От теории к практике. Маркграфы на постсоветском пространстве.

Много раз писал, что постсоветское пространство размывается и разрывается, с помощью этой категорией стараются меньше мыслить в Баку, Кишиневе или даже в Ереване. Тем не менее, для Москвы – это по-прежнему рабочий, даже безальтернативный ориентир, а значит постсоветское пространство существует.

Ильхам Алиев (Азербайджан): уже не маркграф, а средний игрок (Middle Power). Алиев явно перерос этот статус, ориентируется на Турцию и старается сохранять прагматичные контакты с Москвой (несмотря на инцидент с самолетом). Маркграф всегда зависим от патрона и зажат в тиски. Алиев же построил жесткую субъектность. Он опирается на Турцию как на союзника, а не как на контролирующего суверена. Алиев действует как самостоятельный геополитический игрок (умеренный и осмотрительный). Алиев не лавирует между Россией и Западом ради выживания — он диктует им свои условия, продавая Европе газ в обход России, а России — транзитный коридор «Север — Юг».

Александр Лукашенко (Белоруссия). Маркграф. Несмотря на жесткий внутриполитический кризис 2020 г. вырулил, восстановил отношения с США, имеет точки взаимодействия (хотя и очень теневые) с Евросоюзом, а также вхож в Пекин, что и показал недавно всем. Это позволяет уравновесить полную экономическую зависимость от России. Москве Лукашенко демонстрирует готовность помогать (но преимущественно дипломатически) и старается повысить экономическую востребованность Белоруссии для Москвы.

Никол Пашинян (Армения). Пашинян отчаянно пытается примерить эту роль, но находится в крайне уязвимой позиции. Он пытается сменить геополитического патрона в режиме реального времени поменять это на многовекторность. Из ЕАЭС Пашинян выходить пока не хочет, ждет от ЕС больших уступок, но в Москву не поехал, хотя визит был анонсирован (в июне). Пашинян – вроде бы маркграф, но с непонятным сюзереном. Москва его не признает таковым, а Евросоюз хотел бы, да в Брюсселе не готовы вкладываться в Армению серьезно, а без ресурсов Пашинян не может. У Армении нет ключевого ресурса маркграфа — сильной армии и контроля над незаменимым транзитом. Без этого игра на противоречиях Запада и России превращается не в статус «ценного буфера», а в риск стать зоной геополитического разлома. Тем не менее, экономически Армения сейчас важна для России весьма значительно, транзитные возможности возрастают.

Ираклий Кобахидзе / Бидзина Иванишвили (Грузия): маркграфы. Грузинские власти официально как бы идут в ЕС, но принимают законы об иноагентах, ссорятся с Вашингтоном и Брюсселем и прагматично торгуют с Россией, извлекая выгоду из статуса серой зоны для параллельного импорта и авиатрафика. Это маркграфы, извлекающие выгоду. Их внутриполитическая устойчивость высокая, а возможности проводить переменчивую позицию – значительны (хотя и не безграничны).

Вадим Красносельский (Приднестровье). Микро-маркграф с туманными перспективами. Абсолютно изолированный анклав, зажатый между Молдовой и Украиной. Существует исключительно за счет капитализации своей уязвимости, балансируя между бесплатным российским газом и контрабандно-торговыми схемами с ЕС. Красносельский полностью пророссийский, но прагматичный и прекрасно понимающий, что с Кишиневом ругаться не стоит.

Дефицит – это не только нехватка чего-то, а сложный социальный процесс. Временно или нет, но дефицит бензина в России есть и это делает еще более актуальным для осмысления советский опыт.

Можно видеть, как силовики (а в Краснодарском крае еще и казаки) привлечены к контролю за продажей бензина на АЗС. Весьма показательный кейс, фрактально воспроизводящий секьюритизированную российскую реальность. Однако пост про СССР.

Советский дефицит 1980-х годов не возник внезапно в один день. Это был структурный кризис, который конструировался годами. В отличие от рыночной экономики, где дисбаланс спроса и предложения регулируется ростом цен, в СССР цены были фиксированными. Когда товаров стало не хватать, система отреагировала не ценниками, а очередями и пустыми полками.

В 1980-е годы (особенно с началом антиалкогольной кампании 1985 г., лишившей бюджет огромных поступлений, и падением цен на нефть) государство продолжало выплачивать зарплаты и премии, но количество производимых потребительских товаров падало. У советских граждан скопились миллиарды лишних (а точнее неподкрепленных товарами) рублей, которые физически не на что было потратить.

Любой товар, появлявшийся на полке по фиксированной цене, мгновенно раскупался. Сначала исчезали качественные товары (импорт, бытовая техника), затем — товары первой необходимости (мыло, сахар, крупы). Москва и столицы республик, а также Ленинград снабжались лучше, но и туда дефицит пришел, правда позднее.

Чтобы распределить остатки, государство и предприятия ввели талоны, карточки и «заказы» на заводах. Появилась практика продажи «из-под полы» и расцвет теневой экономики (блат).

Как только в обществе распространялся слух, что завтра исчезнет соль или спички, люди массово бежали в магазины и скупали годовые запасы. Поход в магазин перестал быть актом покупки (он стал актом доставания), превратился в охоту. Советский человек не покупал, а доставал товар. Сумка-авоська в кармане стала обязательным социальным атрибутом на случай, если где-то что-то выбросят на прилавок. Заведующие дефицитом продавцы обладали статусом уважаемых и нужных людей (Аркадий Райкин , «Дефицит», 1974 г.).

Продолжение.

В 1970-1980-е гг. обладание дефицитным товаром (французские духи, финский/румынский гарнитур, джинсы) конструировало высокий статус человека. Вещь ценилась не за ее функционал, а за то, сколько усилий или какие связи потребовались, чтобы ее достать. Дефицит создал альтернативную систему социальной стратификации и идентификации.

В общественном сознании воровство с государственного завода («несуны») перестало считаться преступлением. Оно конструировалось как социально одобряемая практика выживания и восстановления справедливости: «у государства не убудет, а мне семью кормить». Блат и кумовство стали восприниматься как нормальная социальная ткань общества.

Советская плановая экономика (Госплан) пыталась рассчитать потребности миллионов людей с помощью научных формул и математических моделей. Однако эти модели не учитывали человеческий фактор, моду, культурные сдвиги и локальные кризисы. Научный подход к планированию оказался «слеп» к реальности. Информационные потоки (отчеты о нехватке товаров) шли наверх слишком медленно, а приказы спускались годами.

Советские технологии распределения (весы, амбарные книги, логистические базы) были агентами дефицита. Продукты гнили на складах и овощебазах из-за отсутствия правильной тары или холодильников, в то время как ученые-экономисты в кабинетах рапортовали о выполнении плана по сбору урожая. Дефицит конструировался самой технологической отсталостью цепочек поставок.

Сейчас в российском обществе дефицит все еще воспринимается как временное явление. Кризис с топливом пока не воспринимается как вечный и на текущем этапе у государства есть возможности его погасить (разными способами, ограничивая объёмы продаж, корректируя качество нефтепродуктов), но знакомство современного российского общества с дефицитом и ограничениями происходит прямо сейчас.

В СССР застойных лет дефицит был скрепой, фундаментом советского образа жизни. Общество полностью перестроило свои социальные связи, язык и повседневные практики под реальность пустых полок, сделав дефицит главной характеристикой позднего социализма. Это и стало одним из важных столпов того, что сегодня называется выживальщиками.

