В. Боня: дозволенная (или неожиданная?) паррезия.

В античном смысле паррезия – это свободная речь, в которой говорящий сообщает горькую правду Правителю, сознательно идя на риск репрессий.

Огромная популярность ролика Бони связана с тем, что селебрети из Монако сказала простыми словами то, что вся страна знает и чувствует прямо сейчас. А эмигрантский уровень социальности вновь показал себя как важный фактор формирования повестки внутри социосистемы под названием Россия.

Прецендент дозволенной искренности? Нет, дозволенности никакой нет, но есть невозможность эту дозволенность запретить. Девушка из «Дома-2» говорит простыми словами и ее все слушают.

С точки зрения социальной диагностики паррезия Бони показывает то, что для думающих людей очевидно уже много-много лет. И это, несмотря на мощную пропаганду становится реальным фактором общественных настроений. Общество так думает, оно так чувствует несправедливость и некомфортность своего повседневного бытия.

Несколько недель назад в режиме wishful thinking политический сегмент Telegram обсуждал «оттепель». Потому что очень хочется. Вот и сейчас многим хочется, чтобы Боню услышали и «справедливость восторжествовала».

Но Боня не спасительная соломинка и не экстрафактор. Нет, гибкие возможности коррекции курса государства на текущем этапе, на мой взгляд, отсутствуют.

Значительную часть элит (бизнес, гражданская бюрократия, те же ЛОМы) перестает устраивает то, что происходит. Вот они и апеллируют к обществу через разных ЛОМов-паррезиатстов. Для секьюритизаторов – это серьезная проблема, которую они будут решать в свойственной им манере.

Стоит напомнить, что в повестке наряду с Боней – обсуждение темы IMEI (и возможного прекращения работы айфонов в России в 2028 г.), а также делегирование ответственности провайдерам за контроль над VPN-трафиком, запретом иностранных ИИ и прочих запретительных «интересностях». Вся это запретолитика только набирает обороты.

А Боня почти симулякр…или неприятная заноза на теле Левиафана.

Анализируя текущие процессы.

1.Стремительное (турбопроактивное) распространение запретов и ограничений – это не про страхи или иранские проекции, это про трансформацию сущности политического режима в России. Формируется даже не Военный кабинет, а Силовая лига, в которой совершенно разные акторы, но все из них силового профиля. Остальные просто не имеют места за круглым столом (ботаники, торгаши, пролы, как угодно).

2.Влиятельные методологи просчитались, в формируемой конструкции, они не могут управлять внутренней политикой. С мессенджером Мах их очень красиво переиграли. Пример того, когда тактические выгоды усугубляют масштаб стратегических потерь.

3.Перед думской кампанией усиливаются запреты и непопулярные решения и никакого моратория на них нет. Происходят более глубинные и мощные процессы – формирование Силовой лиги, а для нее думские выборы не очень важный вопрос.

4.Силовики и гражданские – слишком абстрактные формулировки, в контексте внутриэлитной динамики нужно говорить о группах влияния и кланах. Однако эта абстрактная оптика на текущем этапе полезна, она помогает понять суть процессов. Интересы силовой корпорации вытесняют интересы гражданской бюрократии и крупного бизнеса. Вытеснение означает переформатирование и переподчинение (в конечном счете). И в этой оптике можно говорить об аналогиях исторического противостояния дворянства шпаги (восходящему к рыцарству) и дворянству мантии (восходящему к городскому населению, буржуазии) во Франции в XVI-XVIII вв.

5.Общественное мнение, долгое время заминаемое и игнорируемое, сейчас в амбивалентном состоянии. С одной стороны, силовой запрос на его стерилизацию только крепнет, но, с другой, формируется огромная коалиция сверхбольшинства, которая уже не хочет ни этого, ни прочих ограничений.

6.Нервозность общественного сознания очевидна, любой неосторожный инфоповод может усилить эмоциональный эффект (примеры дело Долиной, новосибирские коровы). Информпространство бетонируют, но это все равно не быстрый процесс.

7.Ограничения мобильного интернета (VPN, айфонов, ИИ-моделей, электричества?) не нужно абсолютному большинству, но пока система действует в логике секьюритизации – все это происходит.

8.Полагаю, в ближайшие месяцы мы увидим оживление общественного мнения и возрастающий запрос на мир. Хотя, например, самый цитируемый в стране политолог (ирония) В. Боня предпочла про завершение военных действий не говорить.

9.Думаю, внутриполитический блок будет меньше мешать формированию локальных конфликтов и фракталов, разрешить которые невозможно без политического менеджмента и грамотного администрирования. По крайней мере, гражданские (в том числе и правительство) нуждаются в том, чтобы доказать свою важность и эффективность. Смогут ли? Постараются, но вряд ли будут убедительными. Хотя торопиться с прогнозами не буду.

10.Общий прогноз: отката не будет на текущем этапе. Секьюритизация на текущем этапе непобедима и почти инвариантна. А Силовая лига сформировалась и расширяет свои владения.

Демографический закат Евросоюза как новая нормальность?

Евростат опубликовал прогноз: к 2100 г. население ЕС (451,8 млн чел.) сократится на 11,7% (около 53 млн чел.). Ожидается, что население будет расти до 2029 г. (до пика в 453,3 млн чел.), после чего начнется затяжной спад.

По прогнозу до конца столетия будет 156,7 млн смертей сверх рождений. За счет миграционного притока (103,7 млн. чел.) планируется амортизировать негативный тренд. То есть предпосылки для структурного изменения этнического и социокультурного состава стран ЕС признаются на уровне официальных учреждений Евросоюза. Замещать местных будут выходцы из стран полупериферии и периферии (от Украины и Молдавии до Бангладеш, Венесуэлы и Индонезии).

Возможны аналогии с Древнем Римом (III-V в. н.э.). Депопуляция и нехватка собственных рекрутов/рабочих рук привели к варваризации — массовому привлечению чужеземцев (федератов) для поддержания инфраструктуры и обороны границ (безопасности от других варваров). В итоге это привело к трансформации самой структуры Империи, а затем и к ее гибели на фоне беспрецендентного давления варваров (полупериферии и периферии).

Сегодня миграция рассматривается ЕС как инструмент поддержания рынка труда. Без притока мигрантов падение численности населения ЕС было бы гораздо более резким. Однако многие сомневаются в том, что миграция – достойная замена местным (скорее, пластырь). На этом пытаются играть правые во всех странах ЕС, получается с переменным успехом, скорее, усиливается поляризация общественных настроений. Демократические институты и признание сменяемости власти с помощью выборов нейтрализует значительную долю конфликтного потенциала.

Показательно, что Еврокомиссия не стимулирует прямыми выплатами рождаемость, этот вопрос остается на усмотрение национальных правительств, однако по факту тема пущена на самотек. Фактически, это означает признание того, что кажется неминуемым: старение и затем сокращение численности населения, вытеснение людей роботами и ИИ, а также мигрантами. С плавной, но неминуемой сменой идентичности жителей Евросоюза.

