Небо продолжает тошнить так, будто по нему скользнула внушительных размеров бензопила незримо подскользнувшегося на гололедице лесоруба с проблемами гигантизма. Или это последний выживший по случайному стечению обстоятельств атлант дрейфовал по ватным волнам, расправив крылья в хлопковых складках снежных виражей? Острое крыло секирой резануло влажный задубевший конверт небесной канцелярии. Зима, для чего она вообще нужна в Крыму? И главное на балконе Николая, с которого он забыл, блин, убрать внутрь квартиры театральное кимоно настоящей старой эпохи эдо. Реально, блин, забыл.

4-D принтер барахлит и перманентно сбоит. Болшеногими пауками воспоминания пиявочно и беспощадно впиваются в память Сухожиловой, пробивая её с психического дна, будто яростный голодный богомол, настигающий добычу и дырявя бумажный слой сёдзи, захватывает жертву своими пиляющими острыми резаками. И тот ночной свет фонарного луча вспыхивает вновь бледной извивистой в головокружении свечой, острием буравя её сердце, под визг дрифтующих в резком развороте шин, и в воздухе напряжённо повисает этот тяжкий свет, соединяясь с облаком пыли, и что было дальше в ту ночь с седьмого по восьмое марта, она как всегда вспоминает с огромным трудом, даже глубинный психоанализ с гипнозом не возводят со дна руин памяти тот день, поскольку из-за автоматического бессознательного импульса самосохранения, мозг затолкал боль в те самые психические дебри, запрокинул на ментальное тёмное днище, нырнув к которому даже со страховкой в виде какого-нибудь психического акваланга, всплыть обратно на поверхность будет гораздо труднее. И кто застрахован от такой опасности погружения, возвращения без последующего психоза? Но может именно этого то священного психоаналитического катарсиса Антонине и не хватает для того, чтобы справиться с немой пустотой её души, к которой её предположительно привела любовная фрустрация. Неверное движение, шаг, и струя чёрного позднего послерабочего кофе без сахара из дисперсовой кружки, подаренной на день рождения в позапрошлом году, летит на долбанный барахлящий принтер…

Николай бессмысленно детски пинает кусок угольного пластика, бывшего некогда нефтяной канистрой или чем-то схожим, улетающий в неглубокий погребальный сугроб от крепкого но и робкого удара ноги в стильном криптоаирмаксе с подогревом последней модели. Удар у него ассоциируется с дождеколкими знобящими ударами мыслей и всплывающих в сознании вопросов о том, стоит ли ему вообще сегодня возвращаться домой, несмотря даже на то, что метель экспонентно возрастает в своей устрашающей воздушной круговерти, несмотря даже на то, что ему и не сразу приходит в голову рассуждение о том, что такое этот самый дом и какими окольными путями можно к нему возвратиться…

Антонина с усердием и пылом краснеющей кухарки вытирает раскалённый кофе с бедного убитого и без того в хлам 4-D принтера. Дымка из мелконарезанного конфети снежных лохмотьев в миг растворяется за пульсирующими окнами, стекло вздрагивает и будто гудит с новой дребезжащей басовой силой от гранулярного бисера в натужных парусах ветров. Чёрный кофе без молока и особенно без сахара, особенно всё же без молока, чёрт с ними, с проклятущими моносахаридами – это вовсе никакой не кофе, размышляет Сухожилова, скользя тряпкой по гладкой царапанной поверхности машины, в углубления которой уже просочились осветлённые ручейки жизненно необходимого жидкого кофеина. Красота акциденции или самой жизни, которой брезгуют, которую критикуют, плачевно эстетизируют и которую понимают как-то там, вместо того, чтобы чувствовать, как смог бы метко подметить Николай, этот пылко самоуверенный но и робкий от чего-то парниша, если бы сейчас, говоря уж прямо, был рядом с возлюбленной. На самом деле ее, Антонину С., беспокоит уже продолжительное время не послеархаичные бабушкины принтеры с устаревшим функционалом, а кое-что и вовсе странное и неподвластное никакой технической интерпретации и разбору, при том, что как догадывается учительница музыки, происходящее в ее ночные смены и вечера позднего засиживания до сих пор остаётся для других людей секретом, в

