Евгений Юфит - основатель советского некрореализма, в своих короткометражках и полных метрах не просто приблизился к свэмпкору, а полноценно раскрыл в них дистиллированный свэмп. Сюжетно, логически, визуально, идейно - это равноценная передача моих задумок, лоров и свэмп-философии, поэтому можно воспринимать как самую точную первоявленную концентрацию свэмпа в истории, но конечно же существуют примеры намного старше.

Вроде тех же дадаистов и сюрреалистов, которые вообще настоящие протосвэмперы/простосвампкорщики.

Как ни странно, некоторое сходство присутствует.

К примеру, короткий метр "Весна" местами напоминает брэйнрот нарезку до брэйнрота, о содержащейся в проектах тупости Юфит сам открыто говорил, не чествуя прогресс и отвергая цветовую гамму картинки вне однородности ЧБ оттенков. Сама короткометражка не тупая, ссылается на свэмп через бессвязное переключение между локациями, персонажами и состояниями бытия, включая агрессию и алогичные проявления насилия с гротескными убийствами (то, что я называю OSKALL, хотя он связан и с беснованием как таковым), беспредметное буйство беготни по заснеженному лесу и фактически вульгаризированный элемент примитивности, грязности и "заболачивания" любой предопределенной рассудочности и рациональности происходящего. Также тут наличествует своеобразная некромания неопределённого относительного характера, могу обозначить её не иначе как ритуальной за неимением лучшего термина, и + не умещающейся в понятие простой патологии и привычного магизма в том числе из-за, предположительно, обыденности действа. Вся серьёзность работ часто перемежается весельем и наоборот. Когда в фильме нет звука, сие нечто воспринимается иначе, нежели с ним, но и там и там есть очень близкая друг другу сущность свэмпа, пронизывающая персонажей с самими территориями поражения.

Короче говоря, нужна теперь моя нарезка.

Кино – визуальное искусство. Вы наверняка уже слышали не только от меня, что появление звука и цвета его погубили. Те задачи, которые решали при помощи изображения, визуальных ходов, стали решаться иными средствами. Можно назвать это подменой. Фильмы стали представлять собой в большей степени набор движущихся иллюстраций. (c)

SWAAAAMP

тИПИЧНЫЙ СВЭМПЕР ЧО СКАЗАТЬ ТО

Максимально трушный духовно близкий мне чел как выяснил почитав о его взглядах

Ещё очень важно как герои фильмов жестикулируют и какие эмоции читаются на их лицах каждую секунду

А именно это OOOOSSSSKKKKAAAALLLL

Часть II


Белое Солнце

Иосиф Куросава просыпается посреди руин павшей цивилизации внутри распахнувшейся криптокапсулы.

Ветер разносит над каменными развалинами пепельные клочки догорающей газетной бумаги… Он продирает глаза, подобно инопланетному созданию, и еще не понимая где находится, умывает лицо мутной солоноватой водицей из своеобразного пробуренного искусственного озера в нескольких шагах от него, образованного то ли взрывными волнами неминуемой мировой катастрофы, то ли забродившими после долгих лет химическими элементами, давно разложившими последнюю почву и разрыхлившими землю до форменного состояния отравленного источника. Жидкость липнет к щекам и векам, склизкая, как оставленная жирнющим слизнем тропа в пещерном подвале… Нет времени что-либо осмысливать сейчас, ибо оно растянулось пружиной вечности. Голова неприятно гудит, Иосиф медленно встает на ноги, отряхивая с рваной пожеванной одежды радиоактивную пыльцу исчезнувших полвека назад пчел… Он видит рухнувшие колонны и статую подле себя. Проходит пару минут в океане безвременья, головокружение по-прежнему сильно и не отступает, и слегка напрягая зрение, машинально стирая с поверхности многолетние слои высокометановой пыли, Иосиф читает на табличке из потускневшего мрамора, расположенной на полузакопанном в бурую землю бронзовом сооружении архитектуры свои собственные имя и фамилию… Половина стертой даты читается снизу на испещренном полосками расколотом пополам куске бывшего монумента, напоминающего о чьем-то проклятии заточения в городском саркофаге.

-Фарс человеческого возвеличивания, возведения идеи в культ, закономерный результат стремления к созиданию и неудержной культивации превосходства, которое всегда несет в своей основе безграничное разрушение, и где же вы сейчас, ублюдки? Вы лишь давно сгинувший прах, который мечтал обрести свою форму с рождения, - бегло думает он, после чего плюет пересохшим побаливающим горлом на холодный памятный камень, обожженный заревом сотен ядерных зим, ледяные озёра которых вероятно не способен растопить десяток огненных звезд… Ледяное пламя рассветных лучей скользит по его скулам и застывает где-то в наэлектризованной мозговой подкорке… Иосиф ни о чем более не размышляет, он вовсе не удивлен раскинувшимся в безбрёжности омертвелой планеты беззвучным пейзажем той цены, которую люди заплатили за свою слепую веру в совершенство. Скошенные необратимостью здания виднеются торчащими вдали кусками застывшего в веках бетона и чешуйчатых змеиных тел, маячащих безмолвностью черных балок. Опустение, неподвижность и бескрайняя чарующая пустота. Посреди пустынной тишины начинается дождь, отходя водами первородной чужеродности откуда-то из несуществующего рая. Синие реки неба упруги, они извилисто фонтанируют неизъяснимыми вибрациями на самом дальнем поле видимости. Голодные темные небеса омывают ручьями ангельских слез выжженное поле, вымощенное из миллиардов брошенных Мрачным Жнецом машинных запчастей. Он идет дальше, неуклюже сонно пошатываясь, перешагивая легкую притуплённую боль в мышцах после анабиоза, очнувшись от казалось безмерного сновидения, в котором он тоже шел куда-то, странствуя по еще не погибшему миру… Свозь атомные серокрылые тучи едкой фотовспышкой просвечивает ослепительно яркий всполох, звучит подозрительный нагнетающий звук, будто удар грома перед нескончаемым ливнем, таким сильным и долгим, которого никогда еще не было и не может быть на погибшей Земле, но дождь неожиданно заканчивается, небо роняет пару слезинок, и Иосиф улыбается, рот его нежно растягивается, обнажая зубы навстречу ласково пробужденному свету… Совсем недалеко растет поблескивающая небесными слезами зелень, нежно плывущая искаженностью водянистой призмы. Лианы красных маков, гибких растений с прочными стеблями, не знающие мрака безродного запустения, мощные, упругие и живые, прорастают на глазах через механические осколки стального моря.

И там, где страдание становится радостью, обитает настоящая свобода

Возможно...

Эти обветренные улицы полны ревущим скотом.
Как мы знаем, никакого карателя, жаждущего зачищать местность за местностью не требуется. Требуется проходка на представление иного рода зрелищности.
Подумай, если бы он существовал, то явно не стал бы спасать тебя от нападок реальной черни, за которую бы стоял несокрушимой скалой. Каратели нам здесь не нужны.

Нам нужен тот, кто сравняет театр зрелищ с пеплом и насладится пришедшим ему на смену offline'ом.

Ибо как сказал мне падре тихим вечером в исповедальне: "Я считаю здесь поможет только огнестрел, сын мой"

Аминь