Опыт Римской империи показывает, что имперские институции работают несколько веков, но затем сменяются другими формами. Впрочем, здесь прямых аналогий быть не может, хотя сами эти аналогии обозначают структурные риски, которые требуют анализа.

Можно ли говорить об утрате пассионарности и даже асабии? Скорее всего да, но далеко не факт, что в социальности конца XXI в. численность населения будет ключевым фактором. Высокотехнологичный прогресс трансформирует привычные представления об устоявшихся понятиях, но отрицать структурные риски снижения уровня пассионарности ЕС даже не смотря на высокотехнологичный и инновационный сектор экономики – нельзя.

Расширение дисциплинарных пространств современных государств VS логика экзистенциальной вненаходимости.

Философ М. Фуко определял дисциплинарное пространство как технологию власти, предназначенную для управления человеческими телами и их поведением. Фуко описывал паноптикум как пространство, где индивид постоянно чувствует на себе взгляд власти, даже если за ним в данный момент не смотрят.

Современные государства (вне зависимости от типа политического режима) явно тяготеют к усилению дисциплинарности, где-то мягче, где-то жестче, где-то почти незаметно и эффективно, а где-то демонстративно и не очень эффективно. Усиление контроля за телами, поведением и мыслями индивидов – мейнстрим современности. Наиболее типичные его проявления.

1.Системы распознавания лиц на улицах городов. Масштабное внедрение камер в городах превращает публичное пространство в дисциплинарное. Гражданин (и мигрант) нормализует свое поведение, зная, что любой шаг фиксируется.

2. Сбор данных через сервисы, банковские приложения и системы лояльности делает жизнь человека прозрачной для государства. Человек превращается в объект познания и управления.

3.Социальные рейтинги и прочая централизованная регуляция. Обсуждение или внедрение механизмов, ограничивающих доступ к благам (например, кредитам или госслужбе) на основе поведения или убеждений, — это чистая дисциплинарная технология.

4.Биометрический контроль. Cпособ привязать тело к цифровому профилю, исключая возможность анонимности (ухода из-под надзора).

5. Расширение нормативов закрытых пространств на всё общество. Раньше дисциплинарными пространствами были тюрьмы, казармы, заводы и школы. Сейчас границы этих институтов размываются и охватывают все больше сфер жизнедеятельности.

6.Электронные реестры. Дисциплинарная логика учета и распределения тел (как в армии) переносится на всё через цифровые реестры. Дом человека перестает быть частным пространством (моя крепость) и становится частью системы огосударствленного учета.

7.Образование и интеллектуальная жизнь как инструмент идеологической истины. Усиление контроля над учебными программами и введение идеологических стандартов — это способ формирования правильного индивида через производство легитимной истины. В конкурентных демократиях такую идеологическую истину формируют за счет метанарративов (экология, глобализм и т.д.). Менее жестко чем в авторитарных и тоталитарных режимах, но также настойчиво и почти тотально (с использованием всего спектра медиумов и институтов).

8.Биополитика. Государство всё активнее вмешивается в вопросы воспроизводства жизни (запреты, связанные с репродуктивным поведением, демографические установки). Это переход от дисциплины (контроля над телом одного) к биовласти (управлению населением как биологическим видом).

В том или ином виде тенденция свойственна всем крупным и современным государствам. Вопрос лишь в способах реализации этой политики – либеральном, демократическом, гибридном, авторитарном или даже тоталитарном

Усиление дисциплинарности государств (отчетливо заметно по ограничениям интернета и исключение анонимности) и попыткам подчинения криптовалют. Фундаментально – это реакция централизованных метаструктур (государств) на усиливающиеся возможности свободы (и вседозволенности), которую несут децентрализованные структуры (транснациональные мессенджеры, блокчейн, номадический образ жизни мигрантов).

Поскольку технологический прогресс и, в частности, блокчейн ведет к росту технологических возможностей, государства (бюрократия и секьюризаторы) будут все отчетливее чувствовать эту угрозу и пытаться подчинить себе сетевиков, с нарастающей активностью.

Дисциплинарность претендует на тотальность, но никогда не реализуется полностью. Это значит, что пространство вненаходимости как возможности иметь значительную степень автономии от контроля мета-структур остается везде, но в разных формах и объёмах. Но это вненаходимость требует больших личностных и экзистенциальных усилий.

Цифровой деление уровней российской социальности: призрак и/или реальность?

Российские туристы в Турции, Египте, Таиланде и Вьетнаме начали массово жаловаться на невозможность зайти в приложения российских банков и на «Госуслуги», а также сервисы авиакомпаний. АТОР подтвердила наличие проблемы.

Скорее всего, речь пока идет о временных донастройках и побочных технологических эффектах, связанных с борьбой с VPN, к которой государство подключило коалицию зависимых от него бизнес-структур (от банков и до Avito и сайтов авиакомпаний).

Пока у правящей верхушки явно нет планов блокировать интернет-трафик из Турции или Египта. Поэтому происходящее сейчас – это следствие технологических донастроек.

Например, трафик из крупных европейских дата-центров идет стабильно по привычным магистралям. Это касается как пользователей приложений обхода, так и проживающих в странах Евросоюза россиян. Плюс-минус, по страновыми особенностями, например, в странах Балтии все российское блокируется гораздо жестче чем, например, в Испании или Португалии.

Пока для релокантов доступ к российским цифровым сервисам (Госуслуги, банки и т.д.) остается доступным, хотя подчас и требует определенных усилий. Технологически этот барьер может быть выстроен, быстро или не очень, но точно может быть сконструирован.

Переезд на эмигрантский/релоцированный уровень социальности – это одна из разновидностей социальных лифтов для граждан, уезжают чаще всего более состоятельные граждане и/или перспективные специалисты. Сам по себе этот уровень неоднороден, в частности, в Европе живут много лоялистов российской власти, а также близкие и родственники правящей верхушки.

Это имеет значение. Поэтому сейчас, скорее всего, не будут выстраивать жесткую сегрегацию. Гражданская бюрократия в ней не заинтересована. Тем более, что обход этой возможной сегрегационной цифровой инфраструктуры возможен юридически и физически. Нотариальная доверенность на близкого человека в России и смартфон с симкой позволяют ему управлять аккаунтами в банках и госслугах. Следует ожидать и расцвета сервисов, позволяющих обходить возможные ограничения и подавать интернет «как в России» для людей, живущих вне ее. Спрос на это формируется.

В будущем жесткое отсечение релокантов/эмигрантов от российских цифровых сервисов исключать нельзя. Силовая элита имеет гораздо меньше интересов за границей и давление на релокантов – это один из ресурсов утверждения своего доминирования. Это не быстрый и сложный, но вероятный процесс на пути закрытости России. Его пока нет, но риски этого имеют не нулевой характер.

