Продолжение. Шевчук – уфимец.

Культурный вклад Шевчука в восприятие Уфы в России недооценен. Пожалуй, это самый (или один из самых) знаменитых современных выходцев из Уфы, который так горячо и искренне любит родной город.

Шевчук не родился в Уфе (в Уфе родился, например, Сергей Довлатов, но он, конечно, не уфимец, знаменитый писатель прожил в этом городе лишь первые три месяца своей жизни). Шевчук в Уфу переехал в 13 лет, но сам он считает столицу Башкирии своей Родиной. Уфа редко у кого из приезжих вызывает восхищение и любовь…

Но Шевчук апеллирует не к внешней красоте, а к духу города, который стал для него родным. На всю жизнь. Я сам, как коренной уфимец, это чувствую сполна. Это ощущение своего города вызывает, я бы сказал, экзистенциальную бодрость, прилив витальных сил. Особенно для тех, кто не живет в родном городе, но тоскует по нему и приезжает в него регулярно.

Сколько у Уфы амбассадоров в России? Немного. Шевчук и хоккейный «Салават Юлаев». В меньшей степени В. Спиваков и некоторые уехавшие далеко творческие люди, плюс известный на весь хоккейный мир вратарь А. Василевский.

В Уфе забанили Шевчука еще в 1985 г., не дали ему развиваться творчески. Он уехал, но не озлобился. И показал своим творческим путем тщетность этой запретительной конъектуры.

Республика в период правления суверенного автократа М. Рахимова тоже ему не была близка, но глубокое мировоззрение позволяло отслаивать наносное от сущностного. А сущность в том, что Шевчук – подлинный уфимец.

В Уфе почи в равной пропорции представлены три нации – татары, русские и башкиры. И очень много межнациональных браков (я таких людей называю евразийцами). Шевчук один из них. По своему опыту знаю (сам тоже такой), эти люди менее восприимчивы к национализму. А мы прошли в 1990-х гг. и махровый башкирский национализм, а сейчас проходим другие испытания). Шевчук – ярчайший пример такой уфимской межнациональности, ориентированной на уважение разных культур и идентичностей, на умение понимать Других (в философском смысле этого слова).

В Уфе всегда считали Шевчука своим, а первый, легендарный состав ДДТ для Юрия Юлиановича остается идеалом, о котором он тоскует. Владимира Сигачева, пропавшего в 1990-х гг. таинственным образом в Москве, он считает непризнанным гением. Это был стопроцентно уфимский состав, записавший легендарную «Периферию».

Шевчук имеет право сказать, что корни русского рока на уфимской улице Ленина. В 1980-х гг. он построил свою творческую идентичность на том, что он (и такие как он) – парни с периферии, которые не комплексуют по этому поводу, а чувствуют страну и знают ее не с фасадной стороны.

Генезис этих творческих путей проходил в Уфе. На Ленина, напротив кинотеатра «Родина», где в конце 1970-х гг. была тусовка или, как говорили сами участники, сбор.

Шевчук тогда был в фирменных джинсах и огромных очках. На уроках в школе (мой папа учился с ним в одном классе), он сидел на последних партах и часто рисовал, уходил глубоко далеко вглубь своих размышлений и фантазий.

Но сегодня мне подумалось, что (вне зависимости от названия улиц) вот тот уфимский кусок центра города (школа №1, улица Ленина после бывшего зданий где в годы ВОВ располагался Коминтерн, кинотеатра «Родина» и сквер Ленина) – это и есть места пронизанные творчеством «ДДТ». В доме по адресу Ленина № 43 по-прежнему живут его родственники. Шевчук несколько раз в год, когда приезжает в Уфу, останавливается в этом доме.

Тема переименований улиц слишком затасканная, она явно неуместна (и даже пошлая) в этом посте. Да и дело не в иконизации Шевчука, она не нужна (прежде всего ему самому). Дело в огромном источнике свободы и добросердечности, которым Шевчук и является. И это очень ценно, в наше время.

Правительство Мальты дает всем гражданам годовую подписку на ChatGPT; социальный эксперимент, который покажет способно ли общество развиваться быстрее при помощи ИИ-акселератора или нет.

Мальта – традиционна, жители добродушны и многие неспешно предпочитают наслаждаться жизнью, а не гнаться вперед. Но первый масштабный эксперимент с ИИ доступом всем пройдет именно там.

