Алгоритмы уже понимают свэмпкор
Потому что свэмп правит!

свэмп отец на базе на связи

продолжение в ближайшие дни!

#SWAMPCORE #SWAMPGOD

Мне планета кланяться должна за раздачу free илитарного свэмпкора
дАЛЬше попробуем сделать СЛЫШИМБУ жуть-жуть

«...дрогнули и подвиглись основания гор; ибо разгневался Бог. Поднялся дым от гнева Его и из уст Его огонь поядающий» (Пс. 17:8-9).

конченый свампкорщик притворяется свагером *human being*

прекрасно

ладно, я потом всё это почищу, это всё-таки канал про искусство, а не мои мысли

ща запощу кусок книги новостарый

и вот до меня дошло к ночи следующего дня

БЛДЖАД, Я ВЕДЬ ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ СТРОЧКИ ПЕРВОГО ПАРТА ПРОПУСТИЛ ПРИ НАРЕЗКЕ ВОКАЛА И НАЧАЛ СРАЗУ СО ВТОРОГО СООРУЖАТЬ МАЮ ГНИЛОСТНУЮ СВЭМП АУДИОАРХИТЕКТУРУ, УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ


всё равно будет другая версия слышимбая

Хрустальный город

Существовал хрустальный город под хрустальным куполом, и в городе том, как и во всех прочих городах, были свои жители, которые жили в квартирах из хрусталя.

Жители тоже были из хрусталя, все вокруг было из хрусталя; фонтаны, заводы, деревья, парки, дома, ночи, звездные небеса… Хоть и были эти небеса и звезды настолько прекрасны, потому что жители смотрели на них через купол из горного хрусталя. Жилось жителям из хрусталя обычно и спокойно, хотя, честно признаюсь, жизнь там была такая же, как и во всех других местах планеты, так что это место не было исключительным раем в плане избегания проблем с преступностью или коррупцией, страданиями, заболеваниями, смертями. Обычная жизнь. А что ты думал? Но все равно, кое-что особенное все-таки было в этом городе. А именно его особенностью был хрустальный купол, сияющий и яркий, и тонули в нем солнечные лучи в сиянии своего золота, будто полотном россыпи из блесток переливаясь в бушующем хрустальном море. Подумать только, все вокруг такое хрустальное и ярко золотое от солнца, все прекрасно, вокруг только отзвуки хрустального мира. Но огромные кристаллы, которые росли посреди города, упирались в купол и не прорастали выше, а еще в городе том, как и во многих разных не покинутых городах со своими жителями, были леса и хрустальные реки, и деревья лесов дорастали порой до верха купола и в него упирались, обрастая на его поверхности со всех сторон и не имея возможности устремиться вверх, еще выше, к самой вышине ослепительно яркого солнечного света и неба. Были и бедствия, и водопады великих потопов доходили до верхушки купола, но купол тот оставался неподвижен, а люди принимались отстраивать город из хрусталя по новым схемам после внеочередного катаклизма, боязливо вылезая из храстальных бункеров. Ну, привычная такая хрустальная жизнь простых хрустальных жителей в обычном хрустальном городе, как может показаться. Однако, не тут-то было, не все так просто. Однажды родился человек в том городе, долго жил он под куполом из хрусталя в хрустальном городе, много ходил он по лесам и размышлял о смысле всего происходящего в жизни его собственной и жизнях окружающих его людей. Много и нервно курил этот житель свои хрустальные сигареты, подкуривая их хрустальными зажигалками с огнем, который только один и был не из хрусталя в тех краях. Много думая и рассуждая, разговаривая сам с собой по ночам, воздавая молитвы пустоте и философам всех очаровательных изгоев, человек утруждённо и настойчиво изучал природу реальности, бытия, отважно исследовал строение мироздания, глубинное назначение его схем, мрак собственного самосознания, субъектности, телесности, расширялся мыслью своей, растягивая ее все шире и шире, черпая странные энергии из своих снов, ночных прогулок под куполом и видений, которые были не из хрусталя, а из серебра, а сюжеты в них были прозрачные, скорее стеклянно-призрачные. И мало стало тому человеку созерцательности мыслей своих, бытийного постижения, отрешенной монашеской практики вневетренности средь теневых шебуршений тайфунобурь, поэтому начал он их оформлять в речь, которую мечтал он произнести перед многомилионной толпой на трибуне. Нужно сказать, что в том городе была трибуна, с которой пару раз в месяц любой житель города мог сказать фактически все, что ему взбредет в голову, и всегда оравы зевак толпились возле той громадной трибуны, в ожидании услышать что-нибудь веселенькое от городского сумасшедшего или хрустального пьяницы. Боялся человек того, что не поймут люди его выводов о жизни, об их культуре и ее развитии, о верованиях, об обычаях краев, в которых он вырос и которые знает как свои сорок пальцев с хрустальными ноготками. Но все же, набравшись смелости, набрав полную грудь неземной для себя решимости, человек все-таки отыскал в себе ту твердость собственных найденных им воззрений, которые стали основополагающим фактором для освобождения от страха высказывания. Ведь он хотел как лучше, и значит надо было сделать шаг.