Несколько наблюдений по поводу войны на Ближнем Востоке.

1.Д. Трамп уже находится в ситуации Л. Троцкого: «ни мира, ни войны». Мир он заключить не может, войну продолжать – не хочет. Трамп менее суток назад, после провала сроков очередного ультиматума, заявлял о возобновлении войны, но сейчас продлил перемирие на неопределенный срок. Переговоры в Исламабаде – под большим вопросом, Белый дом подтвердил отмену поездки Д.Д. Вэнса, который (кстати) изначально выступал против войны.

2.Трамп не смог сыграть в Цезаря («Veni.Vedi.Vici») и попал в тягучее болото. Приостановка войны не многим лучше ее продолжения. Возможно, даже хуже. Американское общество напрямую связывает войну и внутренние проблемы. Большинство ожидают дальнейшего роста цен на бензин и продукты из-за конфликта, что заставляет людей сокращать расходы и меньше пользоваться личным транспортом. В глазах большинства американцев Трамп осложнил им жизнь и расписался в невозможности быстро исправить ситуацию.

3.Тезис о выгодности войны в современной мир-системе – в очередной раз показал свою абсурдность. Выгодна не война, а системная конкуренция, эффективная дипломатия и высокотехнологичное развитие. В реальности последних лет выигрывают государства, которые не ведут войны (яркий пример – Китай). Трамп тут попал в ловушку и успехи в Венесуэле явно вскружили ему голову.

4.В Иране не только КСИР, но и многие граждане искренне уверены: они одерживают победу. Вот результат многолетней ковровой пропаганды и фанатичной риторики, превращающей всю великую нацию в мученников («Шахадат»). Несмотря на бомбежки, уничтожение инфраструктуры и гибель множества политиков первого ряда – это, в рамках сформированной ментальной парадигмы в Иране, действительно, победа. Только разрушительные последствия и деградация государства и нации это не остановит.

5.На Ближнем Востоке формируется ситуация: нет ничего более постоянного чем временное. Израиль и США должны будут и дальше держать свои войска и базы рядом с Ираном и быть готовым возобновить очередной раунд спецоперирования в любой момент. Без этого КСИР просто не будет вести никаких переговоров вообще, даже таких туманных и малорезультативных. Оптимальным для всех является ситуация невозобновления боевых действий. И тут, действительно, нащупан какой-то шаткий баланс. Этот баланс привел к резкому росту цен на нефть, то есть Трамп получил прямо противоположный эффект от того, чего хотел добиться. Плюс, 47-й американский президент утратил значительную долю авторитета своими заявлениями об ультиматумах, которые он не в силах (или не хочет) реализовать.

«Ведомости» сообщили, что телекомпании в сер. апреля обсуждали с руководством Минцифры возможную отсрочку введения допплаты за потребление международного трафика свыше 15 гб в мес. («цифровые пайки») на мобильных сетях. Тем самым издание дает понять: тему никуда не ушла с повестки.

Из новости следует: решение озвучено, но не принято окончательно. Телекомпании (все представители большой четверки отказались от комментариев в СМИ) говорят о технологических сложностях и просят отсрочить введение ограничений до осени.

За потребление свыше 15 гб потребления предполагается допплата, механизмы четко не прописаны, но идей тут немало. На сей счет сомневаться не стоит. В нынешних условиях это относительно гуманная мера, но она будет отсекать небогатые сегменты российского общества (среди которого социальное недовольство гораздо выше чем в среднем по стране). Для платежеспособных интернет становится все более дорогим, но пока еще доступным.

Что ж, недоступность сервисов (от банков и до Avito) при работающем VPN уже реальность. Паек на цифру тоже станет реальностью, хотя вопрос открыт – с 1 мая или осенью этого года. Второе гораздо вероятнее из-за массы технических нюансов и отсутствия желания у самих телекомпаний взымать такую плату (сложности распознавания, донастройки ограничений, требующих огромных денег).

Нужно признать, на выстраивание суверенной цифровой реальности тратятся огромные усилия, можно даже сказать идет полномасштабная цифровая спецоперация.

Все это лишний раз показывает глубину вероятных (почти неотвратимых, на мой взгляд) изменений. Всякая кликабельная конспирология («1 апреля заблокируют Telegram, потому что готовится…») только вредна, так как засоряют трезвость ума и спокойствие взгляда.

Как и вбросы-призраки про «мораторий на непопулярные решения» и «передышку». Ничего этого нет, а выстраивание суверенного цифрового пространства идет своим чередом, со сложностями, массовым недовольством, многочисленными трудностями, но идет.

Не стоит унывать, речь о сложных современных социально-технологических системах, в которых найдутся свои способы существования. Пока домашний интернет, например, не трогают. И у думающих людей есть ресурсы для выстраивания/сохранения своего комфортного цифрового потребления. Но все это не отменяет тотальности и системности разворачивающихся изменений.

И все это не позволяет рассматривать происходящее как временное явление, если, конечно, не рассматривать процесс сквозь странички толстого исторического учебника, в котором одно столетие умещается в 30-40 страниц текста. Хотя именно эта оптика наиболее оптимистичная сейчас.

Горизонтальные люди в условиях секьюритизации (к постановке проблемы).

Феномен горизональности значим с точки зрения ценностей равенства, партнерства, гуманизма, открытости к миру и сетевого взаимодействия. Это стиль жизнь, ориентированный на взаимную поддержку и поиск компромиссов, а также относительную независимость от доминирующих в том или ином государстве идеологических нарративов.

В контексте современной геополитики, секьюритизации и конфронтации, феномен в кризисе. Привычный жизненный мир горизонтальных людей, основанный на открытых границах и сетевом взаимодействии, сейчас активно деформируется/разрушается вертикальными структурами.

В эпоху секьюритизации дружба между гражданами конфликтующих стран или попытки сохранить связи все чаще воспринимаются как угроза. Горизонтальные люди часто оказываются под давлением («отсутствие патриотизма», «наивность»). Социальные связи (друзья за границей, иностранные коллеги) рискуют стать токсичным активом, а не конкурентным преимуществом (как ранее). Возможности работать удаленно (ценное достижение человечества эпохи ковида) подвергаются жесткой секьюритизации.

Медиумы, которые подпитывали горизонтальность в эпоху глобализации (свободный интернет, доступные перелеты, международные платежные системы), сейчас либо заблокированы, либо жестко контролируются. Сокращение возможностей перемещения и мобильности – тут важный симптом. Однако вместе с этим возникают и другие возможности (альтернативные платежные системы, криптоактивы, перелеты через другие страны).

Горизонтальные люди часто определяли себя как граждан своих государств с космполитичной ориентацией (открытость миру), то есть со сложной идентичностью, которую, конечно, нельзя противопоставлять патриотизму в широком понимании этого слова (как это делает одномерная пропаганда).

