Ассоциация туроператоров (АТОР) сигнализирует: летом из России без пересадок можно будет улететь в 31-32 страны, что на 25% меньше, чем в зимнем расписании. Эти 31-32 страны – это в три раза меньше, чем в позднем СССР. Пиарщики постарались и сформировали броский инфоповод, от него можно оттолкнуться и порассуждать о перспективах внешнего туризма в современной России.

1.В условиях секьюритизации направления международного туризма сворачиваются. Куба, например, свернулась из-за желания Д. Трампа поменять там власть и энергетической блокады. А многим россиянам, способным заплатить и выдержать джетлаг, она нравилась. Свой опыт вспоминаю – после прилета с Кубы сутки не мог заснуть, а после Мексики – трое суток подряд. Но поездки оказались очень интересными.

2.Есть и фактор относительной (пока не полной) закрытости страны. Направления теряются. В последнее время много вбросов о том, что и Турцию будут сокращать (не полностью, но убирая массовость), ради внутреннего туризма. Это в чистом виде вброс, особенно с учетом того, что происходит в Краснодарском крае. Да, сейчас это вброс, а в будущем – возможно такой вариант продавливать начнут более активно.

3.Италия недавно пошла по пути упрощения выдачи шенгенских виз россиянам (электронная подача с лета этого года). Нормально выдает визы Япония, хотя жалоб на грубость сотрудников консульства в Москве – немало.
Эстония не может полностью закрыть (пока) погранпункт в Нарве, но с 15 июня сокращает его работу с 07.00 до 19.00 (не первый раз, еще три года назад погранпункт был круглосуточным).

4.Без прямых перелетов (которых не предвидится) в страны Евросоюза Европа (за исключением Сербии) останется туристическим направлением для очень немногих. Если вообще останется, конфронтация может зайти далеко в ближайшие годы.

5.Действительно, в позднем СССР были прямые рейсы в ок. 100 стран, но были и выездные визы, а это ограничивало возможности туризма для 97-98% граждан. Поэтому текущее сравнение – натянутое. Для того чтобы советскому гражданину слетать в дружественную Болгарию («курица – не птица, Болгария – не заграница») в 1983 г. требовалось: пройти проверку спецслужб и партийных органов, получить одобрение выездной комиссии и много что еще.

6.Российские власти работают над расширением списка безвизовых стран (в последние годы есть успехи - Китай, Иордания, Грузия, а не только, например, Мьянма). Все это в рамках идеологии БРИКС, ШОС и прочего незападничества.

7.Крепкий рубль способствует иностранному туризму для богатых и upper middle class. Это немного, но и немало. Ок. 7-10% населения страны. Спрос на это есть.

8.Треш-сценарии об ограничении выезда за границу пока мало реализуемы. А вот сценарий окукливания, с резким увеличением стоимости и затрат на выезд уже постепенно воплощается в жизнь. Это вместе с экономическими ухудшениями постепенно сокращают базу потенциальных выездных туристов, но не быстро и пока без целенаправленных ограничений.

Вывод: инфоповод с доступностью стран для перелета в сравнении с позднем СССР громкий, но вывод пока однозначный: в современной России все гораздо проще с заграничным туризмом. А вот сама оптика сравнения ситуации страны в 2026 г. с реалиями СССР 40-45 летней давности (а не с тем же современным Китаем или другими мощными мировыми державами) заставляет задуматься…

Философия госуправления современным Китаем и отношение к мир-системе.

Официальная государственная философия КНР – прагматичный синтез марксизма, конфуцианства и элементов даосизма. КНР – государство-цивилизация, которое переросло статус государства-нации и мыслит категориями столетий.

Древняя концепция «Тянься» (天下 — Поднебесная) исторически предполагала синоцентричный мир, где Китай — это культурный центр (срединное государство), а остальные — вассалы на периферии. При Си Цзиньпине эта концепция трансформировалась в доктрину «Сообщества единой судьбы человечества» (влияние даосизма несомненно, но с признаками глобализма), но не исчезла полностью. Тезис срединности (избранности ханьцев) является ключевым, хотя и не выпячивается явно.

В мир-системном плане это эволюция идеологии означает, что Китай больше не требует вассальной верности, но по-прежнему видит мир не как арену борьбы суверенных эгоистичных государств (западный вестфальский подход), а как единый гармоничный организм. Цель Китая создать глобальную сеть экономической взаимозависимости (через проект «Один пояс — один путь»), где Пекин выступает главным инфраструктурным и технологическим ядром, не навязывая свою идеологию. Всему миру или, как сейчас, большей его части. Эта идеология означает мягкое и обвалакивающее доминирование в мир-системе, можно сказать неспешное, но стратегически выверенное.

Главным минусом для ее реализации является низкий уровень мягкой силы у Китая. Китайцы прагматично предполагают договариваться с элитами (от Латинской Америки и Африки до Казахстана и Афганистана), а на остальных им глубоко наплевать. Марксизм означает подчинение и много работы для всех неэлит.

С учетом того, как Д. Трамп активно расшатывает мягкую силу США и общего кризиса вестернизированной глобализации нельзя сказать, что Китай слишком страдает от дефицита мягкой силы. Основными инструментами в классическом смысле мягкой силы Китая являются масштабные инвестиции по всему миру, празднование китайского нового года (в январе-феврале) и институты Конфуция.

У Китая нет и не будет военных союзников в западном (европейском) смысле этого слова. В китайской дипломатической риторике жесткие блоки (вроде НАТО) считаются «реликтами Холодной войны», которые ограничивают суверенитет и втягивают страны в чужие конфликты. Формула Китая: партнерство вместо союзничества, диалог вместо конфронтации», но эта формула не предполагает равенство в классическом европейском понимании слова. У Трампа примерно такое же понимание в отношении традиционных союзников (точнее – младших партнеров), что сильно отличает его от Д. Байдена и Б. Обамы.

Китай подчеркнуто соблюдает принципы ООН и уважает суверенитет международно признанных границ (на уровне официальной риторики). Отчасти это результат травм вьетнамской войны (1979 г.), которая привела к военному поражению Пекина. Но главное – Китай ставит в приоритет экономику над войной и классической геополитикой.

Принцип Сунь-Цзы: Лучшая победа — та, которая одержана без единого сражения. Китай завоевывает мир через рынки, технологии и кредиты, позволяя США и Западу истощать свои ресурсы в бесконечных региональных конфликтах. И эта мир-системная стратегия работает, причем достаточно хорошо. Особенно в условиях, когда у Китая есть воинственные сателлиты, типа Северной Кореи…

В России ок. 80-100 тыс. детей обучаются китайскому языку, спрос на него растет, в 2019 г. китайский изучало ок. 17 тыс. Попробую посмотреть на это явление не геополитически, а социально-философски. В Амурской области и вообще на Дальнем Востоке и, отчасти, Сибири интерес к китайскому вполне обьясним, в силу географического фактора. Интерес возрастает и в европейской части России (на уровне рублевского, столичного или мегаполисного уровня российской социальности).

Долгое время глобализация ассоциировалась исключительно с Западом (вестернизация), а английский язык был универсальным кодом модернизации. Сегодня общество на практике осознало, что этот путь пока еще не заблокирован, но близок к этому.

Социолог Ш. Эйзенштадт ввел термин, означающий, что модернизация не обязательно должна копировать западный образец. Китай доказал, что можно быть сверхтехнологичным, современным государством, сохраняя свою уникальную культуру и язык. Изучение китайского языка российскими детьми — это социальная адаптация к новому, многополярному миру, где центры силы и прогресса сместились. И, в то же время, это ключ к глобализации, нежелание быть архаически отсталым, хотя и духовным.