Запуск Мальтой национальной программы «AI for All» совместно с OpenAI — это масштабный эксперимент (и одновременно глобальная реклама корпорации). В социальной структурации будущего важнейшее значение будут играть класс интеллектуальных кентавров (или просто всадников), способных развивать когнитивные способности с использованием возрастающего потенциала ИИ.

На Мальте развитый IT-сектор, обучив рабочих, студентов и госслужащих синергии с ИИ, государство планирует радикально поднять производительность труда. Кентавр (человек + ИИ) выполняет аналитические, рутинные и творческие задачи в разы быстрее обычного специалиста. OpenAI получает беспрецедентный массив данных о том, как целая нация взаимодействует с технологиями в реальной жизни: от бытовых вопросов до оптимизации бизнес-процессов.

Есть риски, что разрыв между теми, кто хорошо освоил ИИ и теми, кто им не пользуется – будет возрастать. И, вполне возможно, Мальта с ее неспешной средиземноморской жизнью это покажет (особенно в сельской глубинке, на периферии Мальты, на о. Гозо и в других локациях).

Главный риск эксперимента – вместо кентавров получить пассажиров, которые полностью доверяют ИИ свое критическое мышление и…утрачивают его (становятся не кентаврами, а зависимыми от ИИ агентами). Настоящим кентавром становится лишь тот, кто сохраняет за собой функцию субъектности (контроля, этической оценки и финального решения), но для этого нужна проактивная мотивация. Здесь, конечно, важен возрастной фактор, для молодежи риски упасть на ИИ-костыли будут меньше.

Ни в одном крупном государстве пока такой эксперимент невозможен. Китай (и Россия) идет по пути обязательного внедрения суверенных ИИ-инструментов, доступ к которым будет бесплатным, но жестко контролируемым. А в Китае еще и встроенным в систему социального кредита и рейтингов.

Вообще, в будущем доступ к к ИИ и возможности использовать его для развития граждан и их интересов станет важнейшим критерием оценки политических режимов. Условный ИИ-собес станет не менее важен, чем доступ к медицине, образованию или интернету.

Периодически смотрю, что у нас шлепают языком про «останется 1-2 млрд людей в мире», и «никому пролы не нужны». Может быть и так, но, скорее, тут манипулятивно рисуются кликабельные антиутопийные нотки. А кое-где «пролы» способны себя защитить, потому что они - граждане.

Мир не будет гомогенным в отношении ИИ. Наоборот, возрастет его дифференциация и мы увидим всю линейку вариаций. От архаики без интернета (Афганистан) и жестких технотронных антиутопий до стабильных и сытых обществ без труда или проактивных либеральных режимов, ориентированных на дальнейший прогресс. Тут ключевым будет фактор политических институтов и способность сохранения гражданских прав для образованной прослойки людей во всем мире (условный upper middle class и креативный класс).

Завершая выходные. Как монгольский коммунист унизил Сталина и что с ним стало.

В середине 1930-х гг. Монголия и Тыва (Тывинская народная республика, вошла в состав СССР де-юре только в 1944 г.) были единственными формально независимыми социалистическими государствами за пределами СССР. И. Сталин рассматривал Монголию как полигон для форсированной модернизации отсталой кочевой окраины.

Противоречия с местным лидером П. Гэндэном (премьер-министр и видный партийный деятель) росли примерно с 1933 г. В декабре 1935 г. в Москве на банкете в монгольском посольстве пьяный Гэндэн резко ответил на упреки Сталина, крикнув ему: «Чертов грузин, ты стал фактически русским царем!», после чего выхватил и сломал его знаменитую трубку. Символическое унижение и акт неповиновения был слишком силен, чтобы остаться без ответа.

Уже в марте 1936 г. под давлением Москвы Гэндэн был отстранен от должностей премьер-министра и первого секретаря ЦК МНРП. Его «отправили на лечение» в СССР — сначала в Крым, затем в Сочи. В 1937 г. Гэндена арестовали в Сочи, обвинили в шпионаже в пользу Японии и подготовке контрреволюционного переворота в Монголии. Гэндэн был расстрелян в 1937 г. и полностью реабилитирован Н. Хрущевым в 1962 г.