чём-то пугающей неподвластной уму тайной. Сложно так прямо сходу выдать примерную причину того, почему же Антонина таит эти секреты, оставив их в душе и полностью очистив от чьего-либо внимания, даже от той же своейной старой матушки и по совместительству традиционной женщины философа Клавлендии Пандоровой, что всегда была самым близким для нее и понимающим ее во всём человеком, с которым можно смело открывать весёлые теплые вечера за круглым, так сказать, демократическим кухонным столом стартующих по выходным дискуссий, вынося какую-либо сложную проблематику жизненного пути за рамки самостоятельного женского решения и условного ницшеанского боя в пики усложняющейся погодно стихии экзистенциального падения/поиска/кризиса. Это всё очень интересно, однако же, между делом, тяжело также в целом обозначить ту вероятную причину, по которой некоторые граждане мира столь брезгливы к странному или пренебрежительны в отношении собственного духовного инстинкта и фантазии, которые её же собственная мамочка Клавлендия зачастую постулирует, сидя за круглым вечерним кухонным столом, как те фундаментальные об/основания-подкрепки в существовании и вечном поиске нашего планетарного человечества. Мать ее стучит двумя пальцами по столу, фактически кряхтя <<Уверуй в чудо жизни, дочь моя!>>, выглядя в эти минуты немного консервативно и старчески, и именно это придаёт ей чарующего шарма как традиционной женщине философу уж точно последней апокалиптической эпохи сингулярности. И, собственно говоря, это Антонине и нравится больше всего в матери, этот её почти что ребяческий пыл формулировок о важности Нео-Евразийства и разморозки Александра Гельевича и высвобождения его из евонного же древле-православного русского криосаркофага (с чем дочь и сам расказчик никак не согласны), чтобы попросту традиционно по-людски то отдать почести великому мыслителю современности, тяготевшему к пробуждению от времени, дабы по крайней мере похоронить по-человечески величайшего философа не от мира нашего (опять же, автор не согласится с таким утверждением), освободив его умерщвлённое временем тело от этой коробки антихриста, как говорит немолодая но прекрасная философиня Пандорова, в которую его туда умудрились пихнуть его же обезумевшие последователи, углядевшие где-то посмертное акселерационистское послание захоронения между строк философии четвёртой политической теории, заключающееся в том, что раз есть нечто вечное, то можно прямо вот так вот буквально эту вечность смехотворно реализовывать у подножия руин некогда (мы то знаем, что это слово <<некогда>> тут на самом деле неупотребимо) прогнившего пост-материалистического общества. Говоря проще, Сухожилову максимально вдохновляют в матери сама интенсивность её воззрения, или скорее даже тот пыл, с которым она к ним относится, не старея никогда, максималистки, можно сказать. И всё же, как при этом нам быть с тем, что большинство людей попросту плюют на собственное безграничное воображение? Сухожилова как-то скользя тряпкой по доске о подобного рода проблемах задумывалась, но как-то вяло и действительно вскользь, понарошку чтоль. Да и сама она не скажет никому и себе об этом, не назовёт примерную причину и не задумается о замалчивании чуда. С другой стороны, её подозрения о страшнючих тайнах МЭОИК, известных одной лишь ей, обоснованы подозрительностью, свойственной подозрениям. И что вы думаете, из потока многослойных размышлений её вилочно-розеточно выдёргивает обратно гулкая порывистая вибрация со стороны одного из подоконников, вынырнувшая по всей видимости с наружной стороны университетского здания.