Тотальная секьюритизация означает, что горизонтальным людям придется либо принимать сторону одной из вертикалей (выбирать лагерь), либо уходить во внутреннюю эмиграцию. В случае выбор одного из лагерей горизонтальные люди перестают быть таковыми, ведь их оптика – это поиск пространства относительной вненаходимости.

Предпосылки этого есть, но пока тотальность не наступила. А алгоритм здесь очевидный – соблюдать законы и установки государств и не вовлекаться в нежелательную общественно-политическую деятельность.

Горизонтальные люди сейчас важное звено, связывающее релокантский/эмигрантский уровень российской социальности со всеми остальными. Горизонтальные люди в условиях секьюритизации подчеркнуто дистанцированы от политической ангажированности (хотя их образ жизни и мыслей предполагает умение разбираться в политических трендах). В этом заключается их фактическая (субъективные оценки могут быть иными) неопасность для политических режимов и возможность встраиваться в разные социальные контексты.

Сейчас в госпропаганде практически прекратилось давление на релокантов/горизонтальных людей. Это государственно неодобряемая позиция, но прежнего давления на них нет. По многим факторам, в том числе и потому что в 2022 г. возможности для горизонтальности были гораздо более обширными. Сейчас же похоже решено это проблему капсулировать, но к ней еще обязательно вернутся. Возможно, после осени 2026 г.

Сверхбольшинство российского социума не хочет закрытости в широком смысле, но актуальный тренд противоположный, не определена лишь его интенсивность. Состояние и будущее горизотальных людей тут важный индикатор состояния всего уровня российской социальности как отрытой социосистемы (с формирующимися, но пока не тотальными признаками закрытости).

Политической феноменологии пост (теоретический). Как принцип «нужно лучше информировать» характеризует логику политических решений.

1.Изначальный замысел власти идеален и не требует коррекции. Просто общество еще не осознало это (в силу разных причин, например, недостаточности знаний и информации или неправильно выстроенных приоритетов). Власть делает все правильно, а граждане/подданные неправильно видят или думают.

2.Политические и управленческие (в основе и того и другого власть) подменяются коммуникативным (в основе контекст, нарративы и медиумы). Если что и корректировать – то информполитику. Обычно это означает усиление пропаганды и приглушение остальных точек зрения в информационном пространстве (публичном пространстве по Ю. Хабермасу). Хотя бывают ситуации исчерпанности возможностей пропаганды и навязывания нарративов, но это, обычно, временно. Ведь всегда найдутся новые пропагандисты и прочие спикеры, которые должны уметь обьяснять все, что нужно. А вообще, все же делается для вашего блага, ну как вы еще не поняли?!

3.С точки зрения диалектики взаимодействия общества и власти – этот принцип означает крайне ограниченные возможности общественного мнения как такового. Да, видели, что недовольны многие, нужно корректировать взгляды, госпропаганда и ведомственный пиар недорабатывает. Корректировать можно и нужно позиции, социологию, но не само управленческое решение. Те же, кто говорит о том, что решение неправильное или критикуют его – многого не понимают или вообще воспроизводят чужие/недружеские нарративы.

4.Сущность информационной политики и работе по повышению сознательности предполагает усиление работы с тем, чтобы подданные/граждане/обыватели и прочие люди точнее и лучше понимали знание Суверена (целостное и стратегическое).

5.Государство – всемогуще. Оно видит все, а если и чего-то не видит, то не следует это обсуждать публично (врагов много вокруг развелось, с этим уже спорить глупо). Признание любой ошибки (или недоработки) запускает процедуру делегитимизации, а этого допускать нельзя. Никак.

6.Изменение или корректировка курса – это не гибкость, а слабость. Попытки объяснить обратное – это подход вредный. Почему? См. пункты выше.

7. «Лучше информировать» вместо корректировать – это отчетливый риск создания условно параллельных и воображаемых реальностей, в которых секьюритизированная логика будет идти в одной, а жизнь в стране в другой. Совпадать они не будут, синхронизировать их вряд ли получится, но скрепить их можно. И в таком состоянии социосистема может существовать долго, по меркам жизни современников – очень долго (на протяжении нескольких поколений). Рано или поздно проблемы эти прорастут и станут структурными, но кого это сейчас интересует? Тем более, что логика государства имеет массу способов быть навязанной социуму и он ее, так или иначе, принимает, хотя и с оговорками, не сразу (адаптация выживальщиков и инерция общественного сознания).

8.Для существования политических режимов ситуация не столь опасна как, например, резкое сокращение ресурсной базы или военные форс-мажоры. Социум приспосабливается к этой реальности: отсюда и запрос на двоемыслие, вненаходимость и прочие блага альтернативности.

Пост сугубо теоретический, это такой маленький фрагмент из курса теоретической политологии, а не прикладной политологии (как вы уже поняли)…

В выходные. Методологические изьяны борьба с идейно вредной музыкой в позднем СССР (по А. Юрчаку, «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение»).

В понимании Юрчака западная рок-музыка не была политическим манифестом против СССР для большинства интересующихся ей в 1970-1980-е гг. Это был медиум из воображаемого Запада (иных, неизведанных миров). Слушатели могли быть лояльным комсомольцами и одновременно фанатами Pink Floyd или Led Zeppelin, не видя в этом противоречий.

Западная музыка позволяла создавать автономные смыслы, которые были неподконтрольны идеологии, но и не были антисоветскими в чистом виде. Власти пытались бороться с тлетворным влиянием, но не могли запретить само ощущение эстетической свободы, которое давала музыка. А это было ключевым, тем более что знание английского тогда было гораздо ниже чем в современном российском социуме. Музыка воспринималась как чистая форма — энергия, звук и стиль, а также способ додумывания и воображения (в том числе и возвышенных смыслов).

Не имея возможности полностью подавить, система сама создавала структуры для досуга молодежи, которые в итоге становились легальными площадками для распространения западной культуры (танцплощадки, дискотеки, выпуск пластинок западных рок-групп "Мелодией" в 1980-х гг., почти всегда без выплат роялти за авторские парва). Западная музыка в 1980-х гг. уже стала частью повседневной жизни большинства городской молодежи. Важнейшим посредником (амбассадором) стали советские рок-группы, которые сделали этот феномен (как ранее это произошло с джазом) не только легальным, но и значимым с точки зрения общественных (в том числе и общественно-политических настроений), а главное сформировали свою самобытную позднесоветскую музыку.

Юрчак пишет: в позднем СССР пытались запретить западную музыку (не всю) используя предлог «идейно вредная». В различных партийных документах (и прессе) она расшифровывается с помощью абстрактных фраз: панк, насилие, вандализм, эротизм, религиозное мракобесие, культ сильной личности, секс, антисоветская пропаганда. По последнему пункты была конкретизация (а по другим нет) – миф о советской военной угрозе и извращение внешней политики в Афганистане. За это запрещали, например, Pink Floyd, в творчестве которых есть строчка о советских войска (Брежнев) в Афганистане.