Знаменитый историк С. Коткин считает, что Гэндэн последовательно сопротивлялся советскому давлению и не хотел усиленной саттелизации Монголии. В частности, монгольский премьер отказывался уничтожать буддийских лам (считая их частью монгольской идентичности) и не хотел форсировать коллективизацию. Ссора с трубкой стала для Сталина финальным триггером, доказавшим, что Гэндэн неуправляем. Через несколько лет в Монголии к власти на долго пришел (на долгий срок) Х. Чойболсан, которого называли «Сталин степей».

Ассоциация туроператоров (АТОР) сигнализирует: летом из России без пересадок можно будет улететь в 31-32 страны, что на 25% меньше, чем в зимнем расписании. Эти 31-32 страны – это в три раза меньше, чем в позднем СССР. Пиарщики постарались и сформировали броский инфоповод, от него можно оттолкнуться и порассуждать о перспективах внешнего туризма в современной России.

1.В условиях секьюритизации направления международного туризма сворачиваются. Куба, например, свернулась из-за желания Д. Трампа поменять там власть и энергетической блокады. А многим россиянам, способным заплатить и выдержать джетлаг, она нравилась. Свой опыт вспоминаю – после прилета с Кубы сутки не мог заснуть, а после Мексики – трое суток подряд. Но поездки оказались очень интересными.

2.Есть и фактор относительной (пока не полной) закрытости страны. Направления теряются. В последнее время много вбросов о том, что и Турцию будут сокращать (не полностью, но убирая массовость), ради внутреннего туризма. Это в чистом виде вброс, особенно с учетом того, что происходит в Краснодарском крае. Да, сейчас это вброс, а в будущем – возможно такой вариант продавливать начнут более активно.

3.Италия недавно пошла по пути упрощения выдачи шенгенских виз россиянам (электронная подача с лета этого года). Нормально выдает визы Япония, хотя жалоб на грубость сотрудников консульства в Москве – немало.
Эстония не может полностью закрыть (пока) погранпункт в Нарве, но с 15 июня сокращает его работу с 07.00 до 19.00 (не первый раз, еще три года назад погранпункт был круглосуточным).

4.Без прямых перелетов (которых не предвидится) в страны Евросоюза Европа (за исключением Сербии) останется туристическим направлением для очень немногих. Если вообще останется, конфронтация может зайти далеко в ближайшие годы.

5.Действительно, в позднем СССР были прямые рейсы в ок. 100 стран, но были и выездные визы, а это ограничивало возможности туризма для 97-98% граждан. Поэтому текущее сравнение – натянутое. Для того чтобы советскому гражданину слетать в дружественную Болгарию («курица – не птица, Болгария – не заграница») в 1983 г. требовалось: пройти проверку спецслужб и партийных органов, получить одобрение выездной комиссии и много что еще.

6.Российские власти работают над расширением списка безвизовых стран (в последние годы есть успехи - Китай, Иордания, Грузия, а не только, например, Мьянма). Все это в рамках идеологии БРИКС, ШОС и прочего незападничества.

7.Крепкий рубль способствует иностранному туризму для богатых и upper middle class. Это немного, но и немало. Ок. 7-10% населения страны. Спрос на это есть.

8.Треш-сценарии об ограничении выезда за границу пока мало реализуемы. А вот сценарий окукливания, с резким увеличением стоимости и затрат на выезд уже постепенно воплощается в жизнь. Это вместе с экономическими ухудшениями постепенно сокращают базу потенциальных выездных туристов, но не быстро и пока без целенаправленных ограничений.

Вывод: инфоповод с доступностью стран для перелета в сравнении с позднем СССР громкий, но вывод пока однозначный: в современной России все гораздо проще с заграничным туризмом. А вот сама оптика сравнения ситуации страны в 2026 г. с реалиями СССР 40-45 летней давности (а не с тем же современным Китаем или другими мощными мировыми державами) заставляет задуматься…

Философия госуправления современным Китаем и отношение к мир-системе.

Официальная государственная философия КНР – прагматичный синтез марксизма, конфуцианства и элементов даосизма. КНР – государство-цивилизация, которое переросло статус государства-нации и мыслит категориями столетий.

Древняя концепция «Тянься» (天下 — Поднебесная) исторически предполагала синоцентричный мир, где Китай — это культурный центр (срединное государство), а остальные — вассалы на периферии. При Си Цзиньпине эта концепция трансформировалась в доктрину «Сообщества единой судьбы человечества» (влияние даосизма несомненно, но с признаками глобализма), но не исчезла полностью. Тезис срединности (избранности ханьцев) является ключевым, хотя и не выпячивается явно.