В России происходит смена «культурной гегемонии» (А. Грамши). Не быстро, не очень заметно, но вполне себе решительно и устойчиво. Язык — это главный инструмент мягкой силы и культурного доминирования. Китай становится главным портом в глобальное пространство и высокотехнологичное развитие.

Сейчас, многие по инерции, многие в надежде на откат, инвестируют в английский язык. Он открывает доступ к передовым смыслам, технологиям и образу жизни (капиталистическому раю). Но постепенно формируется и иной тренд – на китайский язык.

Общество на интуитивном и практическом уровнях перенаправляет свой социальный капитал. Родители пытаются обеспечить детям конкурентное преимущество в той реальности, которая будет доминировать через 10–15 лет.

Возрастающая динамика изучения китайского – это прагматичный ответ на текущую коньюктуру и социальный заказ. Экономика России переориентировалась на Восток. Разворот государства повлек за собой перестройку рынка труда. Китайский язык перестал быть экзотикой; он становится (но пока не стал) базовым навыком выживания и успеха в новых геополитических координатах.

Изучение китайского языка — это не столько искренняя любовь к восточной философии или культуре (для большинства россиян она остается чуждой и сложной), сколько вынужденная прагматичная необходимость. Тем более, что у китайского нет (и не будет в ближайшие десятилетия) такой мягкой силы как у английского.

Общество пытается догнать уходящий поезд новой реальности. Это не столько желание внутренней модернизации по китайскому образцу (вряд ли россияне хотят перенять китайскую социальную систему или графики работы «996»), сколько попытка встроиться в чужую модернизацию, которая оказалась успешнее и конкурентнее на глобальном уровне.

На первый взгляд, возможны аналогии со странами СЭВ в период холодной войны, но она мне кажется неверной. В странах соцлагеря изучение русского насаждалась государством как безальтернативный язык старшего брата. Знание русского было маркером лояльности для элит и не только в Польше, Чехославакии или Болгарии. В современной России есть признаки сходства, но базово силовая элита в стране ориентируется не на ханьскость, а на русскость. Да и русский для западных или южных славян никогда не был проблемой с точки зрения изучения, в отличие от китайского для россиян. Учитывая все это, я бы не ждал выпячивания китайского со стороны российских элит, хотя ситуация будет медленно, но, верно, идти к его возрастающей функциональной и символической значимости.

Завершая китайскую культурологию (и немного политологию).

Участие в китайских придворных церемониях исторически не предполагало мгновенных коммерческих или политических выгод.

С точки зрения китайского церемониала правитель Поднебесной не договаривался с равными, а милостиво принимал подчиненных. Например, Нидерланды (в лице Голландской Ост-Индской компании) отправляли посольства в XVII и XVIII веках. Будучи республикой купцов, а не монархией, голландцы цинично смотрели на ритуалы. Их волновали только торговые преференции, которые они и получали. А некоторые и этого не получали.

В основе китайской дипломатии лежал ритуал «чаогун» (системы дани). Император считался Сыном Неба, получившим Мандат на управление всей вселенной. Соответственно, визит иностранного представителя трактовался как признание культурного и политического превосходства Китая.

Выгоды прямо сейчас для гостя не существовало: визит был ритуальной обязанностью, платой за право вообще находиться в орбите китайской цивилизации и мирно сосуществовать с ней.

Главный камень преткновения: Ритуал «Коутоу». Символом этой обязанности и главным унижением для европейцев был обряд коутоу (叩头) — троекратное коленопреклонение с девятикратным касанием лбом пола перед императором. Для китайцев это был естественный элемент сыновней почтительности и признания иерархии. Для европейских дипломатов, представлявших суверенных монархов, это было неприемлемым признанием зависимости.

Участие в придворных ритуалах Китая исторически было игрой в одни ворота. Гость тратил огромные ресурсы на путешествие и терпел протокольные унижения ради абстрактного «дозволения присутствовать». Китайский двор принимал это как должное, подтверждая свой статус центра мира, но не спешил давать взамен реальные экономические или геополитические преференции.

Тот Китай закончился Опиумными войнами (XIX в.) и статусом колонии Великобритании. Нынешний, несмотря на преемственность, все-таки совсем другой, по крайней мере, он высокотехнологичный.

Сейчас много оценок о том, что визит российского президента в Китай не принес каких-то ощутимых дивидендов. Все они любо ангажированы, либо ошибочны.

Однако, похоже, и изначально не было каких-то сверхцелей от визита. Визит официальный (а не государственный), есть и другие аргументы.

Си Цзиньпин приезжал в Москву на 9 мая 2025 г., В. Путин тоже ездил на празднование 80-летия завершения Второй Мировой войны в Китай, но это был совмещенный визит с саммитом ШОС.

Сейчас произошел ответный акт вежливости, который показывает великому китайскому народу величие его Правителя, который принимает у себя и лидера США и лидера России в течении одной недели.

Да, вопросы возрастающей экономической зависимости России от Китая стоят остро и беспокоят всех стратегически мыслящих людей в стране, но ситуация возникла не сейчас и не год назад и вряд ли изменится в иную сторону в ближайшие годы. И в рамках этих процессов нужны какие-то более внятные оценки происходящего, а они, на мой взгляд, в том, что Кремль подыграл Пекину, в ответ за то, что тот подыграл Кремлю в прошлом году.

ЦБ в своих отчетах регулярно указывает на признаки новой индустриализации России, но не использует сам термин; наложение классической концепции постиндустриального общества (Д. Белл, 1973 г.) на текущую реальность помогает объяснить суть происходящих в России процессов.

ЦБ в своих аналитических записках отмечает, что в стране произошло фундаментальное перераспределение ресурсов. Капитал и люди уходят из сервисных, финансовых и торговых секторов в обрабатывающую промышленность, машиностроение и ВПК. В терминологии Белла белых воротничков (офисные сотрудники) становится меньше, а спрос растет на синих воротничков (работников физического труда). Процессы в системе профобразования в России полностью подтверждают эту тенденцию.

Фактически, постиндустриальный сегмент, развитый под воздействием активного участия России в структурах глобализации в 2000-е, сейчас подвергся импортозамещению, а на фоне продолжающегося пятый год военного конфликта подвергается истощению.

Постиндустриальность держится на свободном трансфере технологий и знаний. В реальности же, изоляционистские тенденции и жесткие ограничения на импорт оборудования (санкции), что вынуждает экономику искать более простое производство. Тем более, что государственный запрос вполне четкий – оборонпром.

Следующий фактор – это ИИ, который в ближайшие годы только усилит вымывание/уничтожение офисного планктона. Рабочие профессии в ближайшие годы будут страдать меньше, но затем, посредством роботизации и они будут поставлены под вопрос. Но это не быстро.

До 2022 г. белые воротнички (особенно на столичном уровне российской социальности) были главными бенефициарами высоких доходов. Сегодня из-за гособоронзаказа и дефицита кадров на заводах доходы квалифицированных рабочих (синих воротничков) сравнялись или превысили доходы стандартных офисных сотрудников. Экономика материального производства становится выгоднее экономики услуг.

Возможный перевод части рабочих на «КАМАЗе» на четырехдневку с 1 июня показывает и пределы такой индустриализации. Хотя под сокращения рабочего времени попадают в основном те, кто занимаются логистикой и административной работой, на работягах все это тоже скажется.

В стране выстраивается модель со своими особенностями – индустриальное общество с явным акцентом на оборонзаказ. При достаточно высоком уровне обеспечивать продовольственную безопасность (СССР, напомним, в годы застоя закупал пшеницу в Канаде и других странах).

Ценность в этой модели представляют люди, способные производить на станках физический продукт. Интеллектуальный, сервисный и цифровой капитал (составляющий ядро постиндустриальности) теряет свое влияние. Отчасти это связано и с объявленной Кремлем Западом санкционной войной и уходом из России всех брендов, которые выступали драйверами постиндустриальности.

