Как мир-системные гегемоны будут управлять человечеством через виртуальные миры в будущем.

Текущие подходы.

США – цифровой капитализм и доминирование платформ. Виртуальный мир как инструмент мягкой силы, точечные ограничения, либертарианская модель.

Китай – модель цифровой крепости. Виртуальный мир не клапан для девиаций (виртуальное насилие или секс), а расширенная реальность государства. Девиации не блокируются, но жестко сублимируются социальным рейтингом и патриотическими установками.

Европа. Попытка идти путем защиты прав человека и подход «арбитра». Ограничение власти корпорациий.

Будущее виртуального мира. Многое будет зависеть от выстраиваемых культурных кодов, а также от ресурсных возможностей стран. Запад – виртуальность как пространство для Эго, ограничения воспринимаются как личные оскорбления. Восток – ограничения как гигиена общества. В России – тяга к индивидуальному потреблению накладывается на усиленный госконтроль.

Гегемоны (США и Китай) будут развивать виртуальные миры (метавселенные), так как это новый рынок сбыта и способ управления массами. В США виртуальность станет «новым опиумом», позволяющим нивелировать (в ощущениях) социальное неравенство. В Китае — цифровым слепком реальности, где грань между оффлайном и онлайном значительно уменьшится. Блокировок будет минимум, контроля — максимум.

Полупериферия – угрозы стать обьектом «цифровой колонизации». Расширение блокировок как способ сохранения политического и культурного кода. Акцент на развитии своего суверенного и «политкорректного» виртуального пространства. Попытки активного вытеснения глобального контента (львиная доля которого контролируется гегемонами).

Периферия. Нет своих виртуальных платформ и крайне ограниченные возможности для их создания. Полигон для экспериментов в сфере виртуальной реальности (многие страны Азии и Африки). Усиление попыток полностью блокировать виртуальную реальность (Афганистан, Туркменистан, Северная Корея).

Виртуальный мир станет одним из главным инструментом экспорта образов мысли, эстетики и этики. Экономическое неравенство (и ресурсное тоже) только усиливается и это мультиплицирует возможности для виртуального неоколониализма, управления умами и ощущениями человечества за счет расширения горизонтов воображаемой реальности.

В выходные. Как в СССР перекроили классического Винни-Пуха и создали своего, весьма оригинального, оптимистичного и хитрого выживальщика.

Тексты А.А. Милна про Винни-Пуха и его друзей в 1960-1970-е гг. мультиплицировали сначала на студии У. Диснея, а чуть позже и на Союзмультфильме. Советская адаптация (режиссер Ф. Хитрук, переводчик Б. Заходер) – это глубокая социологическая реинтерпретация образов. В отличие от семейного и плюшевого диснеевского персонажа Хитрук и Заходер создали слепок общества, напоминающего интеллигентскую среду того времени.

Ключевое отличие – отсутствие в советском мультфильме демиурга Кристофера Робина. В диснеевском мультике Кристофер – это высшая инстанция, который кормит, защищает и решает многочисленные проблемы обитателей Hundred Acre Wood.

Убрав демиурга Хитрук превратил игрушек в автономных обитателей, которые живут в мире с высоким уровнем самоорганизации. Проблемы приходится решать самим. На помощь рассчитывать не приходится.

Винни Пух (озвученный Е. Леоновым) – это не глуповатый плюшевый мишка диснеевской версии («Silly old Bear»), а социальный трикстер и носитель лукавого двоемыслия. «В голове опилки» на социологический можно перевести как дефицит образованности, но интеллектом, смекалкой и навыками самовыживания советский Винни-Пух наделен в достаточной мере.

Леоновский Винни-Пух обладает чертами советского обывателя-интеллигента: он ходит в гости, чтобы поесть (экономия ресурсов), он хитрит, постоянно рефлексирует и пытается «сохранить лицо» в неловких ситуациях. Тут ему навыки лукавого двоемыслия пригождаются в полной мере.

Знаменитая (полностью противоречащая советскому этикету) наглая фраза «кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро» — это манифест стратегии выживания в обществе ограниченного потребления. В советском контексте поход в гости — основной способ социализации и получения дефицитных благ в условиях постоянной нехватки потребительских благ.

Другие персонажи:

Пятачок – это классический «второй номер», человек, который не обладает собственной субъектностью, но черпает смысл жизни в служении харизматичному лидеру (Винни-Пуху).

Кролик. Типичный «крепкий хозяйственник», бюрократ или прагматичный интеллигент. Он ценит порядок, его раздражает хаос, который несет Пух, но он вынужден соблюдать этикет, так как это часть его идентичности.

Сова. Образ «бывшей» аристократки или заслуженного учителя, которая на деле может быть неграмотной (пишет «бизвозмездно»), но сохраняет авторитет за счет атрибутов статуса (очки, грамотная речь).

Иа-Иа. Классический советский пессимист-диссидент. Его меланхолия — это не просто грусть, а экзистенциальный кризис человека, который не вписывается в общий фон постоянного выживания.

Советский Винни-Пух — это не только детская сказка о игрушках, но и сатира на взрослый социум. Здесь нет магии, но есть тонкая психология отношений, иерархия выживания (кто хитрее тот и удачливее) и вечный поиск «выхода» (из норы, из депрессии, из неловкой ситуации). Советский Винни-Пух это про стратегию веселого и неунывающего выживальщика, а диснеевский больше про детские чувства, нежность и глупую наивность.

Релокантский уровень российской социальности. В странах Евросоюза проживают 2,5-3,5 млн россиян. Какая у них политическая позиция и как этот ресурс используют страны Евросоюза.

Результаты президентских выборов в России (2024 г.) в странах ЕС дают некоторые объективные данные о политических настроениях этого сегмента. Обобщая (с определенной долей погрешности), видится такая классификация:

Пассивное большинство, нежелающее ссориться с действующей в РФ властью (Испания, Португалия, Италия, Греция, Франция, Австрия, Венгрия, Румыния, Болгария). Предпочитают быть публично нейтральными и сохраняют культурные связи с Россией. Это самый широко представленный слой среди российских релокантов в Евросоюзе.

Лоялисты (с разной степени открытости). Германия, Кипр, Латвия (поколение 50+), Эстония (поколение 50+). Живущие в Евросоюзе долго, но потребляющие российский медиаконтент. Сюда же относятся и сверхобеспеченные слои российского социума, которые по-прежнему получают бенефиты, но проживают в Европе (Франция, Италия и т.д.).Также сюда нужно отнести Швейцарию и Монако, которые в Евросоюз не входят, но являются неотьемлемой частью Европы во всех отношениях.

Диссиденты (страны Балтии, Польша, Чехия, Германия, отчасти Франция). Литва и Польша стали хабами, с обширной инфраструктурой (аналогии с Речью Посполитой или, в более ранний период с Великим княжеством Литовским). Более молодой сегмент.

Страны Евросоюза не имеют единой политики в отношении россиян, можно выделить несколько моделей.

1.Политический таран (Германия, Балтия, Польша, Чехия). Эти страны в открытую используют российских релокантов как ресурс мягкой силы против Москвы. С явными и далеко идущими последствиями. При этом сама политика постепенно стагнирует из-за кризиса ожиданий (невозможности быстрых политических изменений в России). Приход к власти более нейтрально настроенного к России А. Бабиша в Чехии тут показателен. Получается «мы поддерживаем оппозицию, но закрываем границы для россиян». Впрочем, речь идет, скорее, об ужесточении фильтров, но не смене вектора политики.

2.Экономическая выгода (Испания, Португалия, Кипр, Венгрия). Явное желание капитализировать российские активы. Релоканты рассматриваются не как политический, а экономический актив, позволяющий поддерживать экономический рост. В Испании до сих пор действуют и «золотые визы» (при покупке недвижимости), а также программы цифровых кочевников. Венгрия недавно приняла программу «национальной карты» для россиян.

