Стихотворный реп-контент в SWAMPCORE, 2k26:

Я свэмпую как торфлёный
Я блядь пидараз еблёный
Пидар в вадалазке мховай
Хуём погнутый драчёный

Инициатическая Свэмпкор Церемония

48

46

А у меня эфирный шум является оберегом и защитой от шума мирского.

Шо значит Моря Лаптевых?
Лаптевый – это же моя свемперская терминология, которую я позаимствовал из источников весьма интимного характера.

Че за свэмп людей настигает?

42

8/1000

Друзья Везде

Я чувствую, что очень скоро этот канал будет мною закрыт.

Они

Чёрные и упругие, они приходят ночью; всегда, извивистые, вероятно злые, да, наверняка, абсолютно точно недобрые и неестественные, либо сотканные змеиным нитками из мельтешений бессмысленного хаоса, сами танцующие с живущей темнотой, желейные, извивные, слишком бесстрастно пустые и пугающе бездонные, чтобы описать точнее, с повышенной резкостью движений и перемещений по комнате; они возвращаются, всегда ночью, всегда сначала незримы, слышимые, различимые глубиной слуха в витках, но слабо, вибрирующие в инфразвуковом спектре, исключительно, танцуя посреди зеркал, сшитые из их отражающей кривоты; они не существуют, но они есть, они всегда смотрят сквозь зеркало, как ты спишь, не воссоздавая ни малейшего трепыхания ветерка в атмосфере замкнутой комнаты, но они наблюдают и ждут короткого мига, когда ты не сможешь ничего предпринять, ты не сможешь бежать, двигаться, приёмник щёлкнет и всё произойдёт; щёлк, комната вибрирует, ночь живёт, пространство усеяно тонкими линиями, ломаные стрелы теней и света, она всегда жила, древнейшая ночь вне возраста и покоя, беспокойная ночь без времени и масштаба, самая тёмная из всех, объёмная, непрерывно рваная, беспросветно утробная, растворившая кишением своих несвязных точек перспективу, будто тёмный сдавленный круг в нечётких контурах быстрых фосфенов, белых линий, запоздалых мерцаний, чего-то ещё; инфраглаза сверкают инфралучами, инфразрением, зрачки изрыгают туманы, водянистая смола касается твоей кожи, электризуемой, негладкой, с надыбленными проводами, электрический ток за стёклами, твоя кожа гусиная и волосы приподнимаются вверх, как чёрные провода за окном, в смутном свечении, и стрелки часов, застывшие в гуще болота, не отмеряющие время страха, время остановлено навсегда. Их пальцы, как порталы, столь длинные, столь страшные; твоя душа изнурена от крика в бесконечности, что никогда не прорвёт корку космоса, неслышимого крика, в оцепенении, слышимого никем, твоё тело помещено в прочный контейнер у истоков тёмных копошений, задымленных импульсов, и ты неподвижен, в этом одиночестве, в гнёте тиши, навсегда заколочен, навсегда; и сквозь вуаль страха прорывается вертикальное поле света, продолговатая до потолка мутная полоса в расфокусе фосфора, в дымном вращении утончённая муть, исходящая где-то из глотки, и ты открываешь глаза, остатки сна ещё звёздно рассыпаны по покрывалу и телу морозными крошками… И ты знаешь, что они всё ещё здесь. Они будут ждать.
Они. Существуют.