В современной России другая стадия процесса, масса отличий, остающаяся (хотя и деградирующая) рыночная экономика. Опыт СССР важен для осмысления, а не с точки зрения буквального повторения (его не будет), но будет что-то иное…

Экзистенциальное (в двух постах). Философия принятия жизни и ее конечности. Современные секуляризированные тренды.

Философия – это размышления и концепции, а не догматы. Возможности религиозного сознания противостоять нижеописанным экзистенциальным вызовам – по-прежнему высокая, но интеллектуальное поле сейчас формируется под воздействием этих секуляризованных трендов. Вопрос верить или нет – экзистенциальный, пост никак не отвечает на этот вопрос. Это дело каждого.

В августе 2024 г. известный футбольный тренер из Швеции Свен Йоран Эрикссон умирая написал: «у меня была хорошая жизнь... жизнь — это в том числе и про смерть. Нужно научиться принимать ее такой, какая она есть. Надеюсь, в конце концов люди скажут: «Он был хорошим человеком»... Надеюсь, вы запомните меня позитивным человеком, который старался делать все, что в его силах. Не жалейте, улыбайтесь. Спасибо вам за все... Берегите себя и свою жизнь. И живите ею. Пока».

Современная цивилизация движется по пути к секуляризации, это устойчивый тренд, хотя и не тотальный. В философии тотальность очень умеренна, я бы сказал, и это благо, хотя и не абсолютное (тотальное). Переход от классических экзистенциальных тревог (о которых писали Жан-Поль Сартр и Альбер Камю) к современным — это тектонический сдвиг.

Раньше человек страдал от абсурда жизни в стабильном мире, сегодня он пытается нащупать опору в мире, где стремительно размывается само понятие «человек».

1.У современного человека исчезла главная психологическая защита — метафизическое утешение. Американский антрополог в книге «Отрицание смерти» доказал, что человеческая культура — это проект бессмертия. Мы строим империи, пишем книги и копим капитал, чтобы символически победить смерть. Сегодня, когда традиционные религии теряют силу, люди судорожно ищут замену бессмертию в «светских культах»: культе успеха, безупречного здоровья (биохакинг) или цифрового следа (блоги, соцсети).

2.Смерть «Больших Нарративов» (Жан-Франсуа Лиотар). Западная мысль констатирует, что мы потеряли веру не только в метафизику (и ее главного атрибута), но и в светские суррогаты бессмертия — например, в неизбежный прогресс человечества или светлое коммунистическое/либеральное будущее. Человек остался один на один с голым фактом своей биологической конечности.

3.Современный человек испытывает то, что экзистенциальный терапевт Ирвин Ялом называет «первичной тревогой аннигиляции» (страхом полного исчезновения). Отсутствие веры в загробную жизнь превращает текущую жизнь в гипер-ответственный проект: «если здесь и сейчас я не стану счастливым/успешным, то моего существования как бы и не было». Это порождает повальную депрессию и неврозы.

Продолжение.

4.Парадокс в том, что, пытаясь победить биологическую смерть, мы создаем новый экзистенциальный кошмар. Датаизм и техно-религия (Юваль Ной Харари): В книге «Homo Deus» Харари отмечает, что современная наука перевела смерть из ранга метафизической тайны в ранг «технической неполадки». Раз смерть — это просто сбой в организме (отказ сердца, рак), значит, ее можно исправить. Возникает идеология трансгуманизма.

5.Ужас бесконечного кастинга (Бён-Ччхоль Хан). Немецко-корейский философ утверждает, что современное общество — это «общество достижений». Если жизнь станет длиться 150–200 лет, человек потеряет право на покой. Смерть и старение сейчас воспринимаются не как естественный финал, а как «личная неудача» (плохо занимался спортом, не накопил на биохакинг). Долголетие рискует превратиться в бесконечную, изнурительную погоню за поддержанием молодости тела, лишенную глубокого смысла.

6.Кризис скуки и структуры времени: если жизнь бесконечна (или очень длинна), ценность каждого конкретного момента падает. Экзистенциалисты всегда подчеркивали: именно смерть придает жизни остроту и ценность. Без финальной точки время превращается в серую, вязкую массу.

7.Человек как промежуточный этап («Не-венец» эволюции). Усиливается мнение, что биологический вид Homo Sapiens — это лишь временный мостик к чему-то другому. Философ Ник Бостром детально описывает вызов ИИ и биотехнологий. Мы впервые в истории создаем сущности (сильный искусственный интеллект), которые превосходят нас интеллектуально и когнитивно. Человек осознает свою эволюционную избыточность.

8.Объектно-ориентированная онтология (Тимоти Мортон, Грэм Харман): Современная философия отказывается от антропоцентризма (идеи, что человек — центр Вселенной). Мы больше не хозяева природы. Перед лицом глобального изменения климата (гиперобъектов) человек выглядит не венцом творения, а довольно хрупким биологическим видом, который Земля может легко «стряхнуть» с себя. Формируется экзистенциальное чувство унижения и ненужности. Человек веками верил, что мир создан для него, сейчас это ощущение пропадает.

9.Под воздействие ИИ идет формирование пессимистичной философии: человек — это лишь углеродный код, уступающий кремниевому коду (ИИ), и временный житель планеты, уничтожающий собственную среду обитания. Однако не стоит пессимизма, много концепций, говорящих о том, что гармоничный баланс с природой и ИИ найти в будущем получится и траектория развития цивилизации продолжится. Хотя и с огромными зигзагами и перегибами.

Через некоторое время подготовлю обзор про те же экзистенциальные вопросы, но с религиозных аспектов.

День независимости в США. Мир-системный анализ. США уходят на реконструкцию и превращаются из мирового шерифа в главного мир-системного эгоиста.

Период, когда США тратили свои ресурсы на поддержание глобального порядка и всемирной торговли (эпоха абсолютной глобализации), окончательно завершен. Даже с уходом Дональда Трампа – эта парадигма не поменяется.

США добровольно демонтируют старую систему, потому что она перестала приносить им сверхприбыль и вырастила сильного конкурента в лице Китая. В пределах ближайших 30-40 лет США могут утратить роль мирового гегемона, но этот процесс проходит плавно и вряд ли будет остро ощутим для нынешнего поколения.

При Трампе США не управляют миром через согласие (союзы, международное право, доллар как общее благо). Штаты перешли к управлению через принуждение (тарифы, санкции, технологическая блокада, доллар как оружие). Однако это классическая роль личности в истории. В случае возвращения к власти демократов подход поменяется, хотя цели (жить для себя и не расстраивать себя ради «демократии» всего мира) останутся.

Угасание гегемона в мир-системе — это тектонический процесс, который длится десятилетиями. Мир-системный подход учит: угасание гегемона — это процесс на 50–100 лет (как это было с Голландией или Великобританией).

Если считать началом этого процесса 11 сентября 2001 г. (крупнейшие в истории теракты) – остается еще достаточно времени для угасания (в кавычках или без). Даже слабеющие США за счет колоссального запаса прочности (армия, печатный станок, контроль над технологиями ИИ) будут оставаться мощнейшим игроком. Поэтому «Закат Америки» — это на ближайшие 10-15 лет явно пустой нарратив. Алармизм американских интеллектуалов и СМИ – это не признак конца, а иммунная система их демократии. Они громко кричат о проблемах, чтобы элиты начали их решать, в то время как внешние наблюдатели напрасно принимают этот крик за предсмертную агонию.

Главный страх американских интеллектуалов — не внешние враги (Китай или Россия), а внутренняя деградация.