В мир-системном плане это эволюция идеологии означает, что Китай больше не требует вассальной верности, но по-прежнему видит мир не как арену борьбы суверенных эгоистичных государств (западный вестфальский подход), а как единый гармоничный организм. Цель Китая создать глобальную сеть экономической взаимозависимости (через проект «Один пояс — один путь»), где Пекин выступает главным инфраструктурным и технологическим ядром, не навязывая свою идеологию. Всему миру или, как сейчас, большей его части. Эта идеология означает мягкое и обвалакивающее доминирование в мир-системе, можно сказать неспешное, но стратегически выверенное.

Главным минусом для ее реализации является низкий уровень мягкой силы у Китая. Китайцы прагматично предполагают договариваться с элитами (от Латинской Америки и Африки до Казахстана и Афганистана), а на остальных им глубоко наплевать. Марксизм означает подчинение и много работы для всех неэлит.

С учетом того, как Д. Трамп активно расшатывает мягкую силу США и общего кризиса вестернизированной глобализации нельзя сказать, что Китай слишком страдает от дефицита мягкой силы. Основными инструментами в классическом смысле мягкой силы Китая являются масштабные инвестиции по всему миру, празднование китайского нового года (в январе-феврале) и институты Конфуция.

У Китая нет и не будет военных союзников в западном (европейском) смысле этого слова. В китайской дипломатической риторике жесткие блоки (вроде НАТО) считаются «реликтами Холодной войны», которые ограничивают суверенитет и втягивают страны в чужие конфликты. Формула Китая: партнерство вместо союзничества, диалог вместо конфронтации», но эта формула не предполагает равенство в классическом европейском понимании слова. У Трампа примерно такое же понимание в отношении традиционных союзников (точнее – младших партнеров), что сильно отличает его от Д. Байдена и Б. Обамы.

Китай подчеркнуто соблюдает принципы ООН и уважает суверенитет международно признанных границ (на уровне официальной риторики). Отчасти это результат травм вьетнамской войны (1979 г.), которая привела к военному поражению Пекина. Но главное – Китай ставит в приоритет экономику над войной и классической геополитикой.

Принцип Сунь-Цзы: Лучшая победа — та, которая одержана без единого сражения. Китай завоевывает мир через рынки, технологии и кредиты, позволяя США и Западу истощать свои ресурсы в бесконечных региональных конфликтах. И эта мир-системная стратегия работает, причем достаточно хорошо. Особенно в условиях, когда у Китая есть воинственные сателлиты, типа Северной Кореи…

В России ок. 80-100 тыс. детей обучаются китайскому языку, спрос на него растет, в 2019 г. китайский изучало ок. 17 тыс. Попробую посмотреть на это явление не геополитически, а социально-философски. В Амурской области и вообще на Дальнем Востоке и, отчасти, Сибири интерес к китайскому вполне обьясним, в силу географического фактора. Интерес возрастает и в европейской части России (на уровне рублевского, столичного или мегаполисного уровня российской социальности).

Долгое время глобализация ассоциировалась исключительно с Западом (вестернизация), а английский язык был универсальным кодом модернизации. Сегодня общество на практике осознало, что этот путь пока еще не заблокирован, но близок к этому.

Социолог Ш. Эйзенштадт ввел термин, означающий, что модернизация не обязательно должна копировать западный образец. Китай доказал, что можно быть сверхтехнологичным, современным государством, сохраняя свою уникальную культуру и язык. Изучение китайского языка российскими детьми — это социальная адаптация к новому, многополярному миру, где центры силы и прогресса сместились. И, в то же время, это ключ к глобализации, нежелание быть архаически отсталым, хотя и духовным.

В России происходит смена «культурной гегемонии» (А. Грамши). Не быстро, не очень заметно, но вполне себе решительно и устойчиво. Язык — это главный инструмент мягкой силы и культурного доминирования. Китай становится главным портом в глобальное пространство и высокотехнологичное развитие.

Сейчас, многие по инерции, многие в надежде на откат, инвестируют в английский язык. Он открывает доступ к передовым смыслам, технологиям и образу жизни (капиталистическому раю). Но постепенно формируется и иной тренд – на китайский язык.