Создание списка запрещенных (такого позднесоветского реестра) привело к очевидному мнению, что в остальном западном рок-творчестве ничего запрещенного нет.

Маркирование идейно вредных западных рок-групп – это пример недейственных запретов. Технологические прогресс и, главное, тектонические сдвиги в государстве провалили эту работу, и даже на уровне партаппарата сложилась точка зрения: слушать нельзя только идейно вредное, а остальных – можно. Хотя, понятно, что и эти идейно вредные не соблюдались. Кстати, кавычки для этого выражения не нужны: все это реально было несопоставимым с советской идеократией, но идеологическая хватка со смертью М. Суслова (янв. 1982 г.) ушла.

В методологии запретительства, действительно, были бреши, но не они привели к итоговому результату, возможно, усугубили его, но не более того. Любая система идейных запретов основывается на силе и готовности ее применять (репрессии), в СССР в эпоху Перестройки она снижалась сознательно и сверху. Не сразу, с большой инерцией, но тем не менее.

В выходные. «Периферия» (июнь 1984 г.): разбирая околополитическую и экзистенциальную интонацию раннего «ДДТ». Альбом, из-за которого Ю. Шевчук покинул родную Уфу.

Я – коренной уфимец, мой папа учился с Ю. Шевчуком в одном классе (школа №1 г. Уфа, БАССР) и даже некоторое время участвовал в его музыкальных выступлениях школьного периода.

Тексты Шевчука про Уфу и родной Башкортостан стали значимыми для нескольких поколений моих земляков. В них не только контекст, но и интонация, которая и влияет на экзистенциальные настроения уфимцев и на их (около)политическое мироощущение.

Слово «периферия» (περιφέρεια) активно использовалось в позднесоветском публичном дискурсе. Применение академических (и часто античных) терминов считалось признаком интеллектуальности и серьезности постановки проблемы в тот период. Англицизмы тогда региональная интеллигенция использовала с трудом (из-за закрытости страны и незнания языка).

Формирующееся национальное самосознание в Башкирии в 1980-х гг. осмысляло положение республики как периферию. Чуть позже, в эпоху парада суверенитетов, – можно было наблюдать преодоление сверхцентрализации Москвы и формирование собственного центра власти авторитарного типа, с огромным нефтеперабатывающим комплексом (М. Рахимов). В этой логике Уфа (как и Казань или Челябинск) уже не были периферией, а претендовали на роль одного из центров влияния. Для утверждения этой модели активно продвигался национализм, что меня всегда отталкивало.

Федерализация была, на мой взгляд, прогрессивным явлением, но неразвитость и подавление рахимовским Белым домом институтов местного самоуправления и оппозиции сводило на нет значительную долю преимуществ от этой политики.

А в середине 1980-х гг. у Шевчука: «пришел нам приказ посадить ананас» и «Алло, Центр, Центр! У нас все нормально! Высылаем триста вагонов баранины» и получаем «два вагона сапог». В текстах Шевчука показана полная недееспособность периферии, ее почти колониальная зависимость от советской вертикали.

«Периферия» написана как сатирический репортаж из глубинки. В ней едко высмеивается советский быт, дефицит, показуха (несоответствие медийной и повседневной реальности), а также скучность и абсурдность провинциальной жизни того времени. Текст песни построен в форме частушек с характерным задором и иронией.

Альбом записывался на студии Башкирского телевидения, но, ночью и подпольно, пока бдительное начальство спало, а их референты готовили материалы для партийных конференций или отдыхали после трудовых будней, посвященных отчетам в Москву об успешном выполнении пятилетних планов.

Именно из-за этого альбома у Шевчука начались серьезные проблемы в его родной Уфе. Вскоре (в октябре 1985 г.) он покинул город, а альбом официально был опубликован только в 1991 г. Партийное руководство Башкирии восприняло «Периферию» как антисоветский пасквиль. Газета «Ленинец» вышла с разгромной статьей «Менестрель с чужим голосом», где автора обвиняли в очернении действительности.

Спустя буквально 4-5 лет после этого та же «Ленинец» станет рупором демократических идей (с главредом я позднее работал в одном проекте уже в 2010-х гг.). Не думаю, что у Шевчука были такие цели кого-то дискредитировать руководство Башкирии. М. Шакиров был, вполне себе, неплохим и типичным по позднесоветским меркам руководителем. Из Уфы Шевчука выдавили, хотя заставить его публично каяться так и не смогли.

Шевчук ярко нарисовал ментальную и повседневную периферию, которую Уфа и Башкирия тогда точно представляли. Спустя несколько лет ненужный башкирской политэлите Шевчук стал известен всей стране.

Своим примером Юра музыкант показал, что нужно быть собой и любить мир, а не заниматься формированием авторитетного (но уже никому ненужного и фальшивого) дискурса. Шевчуку не понадобилось как Р. Нуриеву (самый известный уфимец, представитель творческой интеллигенции советского периода) убегать из страны, да и вряд ли он там был бы востребован. Как бы то ни было, Шевчук остается в родной стране и сейчас, выбрав путь молчания, которое звучит...

В продолжение.

Один знакомый, уважаемый уфимец, прислал мне ссылку на статью, в которой земляки распекали Юрия Шевчука, тогда в 1980-х гг. В этом тексте статьи «Менестрель с «чужим» голосом» (газета «Ленинец») прекрасно все. Поэтому несколько цитат, без комментариев (чтобы не портить). Имена авторов статьи приводить не буду. Итак, цитаты:

1.«Иногда приходится слышать магнитофонные записи некоего Ю.Шевчука. Говорят, он – уфимец. А недавно узнал, что ему предоставляют возможность для публичных выступлений, например, в медицинском институте, Доме моделей. Этот факт меня поразил: каким образом советские учреждения предоставляют свою сцену для пропаганды вульгарщины и пошлости, которые воспевает Шевчук с ансамблем ДДТ?»

2.Кто он такой, Шевчук? Стал в свое время с антивоенной песней «Не стреляй» лауреатом конкурса «Золотой камертон», объявленного газетой «Комсомольская правда». Обладая музыкальными способностями, он, несомненно, мог бы пойти дальше в своем творческом росте. И кто знает, может быть, мы сейчас и гордились бы им, как гордимся Радиком Гареевым и Геннадием Родионовым. Но, увы, этого не произошло. Кстати, в числе лауреатов “Золотого камертона” были популярные ныне на молодежной эстраде Екатерина Семенова, ансамбль "Сага”. А где же Шевчук?

3. «О боже! Как никчемна жизнь моя!» – так точно и ясно звучит в одной из песен его авторское кредо. И с эти “поэтическим манифестом” новоявленного “менестреля” из ДДТ нельзя не согласиться. Практически все его песни говорят о полной социальной и политической пассивности, бездуховности, граничащих с неприкрытым хамством и цинизмом.

