[15.1] Антифизическое «море тоже плывет», – заметил Ксавье Гралль, не как моряк, которым он не был, но как бретонец, укрывшийся от шторма в своем фермерском доме в Ботзулане. «Всё движется, я пребываю на месте. Всё кричит, я храню молчание. Но в этих потрясениях мысли упорядочиваются…» Теорема радикального движения: «Я – горькая межа своих скитаний»[103].
[15.2] Бретань, острова, полуострова, лодки… Естественный или нет, мобильный или нет, финистер – это ангелическая провокация, устройство для провоцирования контингентности гнозиса через окружение. Финистер изобретается. Он как монастырь монахов, чья церковь подобна каменному кораблю, вместилищу звука, если вы знаете, как заставить его дрожать. Но в определенной мере и в строгих условиях одиночества это еще и тюремная камера заключенного или комната ученика пансиона. А также, несомненно, сцена для актера, но никогда – ближайшая к сцене зрительская ложа.
[15.3] Эти монахи – провокаторы контингентности благодати, как их представляет себе Жан-Пьер Абраам, снедаемые завистью и досадой: «Я уверен, что, собирая плохие камни, чтобы заключить в них свет и заставить его повернуться, они видели Бога: они насильно заставляли его явить свою высоту, свою глубину, свое резкое лицо. Их вера не была сладкой. Сияние рассвета торжествовало»[104]. Но Армен[105] – маяк, где Абраам прослужит до тех самых пор, пока не исчерпается его органон, после чего полностью откажется от работы смотрителя маяка, – это провоцирование контингентности гнозиса, столь значимое для самого Абраама.
[15.4] «У меня возникло впечатление, что моя жизнь протекает без меня и без моего ведома, поэтому в один прекрасный день я решил наконец измениться. Я увидел Армен, отправился на корабле [на минном тральщике французских ВМС, на котором он служил в армии. – Примеч. авт.] довольно далеко, а потом вдруг решил приехать сюда. Я действительно нашел свое место – думаю, именно это и нужно искать: место, где вы сумеете стать самим собой», – объяснил Абраам в невероятном телевизионном репортаже, снятом там в начале 1962 года. «Для меня никогда не стоял вопрос выбора между несколькими маяками; я увидел Армен первым, и только он один меня заинтересовал. Думаю, что, когда я устану от этого места, я не буду пытаться поехать на другой маяк, на этом всё закончится. Но навряд ли я уеду завтра»[106]. Это будет послезавтра: два года спустя. Но он знал, что органон маяка исчерпан, еще до того, как он записал, находясь в Армене, 30 апреля [1963 года]: «Не думаю, что я буду писать здесь еще много». А 6 апреля, в разгар уныния, отдаляющего его от самого себя и неявно дающего ему формулу навигации, формулу тайны: «Эта страсть, которая движет мной в моей работе, когда она встречает внутри меня движение, столь же сильное, как и она, и в то же время отрывает меня от него, я в конце концов буду разорван на части, пересечен, жив».
[15.5] Финистер – вот чего, как мне кажется, не хватало Венсану Ля Судьеру всю его жизнь, ведь он писал: «У меня нет места, откуда я мог бы говорить. Мои мысли, мое сознание, мои слова не имеют – или почти не имеют – соответствующей им реальности. Прямо как валюта, которая более не обеспечена золотом»[107]. Финистер, то есть устройство двойного пересечения, каждое из которых он бы знал лучше, чем кто-либо другой, но, будучи разрозненными и отделенными друг от друга, эти пересечения дрейфуют в «клоаке» мира. «Познавать – значит пересекать. Любить – значит поддаваться пересечению», – пишет Венсан в своих заметках за несколько лет до самоубийства. Не имея средства заключить: пересекать, поддаваясь пересечению, – значит ходить под парусом[108]. Возможно, конечно, он покончил бы с собой в каком-нибудь финистере. Но, вероятно, не по тем же причинам.
[15.6] Почему так мало людей ходит под парусом? Вот что говорит Конрад, а вслед за ним и Эрик Табарли, который был большим его читателем: просто потому, что мореплавание – занятие, которое не подходит самозванцам[109]. Но Ля Судьер был кем угодно, только не самозванцем; даже больше того, он – один из наивысших образцов честности, которых я знаю.

«Я – темная и возвышенная галера, чьи прикованные гребцы – мои мысли и желания. Вот почему галера спешит к вражескому волнорезу, который разорвет ее»[110], – писал Венсан, говоря, вопреки себе, по-бретонски: kentoc’h mervel eget em zaotra, «скорее смерть, чем позор»[111]. Вот только есть смерть, а есть смерть. Вот только отнюдь не все смерти стоят друг друга. Вот только смерть бретонская, финистерская, морская – ибо море всё же бретонское[112], – не та мирская смерть, которую уже навсегда выбрал для себя Ля Судьер.
[15.7] Имеется смерть, которая не враждебна, но которая тоже ходит под парусом, и это – финистерская смерть.

Теоризм I держится к наслаждению на уважительном расстоянии, связывая его с мерзостью счастья. Теоризм II выделяет наслаждение, нетронутое счастьем. Счастья не существует, в отличие от его категории, которая тем более существует, чем меньше имеет содержания. Это центральная категория философии в целом, а не только ее практической стороны, поскольку это категория, над дырой от которой вершит свои труды великий ткацкий станок мира. Категория счастья существует. Но счастья не существует. Оно для туристов. И для тех, кто их «прокатывает» в поисках мудрости, подобно тому как зевак катают в лодке. Нет никакого счастья, только круговорот удовольствий и страданий в одном и том же пространстве безмерной меланхолии. Разве что существует радость, существуют всплески радости, каждый из которых представляет собой пересечение меланхолии.