Общество на интуитивном и практическом уровнях перенаправляет свой социальный капитал. Родители пытаются обеспечить детям конкурентное преимущество в той реальности, которая будет доминировать через 10–15 лет.

Возрастающая динамика изучения китайского – это прагматичный ответ на текущую коньюктуру и социальный заказ. Экономика России переориентировалась на Восток. Разворот государства повлек за собой перестройку рынка труда. Китайский язык перестал быть экзотикой; он становится (но пока не стал) базовым навыком выживания и успеха в новых геополитических координатах.

Изучение китайского языка — это не столько искренняя любовь к восточной философии или культуре (для большинства россиян она остается чуждой и сложной), сколько вынужденная прагматичная необходимость. Тем более, что у китайского нет (и не будет в ближайшие десятилетия) такой мягкой силы как у английского.

Общество пытается догнать уходящий поезд новой реальности. Это не столько желание внутренней модернизации по китайскому образцу (вряд ли россияне хотят перенять китайскую социальную систему или графики работы «996»), сколько попытка встроиться в чужую модернизацию, которая оказалась успешнее и конкурентнее на глобальном уровне.

На первый взгляд, возможны аналогии со странами СЭВ в период холодной войны, но она мне кажется неверной. В странах соцлагеря изучение русского насаждалась государством как безальтернативный язык старшего брата. Знание русского было маркером лояльности для элит и не только в Польше, Чехославакии или Болгарии. В современной России есть признаки сходства, но базово силовая элита в стране ориентируется не на ханьскость, а на русскость. Да и русский для западных или южных славян никогда не был проблемой с точки зрения изучения, в отличие от китайского для россиян. Учитывая все это, я бы не ждал выпячивания китайского со стороны российских элит, хотя ситуация будет медленно, но, верно, идти к его возрастающей функциональной и символической значимости.

Завершая китайскую культурологию (и немного политологию).

Участие в китайских придворных церемониях исторически не предполагало мгновенных коммерческих или политических выгод.

С точки зрения китайского церемониала правитель Поднебесной не договаривался с равными, а милостиво принимал подчиненных. Например, Нидерланды (в лице Голландской Ост-Индской компании) отправляли посольства в XVII и XVIII веках. Будучи республикой купцов, а не монархией, голландцы цинично смотрели на ритуалы. Их волновали только торговые преференции, которые они и получали. А некоторые и этого не получали.

В основе китайской дипломатии лежал ритуал «чаогун» (системы дани). Император считался Сыном Неба, получившим Мандат на управление всей вселенной. Соответственно, визит иностранного представителя трактовался как признание культурного и политического превосходства Китая.

Выгоды прямо сейчас для гостя не существовало: визит был ритуальной обязанностью, платой за право вообще находиться в орбите китайской цивилизации и мирно сосуществовать с ней.

Главный камень преткновения: Ритуал «Коутоу». Символом этой обязанности и главным унижением для европейцев был обряд коутоу (叩头) — троекратное коленопреклонение с девятикратным касанием лбом пола перед императором. Для китайцев это был естественный элемент сыновней почтительности и признания иерархии. Для европейских дипломатов, представлявших суверенных монархов, это было неприемлемым признанием зависимости.

Участие в придворных ритуалах Китая исторически было игрой в одни ворота. Гость тратил огромные ресурсы на путешествие и терпел протокольные унижения ради абстрактного «дозволения присутствовать». Китайский двор принимал это как должное, подтверждая свой статус центра мира, но не спешил давать взамен реальные экономические или геополитические преференции.

Тот Китай закончился Опиумными войнами (XIX в.) и статусом колонии Великобритании. Нынешний, несмотря на преемственность, все-таки совсем другой, по крайней мере, он высокотехнологичный.

Сейчас много оценок о том, что визит российского президента в Китай не принес каких-то ощутимых дивидендов. Все они любо ангажированы, либо ошибочны.

Однако, похоже, и изначально не было каких-то сверхцелей от визита. Визит официальный (а не государственный), есть и другие аргументы.

Си Цзиньпин приезжал в Москву на 9 мая 2025 г., В. Путин тоже ездил на празднование 80-летия завершения Второй Мировой войны в Китай, но это был совмещенный визит с саммитом ШОС.

