SW4MP

[5.13] Институциональная свобода (человеческая, а не мирская) состоит не в возможности выбирать что-либо, а в организации себя на такой лад, чтобы выбирать не приходилось. Посему – Руссо, для которого «поступать лишь под воздействием своего желания есть рабство, а подчиняться закону, который ты сам для себя установил, есть свобода»[45]. Но кроме и даже до него, поскольку она предлагает миру еще меньшую широту (такова игра в механическом смысле слова, лежащая в основе Великой Игры светских людей, чья свобода заключается в бегстве, с тем чтобы еще вернее оставаться в плену), – теорема Жамбе, согласно которой «свобода есть не более чем акт бытия субъекта, когда он лицом к лицу сталкивается с отсутствием мира, в котором спали бы оковы рабства»[46].
[5.14] Свобода есть отправная точка, а не горизонт. Достичь ее можно, лишь начав с нее. (Отсюда не следует, будто свободы не нуждаются в защите, но это уже другое предприятие.)
[5.15] «Вольная Сена… Море навязывает ей свою исключительную власть», – говорил Жан Эпштейн, завершив съемки Мор Врана (1930). «Почему эта тирания кажется свободной в сравнении с нашими континентальными ограничениями? Почему, попав под действие куда более сурового и слепого закона, мне представляется, что я могу беспрепятственно резвиться и плескаться?»[47]
[5.16] «И что же, для тебя свобода и заточение могут идти рука об руку?» – спрашивают у Луи Козана, на что бывший смотритель маяка отвечает: «А, ну да… Конечно, с необходимостью да. Свобода ведь не в том, чтобы творить что хочется. Свобода – это что-то совсем другое»[48]. Маяк – неподвижный корабль, но он есть корабль по полному праву. Именно в той мере, в какой корабль налагает строжайшие ограничения, он выступает символом свободы по преимуществу.
[5.17] Символ – это не образ, то есть репрезентация как таковая, однородная с овнешненностью мира, но субъективное расположение, некая истина, с которой каждый может соединиться посредством решения. Смешение символа с образом, поддерживаемое миром, возникает оттого, что символ создает экран для образов, составляющих связи и соединения, из сети которых ткется светскость.
[5.18] Соотнося реальное и реальность через установление экрана между ними, институция заклинает темную с(п)екулярность их взаимообмена. (Символический) экран отклоняет (воображаемый) обмен не потому, что оказывает ему сопротивление, а потому, что предваряет собой его приход: институциональное предшествует протетическому. Институция в строгом смысле антипротетична, потому что анте-протетична. Будучи антипротезом субъекта, она гуманизирует. Институировать – значит отвести место человечности.
[5.19] Если пустота мира, порождаемая морем, не будет институироваться, то мир вернется – если не собственной персоной, то своим затхлым и промозглым запахом, который сразу же придет на вакантное местечко. Институировать пустоту означает отвести ей место, выковать ее канон, одним залпом создать норму и взрыв: регуляризацию тишины и одиночества, достигаемую их прерыванием. На месте пустоты – формула; место, предшествующее формуле.

15 views04:23