Они боятся, что политическая поляризация (разлом между республиканцами и демократами) и колоссальное социальное неравенство разрушат страну изнутри быстрее, чем упадет доллар. В США разделение между левыми и правами в классическом виде не работает, а уровень социально-экономического расслоения огромный и постоянно увеличивающийся.

И этот вызов очень сильный, собственно, трампизм с его безразличием к маргиналам и бедным – явный тому симптом. США может перестать быть социальным государством и утратить возможности балансирования, этот вызов гораздо более серьезный чем Китай. Тем более, что Пекин осторожен и не хочет ввязываться ни в войны, ни в экономическое противостояние на удушение. Для сравнения: СССР во времена Холодной войны ввязывался и в то и в другое.

Вместо «глобального полицейского», несущего расходы за весь мир, они переходят к «хищнической гегемонии» (Predatory Hegemony) и жесткому протекционизму. Они замыкают цепочки поставок на себя (Pax Silica), вводят жесткие тарифы и используют доллар как явное оружие. Со стороны это может выглядеть как агрессивная демонстрация силы, хотя с точки зрения теории — это классический признак утраты легитимности и перехода от управления через согласие к управлению через принуждение. И это не чистый трампизм, большинство американцев разделяют этот подход и его оформление будет и после ухода Трампа. На мой взгляд, неминуемого. Институты в США скрипят, но держаться, а система сдержек и противовесов работает.

В выходные. Анекдоты и байки про экономическую неэффективность Советской власти.

В застойные годы неэффективность советской экономики стала очевидным фактом для подавляющего большинства образованных граждан. Идейные еще верили, что дело в «перегибах на местах», оптимисты надеялись, что все исправиться.

В 1961 г. Никита Хрущев на ХХII съезде КПСС провозгласил: «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» По этой программе к 1980 г. граждане должны были получить бесплатные квартиры и коммунальные услуги, бесплатный общественный транспорт (трамваи, автобусы, метро), бесплатные обеды на предприятиях, в школах и столовых, бесплатные медикаменты, санатории и детские сады. Этой идеологической жвачки на несколько лет хватило, но к середине 1970-х гг. во все это уже почти никто не верил.

Значимой вехой на этом пути разочарования стал 1963 г., когда Никита Сергеевич закупил зерно в Канаде из-за огромного неурожая. Тогда и появился анекдот: «Кто самый великий кудесник в мире? Ответ: Хрущев. Посеял зерно на Целине, а собрал в Канаде». В последующие годы закупки продолжились, и при Леониде Брежневе тоже.

Анекдоты про советскую неэффективную экономику ширились. Приведу лишь несколько, большинство не очень смешные, но, скорее, ироничные. А этот еще и едкий.

«Что будет, если в пустыне Сахара построить социализм и ввести советское планирование?
— Первые пять лет ничего не будет. А потом начнется дефицит песка».

Трудовые отношения с государством оформились в отчеканенную фразу, очень емкую. «Они делают вид, что платят нам, а мы делаем вид, что работаем».

Когда ввели знаменитый налог на тунеядство и одновременно подняли цены на мясо (Новочеркасск, 1962 год), по стране ходила горькая поговорка: «Хрущев запустил спутник, но приземлил мясо».

Или еще: мужчина покупает в магазине советские туфли фабрики «Скороход». Примеряет — один туфель жмет, второй болтается, подошва деревянная. Он возмущается:

— Товарищ продавец, но их же носить невозможно!
Продавец строго смотрит на него:
— Гражданин, вы что, не патриот? Эти туфли сделаны по ГОСТу, план выполнен! А если вам ходить неудобно — так вы в них не ходите, вы в них сидите!

Мой прадед, воевавший на трех войнах (Первая мировая, Гражданская, Великая Отечественная) – жестянщик из Бирска (100 км от Уфы, старинный купеческий город), умевший хорошо крыть крыши домов, неплохо работал на себя при царе, но основная его жизнь прошла при советах. И про этот режим он говорил так (примерно году в 1965-м): «Хороша Советская власть! Да больно долгая…»

Далее про сачков, это слово было очень ходовым в трудовых отношениях советских предприятий и характеризовало людей, не готовых выкладываться на работе и предпочитавших отлынивать от работы, но не явно и не очень демонстративно.

Фраза сачковать уходит корнями в профессиональный жаргон речников, моряков и строителей начала XX века, но в масштабный социально-экономический феномен она превратилась в эпоху «застоя» (1960–1980-е годы) в застойные годы.

Логика этого явления действительно строилась на плановом абсурде: разница в оплате труда ударника и бездельника была минимальной. Со временем слово вышло за пределы рабочих профессий и к середине XX века стало главным синонимом слова «лодырь» в СССР.

При Иосифе Сталине массово «сачковать» было смертельно опасно. Действовал жесткий закон «о трех опозданиях», за прогул или брак на производстве можно было получить реальный тюремный срок или отправку в ГУЛАГ. Работал тоталитарный страх.

Расцвет сачкования как национальной стратегии выживания пришелся на конец 1960-х — 1980-е годы. Конституция СССР гарантировала право на труд, а УК наказывал за его отсутствие (статья за тунеядство). Государство было обязано трудоустроить всех. В итоге заводы и НИИ искусственно раздували штаты. Уволить человека было практически невозможно — для этого требовалось согласие профсоюза, который всегда вставал на защиту «человека труда». Не имея страха увольнения, люди переставали напрягаться.

Заработная плата инженера или рабочего регулировалась жесткими тарифными сетками Госплана. Перевыполнение плана на 200% приносило лишь копеечную премию, а «сачкование» гарантировало получение базового оклада. Появилась знаменитая формула: «Зачем вкалывать за 140 рублей, если можно сидеть за 120?». И эта сущая истина, которую на себе ощущали десятки (если не сотни) миллионов советских людей по всей стране в 1960-1980-е гг.

Даже если рабочий перенапрягался и зарабатывал больше, он сталкивался с тем, что деньги не на что потратить — в стране царил дефицит. Машины, мебель и путевки распределялись годами по очередям, а не по количеству денег. Стимул зарабатывать больше просто исчез.

Одна из граней сачкование – это имитация бурной деятельности, но были и другие – больничные (чаще для женщин), отгулы, кроссоворды на работе и т.д.

Сачкование — это естественная защитная реакция человека на систему, где рыночная конкуренция заменена принудительным трудом, а личные усилия никак не влияют на уровень жизни.

С сачкованием пытались бороться административными, силовыми (например, Андроповские облавы) и пропагандистскими методами, но феномен плотно вошел в ткань советской социальности.

Слово «сачок» было неуважительным, почти стигматизирующим, но, насколько помню, умные люди либо не обращали на него внимание, либо переводили все в шутку. В середине 1980-х гг. многое поменялось и вчерашние сачки оказались предприимчивыми кооперативщиками и вообще начали двигаться на скоростях, не доступных ментальности пропитанных советской идеологией людей.

P.S. Реинкарнации феномена сачков в современной России – не ожидаю…

В выходные. Античность. Афинская военная авантюра в Сиракузы.

К 415 г. до н.э. Афины вели уже долгую войну (в историографии – Пелопонесская война) со Спартой и контролировали ок. 200 древнегреческих полюсов (Делосский морской союз или Симмахия). В масштабах древнегреческой ойкумены это была полноценная империя, конкурирующая со Спартой и ее союзниками.

Экспедиция Афин в Сиракузы (Сицилия, современная Италия) привела к полной катастрофе, сначала в походе, затем во всей войне. Поражение в экзистенциальной войне привело к смене режима.