Сейчас произошел ответный акт вежливости, который показывает великому китайскому народу величие его Правителя, который принимает у себя и лидера США и лидера России в течении одной недели.

Да, вопросы возрастающей экономической зависимости России от Китая стоят остро и беспокоят всех стратегически мыслящих людей в стране, но ситуация возникла не сейчас и не год назад и вряд ли изменится в иную сторону в ближайшие годы. И в рамках этих процессов нужны какие-то более внятные оценки происходящего, а они, на мой взгляд, в том, что Кремль подыграл Пекину, в ответ за то, что тот подыграл Кремлю в прошлом году.

ЦБ в своих отчетах регулярно указывает на признаки новой индустриализации России, но не использует сам термин; наложение классической концепции постиндустриального общества (Д. Белл, 1973 г.) на текущую реальность помогает объяснить суть происходящих в России процессов.

ЦБ в своих аналитических записках отмечает, что в стране произошло фундаментальное перераспределение ресурсов. Капитал и люди уходят из сервисных, финансовых и торговых секторов в обрабатывающую промышленность, машиностроение и ВПК. В терминологии Белла белых воротничков (офисные сотрудники) становится меньше, а спрос растет на синих воротничков (работников физического труда). Процессы в системе профобразования в России полностью подтверждают эту тенденцию.

Фактически, постиндустриальный сегмент, развитый под воздействием активного участия России в структурах глобализации в 2000-е, сейчас подвергся импортозамещению, а на фоне продолжающегося пятый год военного конфликта подвергается истощению.

Постиндустриальность держится на свободном трансфере технологий и знаний. В реальности же, изоляционистские тенденции и жесткие ограничения на импорт оборудования (санкции), что вынуждает экономику искать более простое производство. Тем более, что государственный запрос вполне четкий – оборонпром.

Следующий фактор – это ИИ, который в ближайшие годы только усилит вымывание/уничтожение офисного планктона. Рабочие профессии в ближайшие годы будут страдать меньше, но затем, посредством роботизации и они будут поставлены под вопрос. Но это не быстро.

До 2022 г. белые воротнички (особенно на столичном уровне российской социальности) были главными бенефициарами высоких доходов. Сегодня из-за гособоронзаказа и дефицита кадров на заводах доходы квалифицированных рабочих (синих воротничков) сравнялись или превысили доходы стандартных офисных сотрудников. Экономика материального производства становится выгоднее экономики услуг.

Возможный перевод части рабочих на «КАМАЗе» на четырехдневку с 1 июня показывает и пределы такой индустриализации. Хотя под сокращения рабочего времени попадают в основном те, кто занимаются логистикой и административной работой, на работягах все это тоже скажется.

В стране выстраивается модель со своими особенностями – индустриальное общество с явным акцентом на оборонзаказ. При достаточно высоком уровне обеспечивать продовольственную безопасность (СССР, напомним, в годы застоя закупал пшеницу в Канаде и других странах).

Ценность в этой модели представляют люди, способные производить на станках физический продукт. Интеллектуальный, сервисный и цифровой капитал (составляющий ядро постиндустриальности) теряет свое влияние. Отчасти это связано и с объявленной Кремлем Западом санкционной войной и уходом из России всех брендов, которые выступали драйверами постиндустриальности.

Выводы:

1.Постиндустриальный сектор вымывается, на фоне ограниченных перспектив глобализации России и ослабления потенциала НИОКР – это устойчивая и долгосрочная тенденция. ИИ только усугубляет ее.

2.Фактическая индустриализация (при огромной дороговизне создания рабочих мест) означает, что востребованными в ближайшие годы окажутся рабочие профессии (часть хорошо оплачиваемые, часть – низкооплачиваемы).

3.С отложенным эффектом Россию ждет кризис постиндустриального уклада (фитнесы, премиальный общепит, онлайн-образование, креативные рекламные агентства и др.). Фитнесы в 1970-1980-х гг. в СССР были не очень нужны, люди, итак, много работали мышцами. Конечно, изменения не будут стремительными, но вектор их уже понятен.

4.Маркетинг упрощается и ориентируется на банальные дискаунтеры, главным запросом становится дешевизна продуктов. В регионах это чувствуется давно, сейчас это доходит до мегаполисов и до московских окраин.