[17.5] Плавать на лодке означает использовать ее, но прежде всего: служить ей, поставить себя ей на службу, не чтобы она могла оказать ожидаемую от нее услугу – это не вопрос «услуги за услугу», – а была тем, чем она может быть, то есть тем финистером, без коего для человека не существует ничего, кроме мира. Поэтому плавать на лодке – значит всегда ставить лодку выше себя.

[19.9] Невероятно, чтобы скудность путали с нищетой, превращая богатство в норму желательного и даже желанного, в то время как богатство и нищета одинаково преступны. Суть состоит в том, чтобы жить в скудности, то есть иметь всё необходимое, без излишеств и роскоши. Нет иной экономической цели, кроме скудности как противоядия от капитального способа растворения людей в мире, образованном парой нищеты и богатства. Одинаково далекая как от богатства, так и от нищеты, скудность, и только она одна есть человеческое, не что иное, как человеческое. Выйти из скудности означает не просто войти в мир (стены которого поддерживаются парой богатства и нищеты); это ни много ни мало выход из человечности. То, что заставляет нас повернуть из скудности в сторону богатства или нищеты, – это мирозатворение: уничтожение людей. Потому что скудность, будучи антиэкономической, предваряет нищету и богатство.
[19.10] Таким образом, предписывается только – но предписывается радикально – собственность на то, что непосредственно расширяет и защищает тело, но не как (мирозатворяющий) протез, а как (субъективирующая) институция. Что касается богатства, то любая дополнительная собственность преступна, как преступно и любое отсутствие радикальной собственности, поскольку означает нищету.

Самый гнетущий, мрачный, напряжный и воистину воодушевляющий фильм, с которым мне приходилось соприкасаться! ⚫️

Свэмпкор кинопроизведения по версии Emily Crane с краничного завода. Записано в случайном порядке по мере вспоминания.
В данных фильмах разные градации свэмпкор радикализма представлены в наилучшем визуальном и философском формате. Приложенные ниже сгустки презрения раскрывают быт свэмперов, че будет при Свэмпгорске и последних гранях его секулярного засвэмпления, указывают внимательному чуткому романтику, страждущему растворения в тайфунах негативной разрушительной энергии, на потаённые очаги, где заторфлены меж чернот земли беспристрастные бесформенные червескопления свэмпа...
Не ожидайте чего-то, о чем вы бы с лёгкостью узнали в других каналах и че нашли бы в ПРИЕМЛЕМОМ для вас качве изображения, но присутствуют и вполне знаковые работы. Лёгкости от просмотра тоже ожидать не стоит, эффект от каждого фильма будет равен подрыву всевозможных морально-этических стандартов и вымачиванию психики неподготовленного зрителя в топях необузданного кошмара, неприкрытой жестокости вырождения, бессердечности, странности, спутанности восприятия, аффекциозных галлюцинаций и всей бесчисленно экстремальной богомерзкой дряни, ЗА КОТОРУЮ МЫ ВСЕ ТАК СИЛЬНО ЛЮБИМ НЕДРЫ РЕАЛЬНОСТИ, свэмпята. Это не искусство, если только вы не рассматриваете Манифестации Зла таковыми... Однако, светлые эмоции и сюжеты тоже вписываются в данную омрачённую картину и имеют непосредственное отношение к свэмпкору. Приговоры человечеству и мирозданию вне времени, навсегда высеченные на стенах затхлой гробницы кровоточащей реальности. ТОЛЬКО ПОГРУЖЕНИЕ, ТОЛЬКО СВАМПКОР!
Итак

1) Reality Bleed-Through
2) August Underground (all trilogy)
3) Flesh of The Void
4) Caligula (1979)
5) Chaos (2005, David DeFalco, Steven Jay Bernheim)
6) Melancholie der Engel
7) Antiporno
8) Война Единорогов
9) The Great American Snuff Film
10) American Guinea Pig: Bloodshock
11) Шаманка (Анжей Жулавский)
12) Лесоруб (Евгений Юфит)
13) Natural Born Killers

Более нежная свампкорность такая

14) Почему ты не играешь в аду?
15) Танец Реальности
16) Бесконечная Поэзия
17) Несмонтированный фильм
18) Убийцы (2014, Япония, Индонезия)
19) Урок Зла
20) Безумный Бог
21) Black Metal Veins
22) Все ранние фильмы Киёси Куросавы, некоторые новые, на подобии "Звона". Такие фильмы как Харизма или Бесплодные Иллюзии, например.
23) Мученицы (2008)
24) Tokyo!

Я решил остановиться на этом числе, список можно было бы расширять достаточно долго.
Не всё из вышеперечисленного исключительно гениально или обязательно является моим излюбленным кино, всегда лежащем в избранном, но как минимум данные работы отражают скрытые/открытые подсмыслы свэмпкора.

BD Remux бы хотя бы

Но первый действительно достоин быть на первом месте во всех моих топах!

Очередное кормление увенчалось успехом.

genre: splatter, real snuff

Очень Вкусно 😋