Продолжение околоиранских наблюдений.

17.Для Евросоюза и, особенно, Турции, а также для Азербайджана – важнейшим становится вопрос возможного притока беженцев. Ситуация требует от них сложных заградительно-ограничительных действий и тонкой политики.

18.КСИР понимает, что практически ни при каких обстоятельствах объединённые силы (США и Израиль) не вторгнутся на территорию Ирана. Это дает им возможности строить стратегическое планирование в крайне тяжелых для них условиях.

19.Орзмузский пролив – наиболее вероятное пространство для боевых действий в ближайшие недели. Иран грозится массово бить по судам и у него есть для этого и маленькие подлодки и катера и много чего еще. КСИР заявили, что пролив официально не закрыт для судоходства, но фактически оно сейчас невозможно. Иран блокирует пролив и есть информация о подбитом-горящем танкере. Есть информация и о другом поврежденном судне. То есть здесь казуистическая позиция и в отношении Китая, которому пролив очень важен: «нет мы не блокируем, но судоходство невозможно».

20.Эта ситуация свидетельствуют о рисках экологической катастрофы, чем иранский режим тоже может воспользоваться. Ормузсский пролив сейчас это самое узкое горло конфликта. Его пережим существенен и для Китая и для США. Но здесь силы США в ближайшие дни вряд ли смогут полностью снять угрозу.

21.Всплеск антиамериканских и антиизраильских настроений по всему Ближнему Востоку. Это отразится на кампании против Д. Трампа внутри США. Антитрамписты получили много свидетельств того, что Трамп опасен и притязает на диктаторскую власть. А главное - антитрампизм усиливается в США.

22.Трамп решительно спасает свои рейтинги перед ноябрьскими выборами, однако даже полный успех в иранской кампании не гарантирует резкого роста популярности 47-го президента США. Имидж миротворца и «Совета мира» Трамп просто выкинул на помойку. В этих условиях от него тоже стоит ждать секьюритизации внутренней политики и попытка надавить на антитрампистов, причем не обязательно среди демократов. Там гораздо сложнее конфигурация.

23.Темпом и ритмом военной кампании управляют в США и Израиле, а Тегеран лишь огрызается. Но Иран обладает тактической инициативой на море. Военные действия перешли в стадию войны на истощение, но у Трампа на это может не хватить времени: затягивать он не может.

24.Даже при дефиците времени заметно как США не форсируют восстание внутри страны. Это связано с желанием капсуляции Ирана и нежеланием массового бегства населения за границу. Но есть и другая причина. Внутриэлитные разборки резко усилятся в Тегеране и выжидательная позиция тут логична. С той лишь поправкой, что провоцировать Гражданскую войну будут, на следующем этапе спецоперации.

25.Для Москвы оптимальный сценарий - Иран выйдет из конфликта потрепанным, но с сохранением власти КСИР. И он может реализоваться. Большинство серьезный востоковедов ставят на то, что КСИР выстоит, конечно, путем утраты многих ресурсов и упрощения к средневековым стандартам.

Теперь давайте посмотрим на диспозицию с точки зрения Д. Трампа. Иран, Венесуэла и Куба призваны работать на имидж 47-го президента как самого сильного в мире. Трампу нужно, чтобы республиканцы не проиграли ноябрьские промежуточные выборы: он сильно рискует, использует секьюритизацию и примеряется к диктаторским практикам.

В феврале 2026 г. Палата представителей приняла SAVE America Act, который радикально меняет правила голосования на федеральном уровне. Теперь для регистрации на федеральных выборах (включая ноябрьские midterm выборы в Конгресс и Сенат) граждане обязаны лично предъявлять паспорт или свидетельство о рождении. Также вводится обязательное фото-ID при самом голосовании.

Создается федеральная система надзора: администрация Трампа уже требует от 43 штатов передачи конфиденциальных данных избирателей для проверки частоты списков. Критики обвиняют Трампа в том, что эта практика создает условия для отсечения нелояльных (в большинстве своем бедных) избирателей. Этим инструментом можно точечно регулировать явку и администрировать электоральные процессы. Традиционная для США независимость штатов в электоральных процессах подрывается. Секьюритизация внутренней политики очевидна.

Наряду с этим Трамп вновь угрожает Кубе, а также заявляет, что операция в Иране может продлится 4-5 недель. То есть дает понять, что время у него есть. При этом Трамп вчера заявлял, что руководство Ирана просило переговоров после начала спецоперации, но секретарь высшего совета национальной безопасности Али Лариджани опроверг возможности договоренностей с США. И показал, что Трамп врет.

Вышеперечисленное отчетливо показывает, что Трампу остается только узурпаторский путь автократизма. Давление на институты внутри США, создание ситуации постоянных военных конфликтов и локальных потасовок. Про Кубу он говорит все прямо, это легкий кусочек хайпа и Трамп до него, скорее всего, дотянется.

Симптоматично и то, что Трамп в последние недели дистанцируется от темы военного конфликта в Украине. Самый сложный для решения кейс выведен на периферию его высочайшего внимания.

Если в Иране будет полный триумф – усилится давление на Москву и Киев одновременно (в формате гантели). Если же успех в Иране будет не явный – он довольствуется Кубой, а на постсоветском треке переговоры могут пойти пойдет хуже чем до Ирана. Или также, но вряд ли лучше.