5.Постиндустриальная, высокотехнологичная инфраструктура сохранится для элит и сокращенного, ужатого в 2-2,5 раза креативного класса. Разрыв в стилях жизни между рублевской и столичной социальностью и всей остальной Россией вырастет.

Новость о введении доплаты за потребление международного трафика свыше 15 Гб на мобильных сетях в сентябре, а не в июне направлена на то, чтобы общество привыкало к неминуемости таких неприятных новшеств.

Изначально сроки про май или июнь были нереалистичны, но они выполнили свою роль и привлекли внимание социума к проблеме (привыкаемость к неминуемости запретов).

Чтобы развернуть анонсированные ограничения нужна новая таксономия (даже посчитать международный трафик технически сложно) и свои протоколы. Ничего это не останавливает РКН (с обновленным руководством).

Сам факт столько скорых ограничительных пакетов «иностранного интернета» (само словосочетание есть эвфемизм) означает, что поставлена задача решить вопрос как можно быстрее. Государство последовательно продвигается в борьбе с сервисами обхода блокировок, хотя это не имеет явно выраженного практического значения прямо сейчас.

Новость никак не коррелирует с электоральным календарем. С одной стороны, до думских выборов антипопулярной меры не будет, а с другой, большинство узнали, что мера – неминуема. Здесь (как и в случае с индексацией тарифов ЖКХ в октябре 2026 г.) работает лишь схема не злить людей сверх необходимости.

В результате следует ждать очередного зубодробительного этапа перекройки цифровой инфраструктуры в России и сворачивание общего массива интернет-трафика (императивная детоксизация социума). Это вполне кореллирует с реиндустриализацией страны и сворачиванием постиндустриальности.

Для операторов мобильной связи проблема сложная, но решаемая. Сейчас они будут договариваться между собой о синхронных действиях по ограничениям и соблюдения «правил игры», чтобы резкого перетока пользователей не было.

Нет сомнений, что операторы связи поставят жесткий заградительный барьер, интернет будет дорогим. Доступ к нему будет кореллировать с имущественным цензом или станет обьектом привилегий (например, для силовиков).

И как-то мало сомнений в том, что дальше возмутся за провайдеров.Технологически VPN победить нельзя, но если взять в исполнители все крупнейшие российские платформы (обязанные отслеживать VPN-трафик) и повысить стоимость «зарубежного» интернета – результаты будут более впечатляющие. Доступ к собственно интернету будет сокращаться и в пределах нескольких лет 10-20% жителей столиц и мегаполисов его как-то смогут себе позволить. Остальные про него забудут, в ближайшие годы.

P.S.Унывать вообще не стоит. Россия - общество выживальщиков, просто и в плане доступа к информации настает очередной (не первый, но и не последний) момент истины, который расставит все по своим местам…

Российская социальность на этапе своей структурной трансформации, контуры которой прослеживаются, но еще недостаточно отрефлексированы.

Текущее состояние – это даже не общество постпотребления, это состояние означает насыщение потребительскими стандартами, в России сокращается потребительская активность, а вопросы уровня жизни и стандартов потребления являются ключевыми. В этом смысле лучше говорить об обществе догоняющего потребления (в СССР было общество дефицитного потребления).

Мобилизация вокруг одной, стратегической идеи – внешне есть («величие России»), но содержательно – нет. В реальности российский социум остается деполитизированным и лишь поверхностно идеологизированным (на уровне парадигмальных основ, но без глубокой индоктринации, хотя и такая ситуация делает свое дело).

Общество негативной мобилизации и патернализма – социум объединен не общим позитивным проектом будущего, а защитной реакцией на внешние и внутренние угрозы (реальные или сконструированные). Это тоже сейчас остается фактором скорее идеологических конструктов, хотя и проникающих все активнее в ткань повседневной социальности.

Социолог (работавший много в структурах власти в России) С. Кордонский называет российский социум ресурсным (сословным) обществом. Общество делится не на экономические классы (как на Западе), а на сословия, выполняющие определенные функции для государства и получающие за это долю от распределения ресурсов (нефтяных, бюджетных, силовых).

Часто читаю про «вписавшихся в рынок» и «не вписавшихся в него» россиян начиная с первых постсоветских лет. Если же оперировать концепцией Кордонского речь нужно вести не о вписывании в рынок, а готовности интегрироваться в политическую коньюктуру государства и выполнять соответствующие запросы сверху.