3.Интеграция мозгов (Германия, Нидерланды, Франция). Страны нацелены на абсорбцию высококвалифицированных кадров (IT, наука) с помощью упрощения «Голубых карт» и рабочих виз для специалистов, ушедших из западных компаний в РФ.

Выводы. Единой политики Евросоюза в этом вопросе нет и не предвидится. Евросоюз пытается решить сложную задачу: как использовать таланты и деньги россиян, не импортируя при этом их политические конфликты и влияние Кремля. Пока побеждает стратегия «фильтрации»: богатых и полезных (айтишников, ученых) интегрируют, политически активное меньшинство используют в своих целях, преимущественно, на севере Европы. Среди самих релокантов и эмигрантов доминирует умеренность и нейтральность, что с учетом их статуса – самая безопасная стратегия. Неустойчивость положения диссидентов, делающих ставку на политику, с годами становится все более очевидной.

Роботизация VS Демографический кризис: контур будущего не ясен, но актуальный опыт Китай уже важен для понимания.

В футурологии разные подходы относительно долгосрочного тренда по демографии и реализации антиутопийных сценария «роботы вместо людей». Обобщения футурологического контента позволяет говорить: роботизация вряд ли станет главной причиной сокращения населения через «истребление» или голод. Скорее, она станет фоном, который закрепит тренд на малодетность в большинстве развитых стран: когда интеллект и навыки важнее количества рабочих рук, человечество естественным образом выбирает «качество» (образование одного ребенка) вместо «количества».

Опыт Китая показывает именно это. Сегодня Китай – это главная лаборатория в вопросе «Демографический кризис VS Роботизация». В последние годы руководство КНР пытается заставить людей больше рожать и научить роботов работать за тех, кто не родился. В 2025 г. число рождений упало до исторического минимума (7,92 млн чел.), а коэффициент рождаемости опустился ниже 1,0. Чтобы это остановить, Пекин перешел от простых разрешений к активному принуждению и субсидиям (налог на контрацепцию, прямые выплаты за ребенка, медицина и льготы, в том числе и увеличение отпуска для ухода за младенцем).

Китай – мировой лидер по плотности роботов. По прогнозам, «роботизированный дивиденд» сможет покрыть более половины дефицита рабочей силы, вызванного старением населения. Роботизацию активно продвигают Япония и Южная Корея, которые испытывают хронические демографические проблемы.

Китайские власти осознали, что вернуть рождаемость к уровню 2.1 ребенка на женщину невозможно. Поэтому стратегия сменилась: меньше людей, но более высокой квалификации, управляющих огромным флотом роботов (цель — 500 роботов на 10 000 рабочих к концу 2025 г.).

Китай использует роботизацию как «подушку безопасности» и ресурс для мир-системной экспансии. Пока меры по стимуляции рождаемости дают слабый эффект из-за дороговизны жизни и смены социальных норм (молодежь часто выбирает формат «лежать пластом» вместо карьеры и семьи), роботы позволяют экономике не рухнуть вслед за демографией.

Большинство научных прогнозов футурологов полагают, что прямого замещения людей роботами не будет, но уже сейчас видно, что авторитарные и тоталитарные режимы усиленно заменяют роботами проблемы с демографией. Демократические страны (Италия, Испания, Великобритания), так или иначе, с отложенным эффектом, но тоже вынуждены идти этим путем. А Япония и Южная Корея (где все очень плохо с демографией уже давно) – лидеры по роботизации. Это показывает, что риски замещения людей роботами есть во всех политических режимах. Сейчас замещаются в основном мигранты (в Китай их очень мало), носители низкоквалифицированной рабочей силы.

Выводы. Технологический прогресс через 15-20 лет сформулирует в подавляющем большинстве постиндустриально развитых стран мира заниженные демографические стандарты и сместит акценты в сторону качества человеческого капитала. На это будет сформирован запрос элит, при очевидном желании сохранить власть в своих руках. Это достаточно серьезная политическая дилемма для правящих групп, так как качественный человеческий капитал формирует запрос на политические изменения.

Высокий уровень человеческого капитала – важнейшее условие эффективной роботизации. Однако здесь уже могут работать социальные классификаторы (например, социальный рейтинг). Для успешной роботизации достаточно небольшой прослойки образованных граждан, а остальные могут быть пассивной массой, часть которой рано или поздно станет ненужной в глазах правящих элит. И этим путем классовых или даже неосословных ограничений пойдут многие авторитарные и тоталитарные режимы. Демократии этим путем пойти не могут и их успехи роботизации будут зависеть от способности режимов разделить общее благо на всех. Это совершенно разные модели, ни одна из которых окончательно не победит даже в масштабе развитых стран мир-системы, не говоря уже о странах третьего мира.

Релокантский уровень российской социальности (Ч.2, начало тут). Постсоветское пространство. Точной статистики нет, примерно на постсоветском пространстве (и вне России) проживает 350-500 тыс. граждан РФ.

Прагматики (Казахстан, Армения, Узбекистан). IT-специалисты, маркетологи, дизайнеры. Мотив – нежелание выпадать из глобальных цепочек сотрудничества (международные корпорации). Нейтралитет. Уехали не против действующей в России власти, а от санкций и частичной мобилизации. Не делают резких заявлений, стараются сохранять возможность приезжать в Россию. Среди этого сегмента многие вернулись на ПМЖ в Россию. Процесс продолжается.

Транзитники (Кыргызская республика, Армения, Казахстан). Релоканты, которые рассматривают СНГ как зал ожидания. Плацдарм для переезда в Европу, США или другие технологические центры. Политическая позиция глубоко скрыта, важно «чистое досье», так как они на перепутье. Невозможность быть диссидентом, но и отсутствует желание возвращения в Россию.

Диссиденты и политактивисты (Грузия, Армения). Самая малочисленная группа. В 2022-2023 гг. Сейчас значительно меньше, чем в 2022-2023 гг. Грузинские власти постепенно выдавливают таких релокантов из-за нежелания проблем с Москвой. В Армении сейчас политическая конъектура складывается в их пользу, но Ереван ужесточил правила получения ВНЖ. Стратегия сожженных мостов.

Политика постсоветских государств по отношению к релокантам.

«Экономический пылесос» (Армения, Узбекистан, Кыргызстан и Казахстан (до января 2023 г.). Рассматривают релокантов как ресурс для модернизации. Введение специальных ИТ-виз (Uzbekistan IT Visa), упрощение регистрации ИП, создание технопарков. Армения и Казахстан за 2022-2023 гг. показали аномальный рост ВВП и банковского сектора именно за счет притока российских капиталов. Политическая позиция приехавших властей не интересует, пока она не создает проблем с Москвой. Сейчас Казахстан по факту отказался от этой политики.

«Политическое балансирование» (Грузия, Казахстан). Нужно и заработать на релокантах, но и не допустить превращения своей территории в антироссийский плацдарм. У Грузии безвиз на год и «черные списки» на границе для любых активистов и журналистов. Дозированное гостеприимство: тратьте деньги, живите, но не занимайтесь политикой. Казахстан: после массового наплыва 2022 г. власти быстро ужесточили правила, отменив Visa run, чтобы выдавить социально неустроенных. Фильтрации по принципу полезности.

«Особая релокантская зона» (Белоруссия). Классическая релокация невозможна, однако для многих и это направление оказалось привлекательным за счет более мягкого режима в плане ведения международного бизнеса. Россиян принимают как своих, но с жестким контролем со стороны спецслужб.

В Таджикистане и Туркменистане поток минимален из-за жестких миграционных рамок и отсутствия преференций. Азербайджан, фактически, лишь очень избирательно включался в политику приема релокантов до известной авиакатастрофы (конец 2024 г.), а после него сформировался другой политический контекст. Молдавия как объект релокации затруднен (отсутствие прямого авиасообщения с РФ, военно-политические факторы, в том числе и усиленные проверки в аэропорту Кишенева.