Путь секьюритизации во внутренней политике с явно диктаторскими намеками в пиаре будет усиливаться. Трамписты и сам Трамп не могут себе позволить проиграть ноябрьский midterm, а пока социология явно не в его пользу. Трамп бы и социологию запретил, он про это уже говорил публично, но тут он явно путает США с Северной Кореей. А еще ведь файлы Эпштейна...

P.S.Дополню тут: спецоперация не может быть долгой, потому что и трамписты и иранцы понимают, что нужно вовремя заканчивать. И они завершат, почти одномоментно. Временные лимиты, которые указывает Трамп (4-5 недель), думаю, предельные. Полагаю, Трамп тут не лукавит, хотя многие ему не верят и имеют на это право.

Островки глобальной стабильности для сверхбогатых: Дубай VS Швейцария. Стеклянный город против глобального сейфа в горах. Размышлизмы над недавними событиями, в том числе и в аспекте Дубай – филиал рублевской социальности.

1.От Дубая до Ирана по прямой 150-200 км. Хуситы тоже били по ОАЭ. Швейцария окружена горами и, что более важно, стабильными государствами Европы.

2.Налеты иранских БПЛА продемонстрировали, что современные системы ПВО имеют порог насыщения. Реагирование властей в ОАЭ на неприятную ситуацию – публичная минимизация страхов («все хорошо») и закупка современных вооружений не только у США (сбивать ракетами Patriot дроны – очень дорого и не всегда эффективно), но и у Южной Кореи и Израиля. Ставка на роботизированные системы отражения атак и собственное производство.

3.Шейхи сами хранят свои сбережения в Швейцарии. Дубай абсолютно необходим для незападных элит (Китай, Россия, Африка, Индия и Пакистан и др.). Швейцария ориентируется на западный мир и страны Латинской Америки. Дубай делает ставку на криптокапитал, в Швейцарии больше преобладают консервативные стратегии, хотя и без игнорирования криптоактивов.

4.Luxery жизнь в Дубае держится на привозном персонале и импортных продуктах. При малейших угрозах логистики все это схлопывается очень быстро, в том числе и происходит отток активов, прежде всего криптовалютных. В Швейцарии институты и практики устоявшиеся и таких проблем нет.

5.Жизнь в Дубае — это техногенный эксперимент. При серьезном ударе по энергетической инфраструктуре (ТЭЦ или опреснительные заводы) город становится непригодным для жизни за 48 часов. В Швейцарии же можно выжить, просто выключив электричество — там есть вода, почва и умеренный климат. Этот эсхатологический фактор тоже не стоит игнорировать в нынешних реалиях.

6.Дубай в условиях спецоперации против Ирана выступает в качестве значимого фактора, который побуждает США быстрее сворачивать военные действия. Иран, ударив по Дубаям (без моральных оценок) достиг своей цели. Показал хрупкость мирно-глобалистских структур ближневосточного постмодерна, их стеклянную уязвимость.

Критичны ли для ОАЭ угрозы и риски? Нет, так как выбрана верная стратегия, которая принесет ОАЭ благополучие на десятилетия. Однако отмеченные риски устранить крайне сложно. Развитие высокими темпами глобального мегаполиса Дубаи продолжится, но риски останутся перманентными. А если будет мировая война - Дубай окажется в крайне уязвимом положении.

Теперь Дубай как филиал «Рублевки» (российский уровень социальности (проживают 150-300 тыс. россиян).

1.С учетом официальной поддержки Москвы удары БПЛА Ирана по Дубаям ставит ресурсных россиян в двусмысленную позицию. В то же время, если шейхи делают из Дубаев главный сейф мира – они не будут слишком щепетильны в этом вопросе.

2.В Дубаях рублевцы могут сорить деньгами без осуждения со стороны местных (которым всё равно) и без жесткого контроля со стороны европейских регуляторов. Налеты БПЛА подсветили проблему: в Дубае нет глубины территории. Некуда отъехать «подальше от фронта». В Швейцарии /Франции или России можно уехать в горы/леса, в Дубае — только в аэропорт, который сам является мишенью.

3.Дубай включен в контур нестабильности и как островок спокойствия он, по крайней мере пока правит режим КСИР в Иране, – может быть только относительным. Логично было бы предположить, что у рублевцев ОАЭ станет менее популярным, но альтернатив ему для многих нет. Поэтому вряд ли так будет.

4.Экстренная ситуация показала, что во время ЧП все институты и практики работают по принципу «ты человек если только у тебя есть деньги». Это не понравилось многим российским туристам, но для проживающих постоянно в Дубаях россиян (рублевского уровня и чуть ниже) – ситуация иерархичности привычная. Дубаи не про меритократию, а про власть денег. Также как и, кстати, Швейцария (если отбросить свойственный европейцам бытовой политес).

Позиционирование власти: от застывших речей советских генсеков до бесконечного стрима в режиме постправды Трампа.

Антрополог А. Юрчак, в своей книге «Это было навсегда, пока не кончилось» ссылается на исследования М. Урбана, изучавшего структуру речей генсеков в ЦК КПСС в 1970-1980-е гг. Речи строились вокруг идеи недостатка. В речах сначала назывался конкретный недостаток, например, недостаток производительности труда, продовольственных ресурсов, трудовой дисциплины, партийного контроля. А затем предлагались методы его решения.

Парадокс в том, что ранее в этих же речах предложенные методы определялись как не подходящие для разрешения проблемы. Например, К. Черненко в апреле 1984 г. говорил о необходимости стимулировать творческую инициативу местных советов и заниматься привлечением все более широких масс к заинтересованному участию в управлении производством, государством, обществом. Однако ранее, в этой же речи, Черненко заявил о чрезмерной творческой инициативе, поскольку она может привести к выходу деятельности из-под контроля партии.