Письмо, которое М. написал Богу, пребывая в заключении в охраняемой тюремной ячейке расследований резиденции ФБРР для серьёзных террористов и других преступников, совершающих серьёзные преступления в отношении современного общества и находящихся под временной стражей в структурах подобного типа для многосложных неоднозначных расследований и потенциальных исследований на иногда остающийся свободный период временного заключения

Попиваю чай, братан, и фактически второпях фиксирую на бумаге свои размышления, извивно скользящие и пружинками скачущие между нейроновых спиралек моего головного мозга. Прямо такая нейронная змейка, только с левел-апнутой геометрией лабиринтов. С пылу с жару, так сказать, чтобы ничего не растерять и не забыть в эйфорическом наплыве эмоций. И всё равно, парочка отступительных нефилософских дружественных слов, я бы даже сказал ОТСТУПНИЧЕСКИХ, говоря между нами юмористами. Как ты? Не холодно ночью? Мне вот да, даже хуже, чем в лесу осенью и зимушкой, братик мой. Не топят, падлы, в своих системных зданиях и темницах, Качински их подорви! Помогает поганенький в этих местах, но сладкий и тёплый чай… И сигареты помогают коротать часы. Подсел я снова, Теодор меня побери! Это всё, что в этих стенах помогает, помимо весьма забавного следователя, заминируй его Унабомб, какого-то там уровня (примерно уровня Шерлока, но тока из отошедшего от дел зомбоящика и интернета) детектива и агента спецподразделения Морковина. Ты ведь его знаешь и сам, чего уж там. Не ругай меня сильно за курение, а то я знаю, как ты это любишь на самом деле… Ну, курение. Ладно-хорошо, хорошо-ладно, браток, я так и вижу твоё кочевряженное лицо, не морщись, ведь я искренне надеюсь, что ты и сам не подсел и не зарубил кого-нибудь топориком лесным в порыве всё одолевающих чувств. А сказать я хочу следующее, начав вот с чего, братик мой дорогой и пылко любимый мною. Самое первое, о чём я бы хотел ещё поиметь возможность с тобой поговорить где-нибудь подальше от этих серых зданий, про моё новое отношение к человеческой вере в потустороннее; сидя здесь, я полностью переосмыслил своё раннее отношение к религиозной жизни и богословской мысли, к их значению в обществе… Я пока не скажу тебе точно, брат мой, какая именно конфессия останется со мной до конца, а может пока хочу утаить это по некоторым причинам, но я, можно сказать, путём своей утруждённой бессонной ночной рефлексии обнаружил в себе потрясающий угасший во мне когда-то в детстве импульс высшего миростроения божественной архитектуры, стремления к нему… Я, по правде говоря, можно сказать, верю отныне в самое что ни на есть настоящее искреннее чудо, в живое первородное начало, и, если угодно, буду предельно откровенен в сием… верю в Бога я. Не спрашивай причин. Я и сам не могу ответить себе, назвать причину. Тем более тебе. Хотя тебя ближе нет никого. Только сам и задавался вопросами, но перестал. Это глупо, вот что я понял. Искать причину нет смысла, если уже нашёл живое чудо, а чудо нашло тебя. Чудо независимо от плоской причинности, ожиданий, изначальных воззрений, логики… Не ждёт ничего, просто случается. Это просто то сокровенное, то, можно сказать, сакральное, к чему я, к преогромному сожалению, прикоснулся именно в заточении корпоративными мудаками-следователями-отделов, Тед их обхитри… Нет слов, да. Ваще. Такие дела. Ах, чел, просто слёзонька наворачивается в эту секунду, братушка, знал бы ты, видел бы, щас бы уже ржакал, и вот слеза росинкой тонкой удлиняется и падает на лист бумаги сельско-соломенных оттенков… оп, только половину словил острием пера. Ха! Ну и вот, друг, что же у нас там дальше в этом нашем экспрессивном мужском клубе философских дел? Как на человека для меня самого близкого и можно сказать единственного на целом белом свете, полагаюсь на тебя и твоё глубинное понимание моих сегодняшних экстравагантных размышлений, в наличии которого в твоём сердце, впрочем, мне сомневаться не приходилось никогда и ни на секунду у края той же бездны, в совместном полёте в которую мы всегда выручали друг друга, готовые умирать, готовясь от рождения исчезнуть снова в сражении за истину, держась бок о бок под искрящимся заревом шальных пуль. Для этого ведь и нужны настоящие друзья, не так ли? Вернёмся к теме разговора, старого и доброго как сам мир, известного тебе, понятного каждому, и хоть мы знаем его оба, всегда поддерживать неугасаемый огонь наших сердец в абсолютной тьме – это долг мой, как и долг каждого отдельно взятого человека на индивидуальном уровне делать выбор в пользу спасительного света

