Абалак. Удивительный монастырь на Иртыше. Старше, чем весь Санкт-Петербург. Русская святыня на татарском языке. Оно вообще в Западной Сибири так, половина топонимов татарские. Едешь по трассе: вот русская деревня с церковью, вот татарская деревня с мечетью. Русские женятся на татарках, у многих друзья ханты, ненцы и казахи. Короче, этническим националистом при всём желании не стать.

А почему вдруг решили в сибирской глуши монастырь устроить? А потому что в 1616 году местной вдовице Марие явилась Богоматерь и велела построить храм. У христиан чудеса в порядке вещей, поэтому с ними приходится считаться. Скажут, местная легенда. Но вот Бакулину уже в нулевые являлся во сне святой Александр Свирский и наяву святитель Лука Крымский.

А ещё в Абалаке мой отец родился. Корни по отцу все тобольские, теряются в 19 веке. И фамилия оттуда же, от деревни Пушкина под Тобольском, сейчас это часть села Ермаково. До сих пор там Пушкины живут.

Сегодня день рождения чудесного нашего Мирослава Бакулина, тюменского писателя, философа и деятеля жизни. Тюменщики соберутся поминать в кафешке, а я улетаю дальше изображать ленинградца. Хорошо, что пока в Тюмени был, заехал на кладбище.

Кто-то считал его современным святым. Кто-то воцерковившимся Венечкой Ерофеевым. Кто-то сожалел, что панк Бакля ударился в религию. Сам же он называл себя городским сумасшедшим.

Странно жизнь устроена, скорбей ему выпало изрядно. Болезнь и смерть совсем маленькой дочери прямо на руках. Показывал однажды, как это было, как сердцечко затухало, а если встряхнуть, ещё немножко билось... Потом и сам тяжело заболел и умер совсем ещё не старым. Но на пороге вечности говорил, что классная вышла жизнь, на троих хватит. Смерти совсем не боялся и постёбывал. Несколько раз потом мне снился, всегда ироничный и весёлый. Однажды, ещё 40 дней не прошло, во сне я говорил с ним по телефону, и он весело кричал в трубку сквозь помехи: «Мне все могут звонить! Я всех слышу!» Он вообще был очень весёлым человеком.

«Привыкать Сергею пришлось долго, он никак не мог сносить шуточки и непременную весёлость святых отцов.
– Быть очень серьёзным – большой грех, – говаривал о. Николай.
– И в чём же он заключается? – спрашивал Сергей.
– В продуманности. Человек живёт весь такой продуманный, что ему и Бога не нужно. А смех – это когда человек вдруг видит абсурдность мирских порядков, а сквозь них – мир Божий и смеётся. Поэтому апостол и сказал: «Всегда радуйтесь».

Из романа «Пётр Иванович». Лучшая его книга, сплошная цитата с финалом в стиле Джармуша. Её сейчас уже не найти. А вот книжку «Зубы грешников» можно скачать бесплатно в интернете или купить на Озоне, всем непрестанно советую.

Книжка на Озоне:
https://www.ozon.ru/product/zuby-greshnikov-miroslav-bakulin-994546293/

С любимыми не расставайтесь. Кончилась мастерская Захара Прилепина, и что теперь, батонить дома? А вот и нет. Петербургская диаспора снова в сборе.

Сегодня на книжном салоне на Дворцовой площади выступала наша звезда Ирина Бугрышева, талант прозаический и большой души человек. Прочтите её книгу "Я трогаю войну руками" и увидите, как светлые люди даже среди боли и трагедий несут свет. Ещё выступали Валерия Троицкая и Евгений Зубарев, а модератор целый Герман Садулаев. Круто! Не круто только, когда некоторые зрители берут микрофон, чтобы задать вопрос, но вместо вопроса митингуют о своих политических пристрастиях.

А с Дворцовой площади мы целым кортежем направились в бар на улице Маяковского. Ведь к нам ещё и Олег Демидов приехал и стал презентовать книгу стихов. Поэтические чтения в баре, где за столиками сидят поэты Егор Сергеев и Александр Пелевин – это конкретно так рифмуется с Серебряным веком и посиделками в "Бродячей собаке". По крайней мере, можно представить, как оно выглядело. Правда, в "Бродячей собаке" Лимонова не цитировали, он тогда ещё не родился.

В баре нами был встречен большой питерский поэт Игорь Никольский, который рассказал, что написал повесть и теперь грозит стать большим питерским прозаиком.

А потом оказалось, что мы с Ириной Бугрышевой оба живём на Парнасе, так что вечер кончился под землёй, хохмами в метро.

Птенцы гнезда Захарова.
23 мая петербургская диаспора мастерской снова колбасилась на книжном салоне.

Попасть на Захара Прилепина целое дело. На выступление нашу делегацию не пустили, так уж много желающих, не поместились. Колобродова и Демидова не пустили на Прилепина – это оригинально. Впрочем, людям нужнее.

Ведь со всей страны приезжали, как ходоки к Ленину. Мой друг Олег из Тобольска озирался, разинув рот. В обычной жизни работает на заводе, книжки читает и одинок в своих увлечениях. А тут оказался на Дворцовой площади в окружении дядек из телевизора, поэтов-писателей и единомышленников. Смотрит куда-то в сторону в изумлении, будто увидел Путина или реинкарнацию Льва Толстого, а это Герман Садулаев к нам подходит. Мимо пробегает Андрей Аствацатуров.

А потом долгая и счастливая очередь за автографами к Прилепину. Это ведь по сути акт любви: как люди его любят, что часами стоят в очереди под открытым солнцем. Но и как он их любит, несколько часов на ногах подписывал книги и всё ведь со вниманием к каждому, а не на отвяжись. Никто больше такой очередью и ажиотажем похвастать не мог, что как бы намекает –––

Нам-то что. Заняв очередь, успели дважды выпить кофе, сгонять в супермаркет, заскочить на выступление Колобродова и Демидова, поговорить с Германом Садулаевым, поплясать под рокешник, послушать поэтические батлы, прочитать стихи поэта Никольского на фоне Эрмитажа и издательства КПД.

Всё потому что литература объединяет людей.

Алексей Колобродов и Олег Демидов рассказывали всякое не всегда весёлое о положении дел в литературной критике.

Что общего у Михаила Шуфутинского и Егора Летова? Почему умерла литературная критика и учить на критиков бесполезно? Как русский шансон в девяностые отстаивал традиционные ценности? Разброс тем был широк, как душа русского человека.