Выводы:

1.Постиндустриальный сектор вымывается, на фоне ограниченных перспектив глобализации России и ослабления потенциала НИОКР – это устойчивая и долгосрочная тенденция. ИИ только усугубляет ее.

2.Фактическая индустриализация (при огромной дороговизне создания рабочих мест) означает, что востребованными в ближайшие годы окажутся рабочие профессии (часть хорошо оплачиваемые, часть – низкооплачиваемы).

3.С отложенным эффектом Россию ждет кризис постиндустриального уклада (фитнесы, премиальный общепит, онлайн-образование, креативные рекламные агентства и др.). Фитнесы в 1970-1980-х гг. в СССР были не очень нужны, люди, итак, много работали мышцами. Конечно, изменения не будут стремительными, но вектор их уже понятен.

4.Маркетинг упрощается и ориентируется на банальные дискаунтеры, главным запросом становится дешевизна продуктов. В регионах это чувствуется давно, сейчас это доходит до мегаполисов и до московских окраин.

5.Постиндустриальная, высокотехнологичная инфраструктура сохранится для элит и сокращенного, ужатого в 2-2,5 раза креативного класса. Разрыв в стилях жизни между рублевской и столичной социальностью и всей остальной Россией вырастет.

Новость о введении доплаты за потребление международного трафика свыше 15 Гб на мобильных сетях в сентябре, а не в июне направлена на то, чтобы общество привыкало к неминуемости таких неприятных новшеств.

Изначально сроки про май или июнь были нереалистичны, но они выполнили свою роль и привлекли внимание социума к проблеме (привыкаемость к неминуемости запретов).

Чтобы развернуть анонсированные ограничения нужна новая таксономия (даже посчитать международный трафик технически сложно) и свои протоколы. Ничего это не останавливает РКН (с обновленным руководством).

Сам факт столько скорых ограничительных пакетов «иностранного интернета» (само словосочетание есть эвфемизм) означает, что поставлена задача решить вопрос как можно быстрее. Государство последовательно продвигается в борьбе с сервисами обхода блокировок, хотя это не имеет явно выраженного практического значения прямо сейчас.

Новость никак не коррелирует с электоральным календарем. С одной стороны, до думских выборов антипопулярной меры не будет, а с другой, большинство узнали, что мера – неминуема. Здесь (как и в случае с индексацией тарифов ЖКХ в октябре 2026 г.) работает лишь схема не злить людей сверх необходимости.

В результате следует ждать очередного зубодробительного этапа перекройки цифровой инфраструктуры в России и сворачивание общего массива интернет-трафика (императивная детоксизация социума). Это вполне кореллирует с реиндустриализацией страны и сворачиванием постиндустриальности.

Для операторов мобильной связи проблема сложная, но решаемая. Сейчас они будут договариваться между собой о синхронных действиях по ограничениям и соблюдения «правил игры», чтобы резкого перетока пользователей не было.

Нет сомнений, что операторы связи поставят жесткий заградительный барьер, интернет будет дорогим. Доступ к нему будет кореллировать с имущественным цензом или станет обьектом привилегий (например, для силовиков).

И как-то мало сомнений в том, что дальше возмутся за провайдеров.Технологически VPN победить нельзя, но если взять в исполнители все крупнейшие российские платформы (обязанные отслеживать VPN-трафик) и повысить стоимость «зарубежного» интернета – результаты будут более впечатляющие. Доступ к собственно интернету будет сокращаться и в пределах нескольких лет 10-20% жителей столиц и мегаполисов его как-то смогут себе позволить. Остальные про него забудут, в ближайшие годы.

P.S.Унывать вообще не стоит. Россия - общество выживальщиков, просто и в плане доступа к информации настает очередной (не первый, но и не последний) момент истины, который расставит все по своим местам…

Российская социальность на этапе своей структурной трансформации, контуры которой прослеживаются, но еще недостаточно отрефлексированы.

Текущее состояние – это даже не общество постпотребления, это состояние означает насыщение потребительскими стандартами, в России сокращается потребительская активность, а вопросы уровня жизни и стандартов потребления являются ключевыми. В этом смысле лучше говорить об обществе догоняющего потребления (в СССР было общество дефицитного потребления).

Мобилизация вокруг одной, стратегической идеи – внешне есть («величие России»), но содержательно – нет. В реальности российский социум остается деполитизированным и лишь поверхностно идеологизированным (на уровне парадигмальных основ, но без глубокой индоктринации, хотя и такая ситуация делает свое дело).

Общество негативной мобилизации и патернализма – социум объединен не общим позитивным проектом будущего, а защитной реакцией на внешние и внутренние угрозы (реальные или сконструированные). Это тоже сейчас остается фактором скорее идеологических конструктов, хотя и проникающих все активнее в ткань повседневной социальности.

Социолог (работавший много в структурах власти в России) С. Кордонский называет российский социум ресурсным (сословным) обществом. Общество делится не на экономические классы (как на Западе), а на сословия, выполняющие определенные функции для государства и получающие за это долю от распределения ресурсов (нефтяных, бюджетных, силовых).

Часто читаю про «вписавшихся в рынок» и «не вписавшихся в него» россиян начиная с первых постсоветских лет. Если же оперировать концепцией Кордонского речь нужно вести не о вписывании в рынок, а готовности интегрироваться в политическую коньюктуру государства и выполнять соответствующие запросы сверху.

В логике сословности/неосословности статус, права и доступ к благам определяются не рыночной конкуренцией, а отношением к государству, уровню лояльности, закрепленными на уровне практики привилегиями или контролем над эксклюзивными ресурсами.

Такая концептуализация полагает, что свободных и ориентированных на рынок в России в ближайшие 3-5 лет будет значительно меньше чем даже сейчас, а фундаментальным структурирующим фактором является (уже) возможность и готовность следовать за запросом государства (сейчас - это безопасность и военная сфера, а также, отчасти, IT).

Неосословность – это закрепление не де-юре, а де-факто привилегий для части граждан (элит, участников военных действий, силовиков, IT-шников) при сохранении формального (симулякративного) равенства. Элита будет заинтересована в выстраивании барьеров, которые конструируются через административные, идеологические, цифровые и экономические фильтры.

Дальнейшее движение российской социальности пойдет в сторону усиления этих неосословных различий, тогда как значимость рыночных механизмов (в рыночной экономике ключевым являются классы, а не неосословия) будет снижаться. Не быстро, и не сразу, но постепенно, вплоть до уровня НЭПа 1920-х гг. или Чехословакии и Венгрии 1970-х гг. и 1980-х гг. Рыночные отношения есть, но все ресурсы у государства, доминирует плановость, а рынок – на уровне ремонта обуви и продажи урожая частниками и еще репетиторства. А покупка одежды или холодильника - это через маркетплейсы, которые диктуют свои цены (как и застройщики, продающие строящиеся квартиры по цене выше вторичного жилья).

Кстати, социум все это инстинктивно осознал давно: госслужба и служба в силовых органах власти давно уже гораздо более популярна среди подростающего поколения чем предпринимательство.

Выходные еще не наступили, а я про античность. По контекстуально-ленточной причине. Античные мыслители о доносчиках (в Древней Греции сикофанты σycοφάντης, а в Древнем Риме delatores), а также интонация Тацита.

Плутарх: «сикофант — это человек, который питается чужими несчастьями, подобно тому, как черви кормятся только гнилым мясом».

Сенека: «нет более страшного бедствия для государства, чем времена, когда доносчик ценится выше, чем воин, а преданность подлости приносит больший доход, чем преданность долгу».

Тацит: «доносчики— это род людей, созданный на погибель человечеству, которых никогда нельзя достаточно наказать, но которых власть всегда пригревает наградами».