субъективации, говоря о нём до смерти и никогда не умолкая, не уставая возноситься в нём же, в свете души… А собственно говоря, на самом общем мировом уровне, казалось бы, но на самом деле на уровне плача нашей планеты, нашей изувеченной бедной Земли, всё совершенно ясно и очевидно каждому из нас. Условно говоря, когда-то давно, хотя и сложно говорить об условных временных категориях в таких вопросах, ведь ясно и явно лишь то, что данный процесс был запущен давно и основательно, на уровне наших корней, и, короче говоря, переходя к самой сути, человек поверил в собственное первозданное природное величие и начал набирать ход сумасшедший общечеловеческий поезд на путях неуклонного следования линии превосходства, способности превзойти в конечном итоге самих же себя, хотя простое слово <<переступить>> краше вписывается в контекст. Отсюда же и произрастают корни подлинной трагедии. Мы запутались как раса, как мыслящий вид, причём очевидно это на столь глубоком общественном, социальном, культурном, каком угодно фундаментальном уровне, что по сути все без умолку говорят об одном только апокалипсисе с абсолютным знанием дела и даже иногда разборчивостью в нём, при этом же совершенно никто не пытается не то чтобы предпринять реальные попытки дать по тормозам на виражах, но никто банально не говорит на тему важности того, чтобы отложить или затормозить этот безумный поезд, а те люди, которые в свою очередь хотят говорить и готовы дать по тормозам, они… они для большинства так… эти души всего лишь фрики и маргиналы для цивилизации, и уже уподобились старцам и монахам, которые в себе преодолели мирские страсти, обуздали материальное зло, приподняв с пучин донных субъективное начало. Ну и что ты думаешь по итогу? Все двигаются в направлении глобального послечеловеческого апокалипсиса. Правильно мне как-то сказал отец, криптокосмолог по образованию и призванию жизни, что разъярённый человек стремится к космосу, его это стремление сродни того же христианства и его единящей души энергии, это как стремительный прыжок в углевую шахту темноты, погружение в подземную скважину, в пещерную западню, к корням самого мироздания, к нефтяным червоточинам планеты Земля, бурлящих и необузданно насосно гоняющих лаву по кротовьим комплексам меж подземельных суставов. Короче говоря, это и есть революция духа истинных мечтателей. Это экстрим, трепет сердца, гипнотический огонь, который манит и завораживает, это творчество, как те же самые наука и религия… Но я хочу сказать про совершенно другое. Про то, что никто не хочет сказать чему-то НЕТ, чтобы сказать более важному крепкое устойчивое ДА и диаметрально развернуть собственный дух в эту сторону, когда мы не просто будем строить совершенно новое уникальное многостороннее мета_(анти)_общество и цивилизации на руинах устаревших технократии и космополитизма, но когда мы действительно с самого нуля создадим новое фантастическое бытие усердием неустанно пламенеющей воли, мчащей сквозь столетия, вероятно, на парусах подлинной пещерной акселерации. Это именно то, чего на самом деле каждый тайком жаждет в своём сердце, может и открыто, но люди хотят подлинно новой ярчайшей реальности, я уверен, сам видел и пропускал это свозь себя много раз, и те же технократы и криптоматериалисты жаждут иного мира, но они не правы всё равно, поскольку, так или иначе, стремятся превзойти в самих себе самих себя, когда всё давно ПРЕВЗОЙДЕНО, вероятно искренне не подозревая о глобальных страшных рисках. Таких не подозревающих единицы, романтизировать конец света – это давний рефлексивный тренд, рождающийся прежде, чем мы можем прийти к внятному переосмыслению угрозы. Это масштабная проблематика массивнейшего человеческого гибкого сознания. Она заключается в том, что мы будто стремимся запустить тот процесс (а я считаю, что в общем-то мы давненько всё это запустили), который будет двигаться по рельсам истории без внешней воли и контроля людьми, сам по себе, на всех парах мега-ИИ, так, что мы однажды не сможем его при желании остановить, ощутив к всеобщему чуду, что что-то здесь всё же не так, но будет слишком поздно