4. Когда это «занятие» современному Обломову явно надоедает, он пускается в громкое брюзжание и нытье по поводу «нависшей судьбы», своей «роли в большом труде, непонятного смыслом своим». Где же понять Шевчуку радость и ликование молодых строителей, собравших “золотое звено” БАМа, трудовой подвиг монтажников газопровода Уренгой – Помары – Ужгород, высокий энтузиазм комсомольских десантов, возрождающих Нечерноземье! Ведь сам он, закончив Башкирский госпединститут, уже через несколько месяцев сбежал из села, в котором его ждали, где он должен был учить детей.

5. Не секрет, что центры подрывной пропаганды, стремясь внедриться в сознание современной молодежи, одурманить ее клеветой на советский строй и социалистические страны, широко применяют для этого музыкальные передачи. Западные радиодиверсанты, проводя “музыкальную диверсию”, стараются насаждать любыми способами среди молодых радиослушателей так называемое “рок-мышление”. Сегодня только на территорию Советского Союза приходится в среднем в сутки до 10 часов такого специального музыкального вещания.

6. Для «советологов» чрезвычайно важно, чтобы вместе с «пилюлей» рок-ритмов тот, кто не слишком разборчив, проглотил иные «сладости», приготовленные на кухне антисоветизма. Новинки западных певцов и ансамблей – лишь приманка: специалисты из Информационного агенства США (ЮСИА), одного из ведущих диверсионных центров, рассчитывают, что регулярно слушающие музыку на волнах “Голоса Америки” станут в конце концов «потребителями» и чисто «подрывных» программ. Перед ведущими грязных «волн» ставится задача – привить советской молодежной радиоаудитории аполитичность, некритическую восприимчивость идей «свободного мира».

7. Согласно принятому Министерством культуры БАССР решению об улучшении клубной работы и помощи клубам самодеятельной песни, самодеятельные авторы должны иметь репертуар, утвержденный межсоюзным Домом самодеятельного творчества и республиканским научно-методическим центром Министерства культуры БАССР. На поверку же выходит, что это серьезное требование можно и обойти. Например, тому же Шевчуку по вине отдельных безответственных работников беспрекословно предоставляли сцену в мединституте, в Уфимском Доме моделей. Более того, были созданы предпосылки, для многократного тиражирования его песен в магнитофонных записях, которые имеют хождение в Уфе.

ДеTelegramатизация российского общества: медленный, но устойчивый и нетотальный тренд.


Mediascope: Telegram остается лидером среди мессенджеров в России. Мес. охват 94,3 млн чел., а среднесуточый 72,2 млн чел. Это данные марта, в апреле будет падение, П. Дуров в начале апреля говорил о 65 млн пользователей из России ежедневно.

Digital Budget: в марте объём передаваемых данных в Telegram упал в марте на 18% (а в феврале было падение в 10%). На фоне этого распространяют реляции про то, что Макс (или Мах) устойчиво растет.

1.Падение передаваемых данных в Telegram, как и падение числа пользователей есть и заметно без детальной медиаметрии.

2.Обвального падения не случилось. Показательно, что лишь несколько губернаторов перестали вести свои каналы в Telegram, остальные продолжают. На фоне падения рейтингов власти главы регионов и мэры не хотят терять аудиторию. Аналогично и с федеральными СМИ, годами создаваемая база – это их ресурс, расставаться с которым никто не хочет.

3.Политическая реклама в Телеграм, перед думской кампанией, как бы разрешена, но как бы рискованна. Точного понимания нет, заинтересованные игроки ждут дополнительных инструкций. Между тем, рынок политического размещалова уменьшился, но все равно заметен в анонимных каналах. Хотя и с корректировками.

4.Да, Telegram в России переходит в состояние информационного подполья, но не резко и не слишком активно. Заметно скрытое сопротивление большинства и даже некий негласный консенсус. Поэтому процесс деTelegramатизации стремительным не стал, но он достаточно устойчив. А это значит, что новые волны ограничений обязательно будут, причем достаточно скоро.

5.Техническая часть проблемы становится все более очевидной даже не для специалистов. Невозможно забетонировать сервисы обхода без разлома всей инфраструктуры, а Telegram в нее плотно интегрирован. Это заставляет структуры, реализующие модель суверенного интернета действовать осторожнее и медленнее, но задачи остаются прежними.

P.S.Допишу тут, в ответ на реакцию коллег. Да, статистика не точна. Там и релоканты могут не учитываться, а ситуация в зависимости от регионов - сильно отличается, но тренд статистика схватывает.

1.Ситуация со всем этим политтехнологичным ремеслом показывает, что нужно держаться от этого подальше. Это производство информационного шума, который может быть опасным, но, скорее, он пустой, бессодержательный. И никак не продуктивный или симптоматичный. То есть, по нему не стоит индуцировать и судить о состоянии системы в целом.

2.Политтехнологичная аксиома: социальное недовольство требует создания различных каналов канализации. Помните (да, вы еще помните, но уже не так твердо): до марта 2022 г. было целое радио на Новом Арбате, которое занималась такой вот целевой работой с социальным недовольством на уровне смыслов и образованной аудитории. Сейчас похожая деятельность системно не нужна (и/или невозможна), но отдельные пиар-кампании, как видим, идут.

3.Логичный вывод о том, что социальное недовольство требует создание определенных резервуаров для их выражения. В том смысле, что уровень недовольства вырос и надо как-то с ним работать. Напомню, что этот вывод был очевиден всегда, но довольно часто за последние четыре с лишним года – его игнорировали. И это не сбой системы, а переход ее в иное состояние, а в этом состоянии свои алгоритмы.

4.Вся эта информационная шумиха внешне напоминает внутриэлитную борьбу и тут же пошел поиск потенциально пострадавших. Мне так не кажется, перед нами цифровая игра в логике развитого постмодерна, которую вообще нельзя воспринимать с точки зрения формальной логики. И судить по ней вообще ни о чем не стоит.

5.Силовая лига (и все ее члены) укрепляется постоянно, но это не значит, что прямо сейчас будут конкретные гражданские чиновники, которые пострадают (или чьи котировки пойдут вниз).

6.Текущие политтехнологические маневры очень мало могут сказать про происходящую внутри политическую реальность и пытаться что-то выудить про конфигурацию власти оттуда контрпродуктивно. Это даже не пещера Платона, это воображаемые круги на поверхности воды о которой мы точно не знаем существует ли она (поверхность воды) или ее нарисовал ИИ или какой-то ремесленник по указанию свыше.

7.Чтобы не было квиетизма (фатализм умноженный на пассивность) – оптика для независимых и объективных наблюдателей остается прежней. Законы истории, состояние экономики, ситуация в зоне военного конфликта, переговоры с США (но не с Киевом), выступления первого лица и еще несколько маркеров. За этим следить можно и нужно. И делать выводы, но прежде всего в своей голове.