Советский антиковед Г.С. Кнабе в качественной монографии о Таците подробно пишет о доносчиках в древнеримской империи I в до н.э. – I в.н.э. В тот период доносчики превратились в очень влиятельную прослойку общества в период ранней империи (принципат).

Доносчики получали колоссальные состояния (четверть имущества казненных сенаторов). Кнабе приводит в пример Вибия Криспа, чье хищное красноречие (инвективы, обвинительные речи) и доносы принесли ему баснословное богатство.

Они прокладывали себе путь к власти в обход родовитой сенаторской знати. Доносчики использовали террор против богатых и благородных граждан как главный инструмент карьеры. Размышления о нравственном долге и философии в Древнем Риме того времени считались государственным преступлением. Зато «преданность подлости» щедро вознаграждалась императорами.

На заседаниях сената бывшие консулы и преторы сидели в леденящем страхе, так как любой из их коллег мог оказаться доносчиком. Вынужденное молчание или фальшивые славословия императору стали единственным способом выжить.

Сам историк Тацит при тиране Домициане делал успешную карьеру (был претором и входил в сенат). Кнабе отмечает, что Тацит и его друзья-сенаторы годами были вынуждены безмолвно созерцать казни и даже формально одобрять доносы, чтобы спасти собственные жизни.

Значимые для западной (и не только) цивилизации труды Тацита — это попытка преодолеть глубокую психологическую травму и чувство вины за то, что сенат (и он сам в том числе) позволил доносчикам растоптать римские свободы и ценности (virtus, fides, pietas и др.)...

Обьективные оценки же говорят, что донос был средством политической борьбы, проигравшие использовали все интеллектуальные ( и не очень) пиар-инструменты для очернения своих победителей. Но Древний Рим явно не тот период, где были чистоплюи, локтями толкались почти все, кто-то успешнее, а кто-то нет. Таковы законы борьбы за власть в человеческой цивилизации, но институты и коньюктура имеет значение, а времена бывают все-таки разные…

Рассуждизмы про использование ИИ при написании текстов (постов и чего-то большего). В двух частях. В ближайшие годы этим будут пользоваться почти все, но oldschollщиков нужно уважать и относится снисходительно к их «я никогда не использую ИИ при написании текстов».

Л. Толстой, Н. Лесков, М. Ганди, Г. Джеймс и др. отказывались использовать печатные машинки на заре их появления, выводили отсюда не только этику, но и онтологию («печатное слово иссушает мысль»). Когда у Джеймса из-за сильного ревматизма рук пропала возможность писать самому, он нанял машинистку и примирился с техническим прогрессом. Были и свои яркие противники-писатели печатать тексты на компьютерах в 1970-1980-х гг.

Некоторые даже устраивали из этого флешмобы (Х. Эллисон).

В реальности же ИИ уже сейчас используют почти все авторы, райтеры и прочие пишущие человеки. Для уточнения фактов, для моделирования ситуаций, для создания контекстов или основы, от которой можно отталкиваться и генерировать свои тезисы. И это никак не «иссушает мысль» и никак не отупляет сознание. Особенность человеческой природы в том, что старшее поколение любит склоняться к мысли, что все идет по пути отупления (Второй закон термодинамики работает прежде всего в отношении их и их субьективности).

В 1990-х гг. тоже много по ТВ говорили о вреде интернета, в том смысле что он формирует ощущение вседоступности и растворяет реальную жизнь в виртуальной.

Очень глубокая проблема с будущим ИИ в текстописании. Например, многие телеграм-каналы станут явно не нужны людям, которые хорошо овладеют ИИ. А люди сами смогут писать тексты для своего прочтения, в том числе и легкое чтиво, типа детективов. Опытные пользователи сами смогут задавать нужные параметры и получать панорамный или емкий взгляд о тех или иных процессах.

Продолжение.

Все сознательную жизнь интересуюсь античностью, и вот с 2007 г. «Ладомир» публикует Кембриджскую историю греко-римского древнего мира. Четыре года я эти книги читаю, но в последнее время ловлю себя на мысли, что, прочитав 1-2 страницы ухожу в ИИ (по этой же теме). Потому что подробности того или иного сюжета ИИ может рассказать очень подробно, а может более сжато и с аналогиями и оценками других историков. Фронтальное прочтение таких книг (сейчас на русском вышло 15 «кирпичей», серия еще не полностью опубликована) – не очень целесообразно.

ИИ умеет создавать разные контексты, выступать лупой или наоборот калибратором (сжатие и фиксация), способным все емко обобщить и передать в зависимости от запроса. Важно научится этим пользоваться. Тем более, что очень скоро ИИ начнет считывать вашу субьективность и накачивать все вкусовщиной. Есть такая концепция, которая представляет всю философию в мире – борьбой пессимистов и оптимистов или темпераментов (то есть не обьективной реальности, а субьективных оценок). В общем, нужно учиться не только прокачивать свои скиллы с ИИ, но и защищать свою субьективность от навязываемого ИИ эмотивизма.

ИИ, в моем понимании, ориентирован на вечный диалог с тобой. Машина пытается создать бесконечный контент, чтобы к ней прибегали вновь и вновь. И в эту логику алгоритмически заложены механизмы познания того, кто задает ей вопросы. С развитие ИИ-алгоритмов это будет иметь свою логику. Впрочем, думающие люди уже сейчас используются разные приемы, позволяющие себя не выдать («работают в перчатках» или использовать «презерватив»). Любой ИИ собирает данные о всех пользователях и это уже реальность.

Многие (в том числе и толковые авторы) боятся потерять себя и опасаются, что ИИ всех заменит. Поэтому и демонстрируют себя в аутентичном виде. Страх пишущего сообщества перед ИИ ведь не на пустом месте. Уже в некоторых СМИ сокращения прошли. Он выводит на более глубокую проблему какой будет конъектура в будущем. Много прогнозов о сокращении востребованности гуманитарных профессий: в авторитарных и тоталитарных государствах иного пути просто нет, в демократиях – все сложнее.

Этика отношений автора с ИИ в сообществе еще не сформирована, а она нужна. Без нее, как и без ИИ интеллектуалы не обойдутся, но это будет мощный стресс-тест на проверку возможности сохранить себя, пусть в виде oldschollного интеллектуала, работающего по старинке, или же автора, способного обуздать ИИ и сформировать с ним кентаврическое единство.

Я далек от аристократической позиции «ИИ приведет к наплыву очередной волны восстания масс и интеллектуальной серости». Если творческие люди будут использовать ИИ для развития своих жанров это расширит горизонты возможного и поставит новые проблемы в творчестве. В этом диалектика цивилизационного развития. Ее не отменить.

Telegram-каналы или блоги останутся, но базовый запрос будет на экзистенциальный и уникальный личный, hand made опыт, а не описания того как Д. Трамп съездил в Китай и что это значит для мир-системы…

В выходные. Cеверный край древнегреческой Ойкумены в Ростовской области.

История самого северного древнегреческого города Танаис длилась с VIII в до н.э. до III в. н.э. Боспорское царство (столица Пантикапея (совр. Керчь, Крым) основало торговую факторию на севере, которая много веков успешно торговали со скифами.

Это был главный терминал и хаб, обеспечивающий взаимовыгодную торговлю крымских греков со скифами. Угрозы набегов скифов и сарматов были постоянными, но были и в истории города и восстания против метрополии (Боспорское царство), которые подавлялись (сепаратизм).

Древние греки и македоняне дошли и до совр. Афганистана и Таджикистана и основывали там города, обеспечивая эллинистический синтез. Был он и в Танаисе. В I-III вв. здесь сформировалась уникальная боспорско-сарматская культура, с взаимным проникновением, но сохранением идентичности. Греки жили в центре города, представители сарматских племен ближе к окраинам, в быту было многовековое смешение, все носили шаровары, заправленные в сапоги. Для древних греков это было очень-очень редким вариантом одеяния.