останавливать и пересматривать наши ценности, и вот тогда мы окончательно бесповоротно попались… Мы летим в бездне, бесконечном пролёте, это открытый вопрос, конечно, достигнем мы когтелапого сатанинского дна или переродимся из огня и пепла этой бездонности в новых светлых существ с образом будущего, которые сумеют возвратиться к своей подлинной человеческой сути. Спросишь меня в чём она? Я скажу неожиданно, что в слабости и сентиментальности, принятии собственной хрупкой стороны как соплей ксенофеминной светотьмы бликующего экспрессией ангеломорфизма на наших нео-эмарьских квир-hi-fashion берцах на сверхвысокой платформе, обитой фейковой шерстью жирафа, из совмещённой коллекции нишевой алиенической обувки от Arca + BALENCIAGA, и ожидаемо продолжая, в том, чтобы не стараться возвеличиться над самим собой и природой. Нужно, нет, вполне себе необходимо быть слабым и признавать бессилие, отдаться беспомощности, встретив одаривающее неожиданной силой сущее, я считаю, ведь если не это, то что на самом деле делает нас живыми, и осознание чего помимо собственной бесполезности ведёт нас к искупительному переосмыслению и душевному выздоровлению? Да, космос прекрасен, но продвинулись ли мы на шажочек вперёд в духовной сфере, либо же мы в скором времени коснёмся щетинистых выжженных морщин Сатаны? Нужно срочно посмотреть по сторонам и увидеть бесчисленное множество Вселенных вокруг себя. Вот прямо сейчас, и только попробуй назвать это чересчур банальным или сопливочно примитивным, чувак, я тебе вот прям сам чисто вмажу… Как друг вмажу, желающий лучшего, вне всяких сомнений.
А свобода – это тяжкая ноша, но это, как я и говорил тебе той звёздной ночью под крымскими пальмами цветущего кокосами августа, героизм духа, умение встретиться и подискутировать с ней лицом к лицу, со своей подлинной природой и сказать ей ДА во множественных отношениях и связях с нелюдским, вместо того, чтобы стараться с холодной отрешенностью цинично превзойти самого себя и ближних своих. Сверхчеловек – это как раз таки тот, кто понял необходимость баланса мира, или, говоря прямо, К ЧЕРТУ МИР, скорее субъекта, и кто принял и прочувствовал в полной мере грацию природных сил. И как раз истина подлинного бытия человека в смелой балансировке, в храбрости и умении балансировать. Если есть некоторый условный канат между животным и сверхчеловеком, коий мы легко себе можем вообразить, то я и говорю именно о балансировке бесстрашного трюкача на натянутой верёвке. Те же богословы могут отринуть мою методологию, которая сейчас рождается на твоих глазах. Я их прекрасно понимаю, потому что знаю, что человек во всём ищет крайности, включая самого себя, в собственных же негасимых вселенских поисках. Я не буду исправлять возможные ошибки в словах, формулировках высказываний и редачить прочее, ты и так всё понимаешь без слов, а меня несёт сплошной поток эмоций прямо сейчас… Мир зря соглашается с тем, что апокалипсис – это круто и хорошо, модно и молодёжно. Абсолютное большинство сознательно (хотя тут есть вопрос по поводу сознательности большинства) движется в его сторону.
<<Апокалипсис, да ну… да ну и ладно, пусть и так, что же мы можем сделать? Да пускай просто всё умрёт, мир этот умрёт со всеми нами, людьми, природа в придачу нахрен сгорит в аду и сотрётся… Плевать, ничего не поделать… Всем насрать! Вот! Пойду посмотрю очередную серию Family Guy, передерну на пластмассовую, плоскотелую, плоскомордую, тупую, явно безвкусную и к тому же сотню раз проебавшую и вернувшую свою же молодость и своё инцел-царство криптокоинов (future, holy nam), древнейшую как этот обезумевший мир онлифанс клячу Беладонну Дельфиновну в своей дижитальной стрим-проекции косплэя ебучей, incelcore ее поеби, Уэнсдей или оскотинившейся псевдо_джирайки, эксплуатирующей в тик-токе останки тенденции заведомо гиблого мясо альтернативных форм культуры осмыслить трудности жизы-восприятия разбитого психическими траблами тина (сколько уже, блядь, можно, серьёзно, верните мне мой 2077, когда все foids на годик забыли этот, нахуй, “архетип”) и подискутирую в дискордике с зажатыми в тесках кровожадной

