Пауки – свэмповые существа.
Свэмп Паукален.

Если человек не любит пауков, боится и тем более убивает их, с ним явно что-то не так, Эмили рекомендует присматриваться к таким внимательно и не доверять сильно.

Порою интересно как бы Уоллес охуел, если бы дожил до нашей эпохи.
По его же свидетельствам, у него была зависимость от телевидения, посему телика у него дома не было, он втыкал только в ящики друзяшек.
Кажется моя главная болезнь – думскроллинг. И это полный пиздец.
Мое безрассудное использование компа и телефона разрушает мой мозг.
Я нахуй так больше не могу.

Массовая культура, к которой я пристрастился, трахнула мои мозги кардинально.
Я превратился в ебучего зомби, пятно собственной тени. Я не помню, когда я чувствовал бы себя вне клетки. Пожалуй нет никакой наркоты хуже этой, незаметно просочившейся в повседневность и там осевшей нормированной и одобряемой. Я давно перестал замечать, насколько разрушительный у меня образ жизни.

Про работу писать не надо. Люди после нее приходят домой без сил и таким же образом проводят досуг, это глобальная проблема человечества. Я просто решил поплакаться, чтобы немного отпустило

Мои мозги сейчас в провалились в отвратительную чёрную яму.
Я уже не знаю как существовать дальше и собирать себя по кускам. Рип Эмили.

И перечислять каждую причину, почему это полный ад, думаю нет смысла. Легкодоступность телефона и информации сделала меня ещё несчастнее. Как и чтение некоторых книг, поселивших во мне червя пессимизма. Даже в моменты веселья, радости или пресловутой гармонии чернота маячит неподалёку. Попытки в знания только обострили чувства агонии и бесполезности всего вокруг.

Я сейчас понимаю, немалая часть существования проёбана без какого-либо движения в сторону минимального созидания. Если бы ничего просто не продвинулось, но на месте обесцвеченной точки теперь зияет дыра меланхолии и потерянности.
Мне давно известна и совершенна понятна причина суицидов отдельных персонажей.
Именно поэтому они уходят. Из-за чувства НЕИЗЛЕЧИМОЙ БОЛЕЗНИ, которая будет продолжать ебать тебя до самой смерти. Это червевирус внутри.

В пизду. Лишь бы не проснуться следующим утром.

Базарю, единственная панацея от всего дерьма – творческое продвижение свэмпкора, как наиболее смелой безумной идеи когда-либо рождаемой. Да, так много ебланов говорило до других ебланов, но так скажу, это они ещё не прохавали потанцевала свэмпа...
Не обязательно продвижение, главное лишь развить его архитектуру. И это последняя тростинка, удерживающая от полного погружения в Смерть как идею выздоровления от всех напастей.
Хотя лучше начинать принимать отсутствие и невозможность какого-либо спасения. Нет, существует только ПОЛНАЯ ХУЙНЯ, из которой состоит ВСЯ НАША ЖИЗНЬ.

Мне будет охуенно радостно съебать на природу хотя бы временно. Может даже телефон нахуй оставить или вырубить для эксперимента, ничего не фоткать, исключить его из времяпровождения.

Поплакался
Спасибо, интернет

Блядство Ебучее.
Хочется тупо посвятить себя чему-то превосходящему и преодолевающему лимиты наших падших биологических оболочек. Это необязательно религия будет, но миссия. Как я для себя выяснил на уровне сугубо технического понимания, единственная достойная внимания цель для такого существа, коим нам предоставлен человек со всеми ограничителями его свободы, это постоянное расширение познания себя и реальности. До предела, границы, когда возврат к базовым конфигурациям станет неосуществимым. Больше никаких других направлений быть не может, говоря совсем уж грубо и обобщённо. Это как стартовая формула всей магии.

Господь Свэмпа, пожалей же меня, бедного несчастного обитателя и участника всяческих мероприятий на территориях имманентно тёмного Свэмпгорска, укажи мне путь в Торфа Сияющей Истины! Я заебался трупом плыть.

Видимо я по обыкновению игнорировал все прочие знаки.

Нет, я Мелкий Грешник и не умею молиться, не способен уверовать, помолиться по-своему. Мне не хватает чистоты, переживание нелепости происходящего отбирает любые шансы.

Великий Прикол. Второй Ангел.