Поход в Сиракузы (ок. 600 км по морю от Афин) датируется 415-413 гг. до н.э. Экспедиция началась в 415 году до н.э. Это был 17-й год Пелопонесской войны (если считать с её начала в 431 г. до н.э.), хотя формально поход пришелся на период хрупкого Никиевского мира.

Главным вдохновителем похода был Алкивиад, демагог, жаждующий славы. Он вдохновил афинский демос мыслью о легкой победе над богатыми Сиракузами. Олигарх Никий (второй стратег похода) был категорически против. Он доказывал в Народном собрании, что поход на руку Спарте и является авантюрой. Алкивиад решил укрепить Афины и ее казну завоеванием Сиракуз, что должно было дать преимущество в противостоянии со Спартой. Третьим стратегом был бедный, но уважаемый и толковый вояка – Ламах.

В 415 г. афинский флот из 134 трирем отправляется на Сицилию. Вскоре Алкивиада отзывают в Афины по сфабрикованному делу о связях с религиозными вандалами (гермокопидами). Понимая, что дома его ждет казнь, Алкивиад бежит к врагам — в Спарту — и сдает им все слабые места Афин.

Ламах предлагал единственный верный стратегический план: атаковать Сиракузы немедленно, пока они не готовы. Его не послушали, а сам он погиб в бою на Сицилии в 414 году до н.э. Никий действует медленно. Афиняне начинают строить осадные стены вокруг Сиракуз. Город на грани сдачи, но по совету Алкивиада Спарта отправляет им на помощь полководца Гилиппа. Он ломает блокаду и перехватывает инициативу.

В 413 г. до н.э. Афины отправляют подкрепление (еще 73 корабля, под руководством Демосфена, его не нужно путать с великим оратором). Ночная атака афинян проваливается. Начинается лунное затмение; суеверный Никий отказывается отступать. В итоге афинский флот зажат в гавани Сиракуз и полностью уничтожен. Остатки армии (40 тыс. чел.) пытаются отступить сушей, но их догоняют и уничтожают. Многие гоплиты и знать Афин побывали в рабстве, работали в каменоломнях.

Вернулись домой очень немногие, возможно, сотни человек, точных данных нет. Никий и Демосфен были казнены. Выживших афинян бросили в страшные каменоломни Сиракуз, где они массово гибли от голода и жажды.

Катастрофа подорвала веру в демократию, которая одобрила этот поход. В 411 году до н.э. в Афинах произошел олигархический переворот (Режим Четырехсот). Демократия была временно ликвидирована, в городе начался хаос.

Афины лишились флота и лучших людей, а Спарта (по совету того же Алкивиада) закрепилась прямо у них под боком в Аттике (крепость Декелея) и перекрыла поставки хлеба. Афины продержались еще несколько лет за счет колоссальных усилий, но в 404 году до н.э. окончательно капитулировали.

Спарта заставила срыть Длинные стены Афин, уничтожить остатки флота и установить жестокий марионеточный режим — Тиранию тридцати. Он продержался недолго, но имперское величие Афин было подорвано. Навсегда.

Завершая выходные. Советское общество 1980-х гг. эра тотального дефицита времени и физического выгорания.

Я сам видел советскую реальность всего первые десять лет моей жизни. Конечно, в Уфе она отличалась от Москвы или Риги (очень сильно), поэтому обобщения нужно делать аккуратно, с уточнениями.

Социологические исследования 1980-х гг. (например, Института социологии АН СССР) показывали, что работающая советская женщина тратила на домашнее хозяйство и очереди около 30 часов в неделю — это фактически вторая полноценная рабочая смена. Из-за этого хроническое недосыпание и усталость были нормой для сотен миллионов граждан.

Родители, вспоминая про застойные и позднесоветские годы в СССР, говорят о дефиците свободного времени и постоянного невысыпания, но не отзываются о тех временах плохо. Это ведь их молодость. Бытовая сфера была полностью провальной и игнорировалась номенклатурой.

Несколько примеров. Вместо туалетной бумаги – нарезанные газеты. У нас в наших однокомнатных квартирах, в которых мы жили до 1996 г. этого не было, а у бабушек-дедушек – было. И вот хорошая сталинка, в центре Уфы, а там в туалете - кусочки «Советского спорта» или «Правды».

Вместо подгузников – марля, их нужно было постоянно кипятить, стирать и т.д. Вместо тампонов – марля или вата.

Авоська в кармане как обязательный атрибут ношения. Её всегда носили с собой в кармане или портфеле на случай, если по дороге с работы удастся что-то «перехватить». Из-за её прозрачности весь автобус сразу видел, что именно вам удалось достать (например, синих кур или дефицитные апельсины).

Одноразовые пакеты появлялись ближе к середине 1980-х гг., но многие их очень берегли. Мешки мыли и использовали вновь.

В том обществе, напомню, собирали сигаретные пачки, особенно «контейнерные» и банки из-под колы или пива. В том обществе был дефицит ярких вывесок, кислотных красок и т.д. В том числе и отсюда фраза про советскую серость, все яркие краски на улицах (преимущественно красный) отдавались идеологии. Я до сих пор помню многоквартирные дома в Уфе, где висели огромные и фундаментальные (на много лет) плакаты про очередной сьезд КПСС и изображения лидеров мирового пролетариата.

За мебелью, бытовой техникой или коврами очереди длились месяцами и даже годами. Люди ходили на переклички каждые несколько дней (часто по ночам). Номера очереди писали шариковой ручкой или химическим карандашом прямо на ладонях. Если пропустил перекличку — вылетал из списка. В реалиях общества потребления – это оскорбление потребителя, а тогда была норма доставания.

В Уфе почти нельзя было купить готовое филе или мытый нарезанный салат. Еда готовилась строго с нуля. Овощи для борща (грязную свеклу, картофель в земле) нужно было долго мыть и чистить. Пишут, что курица тоже продавалась в перьях, этого я не видел.

А чтобы культурно отдохнуть и почитать что-то модное и интересное (Дюма, Конан Дойля или хорошую детскую книгу), нужно было сдать 20 килограммов макулатуры. Люди годами копили старые газеты и журналы, связывали их веревками, тащили в пункты приема, получали заветный талончик, а потом стояли в отдельной очереди за самой книгой.

Несколько таких книг у меня до сих пор есть. Одна из них детский толстый сборник – про Карлсона (Астрид Линдгрен), Винни-Пуха (Александр Милн) и Маугли (Редьярд Киплинг). Их ценность я чувствовал тогда, а сейчас еще и понимаю.

Быт 1980-х годов — это бесконечный квест по преодолению трудностей. Люди действительно критически недосыпали. Эта тотальная бытовая загруженность практически не оставляла времени на личное развитие, хобби и полноценный отдых. Хотя советское перестроечное общество очень стремилось к знаниям и осмыслению истории и реальности. А в спорте было масса успехов и следили за ними очень внимательно. Это было и частью идентичности homo soveticus и частью идеологии СССР.

Топливный дефицит. Долгосрочные эффекты влияние на российскую социальность.

Про дефицит топлива есть два почти противоположных мнения: все наладится и все это надолго. Если все наладится – анализировать нечего, все будет как раньше. Сейчас это желательный эталон, сохранение того, что есть, а не улучшения (что само по себе показательно). Риски усиления образовавшихся проблем есть. Проанализирую как это может влиять на российскую социальность. Итак, уровни:

Рублевский. Минимальное влияние. Удорожание не проблема, в условиях жесткого дефицита рублевцы будут получать административные льготы, позволяющие им получать нужный объём топлива. Частичный переход на электрокары и запрос на закрытые заправки и топливохранилищ, недоступные остальным.