Выводы:

1. Релоканты выбрали стратегию мимикрии. Создают параллельную экономику, которая полезна принимающей стороне, но стараются оставаться невидимыми для большой политики и не рвать связей с Россией.
2. В Европы релокантов пытаются «использовать как таран», в СНГ их используют как «топливо» для экономического роста при минимизации всякой публичной политики. На постсоветском пространстве российские граждане метеки (в классическом, античном смысле).
3. Те, кто доказал свою возможность быть полезным остаются (или имеют возможность остаться), остальных постепенно вымывают. Доля вернувшихся в Россию (из числа уехавших в страны постсоветского пространства) – велика (половина или больше). Лишь небольшой процент оседает и хочет остаться там на долго. Процессы продолжаются.

Telegram замедление: плановая реальность, разбитая по этапам. Для самостоятельного размышления. В стоической интонации, с полным спокойствием.

В России происходит централизация всего и создание фактических монополий.

На уровне госуправления (давно уже создана).

На уровне экономики (рыночная экономика сохраняется, но стремительно теснится централизованно-государственной).

На уровне масс-медиа (фактический возврат «в телевизор»). Почему стоит ждать исключения в плане мессенджеров? Реализуется точно такая же фрактальная логика.

Отсутствие консенсуса в элитах по вопросу Telegram – это либо фигура речи, либо не ключевой вопрос. И мусолить его (как это делают анонимные телеграм-каналы) смысла не вижу. Есть продуманный и централизованный курс, который идет своим чередом, что называется, по плану. Конечно, он не может реализоваться быстро, но в течении ближайших 2-3 лет реализуется с высокой долей вероятности.

Понимаю, что сейчас у Telegram-аудитории есть запрос на оптимизм, однако объективный и институциональный анализ этому не способствует. Относительно оптимистичный взгляд в том, что Telegram сохранится, но скорее, как платформа для политической коммуникации (полуподпольной) для небольшого сегмента граждан (5-10%, через использование VPN). Кстати, политизированная аудитория в наибольшей степени прокачена в плане использования VPN.

Для остальных Telegram станет невыносим и/или непривлекательным. Мы уже видим как некогда самый популярный в России мессенджер напоминает цифровые руины в России. Он превратился в пустой и некогда великий заброшенный город античности (Рим или Афины в VII-VIII вв.). Люди там живут, но их многократно меньше, а на форуме пасутся козы. Мы получаем очень сильный опыт, осмысляем и перерабатываем его.

Важным маркером следующих этапов давления на политический сегмент Telegram будет демонстративный уход оттуда системных политологов (которые по факту имеют кратно меньше заявленной ими же аудитории, и все про эти лукавые цифры знают), а также губернаторов или мэров. Пока этого нет, но это не за горами.

В этих условиях объективный и публичный политический анализ становится крайне затруднен, но это не новость сегодняшнего дня. Можно еще заниматься антропологией, анализировать массовую культуру или политические события в мире. И много чего еще, например, социологию мультфильмов по выходным.

И экзистенциальный вывод. В этих условиях важнейшую ценность приобретает изобретенный в античности способ коммуникации с самим собой – дневники, послания к самому себе или своим потомкам. Лайков там нет, но возможности упорядочить свои мысли и быть честным с самим собой и со своей нравственностью и сохранить достоинство.

Жизнь продолжается, весна скоро (только как время года). Но не стоит унывать, нужно адаптироваться и жить дальше.

P.S.Допишу тут. Некоторым не понравилось про накрутки, кое-кто даже объясняет что это «нормально» и «правильно». А по мне накрутки - это медийные фальсификации, обман читателей, неуважения к ним. А кое-где и следствие политических комплексов у авторов. Один из очень немногих, относительно позитивных эффектов происходящего в том, что сейчас эту труху почистят. Впрочем, в дискуссии вступать не буду и продолжать не хочу. Пусть живут как хотят или как могут. Накрутки явно не самая серьезная проблема происходящего. Гораздо важнее сохранить площадку для диалога.

На фоне замедления Telegram мнение о рисках вытеснения ИИ политической аналитики в Telegram заслуживает внимания. Только в контексте общемировых процессов и без византийской конъектуры.

В западных странах активно обсуждается концепция «разложения» (unbunding) традиционных соцсетей. ИИ не заменяют соцсети, но фундаментально меняют способ потребления политической информации.

Переход от эры «платформ» к эре «функций и агентов». Прогнозируется, что пользователи через ИИ-чат-боты будут получать больше политической информации чем через прямые переходы на сайты СМИ или ленты в соцсетях. То есть, это общий тренд и замедления Telegram в России тут лишь усиливает процесс, но не меняет его сущностно: переход идет. Тем более, что все больше авторов анонимных (и не только) каналов используют ИИ для подготовки текстов.

Это усиливает запрос аудитории на аутентичность и человеческий взгляд, но пока это проявляется не столь заметно. По мере ИИ-зации нарративов и политической экспертизы это станет более заметно.

Слухи о «смерти классической аналитики», конечно, это лишь фигура речи. Но ИИ уже сейчас успешно (хотя процент ошибок в фактологии очень большой) справляется с мониторингом и написанием простых, линейных текстов. В плане, например, социально-философских или антропологических обобщений ИИ тоже может предлагать хорошие варианты, но часто (порой слишком часто) оторванные от реальности формулировки. Тем не менее, никто не сомневается, что сам инструмент будет стремительно дорабатываться и в реалиях 2027-2028 гг. (то есть совсем скоро) будет заметен качественный рост.

В аспекте политической и экономической экспертизы главным активом становится ценность стратегического суждения. В этом плане понимающих историю цивилизации людям ИИ сослужит хорошую службу. Профессиональные историки редко говорят «я хорошо знаю историю». Считается, что знать историю невозможно, а понимать можно и нужно. Вот эта историческая или, точнее, историософская оптика очень важна: ИИ не способен ее заменить. По крайней мере, на текущем этапе.

И, пожалуй, самый важный в этом плане вопрос – управления ИИ-алгоритмами. ИИ можно настроить идеологически, а можно нейтрально. Можно в логике открытых систем, можно в логике закрытых систем (то есть, в модели условного телевизора, когда все обсуждение будет идеологически выверено). Тоталитарные и авторитарные режимы будут стремиться к созданию именно таких ИИ-моделей. А в демократиях будут бороться парадигмы различных элитных проектов (например, глобалистов и трампистов). Борьба за свои ИИ модели и устранение иностранных – это следующий этап борьбы за суверенитет.

Открытые ИИ модели позволят людям, мыслящим самостоятельно формировать свои кабинеты мысли, с высокой степенью продуктивности. Умение быть с самим собой и грамотное управление запросами ИИ станет не менее важной компетенцией чем бесконечное листание лент соцсетей. О том насколько значим ИИ в плане социального опыта и в каких аспектах он быть альтернативой соцсетям – еще поговорим.

ИИ не может быть альтернативой соцсетей, но его активное использование формирует личностей другого типа: сконцентрированных на себе и своем развитии, но атомизированных и даже отчужденных.

Соцсети – это античный форум и люди там кричат чтобы их заметили. Это желание лайков (и дофаминов) глубоко вошло в ткань современной цивилизации. Некоторые, как известно, ездили недавно в Куршавель и организовали дорогостоящие тусовки в том числе и для того, чтобы получить 1 млн подписчиков в запрещенном Моднограме. Этот карикатурный (но реалистичный) пример показывает, насколько соцсети вошли в ткань социальности.

ИИ – это лаборатория личностного роста и огромный резервуар человеческого опыта (соцсети тоже, но ИИ тут имеет огромный и еще нереализованный потенциал). В этом контексте ИИ – это кабинет алхимика, мыслителя или лаборатория мастера. ИИ не замена форуму (соцсетям), но влияет на практику использования соцсетей в мире.