В Танаисе не было изначально попыток скопировать классический греческий полис. Городом управляли два выборных органа – один для греков, другой для сарматов (варваров). Было не доминирование кого-то одного, а взаимовыгодное сосуществование.

Танаис погиб от разгромов других варваров (готов, в 250 г. н.э. и гуннов, в V в.). Ни тем, ни другим не интересна была торговля с греками, варвары шли, сметая все на своем пути.

После готов сгоревший город возродился в виде небольшой торговой фактории и крепости, но после гуннов уже нет. Вмешалась природа. Дон (греки называли его Танаис) начала менять свое русло, а дельта — заиливаться. Обмелела главная водная артерия, связывавшая Танаис с Азовским морем (греки называли его Меотийским болотом, в их времена это была гораздо слабосоленая акватория). Порт больше не мог принимать крупные морские торговые корабли.

История Танаиса показывает, что юг России тоже может считаться частью общеевропейской колыбели цивилизации. Историософ А.Д. Тойнби считал, что русская цивилизация и западная имеют родственные связи, так как цивилизационная основа у них одна и та же – греко-римский мир и христианство.

Много разговоров о новых волнах эмиграции из России; фактически же, желание уезжать растет в некоторых сегментах социума, но в нынешней реальности государство очень быстро может сократить возможности отъезда в случае экстренных сценариев.

В 2023-2025 гг. социологи фиксировали уменьшение доли желающих уехать, отчасти из-за масштабного отъезда несогласных/недовольных в 2022 г., а отчасти из-за сформированного патриотического консенсуса. Тем не менее, доля выражающих несогласие всегда в российском обществе не понижалась ниже 16-17% (значительную долю тут составляет молодежь и образованные жители мегаполисов).

На фоне запретительного тренда (который трудно нивелировать даже за счет риторики и информповестки) желание отъезда возрастает, но очень сегментарно. Подавляющее большинство уже не рассматривает такие возможности, но тема очень влияет на настроения молодежи. Возможности для релокации/эмиграции сужены, государство много сделало для того, чтобы сценарий февраля-марта 2022 г. и сентября-октября 2022 г. не повторялись. Возвратная волна 2023 г. об этом свидетельствует фактически. Тогда был нащупан определенный баланс в этом вопросе. Многие вернулись (уезжали они не на годы, а отсидится), многие столкнулись с массой проблем и решили, что в России – лучше. Есть масса аргументов в пользу этого, особенно если сбережений и жизненных сил не очень много.

Возрастающее желание релокации (даже в Белоруссию) понятно и пока сохраняется прежняя конфигурация в военно-политической сфере с ним ничего делать не будут. Но мнение о том, что текущая конфигурация достигла своих пределов и будут менять модель продолжения военных действий крайне трудно игнорировать. Государство (и прежде всего силовики) не боятся никаких выражений недовольства и протестных настроений, поэтому вариант ограничений на выезд из страны – вполне возможен, если он понадобится политическому руководству.

Либеральная оптика «если можете и хотите – уезжайте» работает до поры до времени. В Советский период она тоже была, но крайне дозированной (диссиденты, этнические евреи). Институционализация блокировок и ограничений выезда уже есть, политика выпускания пара уже не представляется в рамках текущего типа политического режима столь необходимой.

Релокантские настроения (особенно у образованной молодежи) никуда не уйдут. Это уже настроения не поиска лучшего мира, это настроения бегства от рисков и управления личной безопасностью, а также желание избежать социальной архаизации. Пока еще это работающий вариант. Альтернативы – это внутренняя эмиграция, долголетнее сидение и капсулирование в частной жизни (в стоическом или эпикурейском формате), но с сохранением себя в родной среде.

Даже без жестких запретов происходит окукливание (примерно так же, как с интернетом в стране), что затрудняет возможности переезда. Прежде всего из-за установок бизнесу не работать с релокантами, а также обрыва мостов в сфере образования. Возможно (и вполне вероятно), что жестких, в один клик, запретов пока и не будет, но ситуация дрейфует в сторону окукливания, затрудняющего массовый отьезд. Да и сам потенциал релокации у социума ограничен, тем более, на фоне нарастающих экономических сложностей.

Советские лимитчики и современные трудовые мигранты: сравнительный анализ.

Советские лимитчики (институционально оформилось в сер. 1950-х гг.) были гражданами из одной страны с москвичами, в отличие от трудовых мигрантов из Центральной Азии, но они представляли разные уровни социальности. Современные мигранты до поры до времени имели легальные пути получения российского гражданства, сейчас они тоже есть, хотя и практика ужесточилась, плюс фактор военкомата.

Лимитчики этнически и социокультурно относились к той же среде, но уровень социальности был иной (периферия). Отношение к лимитчикам как к людям второго сорта в Москве, безусловно, существовало, сама фраза «лимита» это передавала лучше всего (язык – дом бытия, как говорил один философ). Коренные москвичи обвиняли лимитчиков в «деревенских манерах», отсутствии столичногшо лоска, «колхозном» говоре. Это привычные сюжеты для мегаполисов и остальной локации во множестве крупных городов (Париж или Пекин) тогда и сейчас.

Горизонт интеграции у лимитчиков был 5-10 лет постоянной работы, через получения жилья и прописки на окраинах Москвы. У современных трудовых мигрантов юридически все проще и быстрее, но социокультурная интеграция затягивается. Разные исследования показывают, что примерно 20-25% приезжающих в Россию мигрантов из Центральной Азии готова к интеграции и ставит такую цель. Для остальных российский паспорт – это прежде всего удобство перемещения и способ снижения издержек. Сейчас, когда начали ввозить стали северокорейцев, афганцев и индусов – процент готовых интегрироваться еще ниже, что устраивает правящий класс. Нужны рабочие руки, а не раздача паспортов.

Лимитчики имели доступ к наполненным товарами советским магазинам. Напомню, из разных регионов, вплоть до Урала, в Москву в 1970-1980-х гг. ездили просто за колбасой, мясом, шампунями и колготками. Также у них был доступ к московской медицине, а для детей к детсадам и школам. У современных мигрантов требуют оплаченных патентов ДМС, а большую для них значимость имеет курс рубля по отношению к мировым валютам.

В советское время сегрегация лимитчиков была (Капотня, Бирюлево, Лианозово). Восток современной Москвы тоже ассоциируется с мигрантами, но силовики жестко препятствуют превращению этих локаций в гетто по аналогии, например, с Парижем (20-й район). Правый ответ части русских националистов – это реакция на то, что крупный бизнес много лет завозил мигрантов, которые не хотели принимать обычаи и устоя российского общества. Это сложная и запутанная проблема, которая формирует у части социума ультраправый и жесткий, в духе времени, ответ.

Продолжение предыдущего поста.

Лимитчик не мог сменить работу, увольнение с завода означало автоматическую аннуляцию временной прописки и выселение из Москвы в течение 24 часов. С мигрантами, работающими в рамках патента, все примерно также, но, например, граждане Кыргызстана (член ЕАЭС) имеют больше возможностей для выбора занятости. В последние десять лет преобладала стихийная миграция, сейчас она приобретает контролируемые государством формы (централизованно, через конкретный заказ, в основном ради интересов крупного бизнеса).

В левом (по идеологической картинке) Советском Союзе критиковать рабочий класс было не принято. В. Астафьев, В. Шукшин рассматривали лимитчиков как трагичные фигуры. С их точки зрения, эти люди предали и обескровили русскую деревню, но так и не стали полноценными горожанами, превратившись в маргинализированную массу без корней. В странах Центральной Азии тоже в 1990-х гг. были такие настроения. Умерший в 2016 г. первый президент Узбекистана И. Каримов как-то публично назвал мигрантов, «лентяями, позорящими страну». Работа в России для них была и есть средство выживания (особенно для граждан Таджикистана).