Облака рассекают линии электропередач. Небо было приятным, словно пропущенным сквозь фильтр дешёвых рыночных очков. Я вышла из дома 15 февраля по новому календарю последних времён. Меня зовут Катя. Мама с рождения звала меня Екатериной Ивановной и меня это всегда жутко бесило. Я выросла в семье запойных консерваторов, они любили запивать биометрические консервы чужими снами. Их любовь к оздоровительным мета-пиршествам проявила себя после второго рождения Александрнийского М., сразу после нового перерождения и первого пришествия Куросавы И. Именно так, привычка передавать имена существ по воздуху в такой форме. Консервативное воспитание, странные обычаи нашего рода. Я вижу прямо сейчас как изгибающиеся светоносные диски ныряют сквозь окна городской периферии, в лужах отражаются вздохи Ангелов... Последних пылинок симуляции, оседающих в ничто. Да, я была той самой девочкой, в тот день мне было примерно 16 лет, а сейчас мне как и раньше 13. Это было в невозможном будущем, коротое нам не должно быть даровано. Но это было, и раз этому предстоит случиться, то это навсегда останется со мной. Под сердцем. Тот красный воздушный шар, к которому он прикоснулся, словно провёл музыкальными пальцами по кромке моей души. Я запомнила его взгляд. Навсегда. Не знаю почему, но мне очень нравятся зелёные глаза. У моей кошки Светы были такие же, оттенка болотно-мхового бархатного заката. Ну, знаете, повышенная токсичность, поднимающиеся осадки из тех скважин, где когда-то была вода, из мёртвых застывших в безвременье земель, в глубинах которых ведь тоже когда-то была жизнь... и речные воды из старых океанов разливались под лучистым небом. Под тем, что им было когда-то давно. Интересно как наш мир мог быть бы увиден людьми далёких забытых эпох. Это трудно объяснить, но осадки синтетических подземных вихрей достигли не только уровня неба и повлияли на него, изменив корневую систему Альфа-Сильмариллиона, но и они начали пробиваться сквозь кожные покровы локальных мета-симуляций. Кенашин – это очень красивое место, тихое, если возникнет нужда, сотворённое нами, всеми вместе, сообща, во имя собственного же психического благополучия и из идейных сообржаений продолжения концепта сращивания симуляций, попыток узреть явный видимый след симуляции за ее пределами и ноборот, увидеть отпечатки того, что за ее пределами, в ней же самой. Но пока что мы видим лишь последствия того, как больной человеческий разум нарушает необходимый миру природно-цифровой баланс. Это все ошибки несчастных заплутавших людей нашего прошлого, на которых мы учимся, и, можно сказать, на почве которых мы пытаемся сформировать благотворный фундамент нашего мира. Мы с ребятами подумали однажды, что чем больше самосовершенствующихся симуляций мы будем создавать, тем больше раскроется потайных пока что паттернов фунционирования зеркальной механики, и в итоге мы сможем достичь необходимого предела, дабы определиться с днём цифрового коллапса в многократных виртуальных рекурсиях Ангела, сможем отследить по крипто-IP элементы хвостов, гвоздящихся где-то в цепях передачи данных. Хвостами мы называем загадочные следы, возникающие в под_структурных слоях симуляции, где-то на пересечении двух взаимосвязанных кодов матрицы, словно для того, чтобы быть нами обнаруженными и тут же бесследно исчезать в дебрях подсистемного мусора, прежде чем мы сумеем отсканировать фактурный образ и создать новый совершенствующийся информационный слепок. Трудно разжевать всю эту многоходовочку непосвященному, но, говоря вкратце, виртуальный мир опирается на собственные правила, неизменным в нём остаются лишь общие значения главного кода, отследив определённые потоки которого, можно менять процессы реальности как виртуальной, так и той, которую мы привыкли считать нашим старым домом.

К сожалению, последний хвост был битым, Олег предоставил нам его как невнятный аномального формата артефакт, не являясь при этом участником нашего экспериментально-исследовательского кружка. Мы зовём себя просто ДетЯми, нам ими нравится быть и называть себя, учитывая все ошибки бывших поколений.