Столичный. Технологическая адаптация к изменением структуры расходов. Такси и каршеринг дорожают опережающими темпами, переходя из разряда «транспорта на каждый день» в категорию премиальных услуг. Общественный транспорт развит хорошо (особенно в Москве) амортизирует негативные аспекты. Мобильность населения и возможности путешествовать на автомобиле сокращаются, хотя вряд ли в кратных размерах. Такого не предвидется, по крайней мере пока. Спрос на сегмент микромобильности (электросамокаты, моноколеса) и средств доставки растет. Плавная локализация потребления и досуга.

Мегаполисный. Сжатие радиуса жизни и вынужденная урбанизация. Тренд последних лет – загородное жилье в пригородах. Он становится менее привлекательным и менее доступным, хотя пока это почти не чувствуется. Запрос на внятную работу общественного транспорта. Спрос резко смещается на метро, трамваи и электрички. Также как и растет спрос на велосипеды, самокаты и т.д. Риски для мегаполисов – критический износ городской инфраструктуры. Ментальные представления – любая нормальная семья должна иметь свое авто, а общественным транспортом пользоваться не престижно.

Региональная периферия (села и малые города). Зона максимального риска. Поездки из села в райцентр за медициной, оформлением документов или качественными продуктами становятся еще более дорогостоящими. Работа в городе при высокой стоимости бензина теряет экономический смысл. Люди вынуждены соглашаться на меньший доход по месту жительства. Автобусные маршруты между селами и деревнями сокращаются из-за нерентабельности.

Релокантский и мигрантский уровни – затраты на логистику и перемещения растут. Возможности релокантов жить на две страны или на два города сокращаются.

Главный возможный риск-эффект – это общее сокращение мобильности граждан. Это не быстрый процесс, но автомобили в современной России становятся все менее доступными уже много лет подряд, а удорожание бензина – это очевидный факт.

Плавное, постепенное снижение мобильности физлиц – это вероятный сценарий, хотя и с различным преломлением в рамках уровней социальности. Расстояния для России – это серьезная инфраструктурная проблема и она, похоже, будет только усиливаться с точки зрения экономических и социальных затрат.

Ярослав Гашек в Башкирии. «Социология» героев времен Гражданской войны. В двух частях.

Чешский писатель Ярослав Гашек (1883-1923 гг.) ок. восьми месяцев (1919 г.) пробыл в Башкирии и оставил цикл фельетонов, но об этом чуть позже.

Гашек в Советской России участвовал в гражданской войне и воевал против белых на стороне красных. Из Уфы Гашек (уже почти смертельно больной) привез и свою вторую жену, Александру Львову (1894-1965 гг.). В семье мужа моей тети в Уфе ходили устойчивые разговоры о том, что это была их родственница. Точно об этом мне ничего неизвестно.

Гашек, имевший первую жену и сына в Праге, выдавал Львову за «княжну», когда в 1923 г. он умер – Шура осталась без средств к существованию, хотя тексты Гашека приносили хорошую прибыль. Она смогла договориться с законной женой Гашека и сохранила с ней хорошие отношения, в 1928 г. вышла замуж повторно, родила сына и прожила в Чехословакии до 1965 г.

А теперь про «социологию» Уфы, Белебея и Бирска времен гражданской войны по Гашеку. Точнее, конечно, это была идеологизированная сатира, заказ на которую был сформирован со стороны красных. Фельетоны Гашека публиковались в газете «Наш путь» на русском языке, и они очень нравились красноармейцам.

Гашек описывает идеологическую пустоту. У уфимского буржуя Капусткина нет убеждений. Его «патриотизм» и его «революционность» — это лишь защитные маски. Единственная его настоящая религия — это его собственность (дом, лавка, запасы сала). Государство для него — это просто банда с ружьями, которой нужно вовремя заплатить налог или продемонстрировать лояльность.

В разгар национальной трагедии буржуй думает о ценах на базаре. Гашек фиксирует, как Капусткин искренне страдает не от того, что гибнут люди, а от того, что «из-за этих беспорядков упал курс сибирского рубля» и «невозможно достать хорошего чаю».

Обыватель бессмертен. Режимы рушатся, армии приходят и уходят, а уфимский Иван Иванович всегда находит способ выжить, перекраситься и снова открыть свою лавочку.

Фельетоны не были объективными, конечно же, Гашеку была чужда «азиатская Россия» (хотя географически Уфа – Европа), в которую он оказался заброшен по воле Австро-Венгерского монарха и неудач на фронте.

Гашек писал фельетоны для красноармейцев, чтобы показать им: «белый буржуй» — это не грозный идейный враг, а испуганный, комичный и жадный обыватель, которого легко подчинить новому порядку, если действовать системно и уверенно. То есть это творчество имело формирующий и пропагандистский характер.

В советские учреждения Уфы после прихода красных массово пошли устраиваться старые царские клерки. Гашек пишет, что для этих людей советский строй остался абсолютно непонятным. Они служили царю, служили Керенскому, служили белым, а теперь пришли служить большевикам.

Про Башкирию в произведениях Гашека, продолжение.

«Только вывески над учреждениями перекрасились, но внутри остались те же самые попугаи». Это сатира на «советский саботаж внутри системы» — чиновников, которые сидят на должностях, получают пайки, но ментально застыли в 1914 г. и ждут, когда «красные уйдут».

В фельетоне «В мастерской контрреволюции» Гашек выводит реального уфимского священника Николая Сперанского (в тексте — Гуляев). Это тип активного, а не пассивного врага. Пока обыватели прячутся, он организует подпольную сеть, печатает и рассылает по башкирским уездам антисоветские листовки. Гашек с иронией показывает, как вчерашние «духовные отцы» превращаются в эффективных менеджеров подпольных политтехнологий.

Города Башкирии (Уфа, Бирск, Белебей) в фельетонах Гашека лишены всякой романтики. Это не центры губерний, а пространства абсурда и выживания. Уфа рисуется как Вавилон Гражданской войны. На Центральной улице мерзнут французские интервенты, продающие свои фотокарточки, чехословацкие легионеры торгуют на базарах спичками и самогоном, а местные жители мечутся между страхом перед чекистами и ужасом перед колчаковцами. В фельетоне «Из дневника уфимского буржуя» город показан как панический улей, который постоянно «эвакуируют ради спасения».

Бирск и уезды описываются как глухая, дремучая провинция, где социальные инстинкты обострены до предела. Здесь «за неимением евреев» местное духовенство и лавочники умудряются устраивать погромы или искать врагов среди соседей, а смена власти воспринимается исключительно через призму шкурного интереса.

Гашек описывает класс мелких собственников, которые используют дезинформацию как способ экономического выживания. Они создают искусственную панику, чтобы взвинчивать цены на муку и сало. Гашек прямо пишет: «Лавочник Булакулин действовал спекуляцией... и насмешливо относился к своим жертвам».

Вышла сатира на институциональный конформизм и тотальную атомизацию. Обыватели у Гашека — это испуганная, внушаемая масса. Они за зашторенными окнами уфимских домов читают дневники, боятся каждого шороха и верят самым нелепым слухам. Они лишены идеологии. Единственная их цель — сберечь имущество и выжить.

На эти тексты можно смотреть не сатирически, а трагически. Конформизм и готовность переобуваться была единственной возможностью выжить перед волнообразными репрессивными структурами гражданской войны (красные, белые, снова красные и т.д.). Намаявшийся на войне и в глуби России Гашек утратил значительную долю эмпатии (если она у него, конечно, была) и решил все высмеять, выполняя идеологический заказ. Не забывая получать за это пайки с едой.