А теперь, давайте, перенесемся из этой реальности Черненко к реальности Д. Трампа и посмотрим на его технологии политической презентации.

У Трампа в его выступлениях масса противоречий, он в режиме постправды не стесняется говорить все что угодно и откровенно врать. Официальные представители Ирана несколько дней назад заявили, что переговоров с США не будет. Трамп (не обращая на заявления Ирана никакого внимания) сообщает «меня попросили, и я согласился на переговоры», а на следующий день, как ни в чем не бывало вещает: «слишком поздно говорить о переговорах».

Трамп превращает свои выступления в бесконечный поток (стрим). Тот, кто его воспринимает – находится в орбите влияния Трампа и его нарративов. Поэтому главная задача – привлечение внимания к себе (синоптикальность, чтобы все смотрели и слышали его). Пока стрим длится – остальные проблемы уходят (как бы) на второй план. Сейчас, например, внимание во всем мире переключилось на Ближний Восток и трамписты не слишком торопятся вернутся к украинским вопросам.

В СССР было важно, что сказали «ранее в этой же речи». В эпоху TikTok и X мало кто помнит, что было сказано 15 минут назад. Трамп эксплуатирует короткую память, что позволяет ему быть логически противоречивым, но эмоционально убедительным.

Советский политический язык держался на ритуальных и догматических речах, где смысл вообще вторичен по отношению к форме. Трамп же переводит медиапространство к перформативной искренности, где факты вообще перестают быть главным строительным материалом для текстов и политических посланий.

Сам ответ «слишком поздно» на иранское «переговоров не будет» — это работающая стратегия принуждения, навязывания парадигмы смыслов и нарративов даже тогда, когда никакие факты не свидетельствуют о готовности воюющих к переговорам. И с помощью такого живого, постправдийного языка Трамп продолжает навязывать свою волю оппонентам.

Можно, также как и в речах Черненко, найти у Трампа массу противоречий и даже откровенной лжи, однако это ни к чему не приведет. Институт репутации в мировой политике подорван, а постправдийный Трамп выглядит как сверхчеловек постмодерна современной политики. Медийное доминирование (которое так весело воспринимается во всем мире) опора для всей конструкции.

Трампу очень важно, чтобы внимание к нему во всем мире было доминирующим. Он, действительно, выглядит как политический доминатор, но только до тех пор пока электоральная реальность в США не создаст ему непреодолимые трудности, и он доиграется до импичмента. Трамп явно переборщил с постправдой, но отказаться от этого медийного наркотика он уже не может. Шоу продолжается, но его конец выглядит все более очевидным.

Ближневосточный конфликт: панорама первых 100 часов войны. На что нужно обратить внимание.

1.Интенсивность ударов США и Израиля по Ирану – высокая. Темпом и ритмом кампании управляют союзники.

2.Иран отвечает гораздо менее интенсивнее чем в 12-дневную войну, летом 2025 г. Экономят ракеты, которых у Ирана достаточно много. Закладываются на долгий конфликт. Время на стороне Тегерана, по крайней мере пока.

3.Прогнозов относительно быстрого завершения нет, речь уже идет о месяце – двух.

4.Стратегия Д. Трампа продолжаем конфликт, но принуждаем к переговорам. Стоит ожидать, что запрос Трампа на переговоры будет расти.

5.Иран угрожает бить по Европе, технически такие возможности есть.

6.В западных СМИ вбросы о том, что ОАЭ занимают жесткую позицию и обсуждают возможность ударов по нефтяной промышленности Ирана (в том числе и по острову Харк). Пока тактика союзников другая: они уничтожают военный потенциал правящего режима в Иране, но не трогают нефтяную промышленность. В том числи и потому что Трамп рассматривает это как потенциально свой ресурс. А политики это обьясняют «мы не воюем с иранским народом, только с режимом».

7.Текущая тактика США и Израиля направлена на уничтожение военного потенциала Ирана. С тем, чтобы затем беспрепятственно летать над Ираном и уничтожать политические институты, а также силовиков.

8.В западных странах на демонстрации вышло более миллиона иранцев (возможно, 1,5-2 млн. чел.). В Мюнхене ок. 250 тыс. чел. Это почти все сторонники смены режима.

9.Трамп в своем репертуаре. Он предлагает судам за «умеренную плату» сопровождение по Ормузскому каналу со стороны американского военного флота. Бизнес превыше всего.

10.Израиль мощно давит на правительство Ливана. Под запрет попало военное крыло политической партии «Хезболла». Многие эксперты говорят о проведение совместной с Ливаном спецоперации против «Хезболлы».

11.Аэропорты в ОАЭ работают, но в режиме вывозных рейсов и отправки грузов. Выполняется в 15-20 раз меньше рейсов чем до начала ближневосточной СВО.

12.Госуправление в Иране сохраняет управляемость над страной. Оппозиционные иранские СМИ пишут, что штабы госорганов и КСИР перемещаются в школы и больницы. Тактика ХАМАС в Секторе Газа. Подтверждений пока нет. Нужно внимательно относится к такого рода информации, которую трудно проверить.

13.Пурим в Израиле прошел в подпольно-мамадном формате. В бронированных комнатах и на парковках.

14.Вбросов про нацпротиворечия в Иране много, но подавляющее большинство иранцев не хотят раскола страны.