Сюжеты как в «Москва слезам не верит» (1979 г.) были редкостью, более точнее быть лимитчиков передан в фильме «Лимита» (1994 г.), «Криминальный талант» (1989 г.) и других.

Москва функционирует по классическим законам метрополии (в советское и постсоветское время). Глобальный город генерирует огромный сектор высокооплачиваемых рабочих мест (IT, финансы, управление, медиа). Этот сектор требует развитой, но ультра-дешевой инфраструктуры обслуживания: курьеры, строители, уборщики, ЖКХ. Коренные жители не идут на эти позиции из-за высоких притязаний и стоимости жизни. Это формирует запрос на управление через ограниченные права части жителей, который выражается в таком феномене как экспорт трудовой рабочей силы (из-за периферии или других государств). Он не прекратится в ближайшие десятилетия, но роботизация в долгосрочной перспективе может откорректировать приоритеты.

Анализ электоральной социологии показывает, что победа пророссийских сил в Армении на парламентских выборах маловероятна; либо победит Н. Пашинян и начнется экономическая осада, либо будет второй тур с рисками выхода политической борьбы на улицы и майданизацией. Худой мир с Москвой Пашинян отвергает.

Текущая социология (плюс-минус; в республике представлены разные социологические службы). Партия Н. Пашиняна «Гражданский договор» (25-40%), «Сильная Армения» (С. Карапетян) – 7-12%, «Процветающая Армения» (Г. Царукян) – 6%. Блок «Армения» (Р. Кочарян) – 4%. Есть еще А. Татоян и его партия, которую называют главной силой Кремля, ее рейтинг ок. 6%, но есть потенциал расширения. Даже если все эти пророссийские партии получат значительно больше голосов, они вряд ли суммарно наберут более 46%, что является необходимым условием второго тура. Это возможно, но пока выглядит не очень вероятным.

Для Пашиняна важна не только победа «Гражданского договора», но и возможность обеспечить прохождение в парламент других прозападных сил «Республика (А. Саргсян) и «Просвещенная Армения» (Э. Марукян). Их рейтинги ок. 4%. Евросоюз и США сейчас работают в их пользу, админресурс Пашиняна тоже уже достаточно устойчивый и тут возможны игры в сторону этих партий. Натянув им 4%+ Пашинян может резко улучшить свою ситуацию, а у «Гражданского договора» будет с кем блокироваться в следующем созыве парламента. Прогноз: одна или две прозападных партий, не считая «Гражданского договора» в парламент пройдет.

Ключевой вопрос сейчас – не текущая социология, а куда потекут голоса неопределившихся (их от 20% до 43% по данным разных соцопросов). Фактор неопределившегося большинства – очень интересный феномен этих выборов. Он показывает, что армянское общество реально колеблется между выгодой и будущим. Социологи признают, что проевропейские настроения сейчас преобладают, но логика разрыва с Россией (и многомиллионной диаспорой) тоже не нравится армянскому обществу.

Именно поэтому сейчас видим ралли-проектов со стороны конкурирующих центров силы от ограничений на ввоз тюльпанов до пересмотра условий поставок газа до безвиза с ЕС и выгод от маршрута Д. Трампа, а также открытие границы с Турцией.

В Армении хорошие политологи и политтехнологи (конкурентная среда очень важна для качества анализа и политического креатива). Поэтому для политизированной Армении дальнейшие шаги Евросоюза, США и России прогнозируются хорошо.

В демократическом армянском обществе высокий уровень осознание того, что текущая выгода – это сотрудничество с Москвой, хотя и признавать это многие в Армении уже не хотят (из-за карабахского ресентимента и других актуальных событий на постсоветском пространстве).

Это значит, что варианта прямой победы над Пашиняном на выборах у пророссийских сил нет вообще. Есть вариант второго тура, где будут новые блоки и возможности объединения, но, и тогда у Пашиняна будет админресурс и, скорее всего, большинство. С той важной оговоркой, что второй тур повысит градус напряжения в обществе и приведет к рискам уличной борьбы.

Неустойчивая победа Пашиняна может вынудить его договариваться с Москвой. В этом случае возможна евроинтеграционная пауза (перенос на дальний срок) и желание какого-то неустойчивого статус-кво.

В случае убедительной победы Пашиняна Москва гарантированно применит экономическую осаду. Договориться с действующей в Армении властью в Кремле готовы, но сам Пашинян хочет улучшить свои позиции и решить – рвать ему с Москвой полностью или все-таки не совсем и потом. Именно это будет решаться по итогам армянских выборов, до которых остается полторы недели.

Потребительская активность: тренды и преломление на уровнях российской социальности.

1.Размывание экономического оптимизма. Зона пессимизма еще не достигнута, но большинство к ней дрейфует. Базовый стандарт «не будет резких ухудшений» постепенно размывается и сменяется на «ухудшения идут, но жить еще можно».

2.Усиление неравномерности распределения дифференциации. Быстрее всего ухудшения заметны в сегменте 55+, жителей региональной периферии и бедных. Лучше всех себя чувствует молодежь и жителей столиц.

3.Средний класс мегаполисов и столиц ощущает сжатие привычной качественной среды. Сокращение свободных денег у населения начинает сказываться на ресторанах и других формах досуга. Кинотеатры – не дают четкой картины из-за активного перехода на отечественные фильмы, что сужает аудиторию. Турпоток за рубеж демонстрирует плавное снижение после роста предыдущих лет.

4.Бенефициары военных выплат (ОПК, участники СВО). Особенно – регионы оборонзаказа (Тульская область, Удмуртия и др.). Потенциал роста снижается, но еще есть инерция.

5.Снижение горизонтов планирования, текущие доходы 70-80% граждан не позволяют планировать в долгосрочной перспективе.

6.Сегрегация долга: формальное число заемщиков в банках снижается, но долговая нагрузка закредитованных граждан уязвимых слоев растет. Число розничных заемщиков сейчас ок. 48,5 млн чел. (это ниже, чем год или два назад).

7.Суммарная задолженность по зарплате в России на конец апреля составила почти 2,9 млрд руб. (рост в ЖКХ и энергетике, строительстве и обрабатывающем производстве). Это подчеркивает кризис в гражданской экономике.

8.Постепенное истощение подушек безопасности у upper middle class знаменует переход к сниженным стандартам потребления. Это уже проделали домохозяйства с усредненными доходами и ниже этого.

9.Снижение общего уровня потребления происходит устойчиво. В нынешней ситуации это фактор, сдерживающий инфляцию. Домохозяйства тоже предпочитают сберегать, а не тратить (преимущественно). Повышение НДС в начале года заложил устойчивый тренд на снижение потребления и повысил дороговизну жизни для всех.

10.Интенция на снижение запроса на нормальную жизнь, адаптация к медленному ухудшению материального положения и запретам.

11.Растет запрос на магазины с дешевой одеждой и едой (дискаунтеры). По данным АКОРТ в 2025 г. число дискаунтеров в России выросло на 26,4%.

12.Рост зарплат существенно замедлился (примерно 2-3% против 8-9% в прошлом году. Плюс фактор потенциальной безработицы сильно влияет на потребительские настроения.

По уровням социальности (обобщенно, подчеркивая тенденцию для большинства жителей).
Рублевский – принудительная национализация потребления с сохранением сверхвысоких стандартов.
Столичный – потребительский даунгрейдинг при сохранении возможности жить лучше, чем вся остальная Россия.
Мегаполисы – переход к сберегательной модели, снижение готовности покупать товары длительного пользования.
Региональная периферия – время жесткого выживания. Резко выраженная понижающая адаптация, самообеспечение (огороды, дачи). Примерно половине жителей этого уровня денег хватает только на еду.