Если фокус сместится на ИИ, граждане могут стать более «самодостаточными», но в то же время и более атомизированными или даже отчужденными. Рост цифрового индивидуализма ведет к общей самодостаточности. Со всеми позитивными (способность решать бытовые проблемы и улучшить заботу о своем здоровье) и негативными последствиями (мультипликация безразличия в отношении окружающих).

Общение с ИИ (как и ведение дневников) заставляет человека возвращаться к себе. Чтобы получить ответ, нужно задать вопрос. Это развивает субъектность. Гражданин будущего в такой модели — это не потребитель чужого контента, а режиссер собственных смыслов. По крайней мере, такие возможности открываются сейчас перед интеллектуальными пассионариями.

Один из рисков в том, что человек может стать менее зависимым от мнения соседей, но более зависимым от собственного комфорта. Если ИИ всегда соглашается с вашими гипотезами, общество может фрагментироваться на «одиночек в коконах», каждый из которых живет в своей идеальной интеллектуальной реальности. В случае с ИИ – эти риски усиления атомизации и интеллектуальной сегрегации отчетливы.

В соцсетях статус определяется образом жизни (где был, что ел, о чем подумал). В мире, где доминирует ИИ, статус может вернуться к интеллектуальному капиталу. Если «казаться» больше не перед кем (так как все сидят в диалогах с ИИ), обществу придется вернуться к категории «быть». ИИ станет тренажером для развития: люди будут соревноваться не в количестве подписчиков, а в сложности проектов, реализованных с помощью ИИ.

Смещение акцента на ИИ – это переход от внешнего контроля (что скажут люди?) к внутренней навигации (чего я хочу достичь?). Это шанс на интеллектуальное возрождение, но с риском социальной атомизации. Конечно, никакой «смерти форума» (соцсетей) не случится. Люди всегда будут хотеть представлять результаты своей деятельности. Но ИИ и обозначенные тут тенденции повлияют на ткань социальности и соцсети будут вестись уже с учетом этих, во многом, тектонических изменений. В частности, усилится запрос на личностный рост и условия его достижения. Но все это для мыслящей и стремящейся к развитию пассионарных интеллектуалов. Для остального большинства поменяется не так много.

❤️ О любви с точки зрения медицины

В медицине любовь – это не одно чувство, а разные состояния, за которые отвечают разные гормоны и нейромедиаторы.

И это не новая идея.
Ещё в Древней Греции различали несколько видов любви:
• эрос – страсть
• филия – дружба и близость
• сторге – привязанность
• агапе – глубокая забота и принятие

Современная медицина, по сути, пришла к тому же, только на языке гормонов и нейрофизиологии.

💥 Страсть и влюблённость
Это фаза эмоций, драйва, бабочек в животе и постоянных мыслей о человеке.

За неё отвечают:
• дофамин – удовольствие и мотивация
• адреналин и норадреналин – возбуждение, энергия, «искра»
• снижение серотонина – эффект фиксации на объекте

Это яркое состояние, но оно физиологически не может быть вечным. Организм просто не способен годами жить в режиме постоянной стимуляции.

🤍 Привязанность и близость
Когда отношения становятся устойчивыми, химия меняется.

На первый план выходят:
• окситоцин – гормон доверия, нежности, близости
• вазопрессин – гормон стабильных связей и долгосрочной привязанности

Это уже не про "бурю", а про спокойствие, безопасность и ощущение "мы".

🧠 Устойчивая любовь
Это не эмоция, а состояние связи:
• спокойствие
• поддержка
• доверие
• ощущение надёжности
• синхронизация ритмов жизни и привычек, а по данным недавних исследований в семейных парах происходит даже синхронизация сердечного ритма.

С точки зрения медицины, это самая здоровая форма любви для нервной и сердечно-сосудистой системы.

📌 Любовь бывает разной — и это нормально.
Страсть, влюблённость, привязанность, близость — это не этапы "лучше/хуже". Это разные физиологические состояния, управляемые разными гормонами.

Поэтому любовь не «"заканчивается", она меняет форму.

💙 В День Святого Валентина хочу пожелать вам не только эмоций, но и настоящей близости, доверия и устойчивых отношений.

Берегите свои чувства так же, как здоровье.
И то, и другое – результат заботы, внимания и времени.

Ваш сосудистый доктор,
Богдан Олейник

#СосудистыйДоктор #БогданОлейник #любовь #влюбленность #14февраля #Silverage #Здоровье55плюс

День святого Валентина: от массово-потребительского ивента до праздника «частной жизни».

Ценностный смысл в романтической любви и праве на нее у современных людей. В логике западной цивилизации это трактуется как право на личное пространство, удовольствия. Проще говоря: «жить так как хочется». Праздник органично вписался в структуры потребления welfare state, так как стимулирует траты и потребление. Любовь в обществе потребления выступает как инвестиция в эмоции, требующая материального подтверждения (подарки, ужины), а также цветы (воспринимаются, скорее, нематериально).

Valentine`s day подчеркивает значимость индивидуальных чувств и аккуратно, но настойчиво противопоставляет их метаструктурам (государство, религия, глобальные проблемы) и их нормативам. Он постулирует право на индивидуальность и частную жизнь.

В России нет официального запрета, но есть негласный дискурс нежелательности. Альтернатива (или заменитель, более подходящий к государственным задачам) – 8 июля (День семьи, любви и верности). РПЦ называет праздник чуждым, такой же нарратив поддерживается и некоторыми пропагандистами. В этом контексте высвечивается очевидный социальный смысл любви как антитезы ненависти.

Сейчас валентинов день действительно стал менее публичным. Но коммерческие структуры (ритейл, доставка цветов, рестораны) продолжают активно его эксплуатировать. Он не исчез, но стал камерным и только для тех, кто желает его праздновать. Для многих россиян это теперь не повод для публичных деклараций, а просто удобный календарный маркер, чтобы уделить время близкому человеку вне контекста большой идеологии.

Праздник, убранный с витрин официальной жизни, остается для тех, кто помнит и желает его праздновать. Или пока остается.

Сама судьба Дня святого Валентина в России показывает, что государство достаточно методично способно переваривать представления целых поколений россиян и предлагать им импортозамещенные смыслы. Они будут все глубже прорастать в структурах социальности и становится естественными для нее, так как альтернатив им нет. Так формируются представления, стандарты и нормы для поколений. Сейчас этот процесс заметен отчетливо.

Эссенциальное - это не сам праздник, а способность человека, общества и цивилизации сохранить любовь. Она, как говорят философы, онтологична и выживет, так или иначе. Но в какой форме и путем каких затрат…

P.S.Всех читателей канала, отмечавших этот день - с праздником! Любите и будьте любимы!

В выходные. «Волшебник Изумрудного города», цветные революции и добрый тоталитаризм.

Книга А. Волкова – это изначально авторский перевод текста американского писателя Л.Ф. Баума про волшебника из страны Оз, с незначительными добавлениями. Но Волков был советским интеллектуалом, который думал о том, как вписать свои тексты в современный ему идеологический мейнстрим. А в 1960-е гг. поколение советских детей воспитывались на верности идеалам революции и справедливой классовой борьбы.

Элли и ее друзья (Страшила, Железный Дровосек и Трусливый Лев) – маргиналы, захватывающие власть во всей Волшебной стране (Страшила в самом ее центре – Изумрудном городе). Элли чужестранка и именно она главный Демиург революционных изменений.

Исторические аналогии: Фидель Кастро и Че Гевара на Кубе, или французские революционеры в 1789 г. Даже если отбросить эти аналогии и считать их натянутыми – трудно опровергнуть, что в книге описаны процессы революций.