15.Новым рахбаром избран сын Аятоллы Хаменеи - Моджтаба Хаменеи. Никакие реформаторы в этих условиях внутри корпуса власти сказать ничего не могут. Запрос правящих элит на радикальные решения.

Общие оценки: война до последней капли крови. Цель союзников – полностью ослабить военный и политический потенциал Ирана и спровоцировать восстание, а затем и смену режима.

Мир-системные доминаторы. «Совет мира» (Д. Трампа) VS Китая и его амбиции на глобальное управление. Текущие оценки результатов противостояния.

Оценим по нескольким позициям: ценности и мягкая сила; военно-политические действия; экономика.

1.Ценности и мягкая сила. Д. Трамп отбросив демократические ценности весь 2025-й год размахивал идеей мира во всем мире и гуманизмом. С началом спецоперации в Венесуэле этот имидж оказался полностью дискредитирован, как и весь «Совет мира». С точки зрения мягкой силы у него прогрессирующий отрицательный баланс. Трамп не про ценности, а про цену и деньги. Это не нравится большинству стран мира.

У Китая все взвешенно и постепенно. У Поднебесной нет значительной мягкой силы и плохие отношения с большинством соседей в Азии. Однако в нынешних условиях Китай не нарушает международного права и не делает резких военно-политических шагов. Возможно, из-за неуверенности в их результативности, но, скорее всего, из-за того, что время работает на Пекин.

Итог: Трамп стремительно тратит мягкую силу США, а Пекин ее аккуратно накапливает. У Трампа государство это Он и его не сильно беспокоят долгосрочные перспективы США. Он сам актор, который активно ввязывается в разные истории.

2.Военно-политические действия. Трамп гораздо активен, и кое-где результативен, однако по большому счету в минусе. Есть успешный кейс в Венесуэле. Он перебивается осложнением отношений с Канадой, разводом с Европой и притязаниями на Гренландию, которые чаще всего воспринимаются как способ третирования Брюсселя или просто как прихоть автократа. Иранская кампания Трампа тут очень важна, по ее итогам можно будет судить достиг ли он превосходства или уходит в минус. Кубу тоже нужно рассматривать как потенциальный довесок.

У Китая позиция увей (недеяния) и дистанцирования. Пусть воюют прокси, которые важны, но не до такой степени, чтобы рисковать ради них. Очевидный урон для ШОС и БРИКС, которые патронируются Пекином.

Итог: инициатива у Трампа, но и риски ложатся на его плечи. Китай занимает позицию воздержания.

3.Экономика. Стратегия Трампа «Америка прежде всего» имеет экономические успехи. За счет пошлин наполняемость казны улучшилась, но оборотной стороной являются политические риски и ухудшение отношений с лояльными США странами. Трамп подписал выгодные соглашения с Японией и добился контроля над венесуэльской нефтью. Конфронтационный стиль внешнеэкономической деятельности ухудшил отношения с Канадой и Евросоюзом. Тем не менее, тактически Трамп тут в плюсе, тем более что многие американцы реально одобряют такую политику.

Китай укрепляет свои позиции в АСЕАН (Юго-Восточной Азии) и Латинской Америке. Несмотря на попытки (и некоторые предпосылки для них) переговоры с Евросоюзом в дипломатическом тупике. Китай на долгие годы получил дешевую нефть (скидки на нефть из России и из Ирана). Китай остается лидером на рынке редкоземельных ресурсов.

Итог. Обе сверхдержавы наращивают свои экономические мощности своими способами. Трамп пошлинами и войнами, а Китай постепенностью и аккуратностью.

Выводы.

1.Трамп действует исходя из своих, личных интересов. Его политический эгоизм может иметь фронтальные негативные последствия для внешней политики США.
2.Инициатива у Трампа, но она весьма рискованна и хрупкая. Трамп выигрывает тактически, а Китай стратегически, так как не несет издержек войны и укрепляет имидж миротворца-прагматика.
3.Если Трампу удастся быстро «закрыть» иранский кейс без обвала мировой экономики, он закрепит за собой роль глобального лидера и перейдет к новой фазе давления на Китай (а также Россию, принуждая ее завершить СВО). Если же Иран станет «новым Вьетнамом», вероятность лидерства Китая существенно повысится.
4.Вероятность мировой войны из-за Тегерана мизерная, но расклад показывает ключевую значимость Ирана для мир-системных раскладов на ближайшие годы.

Много прогнозов экспертов о том, что режим аятолл/КСИРовцев устоит, а текущая спецоперация не достигнет своей самой амбициозной цели – смены власти в Иране. Это вполне вероятно, только Израиль от Ирана не отстанет и, в случае сохранения действующей в Тегеране власти будут новые этапы войны.

Линейное экстраполирование военных конфликтов Ирана и Израиля за последние годы не лишено смысла.

1.Обмен прямыми ударами (апрель 2024 г., 18 дней).
2. «Операция True Promise 2» и ответ Израиля (октябрь 2024 г., 25 дней).
3. Двенадцатидневная война (июнь 2025 г., 12 дней).
4.Текущий конфликт (февраль – март 2026 г.).

Да, режим аятолл/КСИРовцев может выстоять, но в таком случае Израиль будет осуществлять новые атаки. Вариант того, что Тегеран не даст возможность союзникам завершить тоже не стоит сбрасывать со счетов. Ракет у Ирана достаточно, а единственная надежда на мир в Тегеране связывается с поражением Б. Нетаньяху на выборах в Кнессет и нанесение непоправимого политического урона Д. Трампу. Для этого нужен долгосрочный конфликт, до октября – ноября 2026 г. Ракет у Ирана на это хватит, но остальных ресурсов – скорее нет. Эта комбинация не выглядит вероятной.