Релокантский – дальнейшая отстройка от экономики России части, а зависимая часть (работа на удаленке) испытывает те же сложности. Тенденции в экономики в значительной степени сокращают возможности части релокантов. Индифферентны к этому работающие на глобальные компании релоканты и эмигранты, нашедшие источники доходов в других странах.

Общие выводы: потребительские тренды – это усиление запроса на мир, но сформированные запретами, пропагандой и атмосферой военного конфликта конструкты сдерживают этот запрос и формируют устойчивое терпение большинства. Тем более, что с 2000 по 2020 гг. значительная доля социума улучшила свое материальное положение и ей есть что терять.

Практики заботы о себе: актуальные и перспективные, еще не совсем массовые.

Несколько звездных шведских хоккеистов (Н. Бэкстрем, многолетний партнер А. Овечкина и В. Хедман) приостанавливливали (в последние годы) свои очень успешные карьеры ради восстановления здоровья. Шведский опыт гуманизма (начиная от детских авторов и заканчивая современными социальными программами государства) интересен для изучения. Оттолкнувшись от этих примеров, я попробовал сформулировать список актуальных практик заботы о себе (в логике М. Фуко), которые будут востребованы цивилизованным человечеством. Некоторые из них уже нормализованы и широко используются.

1.Оплачиваемый или неоплачиваемый отпуск (от 3 месяцев до 1 года). Практика осознанной остановки для избежания выгорания и понимания себя. Могут позволить себе только высококвалифицированные специалисты в современном мире, а также граждане государств с очень качественной социальной политикой.

2.Четырехдневная рабочая неделя (активно тестируется в Швеции, Исландии, отчасти, во Франции). Подготовка к обществу досуга. Сокращение рабочего времени обеспечило прогресс в гуманности в Европе Нового и Новейшего времени. Исторически это так, хотя всегда можно пытаться доказывать обратное и найти тысячи фактов, опровергающих это.

3.Право на офлайн (Right to disconnect). Законодательный запрет для работодателей беспокоить сотрудников в нерабочее время (внедрен во Франции, Португалии и ряде компаний Швеции). Нарушение личных границ на работе приравнивается к токсичности.

4.Превентивная терапия и «ментальные больничные». Люди берут больничный лист из-за сильного стресса, тревожности или легкой депрессии. В Швеции и других скандинавских странах это стандартная медицинская практика: выгорание признано официальным диагнозом, требующим реабилитации.

5.Радикальный отказ от достигаторства (Quiet Quitting / «тихий уход»). Выполнение строго своих обязанностей без попыток прыгнуть выше головы ради одобрения руководства. Баланс между жизнью и работой (шведское понятие Lagom — «не много, не мало, а в самый раз») стало главным мерилом социального успеха вместо богатства. Кстати, очень созвучно метриопатии Аристотеля (из нее и сформировано классическое «золотая середина»).

6.Биохакинг и превентивное здоровье - отказ от спорта высших достижений ради долголетия. Современный тренд — это Longevity (наука о долголетии), где физическая активность направлена на сохранение суставов, сосудов и когнитивных функций до 90+ лет, а не на медали.

7.Цифровой детокс как терапия. Появление отелей, курортов и лагерей, где на входе принудительно изымают все гаджеты. Раньше доступ к информации был роскошью, теперь роскошь — это возможность побыть в тишине и вне зоны доступа.

8.Управление сном (Sleep Tech). Сон перестал считаться «пустой тратой времени». Сегодня это главный биомаркер здоровья. Люди инвестируют тысячи долларов в трекеры сна, «умные» матрасы и климат-контроль ради фазы глубокого сна.

9.Превентивный скрининг всего тела (Full-Body MRI). Вместо лечения болезней — их упреждение. Люди без каких-либо симптомов раз в год проходят полное МРТ-сканирование тела и генетические тесты, чтобы поймать любые изменения на клеточном уровне за 5-10 лет до их проявления.

10.Кастомизированное нутрицевтическое питание. Отказ от универсальных витаминов. На основе ежедневных анализов крови, слюны и состояния микробиома кишечника искусственный интеллект формирует индивидуальный коктейль из нутриентов лично для вас на текущую неделю.

11.Дофаминовая терапия скукой (Dopamine Fasting). Осознанный отказ от любых стимулов (гаджетов, еды, музыки, чтения, общения) на 24–48 часов. Человек умышленно погружает себя в абсолютную скуку, чтобы «перезагрузить» рецепторы удовольствия в мозге и вернуть радость от простых вещей.

12.Социальный фитнес (Social Fitness). Отношения с людьми теперь тренируют как мышцы. Появилась практика жесткого аудита своего окружения: люди без чувства вины навсегда прекращают общение с токсичными родственниками или «друзьями-вампирами», ставя свой ментальный комфорт выше социальных условностей.

Продолжение.

13.Сознательное одиночество (Solo Living / Sabbatical Relationships). Временный или постоянный разъезд партнеров по разным комнатам или даже квартирам без развода (Living Apart Together). Индустриальное общество сформировало массу фобий относительно одиночества, это считалось признаком неудачности, сейчас идет пересмотр стандартов. На Западе самодостаточность развивается наряду с гендерным равенством. Другие цивилизации это, скорее, не принимают.

14.Банкинг биоматериалов «на будущее. Замораживание яйцеклеток, спермы и даже стволовых клеток в молодом возрасте. Это снимает с человека социальное давление («надо успеть родить/сделать до 30») и позволяет строить жизнь в своем темпе, зафиксировав биологическую молодость в криобанке.

15.Хронобиологический режим жизни (Chronotype Alignment). Отказ от насильственного деления людей на «сов» и «жаворонков» работодателями. Компании начинают подстраивать графики под индивидуальные биоритмы сотрудников. Если ваш мозг эффективен с 16:00 до 22:00, заставлять вас работать в 8:00 признается неэффективным насилием над организмом.

Список может быть дополнен/откорректирован. Дело не в нем, а в выборе правильной оптики для заботы о себе.

«Отвоюй себя для себя самого, береги и копи время, которое прежде у тебя отнимали или крали, которое проходило зря» (Сенека, Нравственные письма к Луцилию). Стоики, по-прежнему актуальны.

Армения на ближайшие десять дней – узловая тема. Актуальная социология показывает: колебания граждан растут, но в логике мир-системного анализа контур сформирован.

Очень интенсивная электоральная кампания с участием ключевых мир-системных акторов (США, Евросоюз, Россия), кроме Китая. Значимость эффективных электоральных ходов существенно возросла. 75% граждан готовы идти голосовать (IRI).

Линейных оценок относительно действенности жестких мер со стороны России быть не может, на кого-то это действует в нужной для Москвы тональности, но сама жесткая риторика и угрозы отключений от евразэсовских благ дают повод сторонникам Н. Пашиняна и другим евроориентированным политикам политизировать тему и давить на тему национального достоинства. А справляться с этими смысловыми вызовами византийские политтехнологи просто не умеют, не та политическая культура. Ставка на умеренность и рационализм, которую олицетворяет собой умеренно пророссийский А. Татоян, не слишком работает, хотя изначальная задумка была правильной.

Пожелание Москвы и всей ЕАЭС провести в Армении референдум дает Пашиняну моральные основания и дальше отодвигаться от России. Армянский народ очень ценит свою государственность и чувствителен к проблемам суверенитета; это сейчас используют против пророссийской позиции внутри армянского общества.

В ключевом вопросе («с кем Армения?») ситуация решиться не в этот раз. Н. Пашинян публично сказал, что из ЕАЭС Ереван выходить не собирается. Это значит, что армянский премьер собирается усиливать свой плацдарм для отхода из ЕАЭС, но не реализовать его прямо сейчас. Ереван не хочет уходить в никуда (как Молдова), а хочет перехода из одного состояния (ЕАЭС) в другое (ЕС), но сейчас к этому ничего не готово. Да и Евросоюз не та структура, которая готова к таким быстрым маневрам.