Гудвин – образ «голого» не совсем легитимного правителя, который также чужестранец (он из Канзаса, как и Элли). Goodwin (показательная фамилия) захватывает власть в Изумрудном Городе за счет хитрости, манипуляции и газлайтинга («зеленые очки», «исправляющие» оптику обязательны для ношения в Городе). Харизматичное господство, построенного на имитации магии. Позднее, когда власть передается Страшиле Мудрому (ИИ?) жители Города продолжают верить в его мудрость, что следствие идеологического диктата. Страшила не великий и ужасный, но Мудрый. Волков на стороне Страшилы и в следующих книгах наделяет его способностью принимать взвешанные решения.

Стражник Дин Гиор и солдат Фарамант – сервисная бюрократия, которой не важно кому служить. Длиннобородый Солдат – единственный силовик в Городе, что показывает счастливое правление и минимизацию насилия. Дин Гиор безмятежен, не кровожаден, образован и красив. Он самовлюблен, но когда Городу грозит опасность (во второй книге, со стороны Урфин Джюса и его деревянных солдат) стражник проявляет доблесть и смекалку.

Сам же Изумрудный город – классическая утопия-симулякр. Волков не Дж.Р. Толкиен, его образы не слишком продуманны и не так культурологичны. Интерпретации тут могут быть разные (потемкинская деревня, паразит-метрополия, офшор). Анализируя тексты этот вопрос нельзя прояснить, можно только додумывать. Возможно, Изумрудный Город – это добрый тоталитаризм, некая застойная Москва, в которой жить неплохо, но никакой свободы и развития нет.

В отличие от Баума Волков вложил в книгу советский коллективизм. Его главные герои не просто везунчики (как в арабских сказках), они постоянно что-то делают, трудятся, создают коалицию друзей (живуны, мигуны). Self-made, нетворкинг и мягкая сила. Элли успешно договаривается с добрыми феями.

Герои боятся Гудвина, но после второй встречи с ним перестают верить в сказки и берут дело (и власть) в свои руки. Гудвин сдается добровольно, не имея (после атаки на него Тотошки) возможности поддерживать далее свою идеологему «Великого и Ужасного». Он ретируется, сервисная бюрократия не вмешивается. Элли же расставляет своих людей по всей Волшебной стране и телепортируется домой.

Тексты Волкова заиграли новыми красками благодаря каноническими иллюстрациями Л. Владимирского. Качественно прорисованные, детализированные, оригинальные – они внесли значительный вклад в популярность всех шести книг, посвященных Волшебной стране. Для советских детей 1960-1980-х гг. эти книги были очень привлекательны. Владимирский помог Волкову выйти на тот уровень, который сами тексты не предполагали.

Сейчас «Волшебник Изумрудного города» вновь (благодаря современному фильму) проходит реинканацию, только его смыслы не слишком вписывает в политическую коньюнктуру. Ведь власть там сменяема и ее нельзя сакрализировать. Детей книга учит тому, что власть договор и декорация (идеология). Тот, кто контролирует очки (СМИ/восприятие) и имеет волю (настырность), тот и правит. Но если ты при этом «хороший парень» и защищаешь друзей — твоя диктатура будет называться «справедливым правлением».

Футурология: как культура использования ИИ повлияет на социальную стратификацию высокотехнологичных социумов.

Переход от эпохи цифрового разрыва (наличие или отсутствие интернета) к эпохе когнитивного разрыва (качество алгоритмов, принимающих решения). Высокотехнологичные общества будут структурироваться в том числе и по культуре использования ИИ. Бесплатного, качественного и бесцензурного ИИ не будет и это объективная реальность, которая усиливает политическое значение структур-пионеров в ИИ.

Помешать этой тенденции в ближайшие годы может Китай, который демпингует и предлагает мощные модели (DeepSeek) бесплатно или по низким ценам. Логика догоняющей, точнее, преследующей модернизации может быть очень привлекательной для полупериферии идеей, которая принесет Поднебесной столь необходимую ему мягкую силу. Китай практически не отстает от Запада в разработке ИИ, но может сбрасывать по геополитическим соображениям вчерашние модели в бесплатный доступ по всему миру. Тем самым Западу навязывается изматывающая конкуренция, а самих техногигантов Китай лишает ресурсной базы.

На Западе большая четверка (Big Tech) конкурирует друг с другом. Институциональная конкуренция создана и это страхует западные страны от антиутопийных сценариев.

Однако для всех ИИ-систем бесплатные пользователи – это топливо для обучения нейросети. Товаром является сам пользователь, его привычки и данные. Это часть развития ИИ, но повлиять на нее массы не могут. Уже сейчас есть критичный взгляд, показывающий, что западные гиганты тратят непомерные средства на развитие ИИ-инфраструктуры. То есть, играют если не в ва-банк, то в all in. Это лишний раз подтверждает, что ставки очень высоки.

Эта диспозиция заставляет говорить о том, что такой параметр как культура использования ИИ будет значимым фактором социальной структурации уже через 5-7 лет. Предварительно, пользователи ИИ могут быть сегментированы следующим образом.

1.Премиум, проактивная стратегия. Имеют доступ к передовым моделям с глубоким и своевременным анализом медицинских данных, юридическим сопровождением, качественной психологической помощью и эффективными мерами оптимизации повседневных трат. Стоимость такой подписки будет возрастать, это станет элементом статусного потребления или даже life style.

2.ИИ-мидл-класс (реактивная стратегия). Хороший уровень ИИ, но с ограничениями по мощностями, уступками (в виде рекламы или необходимости регулярно проходить детализированные опросы). Стратегия здравого смысла, с ограниченными возможностями предвидения.

3.ИИ-массы (теленомическая стратегия). Будут потреблять устаревшие и «галлюцинирующие» модели, которые выдают позавчерашние данные и рецепты, которые не представляют ценности с точки зрения премиум и мидл-класса. Носители скрытой пропаганды и «полезные идиоты» метанарративов (про экологию, религию или геополитическую конфронтацию). Они получают не актуальные рецепты, а психологическое утешение, а вместе с ним и усиленное ценностное форматирование их образа мыслей.

4.ИИ-изоляционисты (игнорирующая стратегия). Будут играть на фобиях использования ИИ. Эта политически активная группа будет популярна среди пенсионеров и носителей тревожного сознания. ИИ-изолционисты будут использованы государствами для управления ИИ-гигантами, а также как средство борьбы с конкурентами на рынке ИИ.

P.S.А еще ИИ стал обширным полем по распространению конспирологии. Актуальные слухи вокруг взломов в компании Palantir прекрасно это иллюстрируют.

Рынок VPN в России сейчас один из самых динамично развивающихся: выстраивается инфраструктура подпольного информационного общества, а сами сервисы умышленно несут в массы алармистские настроения.

Еще 4-5 лет назад это был нишевый инструмент для продвинутых пользователей, а сейчас это базовая цифровая инфраструктура для значительной части россиян. Примерно 41% интернет-пользователей в России пользуются VPN, осваивать который приходится людям разных статусов и возраста. Пожилым людям сложнее всех, но большинство из них справляются, это стратегия выживальщиков. Понятно, что доля пользующихся VPN в России будет и дальше расти.

Контур динамики уже сформирован. Очередные блокировки или ограничения вызывают лавинообразный спрос на VPN. Рынок становится перенасыщен различными предложениями от мировых брендов, авторских сервисов политических диссидентов и вплоть до «одноразовых» приложений, которые часто, действительно, ненадежны. Общий тренд такой – общество готово платить за свободный интернет. Этот запрос удовлетворяется все системнее.

Также у аудитории появляется запрос на репутационный анализ всего массива VPN-сервисов, которого сейчас нет ни у одного масс-медиа. А есть отдельные обвинения-вбросы друг друга и высказывания о том, что кто-то работает на Роскомнадзор или какой-то VPN-сервис принадлежит какому-то из чиновников.