нео-леваческой пост-иерархии альтушками на тему секретно-явных парафилических наклонностей Дэна Шнайдера (рип чайлдхуд), связанных с его любовью к %canceled%>>

Так считает каждый, поэтому мы все в ответе. А ведь восстание духа начинается на уровне субъективного переосмысления, посему необходимо с себя же и начинать. И каждый делает вид, что не понимает этого и боится (скорее ленится и не желает) открыто сопротивляться глобальной мясорубке человеческих душ. А ведь нужно бояться по-настоящему страшных вещей. Этого вот пресловутого перехода к пост-человеку. Пост-человек – это уже и не человек вовсе, просто подделка корпоративного метагуманистического культа и симулякр, пиксель в океане интернета или просто составная часть масштабного мегасингулярного ИИ. Вот так я думаю. То есть это правда важно для нас как для расы на нынешнем этапе сингулярного полёта в бездну, сколь бы много раз ранее ты об этом ни слышал, ведь главное не просто пропиздеться и услышать; есть большой, скрытый, исцеляющий на планетарном плане смысл в признании того, что ты ничего не можешь, что ты не можешь ничего понять и предпринять (хотя ты можешь, это осознание само по себе импульс радикального поворота), что ты просто слабый человек, и вот серьёзное столкновение с подобного рода откровениями и возможность перед оскаленным ликом тигра принять вызов своей судьбы – это бесценная храбрость, последний огневой героизм духа, и вот признав и поняв всё это, выкинув полотенце как в боксе, можно наконец двигаться с человечностью и слабостью по пути великих свершений, но баланс был нарушен, но и ведь когда-то он взаправду был реален и осуществим в человеческой природе и через неё, было насущным духовное здоровье, выраженное посредством самой этой сбалансированности естественных сил. Баланс, он был в некоторых культурах, вот буквально полсекунды назад, и после утраты этого необходимого мировоззренческого баланса мир начал скатываться в одно беспросветное поле мрака… Природа нас научила всему сама, без нашего вмешательства в процессы, мы просто неверно классифицировали ее врождённую мудрость. Раньше, к примеру, было достаточно домашнего компьютера и интернета, в те времена, когда я предположительно был совсем младенцем, ну и вот теперь человечество хочет само себя заменить компьютером с интегрированным интернетом, стать ими в едином дьявольском обличье. Вот это и есть явные признаки заболевания, в столь хронических стадиях и настолько опасного, что нет возможности отдышаться от захлёстывающего ужаса и невероятной печали, словно совсем запыхавшемуся подыхающему под забором онкобольному курильщику, которому только и остаётся отныне необъятная вселенская грусть и чёрная предсмертная меланхолия последних минут жизни, чахоточно кашляющему и попутно блюющему в траву, в которой он после сам же уснёт затылком к тоскливому тошнотворному небу, навсегда уснёт и не проснётся, никогда… Болезнь кроется и раскрывается в неумении сохранять баланс как этому нас незамысловато научила сама экологическая структура, мы практически родились с этим материнским молоком на устах, но мысль с культурой полыхали в пламени столетий, и теперь мы оказались совершенно потеряны в этом огненном лабиринте смешанного хаоса геологии, биологии, генетики, семиотики… А выбор же совершает обычный сдавшийся человек, пасующий перед сложностью, простотой и многообразием форм экзистирования и культуры как его продолжения. Мы все в ответе за всё, вот что есть необходимость осмыслить на индивидуальном уровне и вот в каком направлении нужно идти… Не в направлении индивидуализма и массового отчуждения от самих себя, друга друга и нашей природы, а в направлении революционного переворота, диаметрального духовного разворота в душе каждого отдельно взятого индивида, и тогда реализуется героический дух, поскольку множество взятых в отдельности индивидов – это ведь все МЫ, принявшие твёрдое бескомпромиссное решение спасения мира.