Выборы в парламент Израиля намечены на 27 октября 2026 г., но Нетаньяху может тут манипулировать повесткой и назначить выборы досрочно (в случае успеха в Иране). Проблема Нетаньяху в том, что он не имеет эффективной стратегии выхода, а оппоненты прочно наклеили на него ярлык «политического выживальщика», который использует внешнюю политику для отсрочки судебных разбирательств и укрепления контроля над правительством.

У Ирана нет ресурсов устранить Нетаньяху, и правящей верхушке остается только надеется на то, его власть будет поколеблена демократическими процессами внутри Израиля. Аналогичное касается и Д. Трампа, так как затягивание военного конфликта будет играть на рост позиций противников войны в США (они и сейчас в абсолютном большинстве).

Текущий конфликт – это очередной этап экзистенциальной войны Израиля и Ирана. Трамп может выйти из него, хотя и это непросто, а вот Нетаньяху уже нет.

Иран в покое не оставят. Даже если этот этап экзистенциальной войны завершится без смены режима в Тегеране (что вероятно). Израиль может пойти на временную передышку если решит, что Тегеран не сможет ударить ядерным оружием в ближайшие 3-6 месяцев. Оружием которого у Ирана нет, но к созданию которого он приближается.

Испания. Пацифизм в условиях секьюритизации. Как П. Санчес поддерживает хрупкую коалицию за счет пацифизма.

Испания – одна из самых дистанцирующихся от секьюритизации стран НАТО. Премьер страны Санчес долгое время отказывался увеличивать траты на оборону. Они в Испании растут, но медленно и в основном траты идут на содержание военных, а не на вооружения. В июне 2025 г. Испания официально отвергла требования Д. Трампа поднять траты до 5% ВВП.

Рейтинги Санчеса достаточно низкие, если бы выборы в парламент состоялись сейчас ему бы не удалось сформировать даже хрупкую коалицию, которая есть сейчас и держится на поддержке басков и каталонцев. Однако в плане пацифицизма Санчес шагает в ногу с настроениями улицы. В мае 2024 г. Испания официально признала Палестину, Мадрид приостановил выдачу новых лицензий на экспорт оружия в Израиль, а в конце февраля 2026 г. Санчес демонстративно отказался участвовать во всяких коалициях и выдвинул пацифистские лозунги.

Главные оппоненты Санчеса – Народная партия (PP) – умеренные трамписты (лидируют сейчас по популярности) и партия Vox (явные трамписты). Характер дебатов в Испании показывает, что надоевший многим (но не российским релокантам) левоватый Санчес получает значительную ближневосточную премию от ярко выраженного пацифизма и стратегии дистанцирования Испании от военных конфликтов. Для жизнерадостного испанского общества очевидным (и непоколебимым) является мнение о том, что не нужны вовлекаться в войны. Санчес этим активно пользуется, а трамписты (явные или умеренные) – оказываются в минусе.

В Испании хорошая историческая память и воспоминания о гражданской войне (1936-1939 гг.), а также поддержке франкистской Испании немецкого нацизма (до начала 1944 г.) если не свежи, то и не забыты.

Пацифизм Санчеса формируется за счет сепаратистов (умеренных или явных) в Басконии и Каталонии, а также за счет натурализовавшихся мигрантов. То есть в историческом смысле явных антифранкистов. Именно эти группы испанского общества обеспечивают левую и пропалестинскую позицию, с которой Санчес вынужден считаться.

Сторонники Палестины в Каталонии проецирует этот процесс на желательное для них отделение от Мадрида, а Санчесу удается много лет маневрировать и создавать хрупкий, но жизнеспособный политический альянс. Сформированный в испанском обществе пацифизм ему помогает.

Географический фактор здесь важен. Испания далека и от Ближнего Востока, и от Украины. В таком же положении Португалия, но остальные страны Евросоюза, в силу различных факторов, дистанцироваться от реалий секьюритизации не могут. Например, в благополучной Швеции или Норвегии, исторически тоже преобладает пацифизм, но сейчас доминируют не отстраненные, а совершенно иные стратегии относительно постсоветского конфликта.

Пример показывает, что пацифизм в современном секьюритизированном мире остается уделом немногих, в основном мелких стран. Крупная Испания пока является исключением. Весьма интересным для наблюдения.

Трамп изобретатель нового феномена – дипломатический солипсизм. От Тегерана, оказывается, не очень-то требуется официальная капитуляция, Трамп сам решит когда она произошла. Даже если она не произошла. Нет, я не начитался Л. Кэррола, хотя он тут весьма уместен.

Вначале недели Трамп говорил про переговоры и о том, что их просил Иран. Потом, когда официальные власти Ирана это опровергли, Трамп выдвинул новый тезис – «буду требовать безусловной капитуляции Тегерана». А теперь всему грешному миру объяснили, что же означает эта «безусловная капитуляция».

«Безусловная капитуляция» Тегерана означает, что (N.B.) президент США сам определит момент, когда от Ирана больше не будет исходить угроза. О, как!