Закупки VPN растут и в госсекторе, и в бизнесе, сейчас это необходимый элемент работы. VPN стал средством не политического сопротивления, а информационного выживания. Он же позволяет локализовать социальное недовольство, так как если с VPN все работает, то и нет смысла, вроде бы, концентрировать в себе социальное недовольство. VPN, пожалуй, самый главный инструмент подпольного информационного общества в России.

В юридическом плане он в серой зоне и пока не запрещен, хотя исключать того, что борьба с ним административно-правовым способом будет развернута – нельзя.

В общественно-политическом плане владельцы VPN-сервисов заинтересованы в нагнетании обстановки. Поэтому и транслируются заявления типа «Телега ВСЕ». А поскольку, так или иначе, вся продвинутая аудитория пользуется VPN и многим, действительно, чаще чем обычно сейчас приходится менять ключи доступа – общественные настроения формируются в том числе и под воздействием сигналов этого цифрового второстепенного, но, как оказалось, абсолютно необходимого средства. Средство – самое есть сообщение (М. Маклюен) и, в случае с VPN, это тоже правильно.

С учетом позиции глобальной конфронтации все VPN-сервисы - это инструменты политики, даже если их владельцы занимаются преимущественно зарабатыванием денег. Теккщие реалии показывают, что значимость VPN-сервисов будет возрастать. С их участием уже идут очень сложные и нелинейные игры, в том числе и с «троянскими» целями. Государство не отказалось от идеи укрепления суверенного интернета за счет ослабления VPN-обходов.

Многие в Telegram сейчас обсуждают вирусный вброс о том, что мессенджер будет полностью заблокирован к 1 апреля 2026 г. Инсайды здесь искать не стоит, стоит понимать логику исторического развития, а она говорит в пользу мощнейших и возрастающих по силе попыток государства полностью истощить и сломать телегу.

Да, полностью заблокировать Telegram так, чтобы его было невозможно использовать крайне сложно, в реалиях России – это почти нереалистично. Таких «успехов» добились «солнечные» туркменские власти (за счет суверенного «изолентанета») и афганские «коллеги» (там выключен интернет в принципе, уже несколько месяцев, так как талибам очень не нравятся увлечения масс порнографией). Однако социальности этих стран никак не сопоставимы с российской.

Иранский сценарий существования Телеги - вот он, уже близко. Telegram в Иране с 2018 г. заблокирован, но с VPN работает. Госслужащим запрещено использовать, но государственные (в том числе и пропагандистские) СМИ и блогеры ведут свои каналы, как ни в чем не бывало.

Телеграм-«инсайдеры» любят получать информацию с задранным вверх рылом» (фраза А.И. Герцена) и сейчас удивляются: сверху приходит противоречивая информация. А законы истории более понятны и они показывают: Telegram будет заблокирован. Причем заметно, что эта кампания уже не ради продвижения Мах (VK – это, во многом, тактические бенефициары), а ради запрета.

Россия – не Иран и мощностей для принуждения, дисциплинирования и подчинения социума у государства кратно больше. И нет никакого кризиса легитимности. Поэтому борьба с VPN и прочими подпольными инструментами российского информационного общества пойдет активнее и, возможно, результативнее.

Есть ли цель полной блокировки? Скорее всего, на текущем этапе нет. Есть цель создать невыносимые условия и убрать из российской телеги деньги (рекламу, коммерческие отношения). Например, запретить не только губернаторам и мэрам вести каналы, но и СМИ. На бизнес-организации государство может надавать быстро, физические лица – это вторично. Стоит задача создать из российского сегмента Telegram – ледяную пустыню или заброшенную мега-агломерацию.

Перспективы полной блокировки – не очень высоки, хотя и не нулевые. Прогнозировать реально что будет в 2027-2030 гг. очень сложно. Есть несколько инструментов значительно затруднить использование мессенджера. Активное сканирование и DPI – распознавание почерка VPN и разрыв соединения. Расширение практики черных списков известных облачных провайдеров. Но нужно учитывать, что на Западе уже нашлись силы, которые сейчас будет стимулироваться проактивное развитие инфраструктуры, позволяющее обходить эти ограничения. Такова диалектика внешнеполитической конфронтации в цифровом измерении. Однако это уже не первая и не вторая попытка замедлить/заблокировать Telegram, при всех неудачах, блокировка звонков реально действует.

Прогноз: иранский режим функционирования Telegram с возрастающим потоком государственной мощи, направленной на полную блокировку Telegram. Ее не случится, но отток аудитории в 2-3 раза в пределах этого года – наиболее вероятен. Telegram – российское цифровое подполье. Либеральный сценарий предполагает его оставленность в покое (пусть там копаются себе, никому они не мешают), жесткий сценарий предполагает додавливание. Мало оптимизма в прогнозах? Зато много реализма. Не понимаю тонких игр? Посмотрим. Буду рад ошибиться.

P.S.Вброс про 1 апреля считаю абсолютным фейком, который выполнил свою задачу, создал инфоповод на ровном месте.

Из заявлений главы Роскомнадзора следует, что обвинения против Telegram российские власти выдвигают очень тяжелые. Сам М. Шадаев оправдывается, что Telegram еще не заблокирован, но это, скорее, репутационный ход и нежелание быть могильщиком популярного мессенджера, по крайней мере, ассоциироваться с этим публично.

Итак, что было заявлено (в коротком пересказе).

1.Есть прямые подтверждения того, что доступ к перепискам Telegram имеют иностранные спецслужбы. В том числе и к переписке российских военных.
2.Администрация Телеграм проигнорировала более 150 тыс. запросов со стороны российского государства.
3.Контакта у Минцифры с администрацией Telegram, по словам Шадаева, нет.

Каждого из этих пунктов достаточно для того, чтобы вынести блокирующее решение (в логике российских властей). Хотя есть много сообщений о том, что администрация Telegram удаляет нежелательный контент по требованию российских властей (необязательно РКН). Поэтому какой-то контакт точно есть и взаимодействие тоже.

Ждем заявление от П. Дурова в духе «мы готовы сотрудничать», но без серьезной эмоциональной и репутационной вовлеченности. В этой партии у Дурова мало возможности для игр и есть твердое нежелание ссориться с российским руководством. Поэтому от него возможны лишь риторические обороты в духе высокого пафоса сторонников свободного интернета и прочего цифрового либератрианства. А сущностно - тактика увей, недеяния и дистанцирования.

С точки зрения сомневающихся – (заблокируют или только замедлят) сегодняшние заявления Шадаева явно говорят в сторону блокировок, но с отложенным сроком действия и тактикой длительного истощения мессенджера. По примеру YouTube.

В пользу невозможности полностью пресечь обходные маневры говорят технические параметры и много что еще. Словом, это длительная сага, которая началась не сейчас, а в августе 2025 г. с блокировкой звонков в Telegram и которая продолжится и весной и летом этого года. Шадаев тоже заявил, что речь не идет о 1 апреля 2026 г. Процесс подготовки к блокировкам и само окукливание телеги займет больше времени. Реальные требования - деанонимизация каналов и перенос серверов в Россию - непоеемлемы для Дурова.

Вчера вокруг «1 апреля» был сформирован стремительный и внушительный каскад фейков, которой политизированная часть социума будет переваривать еще какое-то время. Так случается в цифровой реальности и на фейковую основу наметываются прочие размышлизмы и прогнозизмы. В чем-то реалистичные, но в своем большинстве – фейковые и надуманные. Они только затуманивают оптику обьективного наблюдателя и чем быстрее будут отметены - тем лучше для самих наблюдателей.

Сценарии вокруг Ирана: Д. Трампу важно поставить на колени аятолл, Израиль явно делает ставку на смену режима. Риски сириизации и гражданской войны в Иране – достаточно высоки.

Переброшенные в регион авианосные ударные группы USS Abraham Lincoln и USS Gerald R. Ford, а также дополнительные истребители и стратегические бомбардировщики – значительно повышают вероятность новых ударов по Ирану. Тегеран фактически стал «пороговым ядерным государством» (МАГАТЭ) и его противники терпеть это не намерены.