Но от этого его фельетоны не становятся безинтересными сейчас, в них метко переданы механизмы адаптации к тому, к чему адаптироваться нормальным людям в принципе нельзя. Или почти невозможно…

Гашек показывает неприглядной мою родную Уфу и почти такой же родной Бирск. В сложное, смутное и кровавое время.

Хоккейный «Салават Юлаев» проигрывая четыре матча подряд и забивая в них всего две шайбы тоже показывает Уфу в неприглядном виде, но это ведь не повод переставать болеть за клуб (а я болею с пяти лет, с 1986 г.).

Думающие люди не отвергают неприглядные оценки, а осмысливают их и извлекают из этого знания. А для желающих лакировать прошлое или отвергать его мрачные этапы уготованы ловушки в будущем, ведь законы исторического развития обмануть нельзя…

Норвежская сублимация имперскости и энергии Танатоса.

https://vksport.vkvideo.ru/video-158217701_456251299

Видео обьясняет для чего нужен профессиональный спорт в современной цивилизации. Зрелищный, дорогой, привлекающий внимание миллиардов и миллиардеров. Даже Дональда Трампа, который нагло пытается переписать правила мундиалей, не желая в них вникать.

Спорт нужен для сублимации энергии разрушения и перевода в ее цивилизованное русло.

Знаменитое праздновании «Викинг Роу» (Viking Row / Викингская гребля), уже стало главным вирусным трендом Чемпионата мира по футболу 2026 г.

Во время этого ритуала футболисты сборной во главе со звездами Эрлингом Холандом и Мартином Эдегором вместе с тысячами болельщиков садятся прямо на поле (или на трибунах) и синхронно имитируют греблю. Действие происходит под удары барабана и громкий скандирующий крик «Ro! Ro! Ro!» (в переводе с норвежского — «Греби!»).

Визуальный ряд полностью отсылает к раннесредневековой Скандинавии, Viking Row — это современное изобретение, а не древняя традиция, передававшаяся веками. Ритуал придумал обычный норвежский школьный учитель и футбольный болельщик Уле Фрейстад (Ole Frøystad) в 2025 г. Сборная Норвегии не выходила на Чемпионаты мира долгие 28 лет (с 1998 года).

Празднование выглядит как древний скандинавский ритуал, оно обращается к истории метафорически, а не буквально. То есть как симулякру, который цепляет архаические пласты имперскости и войны, но в очень цивилизованно-сублимированной форме.

Движения футболистов и фанатов и игроков в точности повторяют синхронную работу гребцов на знаменитых боевых кораблях викингов — драккарах. Образ единой команды («В одной лодке») или даже мегамашины (учитывая национальный масштаб ритуала-симулякра. В древности от того, насколько слаженно и ритмично викинги махали веслами, зависела их жизнь, скорость корабля и успех военного похода. В контексте футбола это символизирует абсолютное единство команды, тренеров и фанатов, которые «плывут» к общей победе.

Махали викинги веслами преимущественно ради грабежа и войны. Психологическое устрашение и сейчас прослеживается. Как и знаменитые боевые кличи прошлого, такой масштабный, низкий по тональности и синхронный гул тысяч людей визуально и на слух подавляет соперника, заявляя о «прибытии викингов» на чужую землю (в данном случае — на стадионы Северной Америки.

Организаторы движения отмечают, что крик «Ro!» символизирует викингов, которые яростно причаливают к берегу прямо перед началом битвы. Ярость и энергия есть, но она сублимирована, без всяких жертв (если не считать переживания бразильцев), а на выходе чистый катарсис и сублимированное сознание нации.

Вот такая вот мегамашина норвежской нации, которой гордятся сегодня по всей стране, а в мире она не вызывает отторжения. Погибшие от мечей и огней викингов давно мертвы, страницы истории перевернуты, а механизмы коллективной сублимации работают прямо сейчас.

Нерв общественных настроений, ожидания и прогнозы (панорамный обзор). С бытовых позиций. То, что касается почти всех в России.

1.Происходит смена типа политуправления, общество донастраивается в соответствии. Это касается всего, это фундаментальный фактор и он длящийся.

2.Потребление находится в полузамороженном состоянии, ожидать роста его уровня – нет оснований. Август самый активный месяц с точки зрения потребления (детей нужно собирать в школы, а домохозяйствам готовится к зиме).

3.Инфляция разгоняется. Надбавка от роста цен на бензин – фактор устойчивого беспокойства.

4.Уровень тревоги высок, и он повышается. Происходит мультипликация уже нескольких стресс-факторов: рост инфляции, вопросы безопасности и растущая неуверенность в завтрашнем дне. Еще год-полтора назад этой мультипликации не было.

5.Тренд на рынке труда: работать больше, платить меньше. Усиливается привлекательности работы бюджетником (стабильность), престижность предпринимательской деятельности снижается (масса рисков). Госслужба, ВПК и бюджетный сектор манят бронью и стабильностью. Зарплатная гонка в гражданском секторе почти остановилась.

6.Инвестиции существенно сокращаются, бизнес не хочет вкладывать в будущее, это заметно на всех уровнях. В этих условиях усиливаются административные рычаги, обязывающие бизнес делать то, что нужно высшему начальству.

7.Повторение сентября 2022 г. я не жду, по крайней мере, до думских выборов. Далее будет 3,5 года без всяких федеральных выборов. Это важно с точки зрения возможных решений руководства.

8.Ожидаю гибридных мер. Те регионы, которые не выполняют план будут плавно усиливать нажим и решать вопросы так, но фронтального повторения – не ожидаю, по крайней мере до конца года.

9.Тема ограничений мобильного интернета почти ушла из повестки, искусственно остановлен шквал непопулярных решений. Даже Roblox разблокирован. Вот такой мораторий на непопулярные решения перед думскими выборами. После будет возврат к сформированной колее.

10.Повышение тарифов ЖКХ вынесенное на октябрь – это тоже дополнительный фактор в пользу инфляции.

11.Тема заморозки банковских вкладов – тревожная и преждевременная. Точно не в этом году, темой повеяло, но до того, чтобы так серьезно стоял вопрос еще достаточно далеко. В ЦБ об этом прямо сказали и оснований им не верить – у меня нет.

12.Высокий уровень стресса не ведет к протестам, хотя социальное недовольство росло в последние месяцы. Общество адаптировалось через социальную апатию и уход в частную жизнь. Происходящее все чаще воспринимается как вневременное.

13.Курс рубль потихоньку уже опускают, это неминуемо. Ожидаю дальнейшей просадки, хотя и не резкой.

14.Мигрантский клапан работает все хуже. Растущее бытовое недовольство и тревожность населения государство и медиа успешно канализируют в сторону мигрантов. Это позволяет временно отвлечь общество от ухудшения экономической ситуации. Вопрос поиска виноватых, так или иначе, формируется, хотя еще не сформулирован отчетливо. Тут тоже еще есть запас.

15.Главный ресурс думающей части социума – адекватная оценка ситуации и готовность к адаптации, которая предполагает проактивное преодоление сложностей и умение радоваться жизни, во всех ее гуманных проявлениях.

Античность. От публичной конкуренции ораторов к тотальной лести Императору. Генезис панегириков.

Слово πανηγυρικός (panegyrikos), буквально переводилось как «относящийся к всенародному торжественному собранию», но под этим словом понимают лестные речи в адрес Императора.

Древние римляне называли это adulatio (лесть). Институциональной эта практика стала во времена принципата (конец I в до н.э.)