Футурология стран золотого миллиарда. Демография, ИИ и выпадающие доходы среднего класса.

Стали чаще заметны несколько гротескные (и кликабельные) рассуждения о том, что ИИ и технологический прогресс приведет к ненужности людей. В странах полупериферии так и может получится, но в странах золотого миллиарда с демократическими политическими режимами – все сложнее, тенденция проглядывается, но пока амортизируется.

Например, в Японии или Германии сокращение трудоспособного населения происходит быстрее, чем ИИ успевает заменять рабочие места. Здесь ИИ рассматривается не как угроза, а как единственный способ поддержать экономику при нехватке рабочих рук. Но в долгосрочной перспективе сокращение населения (имеющих гражданство) стран Золотого миллиарда – весьма вероятно. А перед этим резкое ужесточение миграционной политики.

ИИ заменяет не целые профессии, а конкретные задачи. В США прогнозируется, что до 55% рабочих мест изменятся под влиянием ИИ, но полностью исчезнут лишь 10–15%. С учетом конкурентной политики и развитой системы профсоюзов в США и Европе амортизировать этот процесс, вероятнее всего, получится.

Пока средний класс сталкивается с вымыванием (исчезновением профессий средней квалификации), на вершине пирамиды происходит взрывной рост капитала. В 2025–2026 гг. состояние миллиардеров по всему миру росло в три раза быстрее, чем в среднем за последние пять лет, достигнув исторического пика в $18,3 трлн. Это не только реальность России, но и всего мира. Миллиардеры в 4000 раз чаще занимают государственные должности, чем обычные граждане, что позволяет им напрямую формировать правила игры в свою пользу.

Исторически массы были нужны как солдаты и рабочие. С развитием автономного оружия и ИИ-автоматизации правящий класс может стать менее зависимым от лояльности и труда широких слоев населения.

В то же время, капиталистическая система зависит от массового потребления. Если у людей не будет работы и дохода, некому будет покупать товары и услуги, производимые ИИ-корпорациями, что приведет к краху самой системы. Это страхует от алармистских сценариев о резком сокращении населения стран золотого миллиарда (даже без учета фактора миграции).

Массы не станут ненужными, но их роль изменится с производителей на потребителей, через механизмы вроде безусловного базового дохода. То есть конфигурация будет зависеть от способности демократий обязывать элиты содержать массы, как плебеи вынуждали патрициев давать им хлеба и зрелищ в Древнем Риме. Программы безусловного базового дохода активно тестируют в странах золотого миллиарда (Ирландия, Великобритания, Испания (в Каталонии), Германия), в странах полупериферии такая постановка вопроса даже не осуществлена. В странах центра мир-системы будущая конфигурация создает беспрецедентную зависимость населения от решений правящей элиты, что сейчас отчетливо видно по ситуации в США.

Там, где нет демократии и сменяемости власти, действительно, структурные факторы сказываются в пользу высокой (и возрастающей) вероятности замены людей ИИ, а затем и роботами (ненужность человеческих масс).

В демократиях мы видим старение населения, утрату пассионарности, но готовность/вынужденность правительств содержать людей за счет повышения налогов для богатых и пассионарных слоев (образованной молодежи). Это тоже может стать источником кризисов, но в демократиях есть способы их преодоления. В авторитарных странах все будет гораздо драматичнее, с возрастающим темпом принимаемых решений, но не сейчас, а ближе к 2035-2050 гг.

Пять-шесть лет назад имидж потенциального преемника был желательным и очень престижным, а сейчас – это нечто вроде политической чумы, черной метки и неминуемого остракизма.

В Древних Афинах остракизм – это такая проактивная защита демократии (внешне), а по сути, инструмент внутриэлитных разборок, оформленный через демократические процедуры. Если какой-то политик становился слишком влиятельным, популярным или богатым у оппонентов возникало опасение, что он может захватить единоличную власть и его могли изгнать, после голосования граждан. И политические оппоненты подводили того или иного элитария под остракизм.

В современной системе остракистская логика тоже разворачивается под предлогом угрозы существующей иерархии, а значит и всей вертикали власти. Причем, вот какая диалектика. Рвутся только гражданские (судя по публикациям и вбросам), а разворачивается секьюритизация. Причем очень глубокая и системная.

Влияние текущей экономической ситуации (с признаками ухудшения) на уровни российской социальности. Ч.1.

1.Рублевский уровень. Национализация и силовикизация элит. Ограниченные/меняющиеся возможности (и условия) участия в глобальном капитале. Перераспределение доходов в пользу силовой элиты. Экономические позиции стабильны, но сокращение возможностей для действий в измененяющейся реальности (процесс не завершен, но контуры видны).

2.Столичный уровень. Сокращение расходов столичной мэрии при сохранении инерции, возможность поддерживать мегапроекты (метро, реновация). Уменьшение возможностей благоустройства не столь заметно, но уже есть. Ухудшения в сфере здравоохранения почти не заметны. Волна сокращений белых воротничков остужает рынок арендной недвижимости, но пока не очень заметно. Резкое удорожание образа жизни среднего класса и людей upper middle class. Москва по-прежнему привлекательна для остальной России как уровень с более качественным уровнем жизни.

3.Мегаполисы и крупные города. Сокращение экономики ведет к закрытию сервисных бизнесов (рестораны, фитнес, лектории). Специалисты высокой квалификации либо уезжают, либо переходят в более простые сектора (из маркетинга — в продажи ширпотреба). Мегаполисы требуют огромных вложений в поддержание (транспорт, ЖКХ, цифровая среда, а теперь еще и безопасность). При дефиците бюджета и внешних угроз городская среда может начнет ветшать, становясь менее комфортной и безопасной (Волгоград, Омск, Воронеж, Ростов-на-Дону). Для крупных индустриальных городов (не миллионников) риски возрастают. Благополучие сейчас держится на перераспределении ВВП через ВПК (Ижевск, Тула, Магнитогорск, Череповец и др.). Это позволяет поддерживать стабильность, но в случае перераспределения экономической конъектуры ситуация ухудшится быстрее.

4.Малые города и сельская местность. Переход в автономный режим. Падение темпов роста ВВП – это возвращение к модели 1990-х гг., с ухудшенным демографическим вариантом. Экономика переходит на самообеспечение, с уменьшением (но еще не минимизации) роли денег. Запрос граждан на ИЖС реализуется сложнее из-за сокращения инфраструктурных проектов со стороны государства (возможности создавать такие локации, подводить коммуникации). Тем не менее, рост пригородной России возле крупных городов – объективная реальность, отвечающая запросам значительной части социума.