Дипломатический трек почти провалился, хотя еще не свернулся полностью. В этих условиях вероятность точечных ударов – очень высокая. Только на этот раз будет запущен эффект мультипликатора. США и Израиль будут призывать народ к восстанию. Тем более Трамп обещал поддержку. Стоит ожидать массированной кампании по уничтожению верхушки КСИРовцев и действий по организации системного протеста, нерв которой будет формироваться желанием мести правящей верхушке.

Конечно, многое говорит в пользу того, что Д. Трамп хочет лишь заставить аятолл отказаться от разработки ядерного оружия (прагматичный результат + демонстративное унижение), но ювелирную точность тут проявить крайне сложно. Логика войны диктует свои законы.

В случае военных ударов есть риски перекрытия Ормузского пролива и резкий рост мировых цен на нефть, однако у Ирана нет возможности эффективно сопротивляться ударам со стороны Израиля и США. Москва (устами С. Лаврова) предупреждает о вероятности ядерного коллапса в регионе в случае ударов.

Вероятность смены режима (в случае военных ударов) есть, но ее не стоит переоценивать. Опыт жесточайшего подавления восстания, тем не менее, показал способность граждан самоорганизовываться. В этой ситуации эффект консолидации вокруг флага работать не будет, а армия не сможет подавлять протесты (впрочем, ее силы и в недавних протестах почти не были задействованы, КСИРовцы справились сами). В Иране индоктринирована идеология мученичества, но усталость от аятолл и желание перемен гораздо сильнее.

Да, военные удары редко приводят к смене режима, но в Иране все идет к тому, что конфигурация власти поменяется, или вовсе разрушится. Отчетливые риски межнациональных конфликтов и сепаратизма (белуджи, азербайджанцы, курды).

И еще нужно учитывать: смена режима в Иране – это сам по себе огромный бонус для Трампа. В случае контроля над огромными нефтяными запасами Трамп сможет продолжить вытеснять Россию с нефтяных рынков, а также диктовать свою цену в ближайшие годы. В случае формирования в Иране лояльной к Западу верхушки вопрос с продажей нефти Индии будет решен автоматически. Контроль над нефтью Ирана – это не только хотелка Трампа, но и желание большей части политического истеблишмента в США. И это усиливает вероятность такого сценария.

Пока все это лишь сценарии, но самый вероятный из них – смена режима с мягким переходом и умеренной оттепелью в Иране. Но и жесткий сценарий с гражданской войной и хаосом тоже вполне вероятен. Третий сценарий – Иран (потрепают и все останется как сейчас) кажется маловероятным. Похоже, на этот раз этим всем не ограничится.

На пути к «облачному Левиафану», или каким может быть разумный синтез между централизованным государством и блокчейн реальностью в ближайшие 10-15 лет.

Много обсуждений идеи, которую популяризует сооснователь Ethereum В. Бутерин. Концепция «крипто-государства» или сетевых государств (Network States) с прозрачными правилами, исполнением программного кода вместо бюрократии и с прямой демократией. Эти идеи высказываются мыслителями современности (Г. Вейл, Л. Лессиг, Р. Нозик и др.), но преимущественно в логике идеальной рамки, к которой могут частично приблизится государства в будущем. Технологический прогресс порождает такие нарративы, в которых содержится некритичный оптимизм относительно социальной справедливости (яркий пример, социалисты-утописты во Франции конца XVIII-XIX вв.). Вот и сейчас наблюдается наплыв утопичности в футурологических нарративах, возможно,ради кликабельности и пиара.

В конечном счете вопрос о противодействии Децентрализованной Сети и Централизованных государств. В будущем, достаточно отдаленном, возможны разные варианты, но на уровне мейнстрима ни одна из сущностей не победит, а, скорее, выиграет синтез. Хотя в отдаленном будущем сетевые структуры могут победить.

Классическое госуправление бюрократиями сформировалось в III-II тыс. до н.э. (Древний Египет, Месопотамия), а покрытие госаппаратов бюрократиями во всем мире произошло лишь в Новое и Новейшее время (XIX-XX вв.), то есть через четыре тысячи лет (плюс-минус 500-800 лет). Да ритм истории убыстряется, но до господства децентрализованных (более прогрессивных с точки зрения структурно-функциональности систем) еще очень далеко. Лучше рассуждать о более достигаемых с точки зрения прогнозирования сценариях.

Блокчейн как политическая реальности сталкивается со структурными противодействиями: монополия на насилие госаппарата и интерпретацию правды или постправды. Блокчейн не гарантирует правдивость данных на входе (можно грузить мусор или фейки). Еще один фактор – элитарный ценз, который выстраивают элиты во всех странах мира для отчуждения остальных от управления (происходящее с ИИ тут отличный пример).

Аргументы за блокчейн как политическую реальность менее рельефные, но тоже есть. Среди них кризис доверия к бюрократии, снижение издержек и конкуренция юрисдикций. Да, блокчейн выгоднее и оптимальнее, но этот аргумент наталкивается на политическую волю элит, а также политическую культуру и традиции. Запрос на демократизацию формируют в основном развитые общества, а большая часть мир-системы находится под контролем авторитарных режимах. И тут немногое поменялось с момента Афин времен Перикла (V в. до н.э.). Конечно, демократии расширились на страны золотого миллиарда, но в целом они всегда в устойчивом меньшинстве.

Где возможно политическое применение блокчейна в ближайшие десятилетия?

1.Блокчейн как невидимая бюрократия и ИИ вместо рядовых клерков. Процесс характеризуется активной модернизацией госаппарата и, так или иначе, им занимаются все государства в мире прямо сейчас.

2.Двухуровневое гражданство – можно быть гражданином одной страны, но состоять в глобальном сообществе, которое управляет вашими инвестициями, страховкой и, в конечном счете, идентичностью. Эти структуры прорастают и формируют феномен «горизонтальных людей», которые заинтересованы в снижении значимости бюрократии и барьеров между государствами. Это один из вариантов глобализации, сейчас уже с помощью блокчейна. Он порождает космополитизм.

Эксперименты с блокчейн-демократией возможны, но, скорее, это избранные локации (Южная Корея, Эстония, Ирландия или Швейцария). Мейнстримом блокчейн как политическая реальность может стать очень нескоро, в непрогнозируемом будущем. А вот вшивка блокчейн технологий в практику госуправления при сохранении привычного рисунка Левиафана (с расширенной облачностью) – уже сейчас стала важнейшим вызовом для современной бюрократии.

Антропологические заметки внутренней эмиграции: от советской эпохи к современности.

Советский человек жил в двух парадигмах одновременно – официальной (повторял лозунги) и частной (семья, узкий круг друзей). Для прошедших сталинские годы идея сделать свою частную жизнь публичной (как в современных соцсетях) выглядела как самодонос. Подозрительность как норма выживания. В эту эпоху сформировался запрос на закрытость и очень сильный самоконтроль личности.

Безопасность эквивалентна невидимости. «Живи незаметно» афоризм древнегреческого философа Эпикура стал важнейшим элементом этики и социального поведения нескольких поколений внутренних эмигрантов в Советском Союзе. Эпикурейцы – представители эллинистической философии, в которой отразилась усталость от эпохи завоеваний Александра Македонского и желание жить своей, счастливой и закрытой частной жизнью (в эпикурейских садах).

Антропология речи: победа монолога над диалогом. Цензура и страх наказания породили культуру лаконичности и иносказаний (Эзопов язык). Вместо диалога и полемики (в современных соцсетях) в экзистенциальном плане предпочтительным оказались монолог и дневники.

Для советского человека публичное высказывание было ритуалом, а не актом коммуникации. Быть уникальным и выделяться означало стать мишенью. Стратегия — «быть как все». В сталинское время соцсети (если бы они существовали) были бы инструментом коллективного ритуала и обличения инакомыслящих. Без демонстрации всякого экзистенциального опыта.