Век от Августа до Траяна (конец I в. до н.э. — начало II в. н.э.) — это переход от искреннего или вынужденного компромисса к тотальной гражданской (подданической) лести.

Практика культа правителя пришла в Рим с эллинистического Востока, важную роль в ее адаптации в греко-римскую реальность сыграл Александр Македонский (тема отдельного поста). Долгое время в Риме эта практика не приживалась и наталкивалась на республиканскую гордость и гражданское достоинство (одним из выразителей этих настроений стал историк Тацит).

Римляне не могли прославлять царя, поэтому Август (30 г. до н.э. — 14 г. н.э.) придумал ширму — Принципат. Он называл себя просто «первым среди равных» (princeps), но по факту он стал настоящим монархом.

При Гае Юлии Цезаре Октавиане Августе (27 г. до н.э. – 14 г. н.э.) лесть была еще высокой поэзией (Гораций, Вергилий). Она не была официальным каноном, это была благодарность за прекращение гражданских войн.

Но уже при Тиберии и Нероне (середина I века н.э.) adulatio превращается в инструмент выживания. Сенаторы соревновались в том, кто громче похвалит императора, просто чтобы их не казнили по закону об «оскорблении величества» (lex de maiestate). При Домициане (81–96 гг. н.э.) лесть достигла апогея: император официально потребовал называть себя Dominus et Deus («Господин и Бог»).

Рубеж I и II веков (начало эпохи «Антонинов») — это момент, когда панегирик обретает свою классическую, монументальную форму. Главный шедевр и одновременно эталон этого жанра на столетия вперед — «Панегирик императору Траяну», произнесенный Плинием Младшим в 100 году н.э.

Большинство антиковедов признают: Траян был прекрасным, скромным и эффективным правителем (в отличие от тирана Домициана). Плиний искренне восхищался им. Но форма, в которой он выражал это восхищение, закрепила канон лести.

Плиний строит речь на контрасте. Он говорит Траяну: «Ты велел нам быть свободными — мы свободны. Ты не Домициан, ты не Бог, ты один из нас». Но парадокс в том, что Плиний восхвалять Траяна за то... какой он скромный!

Восхваление хорошего императора стало еще более изощренным, чем восхваление тирана. При тиране лесть была очевидным страхом. При «хорошем» правителе лесть стала гражданским долгом и признаком «хорошего тона».

Жанр панегириков сформировался и пережил Римскую империю и расцвел в Византии, а также во всей средневековой Европе и Руси.

Много античности стало в канале, да.

Античность очень важна, она показывает что у России и Европы - одни истоки.

Античность. А что еще обсуждать? «Советские газеты» – не читать до обеда и после обеда тоже…

Конечно, информацию объективную нужно получать, но заметно как от нее аудитория выматывается ментально.

Повторю свой тезис, о котором давно уже думаю, который выносил и сформулировал.

Историю, законы исторического развития на этом этапе уже не столь важно изучать. С историей все понятно (в проекции на современность). Конфигурация сложилась и ее нельзя уже преодолеть, можно лишь амортизировать, и то я склонен полагать что этого не будет.

На первое место в личностном развитии выходит философия и психология, багаж экзистенциальных и акмеологических стратегий и скиллов, которые позволят максимально безболезненно пройти через Сциллу и Харибду. Да, обязательно с потерями, но гораздо лучше, чем если двигаться без них.

Мало говорю про происходящее? Думающие люди сами способны сформировать объективную картину. И принимать правильные (единственно правильные решения), как древнегреческий скиталец Одиссей.

Социология, на мой взгляд, сейчас почти не важна, элитные настроения чуть интереснее, но без переоценки этого фактора. На текущем этапе. Одиссею важно не только обьективно все оценивать, но и уметь вовремя сориентироваться, совершить правильные действия.

И про мораль. В моменте, сказывается и эффект накопления усталости, моральное измерение вымывается, мерцает и почти исчезает, но постфактум оно (это моральное измерение) станет важнейшим маркером осмысления всего. Важно сохранить его в своем мировоззрении.

Оптимизма от происходящего мало, но и пессимизма нет. Нельзя его себе позволить сейчас. Нужно быть в адеквате и тонусе. Быть собой. Жизнь продолжается, такая вот у нас «Одиссея». И «Илиада» тоже…

Советский дефицит, риторика властей того времени и амортизационные решения.

Тотальный дефицит в СССР накапливался годами, а ко второй половине 1980-х гг. он перерос в паралич.

В начале 1980-х правящая номенклатура осознала, что экстенсивный рост (когда просто строили больше заводов) закончился. Ресурсы таяли, и чиновники начали требовать от народа «сбережения копеек».

Леонид Брежнев: «Экономика должна быть экономной — таково требование времени» (1981 г.). «Партия поставила задачу: бесхозяйственности — бой!» (1982 г.). Бурные аплодисменты.

Юрий Андропов: «Хотя все понимают, что чудес не бывает, но, прямо скажем, порядка у нас еще мало. А за это платить не надо, это можно сделать сразу» (1983 г.). Это было идеологическим обоснованием для борьбы с «несунами» (массовое воровство с предприятий) и безделием в работающее время.

Михаил Горбачев: «Нам нужно ускорение социально-экономического развития. Другого пути нет» (1985 г.), но путь нашелся. Перестройка, а затем и распад СССР.

Николай Рыжков (председатель Совета министров СССР, 1985-1991 гг.). «Если мы сейчас отпустим цены, в стране начнется такой хаос, который мы не сможем удержать. Мы должны защитить советского человека».

Эти цитаты показывают, как советская верхушка не хотела замечать структурные дисфункции.

Советская власть десятилетиями не повышала розничные цены на базовые продукты, боясь народных бунтов. Зарплаты при этом медленно, но росли. В итоге у населения скопились миллиарды рублей, которые физически не на что было потратить. Буханка хлеба стоила 20 копеек, но её производство обходилось государству дороже.

Плановая экономика оценивала заводы по объему (в тоннах или штуках), а не по качеству или востребованности. Обувная фабрика могла выпустить миллион пар ужасных, жестких туфель, которые никто не хотел носить. По отчетам план выполнен, фабрика получила премию, но полки магазинов забиты неликвидом, а за импортными сапогами выстраивается очередь на три дня.

В 1986 г. мировые цены на нефть рухнули. СССР лишился валюты, на которую годами закупал за рубежом зерно, корма для скота и оборудование для легкой промышленности. Снабжение городов посыпалось. Плюс фактор широко известной антиалкогольной кампании.

Продолжение.

Советская экономическая мысль в 1980-е гг. раскололась на два лагеря — тех, кто пытался спасти систему, и тех, кто констатировал её смерть.

Экономисты Николай Шмелев, академик Абел Аганбегян писали, что советский рынок разрушен. Шмелев в своей громкой статье «Авансы и долги» (1987) прямо заявил: мы построили экономику, которая отторгает научно-технический прогресс. Он указывал, что, если предприятие не имеет права само устанавливать цены и увольнять бездельников, оно обречено на неэффективность.

Концепция «дефицитарной экономики» Яноша Корнаи (Венгрия). Экономист доказал, что дефицит — это не временная трудность или ошибка планирования, а системное свойство социализма. При капитализме фирмы ограничивает спрос (нет денег — ты банкрот), а при социализме — ресурсы (деньги у завода есть всегда, государство подкинет, но нет сырья). Заводы начинают панически скупать и копить сырье про запас, усугубляя дефицит для остальных.

Вместо системных рыночных реформ власть пыталась лечить смертельную болезнь «припарками», усиливая контроль (талоны, карточки, паспортизация снабжения, борьба с нетрудовыми доходами и спекуляцией).