Трамп и весь его пиар аппарат подменяет международное право и объективные критерии собственными ощущениями, то есть солипсизмом. Солипсизм в философии (если очень коротко) — это попытки обьявить мир таким каким он кажется субьекту восприятия. Несомненной реальностью в солипсизме является то, что дано в сознании воспринимающего реальность. И вот эту чушь Трамп выдает за нормирующий принцип международной политики.

Этот, с позволения сказать политический самоязык (с полным смешением означающих и означаемых) лишает Тегеран возможности что-то возражать. Кстати, признание Трампа шайтаном – наиболее адекватный ответ на этот шизофренический самоязык. Когда критерии «безусловности» находятся только в голове одного человека, любой компромисс может быть объявлен капитуляцией, и наоборот.

Бюрократический аппарат Трампа вынужден переводить «поток сознания» лидера на язык официальных доктрин. В итоге мы видим странный гибрид — жесткие ультиматумы, которые могут обнулиться одним твитом. Не надо обьявлять Трампа шизофреником, он «мыла не есть» и не делает невыгодных для него заявлений. Ведь Иран не хочет никакого диалога и Трамп это знает.

Поэтому Трамп сам является адресатом своих посланий. Он не столько ведет переговоры с Ираном, сколько утверждает собственный образ сильного лидера перед самим собой и всем миром. Внешний мир здесь лишь декорация для подтверждения внутреннего величия. В этой реальности симулякр победы над Ираном важнее самой победы.

Все так, но есть еще реалистичный Б. Нетаньяху, которому этот солипсизм побоку и который жаждет реальной капитуляции Тегерана. Без всяких субьективных ощущений и шизофрении.

В выходные. Советское кино. Как раскручиваются запретительные гайки. Фильм «Страсти по Владимиру» (Высоцкому).

«Страсти по Владимиру» (реж. М. Розовский) – сатирическая комедия, в которой препарируется состояние общества эпохи Застоя. Почти весь сюжет умещается в одном кабинете руководителя НИИ и крутится вокруг невозможности запретить/разрешить концерт Владимира Высоцкого. О концерте договорилась через свои личные связи культорг, причем во время отсутствия руководителя (был в отпуске, в круизе по Средиземному морю).

Розовский написал пьесу «Концерт Высоцкого в НИИ» в 1981 г. (через год после смерти поэта), однако сыграть первый спектакль на эту тему получилось только в 1987 г. Пьеса в полулегальном статусе находилась шесть лет. Со слов Розовского, в основе спектакля и фильма реальный сюжет. Пьеса и легла в основу фильма.

Фильм интересен прекрасной актерской игрой, а также нравами людей той эпохи. Простые инженеры хотят (нет, жаждут) Высоцкого для души, а комсорг очень обрадован подарку руководителя – магнитофонной кассете, привезенной из заграничного круиза. Секретарше-любовнице достаются французские духи и колготки. Все-того, но тогда это смотрелось как очень хорошие подарки.

Фильм наглядно демонстрирует конфликт между официальным и реальным. Номенклатура (руководство НИИ) изображена как сословие, живущее в страхе перед верхами и инструкциями, но при этом лично обожающее Высоцкого. «У него все патриотическое, но его запрещают» – говорит руководитель НИИ.

Высоцкий в фильме выступает как лакмусовая бумажка, выявляющая степень внутренней свободы каждого персонажа. У рядовых сотрудников и культорга эта внутренняя свобода заметно выше, чем у руководителя НИИ, комсорга и председателя профсоюза.

Никто прямо не говорит «нельзя», но все ссылаются на «мнение сверху» или «нецелесообразность», что создает атмосферу паранойи и нискренной абсурдности.

Фильм показывает, что самый страшный запрет в позднем СССР находился внутри самих людей — страх «как бы чего не вышло» был сильнее официальных указов. Фильм вышел в 1990 г., уже почти в другую эпоху, но в 1978 г. или 1979 г. тезис про избыточность самоцензуры был явно нереалистичным. Номенклатуре было что терять, ослушаться начальства или проявить инициативу было крайне нежелательным. Практика запрещено все то, что не разрешено была доминирующей. Эра Георгиевна, мы все согласовали концерт Высоцкого, но один вопрос. А есть ли он в нашем плане? Ах нет! А с чего началась Чехословакия (1968 г.), Вы знаете?! Нет?! С проведения внеплановых мероприятий!!!

У фильма идеалистично-оптимистичная концовка. Высоцкий настолько популярен, что непримиримые враги-академики подписывают проект реконструкции «Двадцатки» (объекта в НИИ) и идут вместе на концерт. А руководитель НИИ так и не решился запретить концерт, вернее, он поручил закрыть актовый зал вахтеру, но дядя Федя его не послушал, а пошел смотреть (и слушать) живого Высоцкого.

Огромная популярность Высоцкого в тот период была во всем СССР. Про его смерть Москва летом 1980 г. узнала очень быстро и проститься с ним пришли сотни тысяч человек, хотя в СМИ было всего 1-2 заметки.

Драматичный момент в том, что представитель номенклатуры теряет не только репутацию в глазах коллектива, но и любовницу-секретаршу, которая перестает его уважать и демонстративно берет его служебную машину и поручает водителю отвезти Высоцкого после концерта домой. А подавленный и жалкий руководитель почти сходит с ума и хочет убежать домой.

Такой финал хорошо ложится в реалии перестроечного 1990 г., но вряд ли мог быть реализован в конце 1970-х гг. Фильм подчеркивает абсурдность системы запретов. В системе, в которой никто не хочет брать на себя ответственность. Однако вся система власти в СССР держалась на таких запретах и их разморозка (Перестройка) разрушила стагнирующую, но еще пока работающую махину.