Нынешняя внутренняя эмиграция гораздо менее ограничена в возможностях и предполагает демонстрацию способности быть отличным от других, но с соблюдением политкорректности (или без перехода красных линий, которые постоянно меняются). Это лайт режим, который не ведет к устойчивому отторжению; многим он не нравится, но подход «некритично» и «есть другие радости жизни» доминирует, что и порождает аморфную, но достаточно большую группу потенциальных внутренних эмигрантов в стране (15-20%). Российская социальность гораздо более дифференцирована чем индустриально-аграрная социальность в СССР и это тоже очень важный фактор невозможности быстрого сжатия и сведения всей социальности к индустриально-колхозным схемам унификации (свой-чужой).

Сейчас (на фоне ограничений мессенджеров и суверенитизации интернета) разворачивается процесс трансформации публичности. У людей 45+ есть опыт существования в иной публичной реальности, остальные быстро его получают. Вряд ли этот процесс будет очень болезненным для масс, скорее, для внутренних эмигрантов и, частично, для молодежи. Хотя и, например, возможная блокировка Telegram плотно войдет в ткань социальной памяти и ее будут помнить и через пять лет (как помнят пенсионную реформу те, кто от нее пострадал). Люди не хотят терять цифрового разнообразия, но внутренние эмигранты к этому гораздо лучше подготовлены (экзистенциально и технически, VPN) чем остальные.

От внутренних эмигрантов не требуют советских стандартов (по крайней мере пока), их обязывают отказаться от нежелательной для правящего класса публичной политизации и минимизации критики в ее адрес. И с этим справляются достаточно легко за счет запретительно-ограничительной политики. Правила публичности трансформируются и маска закрытости, которая для предков была «естественной кожей» для многих внутренних эмигрантов и сейчас становится актуальным экзистенциальным опытом.

В выходные. Советское кино. Фильм «Слуга»: диалектика Господина и Раба во власти.

«Слуга» (реж. В. Абдрашитов и сценарист А. Миндадзе») вышел в 1989 г. В нем показана оборотная сторона диалектики власти. Тогда фильм воспринимался как обличение номенклатурных порядков, хотя сам Абдрашитов подчеркивал, что его интересуют тайные механизмы власти и психология господства в любые времена. И своим творчеством он доказал, что способен показывать глубинные процессы человеческого бытия.

Фильм мрачный, может быть даже некрасивый, но очень сильный. Крупный партийный функционер (фактически, хозяин региона) Гудионов (актер О. Борисов) берет себе водителем молодого человека, Клюева (Ю. Беляева) после армии и полностью конструирует его под свои потребности. Причем приручение идет очень изощренными мерами – от дружеских разговоров до угощения шоколадными конфетами с золотом внутри. Клюев есть конфету, ломает зубы и получает в подарок кусок золота для похода к дантисту (в СССР вставные золотые зубы считались символом успеха).


Гудионов дает Клюеву все: дом, жену (свою бывшую любовницу), престижную работу. Но потом, спустя много лет возвращается и требует (не явно, но настойчиво) расправиться с многолетним оппонентом Гудионова. Клюев, как верный слуга, после мучительных сомнений, соглашается на это. Гудионов уходит на повышение в Москву и там уже у него другой Слуга, с тем же социальным профилем что и у Клюева.

В финале Клюев, полностью истощенный, не получает правового наказания за преступление, но платит за содеянное распадом личности. Гудионов исчезает из жизни Клюева, он ушел на повышение в Москву и бывший водитель (а ныне дирижёр хора, окруженный славой) ему уже не нужен. Клюев не знает, что делать со своей пустотой, он «прошит» волей Хозяина. Он не свободен, а опустошен. Его «свобода» – это заброшенность механизма, из которого вынули батарейку. При этом власть Гудионова обширна и она покрывает совершенное Клюевым преступление.

Чтобы не говорил сам Абдрашитов в фильме показаны и нравы советской номенклатуры. Прекрасная игра актеров усиливает ценность этих эпизодов. Например, когда Гудионов (О. Борисов) заставляет танцевать футбольную команду несколько часов подряд после серии поражений и называет их «дармоедами». Вполне себе хозяйски-кулацкий подход, но с номенклатурным изяществом и тонкостью унижения.

Фильм очень сильный и философская притча действительно получилась. «Слуга» выше примитивных штампов типа «антисоветчина». Абдрашитову удалось показать диалектику отношений Господина и Слуги, которая представляет единое целое, но в определенный момент (по воле Господина) распадается или ослабевает. И освобожденный Слуга (Э. Фромм сказал бы «убежавший от свободы») не знает, что делать с этим состоянием. В фильме показано, что без Господина Слуга становится другим, нормализуется, но это неустойчивый и временный эффект. Тяга к поиску нового Покровителя сильнее, с неизбежным моральным распадом.

«Бережливая» олимпиада, исчерпание «белых слонов» и финансовые проблемы на фоне геополитической конфронтации. Основные эффекты завершающейся зимней Олимпиады в Милане и Кортине-д’Ампеццо.

1.Функционерский прагматизм. МОК столкнулся с тем, что желающих строить «белых слонов» (гигантские спортивные объекты, которые потом используются лишь частично и убыточны) больше нет. Олимпиады в Сочи (2014 г.), Пхёнчхане (2018 г.) и Пекине (2022 г.) были иными, более масштабными по тратам принимающих сторон. Но сейчас желающих вкладываться нет. Поэтому дальнейший выбор (французские Альпы 2030 г. и Солт-Лейк-Сити в 2034 г.) – это выбор стран с уже готовой инфраструктурой и опытом проведения олимпийских игр.

2.Рассеянный формат. Игры 2026 г. были разбросаны по всей Северной Италии, что дешевле, но распыляет атмосферу олимпийской столицы. Впрочем, это вполне в духе европейской бережливости.

3.Умеренная прибыль. Игры в Италии не оказались сверхприбыльными. Они стали возможными из-за готовности итальянского государства влить 3,5 млрд евро в логистику и дороги. Маркетинговый успех неплохой. Показательно, что, например, североамериканская НХЛ продавила МОК и провела хоккейный турнир на своих условиях. Канадские судьи, судящие канадцев и финнов в полуфинале – это нонсенс, но почти все сделали вид, что все нормально и никаких спорных (на самом деле ошибочных, повлиявших на исход турнира) решений, оказывается, не было.

4.МОК: между деньгами и политикой. Элитные функционеры из Лозанны «страдают» от геополитической конфронтации (нам бы их проблемы). Им и их спонсорам очень нужен возврат к глобальной универсальности, отсюда и реальная готовность делать шаги на встречу России. Голос спортивных функционеров и их спонсоров слышен, но не является приоритетным в нынешних реалиях. МОК пытался балансировать и разрешил нейтральным атлетам участвовать в церемонии закрытия, но сохранил жесткие фильтры, что вызвало критику с разных сторон.

5.Стриминговый формат. Основной доход сейчас приносят не продажа билетов, а стриминговые платформы, что окончательно превращает Олимпиаду из запоминающегося ивента в контент-продукт.

6.Без парада политических лидеров. В отличие от прошлых зимних олимпиад на этой не было парада лидеров. Д. Мелони и Э. Макрон использовали площадку для роста рейтингов внутри своих стран, но большой геополитики в Италии не было (в отличие от Пекина 2022 г.).

7.Спортивные итоги радуют. В неофициальном зачете победили Норвегия – страна здорового патриотизма, с очень высоким вкладом в человеческий капитал и моделью сбережения нефтяных доходов для будущих поколений. Северяне победили в общем зачете сверхмощные США. Нидерланды и Италия тоже показали отличные результаты. Одна серебряная медаль российского спортсмена (под нейтральным флагом) – это лучше чем ничего.