Для того, чтобы осуществить этот переход Пашинян уже много лет реализует целую программу, выборы в парламент – это, скорее, квалификационный этап. Он должен зафиксировать усиление позиций евроориентированных (продемонстрировать большинство, уже не на уровне соцопросов, а на уровне выборов) и дать Пашиняну мандат на новые реформы и движение в сторону Брюсселя.

В этой же программе еще и реформирование Конституции (устранение юридических отсылок к Нагорному Карабаху, Декларация независимости 1990 г.), которая уже анонсирована после выборов. Армения уже получила доступ к железнодорожному транзиту через Турцию по линии Ахалкалаки – Карс. Разблокировка из «геополитического тупика» происходит. И в этих условиях фактор Турции (и примыкающей к ней Азербайджану) становится очень важным. Р.Т. Эрдоган хочет быть экстрафактором этих раскладов.

Анкара выжидает, но вся подготовительная работа для открытия сухопутных границ с Турцией проведена. Р.Т. Эрдоган не торопится, но может (а он это любит) очень выгодно для себя расторговать с Д. Трампом (47-й президент выразил публичную поддержку Пашиняну) и с ЕС.

Парламентские выборы 7 июня могут стать мгновенным экстрафактором в случае второго тура и резкого обострения противоречий и выхода людей на улицы. То есть, если пророссийские силы пойдут на обострение, что не исключено, но скорее вероятен другой вариант. Второй тур приведет к стремлению Пашиняна не злить Москву и сгладить острые углы. В этих условиях Кремль вряд ли будет обострять, тем более что его электоральные ресурсы не в оптимальном состоянии (могло быть гораздо лучше).

Стратегия Пашиняна «два шага от России и один в сторону Кремля» – постепенно работает. Сам армянский премьер не готов хлопнуть дверью, для этого нет ни экономических условий, ни политической конъектуры. Поэтому худой краткосрочный мир с Москвой он попытается заключить, но всем очевидно, что это временный, промежуточный ход. И далее последует более активные шаги в сторону ЕС.

«Пари Сен-Жермен» второй раз подряд выиграл Лиги чемпионов, а россиянин Матвей Сафонов был уже не запасным, а основным вратарем команды.

Два послематчевых пенальти футболисты «Арсенала» промазали, Сафонов за весь матч (вместе с дополнительным временем) отбил один удар и пропустил один мяч. Но его вклад в командную победу в серии пенальти был очень существенен. Он сохранил психологическую устойчивость, даже несмотря на то, что пропустил гол в начале матча. У Сафонова, с учетом его четырех отбитых пенальти в межконтинентальном кубке против бразильского «Фламенго» складывается репутация специалиста по пенальти.

Его спокойствие в серии пенальти против «Арсенала», похоже, смутило его противников. Сафонов не продемонстрировал суперреакций, но его оппоненты сами совершили две ошибки.

Такой вот футбольный вариант увей (недеяния). Сам же Сафонов за годы в Париже прекрасно освоился, хорошо говорит на французском и отлично себя чувствует во Франции. В решающих матчах «Лиги Чемпионов» тренер Луис Энрике решил доверить пост голкипера ему, хотя большинство матчей команды в триумфальном сезоне он был запасным.

Приходится довольствоваться такими индивидуальными успехами некоторых наших спортсменов, но и они лучше, чем ничего…в наше время.

Формально «Лигу чемпионов» (с 1992 г., после ребрендинга Кубка Чемпионов) выигрывали несколько российских игроков (В. Бут, Д. Черышев и даже И. Добровольский), но ощутимый вклад внесли только двое Д. Аленичев и М. Сафонов.

Прошлогодняя победа «ПСЖ» была гораздо ярче, но и эта хороша.

Победа «ПСЖ» для Парижа: уязвимость урбанистической инфраструктуры перед стихийной карнавальностью.

Победа футбольного «ПСЖ» в Лиге Чемпионов вчера сформировало еще одно мощное событие – недосублимированная энергия вылилась на городское пространство и обнажила острую социальную проблему. Не в первый и не в последний раз.

Более 400 задержанных во Франции (283 в парижском от регионе), 7 пострадавших полицейских (1 получил тяжелые ранения), 6 сожженых автомобилей, прорывы на Елесейских полях, попытки перекрытия окружной дороги (Boulevard Périphérique, аналог МКАД в Москве), атака на полицию в 8-округе и штурм ворот стадиона «Парк де Пренс».

Правая М. Ле Пен написала «только во Франции победа футбольного клуба вызывает погромы», что отчетливо выражает настроения и усталось респектабельных буржуа от мигрантов. 49% жителей региона Иль-де-Франс мигранты или с мигрантскими корнями. Не только они болеют за «ПСЖ», но считается, что именно они – движущая сила разрушительных празднований.

В прошлом году, после первой победы «ПСЖ» в Лиге чемпионов было много мемов, что если бы в Мадриде или Мюнхене праздновали победы в футбольном турнире также как в Париже – эти города давно уже руинизировались.

Париж как город и агломерация не готов к такому, это очевидно было еще в 2022 г., когда Марокко на ЧМ сенсационно занял четвертое место. Елисейские поля тогда гудели после каждого матча Марокко заполнялись выходцами из этой страны, однажды мне довелось побывать в этой толпе…

Такие события активно используют для выхода на улицу движение. Black Bloc (не организация, а тактика протестов анархистов, антикапиталистов и ультралевых и др.), которые громят символы капитализма. Вчера их методы использовали другие «кассеры» (сasseurs — «разрушители»), то есть маргинализированная молодежь, преимущественно из депрессивных и изолированных пригородов Парижа (banlieues). Для них победа (или поражение) «ПСЖ» — это лишь удобный триггер и легитимный повод приехать в богатый центр столицы. Слишком сильно напряжение в имперской метрополии и оно требует своей канализации.

Урбанистика Парижа завязана на концепцию микромобильности (тысячи шеринговых электровелосипедов и самокатов). Вчера фанаты строили баррикады именно из прокатных велосипедов Lime и поджигали их. Современная зеленая инфраструктура городов оказалась идеальным и легкодоступным топливом для уличных беспорядков.

Тут нет чьего-либо провала, это структурная проблема. Ни мэрия, ни полиция в нынешних условиях ничего более оптимального предпринять не могли. «Парк де Пренс» (Parc des Princes) расположен в 16-м муниципальном округе Парижа, это респектабельный и буржуазный район. Обычно очень спокойный, с плотной и дорогой застройкой, достаточно малоэтажной. В дни важнейших футбольных матчей район превращается в зону повышенного риска. Проблема в том, что стадион зажат внутри плотной жилой застройки, и любые столкновения фанатов с полицией автоматически происходят прямо под окнами дорогих жилых домов, ресторанов и семейных пекарен. Со значительным уроном для бизнеса и самочувствия жителей.

Произошедшее в Париже — это не норма здорового мегаполиса, а маркер глубокого социального раскола французского общества. Празднование победы здесь превращается в контролируемый (а иногда и неконтролируемый) бунт, где профессиональный спорт лишь катализатор выплеска классовой и социальной фрустрации и энергии танатоса.

Решение «все запретить» и организовывать экраны и коллективное боление за клуб далеко за городом в поле – подходит для авторитарных режимов, но не для демократических.

Париж зарабатывает огромные деньги на «ПСЖ» и иногда приходится за это платить. А раскол общества и другие противоречия, безусловно есть, но решается эта проблема обычно на избирательных участках. Этого тоже не всегда достаточно. Протестных акций разрушительного действия в Париже очень много, но город не в руинах, а процветает. Такая диалектика свободы и либерализма.

Это не оправдание, не порицание, это реальность, требующая своих мер, своих решений и открытых обсуждений. Чем сегодня вся думающая Франция и занимается.