Война на Ближнем Востоке. Размышления по повестке первых восьми дней войны.

1.Ключевым с точки зрения оценки перспектив конфликта является наличие у Тегерана дальнобойных ракет. В первые дни войны Иран расходовал их гораздо активнее, сейчас экономно. Подсчеты примерно такие: потрачено ок. 450-600 ракет, всего у Ирана, по разным оценкам, 3-5 тыс. ракет. Союзники охотятся за пусковыми установками, чтобы создать для Ирана эффект узкого горла.

2.У Ирана есть гиперзвуковые ракеты «Фаттах» (от 50 до 150 единиц). Несколько таких ракет уже были использованы, но основной арсенал под контролем Тегерана и это заставляет союзников быть более осторожными.

3.Тегеран вроде бы аккуратно сдал назад и заявил о готовности не бить больше по ОАЭ и другим странам, если с их территории не будет ударов по Ирану. Однако удары продолжаются. Это, во многом, следствие глубокого раскола элит, радикальное крыло имеет развязанные руки.

4.Для Китая достаточно важно сохранить действующий режим в Иране. Из Пекина идут попытки давления на США, в том числе есть и риски ускорение решения вопроса по Тайваню. Общее мнение, что Пекин не зайдет далеко в этом вопросе, однако быть уверенным в этом нельзя.

5.Азербайджан демонстрирует резкость. Баку входит в «Совет мира», а также является союзником Израиля, прямые согласованные действия тут возможны. В Баку очень обиделись на несколько дронов в аэропорту Нахичеваня, эта политически значимая позиция, тем более, в Иране живет значительно больше десяти миллионов азербайджанцев. Но с учетом позиции Анкары трудно прогнозировать активное вовлечение Баку в трампистские стратегии. Скорее выжидательная позиция при готовности сотрудничать с Трампом, но только если его план будет очень успешным.

6.Иран с помощью хуситов продолжается создавать кольцо огня вокруг Израиля и пытается заставить арабских соседей отказаться от союза с США под угрозами уничтожения их экономики.

7.ОАЭ по-прежнему под ударами и это сформировало рынок спекуляций об оттоке капиталов. Эти спекуляции, тем не менее, говорят о хрупкости Дубая как пластикового мегаполиса на нестабильном Ближнем Востоке. На горизонте замаячили уже стратегические и долгосрочные риски.

8.Из-за операции Израиля в Ливане юг этой страны практически обезлюдел, потом беженцев превысил 1,5 млн чел. Израиль наступает методично, но медленно из-за горного рельефа и сопротивления. Вряд ли Израиль уйдет с «освобожденных территорий». Задача додушить ХАМАС слишком амбициозная. Б. Нетаньяху не имеет благоприятной стратегии выхода из ситуации. Он также как и Д. Трамп рискует все больше, но остановиться не может.

9.Граждан США и весь Запад больше всего беспокоит вопрос: способен ли Иран создать ядерную бомбу или нет. Поэтому и появляются кликабельные вбросы в западных СМИ о том, что в Исфахане сохранились запасы высокообогащенного урана под обломками ядерного объекта.

10.Нефть ожидаемо растет. 100$ за баррель Brent – весьма вероятно, возможно и больше.

11.Несмотря на тактические успехи союзников и контроль ими ритма противостояния пока идет методичное ослабление военного потенциала Ирана, а резких прорывов не случилось. Конфликт уже вступил в фазу длительного противостояния. Способ выйти из него для Трампа – серьезная головная боль. Кубинская «закуска» ему может понадобится раньше, чем он планировал.

12.Ставки повышаются, поэтому даже Трамп допускает возможность наземной операции в Иране (фактическая подготовка к ней не подтверждена, для такой операции нужны сотни тысяч военных, пока этого нет).

13.Иран – слишком большая страна, поэтому закапсулировать ее – не получится. И это отчетливые риски экспорта нестабильности, которые будут использовать Китай и Россия в своих попытках договориться с США и Израилем. В ближайшие 2-3 недели активной дипломатии станет больше, в том числе и с участием широкого круга акторов. Другое дело, что может быть договориться не получится.

Дополню:

14.Самое важное, это начавшиеся удары союзников по нефтяным объектам. Это значит, что их стратегия лишить Тегеран - нефти и таким образом перейти к опрокидывающему сценарию.

Израиль VS Иран: сравнение потенциалов мегамашин (антрополог Л. Мэмфорд). Оценки способности правящих групп создавать работающие как единый механизм мегамашины для достижения целей.

1.Население. Иран количественно имеет колоссальное преимущество (ок. 90 млн чел. против 10 млн у Израиля). Огромный мобилизационный резерв, при этом качество человеческого капитала невысокое, а протестные настроения кратно сужают эту базу. В Израиле высочайшая концентрация специалистов. Израильская мегамашина – это компактный, высокопроизводительный процессор, а Иранская – огромный, но плохо интегрированный механизм.

2.Лояльность. В Иране режим опирается на силы КСИР и «басидж», но значительная часть городского населения настроена против власти. Консолидация через образ внешнего врага работает все хуже, хотя этот потенциал есть даже сейчас. Израиль – демократическое общество с высоким уровнем внутренней дискуссии. Однако перед лицом экзистенциальной угрозы (как в марте 2026 г.) срабатывает механизм мгновенной самоконсолидации. Лояльность здесь основана не на страхе перед государством, а на чувстве принадлежности к нации.