Короче говоря, чего я на самом деле хочу сказать, если быть совсем уж честным… Добрее нужно быть к ближнему в его слабости, и к себе также в собственной беспомощности, поскольку все мы слабы и беспомощны, и надежда наша пронизана невиданной печалью, но ведь эта надежда всё-таки существует… На этом всё, мой золотой друг. Я буду ждать твоего ответа. Точно не знаю твоих чувств, особенно когда ты дочитываешь эти строки. Но думаю ты крепишься сейчас… Вот.
Люблю тебя, чувак. Да ты и сам помнишь про это. Никогда не забывай.

Я буду петь тебе украинские песни...

И да, никогда не теряй эту самую надежду о лучшем мире.
Мы ещё тут всё переделаем. С дружественной любовью и поддержкой,
всегда без кавычек в важных местах
М.

Фииить-ХА!


Скорый ответ Бога, заточённого неподалёку в пределах той же структуры злыми корпоративными мудаками и прогнившими продавшими за пирожок спавидлай вайбесы божественного присутствия технократическими скотами

Сначала Бог пишет на скромном блокнотом листке:

ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ-ХАХ-АХАХ-ХАХ-АХАХ-АХА-ХАХ-ХАХ-ХА-АХХА-АХА-АХА-АХА-АХА-АХА-АХА-АХА-АХА-АХАА-АХА-АХА-АХАХА-АХАХА-ХАХА-АХА-ХА-ХАХА-ХАХА-ХА-АХ-А-АХХА-ХА-ХАХА-ХАХ-АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-АХ-АХА-ХАХА-АХХА-АХАХА-АА-ХАХА-АХАХА-А-ААХХАААХХА-А-АХА-АХА—ахаха-ха-аха-ах-НАЕБАЛ-СНОВА-БОЛЬШИЕ-СУК-АХАХ-АХА-ХА-ХА-АХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХА-АХА-ХАХ-АХХАА-ХАХА—ХА-ХА-ХА-ХАХАХАХА-ХАХА-ХА-ХА-АХАХАХАХАХА
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!


АХАХ-ХАХ!
Лол, плаксивый самурай. Самурайская плакса.


После, недолго думая, Бог мнёт листик и кидает на пол возле своей одноместной кровати, прекрасно осознавая, что дурацкая шутка не может расстроить каким-либо образом дорого друга, скорее М. такая ответочка бы знатно рассмешила, но всё же испытывая на себе всю многозначительную важность момента и собственную же личную нужду в искреннем общении и горении душ, он вырывает из безопасного блокнотика в обложке, лишённого острых углов и всего такого прочего запрещённого, ещё один небольшой листочек и накидывает следующее лаконичное и мощное по его мнению ответное послание:


Бля.
Чувак, я тебя люблю

Я тож подсел. Ты это, бросай там, а то мало ли чё… Без лишних слов и не без лишней любви,
Бог

Фииить-ХАХА!

Узрев скорое ответное послание дорого друга и извечного соратника Бога, из второго глаза М. продолговатым канатиком сползает повторная скупая по мужски рассеченная слеза настоящего самурая.

Я разочарован, Энтони, какой же ты слабак.
Как можно быть настолько хардкорным бодмодером, заведомо зная, насколько npc ебанаты осуждающие, осознавая ситуацию, и всё равно зависеть от мнения общественности, не завершив даже свой алиенический бодмодерский проект? Тряпка.

Как можно всю жизнь бить татухи, вставлять импланты, делать сложные хирургические операции, заебашить себя блэкворком и потом РЕЗКО СДАТЬСЯ? Значит ты такая же человеческая мишура, как и все прочие..