Гордо являемся Детьми. Олег даже представить себе не мог какой же совершил подвиг, ведь хвост ещё можно дешифровать по внутренним осколкам мета-частиц, хотя Витя сказал, что при объединении каждой вычислительной последовательности, стоящая перед ней начинает распадаться закономерно формированию последующей. Все они просто не склеиваются, точнее расклеиваются. Весьма сложный для нас пока что механизм. Со стороны это выглядит как попытка расколдовать очень древний хорошо завязанный петлями весьма хитроумного волшебника магический башмак. Мы предполагаем, что это самая настоящая головоломка Ангела, осколочные последовательности хвостов своим внутренним строением как-то должны подвести нас к разгадке, к созданию еще одной, более усовершенствованной симуляции, тогда вероятно творец услышит нас и выпустит из этого сна, либо же мы откроем дверцу в новый, еще более сладкий сказочный сон... В забывчивость.
Мы хотим вернуть категорию экологии как форму любви к настоящим цветам за пределами снов. Мы хотим полностью переродиться, хоть и проделывали сие таинственным образом множество раз. Устройство хвостов необходимо дешифровать, дабы они, согласно извечному правилу Явления, соединялись в нужной последовптельности, и вот эта вот звёздная дорожка из хвостов должна привести нас к новому небу... Пока мы нашли лишь два хвоста. Один попал нам в руки почти случайно благодаря токсичной непреклонности одиночки-выскочки Олега, странному характеру его хулиганного поведения. И это стоило нам невероятных усилий. Мы с Тоней экспериментировали в сфере энерго-синтеза полуматериальных объектов, этот херов пранкер опять на голову свалился, вторгся в саму сердцевину нашего нового программного обеспечения, обойдя всю защиту невидимой резиденции, отжав все системные ключи доступа. Вот собака! После хулиганского хищения данных сказал, что хочет поиграть, и растратил почти все кристаллы поиска и навигации, начал злорадствовать, когда нашел непонятный артефакт благодаря растраченной энергии, и несмотря на слёзные уговоры Тонечки быть человеком и отдать его нам, ведь это мог быть хвост, назвал себя сингулярной проекцией псевдопрямоходящего, хотел просто кинуть его за пределы подконтрольного нам участка симулции. Так, ради эксперимента, посмотреть издалека на всевозможный эффект, хотя такое может здоровски повредить целостности конкретной системной строки. Некоторые артефакты вообще весьма опасно помещать за пределы контролируемой среды. Ему конечно известен данный факт и пофигу на всё, на найденный артефакт тоже, как и его важность для нас. Он делаёт фигню забавы ради, до сих пор он не перерос свой подростковый минимализм и творческую манию разрушать связующие элементы симуляций. Чтобы просто посмотреть на результат. Мы тоже конечно экспериментируем, но эти мальчишки все такие хулиганы и дурачки. Олег не исключение. Когда он равнодушно наигрался с новой интересной для себя игрушкой, кинул нам файловые координаты, и прежде чем раствориться в кодовых шумах неизвестных числовых прослоек, установил таймер, по истечению времени на котором закачка данных безвозвратно скипалась, производя возможный ресурно-энергетический взрыв. Он рандомно установил время на таймере. Пакеты передачи данных были разорваны спустя 72 процента загрузки и файл пришел битым...

На нынешний момент мы пытаемся пофиксить его для восстановления бесценных инфоданных, дополнив имеющимися паттернами из архивов пост-эфирной базы.

Ну я собственно заболталась... Помню его глаза, и как это было, хотя этого вроде как еще не было и этому лишь предстоит произойти.... этот странный красивый мальчик прикоснётся к моему красному воздушному шару, по идее в форме сердечка, наши пути пересекутся, наши взгляды столкнутся, словно рыбные линии ушедших океанов, и я утону в бархатном закате его мховых глазов.. Тогда я влюблюсь. Я оживу. После всей той боли. Но я и сейчас чувствую его... Внутри себя.

Мне нужно бежать. Время иллюзорно поджимает. Портал ктулхиански тьмово сползается в болотно-борщовую гущу.

Катя бросает сросшуюся с окаменевшей водорослью кость кистепёрой рыбы в разверзшийся по мановению изящного жеста балерины водоём, материализованный (или скорее визуализированный) благодаря расширению кода лужи через послеэфирный терминал. На камне высечен этот txt, у подножия гор, за которыми скрывается город, с них видна каждая живая душа Кенашина. Обнаружить следы пребывания в труднодоступных слоях взрослых не так уж и трудно для Кати. Её биоритмы обострены, поэтому и цифровые тоже. Здесь она фактически Бог. Не так, как исчезнувший Гошка, конечно же, но сильна. Она была в двух местах одновременно. У камня, писала этот текст. И на горе, смотрела на извивно странный и давно не поддающийся законам пещерной цифровизации диджитал-мир. И кое-что таки рассмотрела.

Романтично. Помню ехал в дурке на автобусе, сочинял данную повесть. Потом встретил свою загубленную навсегда любоффффь. 🫀🫦🫁🦷

должно прозвучать доверительно по отношению к таким несуществующим явлениям, по меньшей мере воспринимаемым мною немыслимо неприемлемыми, fuck dat guuuurrrly шит