3.Диаспоры. Иранская диаспора включает в себя миллионы образованных людей на Западе. В своей массе они настроены против режима. Это элемент антимегамашины, который лоббирует санкции, финансирует оппозиционные СМИ, подрывает легитимность Тегерана на мировой арене. С учетом токсичности Д. Трампа, скорее, косвенную помощь Ирану оказывают левые на Западе, но ее масштаб несопоставим с поддержкой Палестины. В том числе и поэтому, кстати, Трамп хочет навести порядок в секторе Газы и выбить этот фактор из рук оппонентов.

Еврейская диаспора (особенно в США) – главный и очень ресурсный союзник Израиля. Мощное лобби и внешнее «облако» израильской мегамашины.

4.Экономика. В Иране – рентная экономика, базируется на нефти и газе, но зажата санкциями. Экономика мобилизационного типа, которая может быть разрушена ударами союзников по энергетике. В Израиле – инновационная экономика, которая финансово автономна и интегрирована в мировую систему международных отношений. Преимущества в ПВО между странами уже несопоставимое.

5.Мягкая сила. У Ирана твердая ориентация на шиитскую ось, что несет свою поддержку на Ближнем Востоке (Ирак, Ливан, Йемен и т.д.). Израиль – активно использует экзистенциальные угрозы со стороны Ирана. Обладает огромной мягкой силой, но агрессивные действия после трагедии 7 октября 2023 г. значительно истощили мягкую силу Израиля.

1.Выводы по мощи мегамашин очевидны. Перевес одной не тотальный, но очень значительный. До нынешней ближневосточной СВО относительно равными были военные потенциалы, но сейчас уже нет.

2.На Ближнем Востоке окончательно смешались понятия «агрессор» и «жертва агрессии». Израиль ставит цель уничтожения режима КСИР, а Иран всего «сионисткого» государства. Разница значительная.

3.Фактически, обе стороны агрессоры и это растворяет мягкую силу не только Ирана, но и Израиля.

4.Способность государств (или правящих элит) строить мегамашины - это важнейший фактор, который усилит секьюритизацию в государствах по всему миру.

5.Намеченный демонтаж иранской мегамашины (после ударов по энергетическим объектам это стало очевидно всему миру) будет сопровождаться переходом Ирана в дотехнологическую эру, то есть в полное (а не только ментальное) средневековье. Без нефти и газа КСИР способен сохранить контроль над страной, но уже северокорейскими методами.

6.Капсулировать Иран (в случае смуты) не получится. Это усиливает вероятность очень трагичных сценариев с массовым оттоком населения (беженцы).

Китай в контексте Ближнего Востока: выжидать и/или договариваться с Д. Трампом.

В Пекине сейчас проходят «Две сессии», важнейшее внутриполитическое событие, связанное с утверждением планов экономического и политического развития страны. Выжидательная позиция Пекина во многом связана с этим. В конце марта – начале апреля в Китай приедет Трамп и это уже сейчас формирует важную развилку ближневосточного конфликта.

Официально Пекин придерживается стратегии прагматичного нейтралитета, главным в котором является стремление сохранить доступ к ресурсам и нежелание втягиваться в прямую военную поддержку Ирана.

Отчетливо видно, как Трамп пытается договориться с Москвой и предлагает ей хорошие экономические условия. В ответ В. Путин выдвинул тезис про договоренности с Европой и продаже газа ей. Тем самым показывается, что приемлемым может быть откат к режиму до 2022 г., а также одновременные договоренности с Вашингтоном и Брюсселем. Тактические бонусы Трампа – явно недостаточны. Тем более, что Трамп явно предлагает Москве сдать Иран на условиях тактической выгоды. Здесь явный дефицит условий для договоренностей и туманные перспективы.

В случае с Китаем тоже идет масштабный торг. Слабый Иран, поставщик дешевых ресурсов, Пекин полностью устраивает. Минувшие дни добавили несколько аргументов в прагматичный торг Трампа и Си Цзиньпина. Китай обеспокоен ударами Тегерана по энергетической инфраструктуре, а также бесконтрольным метанием БПЛА и ракет по всему Ближнему Востоку и даже Турции. Тем более, проявились отчетливые риски экологической катастрофы. В Пекине прагматики могут счесть, что при КСИР/аятоллах спокойной жизни в Иране не будут в любом случае, а значит и нефть бесперебойно поставлять у них не получится. Это снижает желание поддерживать Иран, но отчетливая альтернатива перехода актива (всего Ирана) в руки главного оппонента (США) в глазах Пекина – намного хуже.

Трамп уже сейчас предлагает Китаю сдать Иран в обмен на бесперебойный доступ к ресурсам. Такой вариант развития событий не очень вероятен, но и не исключен. Он интегрируется в общий пакет договоренностей (тарифы, Тайвань, редкоземельные ресурсы и ИИ, а также СВО в Украине). Пекин будет требовать снижения пошлин и уступок по Тайваню. Первое достижимо, второе – гораздо более сложно, тем не менее, Трамп в тяжелом положении и он может пойти на уступки Пекину.

Вероятнее не полные договоренности, но отчетливый прагматизм Китая, который будет готов снизить значимость для себя Ирана в обмен на прочие преференции со стороны Трампа. 47-й американский президент в сложной ситуации и ему нужно будет договариваться с Китаем. Трампу нельзя провалить этот трек и в Пекине думают как бы этим эффективно воспользоваться.