5.Мигрантский уровень. В состоянии сжатия и переформатирования. Мигранты по-прежнему востребованы, а крепкий рубль повышает желание выходцев из Центральной Азии работать в России, несмотря на жесткие условия. Тем более, что у жителей Таджикистана и Узбекистана альтернатив России почти нет. К граждан Кыргызстана их побольше, но Россия остается приоритетом. Переход от модели стихийной занятости к централизованной и управляемой.

6.Релокантский уровень. Вариант жить за границей, но работать в России становится сегментарной привилегией немногих. Деление на нашедших занятость за границей, в структурах глобального капитала, богатых пенсионеров (имеющих сбережения) и возвращенцев. В 2022 г. уезжали из-за ценностей и угроз, а последние годы возвращаются из-за бытовых и экономических проблем. Текущая реальность усиливает запрос на отъезд у части социума (специалисты, молодежь), но возможности в значительной степени сокращены.

Влияние текущей экономической ситуации (с признаками ухудшения) на уровни российской социальности. Ч. 2. Общие выводы:

1.Запас прочности в экономики еще есть, резкого ухудшения качества жизни для большинства не наступило, но постепенно негативные тенденции разворачиваются. 2026-й год показал векторы дальнейших изменений для самого широкого сегмента российского социума. Для думающих и рефлексирующих ничего нового не открыто, но горизонты массам показаны.

2.Повышены налоги и усилен фискальный контроль государства за деньгами граждан, что сказывается на всех. Прежде всего на малом и среднем бизнесе. Меньше всего на жителях малых и средних городов и сельской местности.

3.Средний класс в классическом западном смысле (доходы, ориентация на свободу и самореализацию) заменяется усредненным, ориентированном на личное экономическое благополучие и государственные деньги (предприниматели на госзаказе, бюджетники).

4.Сокращение горизонтов планирования, прежде всего, из-за уменьшения ресурсов и возможностей планирования. Общая тенденция: 70-80% граждан не планируют больше чем на полгода (исключение – молодежь и обеспеченные сегменты социума).

5.Общество научилось жить в условиях перманентных стрессов и кризисов в условиях вневременности военного конфликта. Экзистенциальные стратегии выживальщиков помогли адаптироваться, это безусловный плюс. Оборотной его стороной является готовность (интенция) выживать в еще более сложных условиях. Скорее всего она пригодится.

Совесть по Сократу (считается первым мыслителем, описавшим этот психологический феномен) – это такой даймоний (внутренний голос). Он не говорит, что нужно делать, он говорит только тогда, когда не нужно что-то делать (удерживает от плохих поступков).

Совесть в актуально политическом смысле – это что-то выше добровольного соблюдения законов, это готовность действовать в соответствии с высшими интересами Государства и, конечно же, Начальства.

В плане офшоров здесь можно усмотреть даже некий «либерализм» (если постараться), но, скорее, предупреждение. Мы знаем, что ты сделал плохо (не, по совести), не жди, пожалуйста, принуждений, верни все добровольно. В родную для тебя Вологодскую область. Тебе же лучше будет; последовавшие аплодисменты только усиливают удачно выбранную нравственную конструкцию, моральный (и политический) авторитет говорящей все это.

Ну а что? Сократ не против такой постановки вопроса. А экономика, права собственности - никто на них ведь не покушается. Речь идет о добросовестности.

Тут не размыто трактуется закон, нет. Тут вводится мета-уровень, морально-нравственный. С широким полем интерпретаций. Мягкая сила в российской политике.

Главное ведь что? Правильно, умение жить по совести!

Д. Трамп наконец-то переключился на проблемы постсоветского военного конфликта. На Ближнем Востоке «ни мира, ни войны» и Трампу (с его неуемной медийной энергией и требованием внимания от всего мира) сейчас стало резонно обратиться к ситуации в Украине.

Москва тоже не против и ставит вопрос о перемирии на 9 мая (ранее, напомню, предлагалось пасхальное перемирие). Вашингтону в этой конструкции отводится роль силы, которая может урезонить Киев.

Провести спокойно 9 мая – важная задача. Ее включают в конвенциональный цикл переговорного процесса, рвать который Киев не может, хотя и угрожает этим постоянно.

Стратегически ничего не меняется, а вот Трамп со своей «сделка уже близка» банально добивается того, чего жаждет каждый день – возможности управлять повесткой и медийного внимания. Это такой наркотик, ради которого Трамп готов говорить многократно превышающее классический wishful thinking…

А если коротко. Есть оживление на переговорном треке, но оно лишь тактическое. Трамп тоже решил сыграть в эту игру, по своим причинам. В том числе и потому, что через Москву рассчитывает договориться с Тегераном.

Суверенный интернет, тем временем, выстраивается полным ходом. Структурные изменения идут по всем направлениям.

Минцифры обсуждает введение новых типов лицензий, стоимостью от 1 млн до 50 млн руб. В России более 4220 провайдеров, в результате планируемых изменений останется ок. 320. В России фрактально (одна и та же механика действий на разных уровнях) реализуется логика монополизации. Предварительный этап всякой монополизации – укрупнение. Весь процесс характеризует сворачиванием логики дифференциации и попыткой создать линейные схемы управления всем и вся.

Далее. Минцифры прорабатывает идею тарификации за международный трафик свыше 15 гб международного мобильного интернета. Пока речь не идет о домашнем интернете, но если посмотреть на один-два шага вперед – то вероятность таких ограничений исключать не стоит. Пока, впрочем, про них никто из официальных лиц не заявлял (ради обьективности).

Идея с резко выросшей стоимостью международного интернета (само понятие – оксиморон) – может оказаться реально работающей. Тем самым отменяется вся сложность с VPN сервисами, которые плотно и нелинейно интегрированы в ткань современного российского интернета (а интернет – это воздух для современной цивилизации). Не получается технически победить? Нужно ударить рублем. Вполне логично (безоценочно), хотя здесь тоже масса подводных камней, которые пока не буду анализировать.

Государство создает ситуацию гиперзарегулированности интернета, что позволит, в перспективе 1-2 года, уже проактивно диктовать свои правила игры. Например, с этим международным трафиком вполне реальна ситуация, когда избранные (правящий класс, сотрудники важных для государства корпораций) будут получать безлимит на использование такого трафика и это станет важной социальной (неосословной) привилегией.

В то же время, для обычных пользователей, желающих привычного и удобного интернета, не стоит пессимизма и стоицизма (изменить ситуацию не можем, будем сохранять спокойствие и невозмутимость духа). Ситуация слишком нелинейна для линейного пессимизма. Схемы адаптации для простых пользователей будут, но сама задумка государства достаточно быстро изменить интернет и свести его к суверенным реалиям достаточно масштабна.

Впрочем, в этом нет ничего нового. В 1990-х гг. с трибун Госдумы также (вполне серьезно) раздавались заявления «будем выдавать разрешения на создание сайтов». Только тогда государство не могло зарегулировать интернет, а сейчас может и зарегулировать, и поменять функционал мировой сети и его социальную сущность.