В логике сословности/неосословности статус, права и доступ к благам определяются не рыночной конкуренцией, а отношением к государству, уровню лояльности, закрепленными на уровне практики привилегиями или контролем над эксклюзивными ресурсами.

Такая концептуализация полагает, что свободных и ориентированных на рынок в России в ближайшие 3-5 лет будет значительно меньше чем даже сейчас, а фундаментальным структурирующим фактором является (уже) возможность и готовность следовать за запросом государства (сейчас - это безопасность и военная сфера, а также, отчасти, IT).

Неосословность – это закрепление не де-юре, а де-факто привилегий для части граждан (элит, участников военных действий, силовиков, IT-шников) при сохранении формального (симулякративного) равенства. Элита будет заинтересована в выстраивании барьеров, которые конструируются через административные, идеологические, цифровые и экономические фильтры.

Дальнейшее движение российской социальности пойдет в сторону усиления этих неосословных различий, тогда как значимость рыночных механизмов (в рыночной экономике ключевым являются классы, а не неосословия) будет снижаться. Не быстро, и не сразу, но постепенно, вплоть до уровня НЭПа 1920-х гг. или Чехословакии и Венгрии 1970-х гг. и 1980-х гг. Рыночные отношения есть, но все ресурсы у государства, доминирует плановость, а рынок – на уровне ремонта обуви и продажи урожая частниками и еще репетиторства. А покупка одежды или холодильника - это через маркетплейсы, которые диктуют свои цены (как и застройщики, продающие строящиеся квартиры по цене выше вторичного жилья).

Кстати, социум все это инстинктивно осознал давно: госслужба и служба в силовых органах власти давно уже гораздо более популярна среди подростающего поколения чем предпринимательство.

Выходные еще не наступили, а я про античность. По контекстуально-ленточной причине. Античные мыслители о доносчиках (в Древней Греции сикофанты σycοφάντης, а в Древнем Риме delatores), а также интонация Тацита.

Плутарх: «сикофант — это человек, который питается чужими несчастьями, подобно тому, как черви кормятся только гнилым мясом».

Сенека: «нет более страшного бедствия для государства, чем времена, когда доносчик ценится выше, чем воин, а преданность подлости приносит больший доход, чем преданность долгу».

Тацит: «доносчики— это род людей, созданный на погибель человечеству, которых никогда нельзя достаточно наказать, но которых власть всегда пригревает наградами».

Советский антиковед Г.С. Кнабе в качественной монографии о Таците подробно пишет о доносчиках в древнеримской империи I в до н.э. – I в.н.э. В тот период доносчики превратились в очень влиятельную прослойку общества в период ранней империи (принципат).

Доносчики получали колоссальные состояния (четверть имущества казненных сенаторов). Кнабе приводит в пример Вибия Криспа, чье хищное красноречие (инвективы, обвинительные речи) и доносы принесли ему баснословное богатство.

Они прокладывали себе путь к власти в обход родовитой сенаторской знати. Доносчики использовали террор против богатых и благородных граждан как главный инструмент карьеры. Размышления о нравственном долге и философии в Древнем Риме того времени считались государственным преступлением. Зато «преданность подлости» щедро вознаграждалась императорами.

На заседаниях сената бывшие консулы и преторы сидели в леденящем страхе, так как любой из их коллег мог оказаться доносчиком. Вынужденное молчание или фальшивые славословия императору стали единственным способом выжить.

Сам историк Тацит при тиране Домициане делал успешную карьеру (был претором и входил в сенат). Кнабе отмечает, что Тацит и его друзья-сенаторы годами были вынуждены безмолвно созерцать казни и даже формально одобрять доносы, чтобы спасти собственные жизни.

Значимые для западной (и не только) цивилизации труды Тацита — это попытка преодолеть глубокую психологическую травму и чувство вины за то, что сенат (и он сам в том числе) позволил доносчикам растоптать римские свободы и ценности (virtus, fides, pietas и др.)...

Обьективные оценки же говорят, что донос был средством политической борьбы, проигравшие использовали все интеллектуальные ( и не очень) пиар-инструменты для очернения своих победителей. Но Древний Рим явно не тот период, где были чистоплюи, локтями толкались почти все, кто-то успешнее, а кто-то нет. Таковы законы борьбы за власть в человеческой цивилизации, но институты и коньюктура имеет значение, а времена бывают все-таки разные…