Что оказалось действенным, но недостаточным.

Легализация частного бизнеса, закон «О кооперации» (1988 г.). Разрешение создавать кооперативы (фактически — частные предприятия) мгновенно включило рыночные механизмы, которые, например, в Чехословакии, Венгрии или Югославии не выключались. Кооператоры не подчинялись Госплану. Они сами искали сырье, сами устанавливали цены и, в отличие от госфабрик, были кровно заинтересованы продать товар. Сектор услуг и легкой промышленности начал оживать.

Закон 1986 г. разрешил гражданам легально подрабатывать в свободное время: заниматься частным извозом («таксовать»), ремонтом квартир, репетиторством, пошивом одежды. Огромный теневой сектор, который раньше преследовался ОБХСС, вышел на свет. Люди получили легальную возможность зарабатывать, а потребители — качественные услуги, которые государственные службы быта (Ателье, Горремонт) предоставляли из рук вон плохо и с многомесячным ожиданием.

Разрешение бартера и прямых договоров между заводами. Когда централизованное снабжение через Госснаб окончательно развалилось, предприятиям разрешили менять свою продукцию напрямую без согласования с Москвой. Заводы начали выживать за счет натурального обмена. Металлургический комбинат мог обменять партию труб на дефицитные деликатесы, мебель или бытовую технику для своих рабочих. Это удержало промышленность от мгновенного краха и позволило снабжать рабочие коллективы в обход пустых магазинов.

Все эти меры воспринимались как временные и уступки, отступления от линии партии. Вот в такой парадигме номенклатура мыслила в последние годы существования СССР, не особо заботясь о адекватности своих воззрений текущему состоянию страны. Привилегированное положение обычно позволяет иметь такой «люфт допущения» государственникам.

P.S. Тема для самостоятельного размышления. Является ли дефицит неотъемлемым свойством секьюритизации, или же это все вредные эпистемологические нарративы…

По итогам саммита НАТО в Анкаре. На саммите приняты важные, хотя и не окончательные решения. Тезисно.

1.В администрации Дональда Трампа победила линия Марко Рубио, который склонен занимать жесткую позицию против Кремля.

2.Трамп допустил создание над Украиной no-fly zone, но спекуляции тут слишком преждевременны. Речь идет о периоде после завершения военных действий.

3.Передача Украине лицензии на производство ракет-перехватчиков Patriot – это перекладывание США военных расходов на Европу, но и решение, которое показывает вектор помыслов Трампа. Но опять-таки, это решение не про сейчас, а про будущее, причем не быстрое. Влияние этого на СВО - крайне низкое.

4.У 47-го американского президента меньше трех месяцев до важнейших midterm elections, рейтинги республиканцев плохие, Трамп на этом этапе не будет великодушен с Кремлем. Наоборот, Трамп попытается продавливать либо оставить все как есть, то есть дистанцироваться.

5.Готовность Трампа позвонить Владимиру Путину – это не «дух Анкориджа», это желание всех западников, прежде всего, капсулировать конфликт. ЕС важно, чтобы конфликт не выходил за границы Украины, а США важно, чтобы не было ядерных рисков, как и для Китая.

6.Кстати, капсулирование конфликта имеет уровни. Первый – это Украина (и удары по тылу России), второй – это страны северо-востока Европы, которые готовят своих граждан к тому, что будут вовлечены в конфликт более активно. Без прямой войны, но с ударами БПЛА и т.д. Это очень желательный для Киева вариант, и, по сути, прямая попытка вовлечения всей Европы в полноценную войну против России. По всем признаком (если не брать в расчет риторику пропагандистов) у руководства России нет таких планов, говорить, что повышение градуса эскалации создаст возможности выхода из конфликта – на мой взгляд нельзя.

7.Возобновившиеся очень быстро (как и предсказывалось) удары по Ирану вновь делают постсоветский конфликт для Трампа периферийным. Но показательно, что в этих условиях Трамп больше склоняется к европейцам, а не к Москве. Может быть это тактически, но сомнений в этом все больше. Поменять оптику Трампа в рамках одного телефонного разговора будет с каждым разом все сложнее.

8.На саммите было показано, что ведущие западные страны готовы тратится на войну много. Наращивать траты.

Решение МОК по поводу Олимпийского комитета России во многом юридическое, в игровых видах спорта российские сборные до завершения военных действия вряд ли будут участвовать в международных соревнованиях. Шансы есть в неигровых видах спорта, приплетать сюда футбольную «Лигу чемпионов» или баскетбольную «Евролигу» – абсурдно.

На заседании 7 июля 2026 г. МОК решил временно восстановить в правах Олимпийский комитет России (ОКР) и полностью отменить свои прежние жесткие защитные рекомендации по отстранению российских атлетов. Де-юре возможности допуска российских спортсменов на летнюю Олимпиаду 2028 г. (в США) созданы, но есть важные нюансы.

1.МОК по-прежнему не будет проводить свои мероприятия в России. Действует полный запрет на приглашение официальных лиц и чиновников правительства РФ на любые олимпийские события. Окончательный вердикт по использованию флага, гимна и национальных цветов непосредственно на самих Олимпийских играх МОК вынесет позже (это чувствительный для российского руководства вопрос).

2.МОК фактически делегирует решение федерациям отдельных видов спорта.

3.До Олимпиады еще далеко, а вот допускать ли сборные России до чемпионатов мира, Европы и т.д. – решать будут в федерациях.

Вопросы формата допуска, участия сборных в командных/игровых видах, а также использование флага и гимна полностью делегированы международным спортивным федерациям.

Каждая федерация теперь сама решает, пускать ли россиян на свои турниры и в каком статусе. Решаются эти вопросы, судя по последним годам, в том числе и по понятиям. Прозрачных критериев тут нет.

Россия (и Белоруссия) может оказывать спонсорскую помощь различными косвенными методами, поэтому небогатые неигровые спортивные федерации более заинтересованы в допуске россиян, но опять-таки с акцентом на географию и политическую конъектуру. Доминирование европейцев (например, в биатлоне) – практически гарантированное продление запретов.

Игровые виды спорта (в том числе и хоккей): пока шансы около нуля, если военные действия завершаться – шансы, возможно, появятся.

Шансы на допуск достаточно высоки – конькобежные виды спорта, фигурное катание, единоборства, бокс, лыжные виды спорта, легкая атлетика. Возможно, с ограничениями и нейтральным статусом, но где-то и с флагом.

«УЕФА», баскетбольная «Евролига» (даже несмотря на то, что ПБК «ЦСКА» остается учредителем лиги и имеет бессрочную лицензию в турнире) – вне поля обсуждений. Вариант примирения с европейцами и игры с ними в футбол в ближайшие годы – крайне мало реалистичный.

Видно, что российские власти (спорт в АП курирует Алексей Дюмин) проделали большую работу, ее результативность будет если завершится СВО, но и тогда возвращение в европейский спорт профессиональных спортивных команд из России – на мой взгляд будет маловероятной. Но об этом твердо судить сейчас рано, повестка сейчас совсем иная.

Моя субьективная оценка: России нужны соревнования на международной арене, спорт – способ сублимации негативной энергии и один из каналов в мир (во всем многообразии этого слова) и препятствие процессу закрывания страны (автаркизации). Поэтому усилия по возвращению страны на мировую спортивную арену можно приветствовать, но с надеждой что военный конфликт завершится.

Важность этой работы возрастет при выполнении важнейшего условия, известно какого. Сейчас его нет.