свэмпир забивает самокрутку с алиеническим ультрамодерновым дизайнерским драгсом kaos. партия экзостаффа выращена на семенах гибридных соцветий соловейчатового клюва и криптоборщевика с плантаций нуарной feo fortress, с применением минеральной технологии облучения будущего урожая аллинуиады холмовой
*используются также осколки метеорита аллан хилс, служащие удобрением и одновременно самой плодоносящей почвой*

провезена через дижитальные посты кенашина и тентакулярные варпы fungi saint p. прямо в нео_мск, оттуда сразу запущена катапультой размером с диплодока далеко за пределы центра шалакуши, прямиком в топи к торфяникам. затягиваясь первый раз, свампец-малец обращается к напарнику по свампу:

"маё лицо может расщипить битон"

затягиваясь второй раз, он резко вспоминает как накрошил в бумагу зубьев толченых пауков atrax robustus, украденных химических реактивов, слизневиков и затвердевшей нефти

меньше чем через ноль сек после второго затяга его тело растворяет меонтологический спазм, поглощая чела на глазах. от него осталась тока фантомная туманность, пожирающая слаймы из пластиковых бочек своей антиструктурой на заброшенных фабриках

M: Начинался дождь, который нас, скоропостижно подорвавшихся с бордюра, в итоге смыл в глубины улиц и проспектов. Дождик сначала был легкий, еле заметный моросящий ночной чудотворец, шел по нарастающей, усиливался, пока не перерос в средней степени ливень, который, тем не менее, отлично промочил нашу одежду. Мы бежали, дождь разбивался о наши лица и глаза, смешиваясь с моими слезами счастья и других эмоций, которые было почти не разглядеть под потоком воды. Но в какой-то момент я расправил руки и закричал, вспоминая то ли свои детские сны, то ли то, как я прогуливал уроки в школе.

Моменты, когда я прогуливал с девочкой-хулиганкой по имени Майя Платонова, которая мне нравилась, или как я думал нравилась, и мы ели эмэндемс, пили какую-то газировку или колу, были счастливы, наивны, и потом лгали, что нас к себе вызвал психолог, из-за чего мы отсутствовали на уроке, но потом нашу тайну раскрыли, поскольку самая шестёрочная особь в классе в лице девочки по имени Нелли Ебанько всё каким-то образом разузнала и распиздела училке, если мне не изменяет моя взбудораженная в данную минуту память. Мы смеялись с Богом и плакали одновременно… Это было так чарующе, и была ночь, которая предвещала лишь счастье наслаждения от прекрасного момента бесконечного дождя, так что я поверил в свой провидческий сон, узнал его силу и понял, что день этот прожит не зря, и это самое прекрасное воспоминание из всех оставшихся-затерянных, оно как и прочие детские сны с воспоминаниями станет однажды захоронено в забытьи, словно под толщей темной воды доисторического водопада или этих водяных струй, в которых размывается каждая секунда жизни...

До моего дома оставалось уже шагов пятнадцать, мы бежали и бежали, в итоге остановились под навесом рядом с моей дверью, уже тогда я заметил белый фургон издалека, еще в шагах пятнадцати-двадцати от нас, который привлек чем-то мое внимание. Бог стоял под навесом и промокал, загипнотизированный чем-то неведомым… Я просто открыл дверь и быстро забежал внутрь квартиры, на ходу сбрасывая с себя тонну промокшей одежды, а Бог все стоял и стоял, он тоже почувствовал. В итоге я почти силой заталкивал его в дом, чтобы он не стоял и не мок, но он был как металобетонная статуя, приходилось проявлять особые усилия, чтобы сдвинуть его с места. Мы были в квартире, Бог все еще казался неподвижным монументом ноуменальности. На стене висел постер Астрала Йогуртова в кожаной куртке, с электрогитарой в руках, в модных громадных приспущенных очках цвета хаки в виде двух звездочек, испещренный множеством царапинок и давнишних шероховатостей. Перед Астраловым на этом фото левитирует некая невидимая платформа, на которой стоит почти синий от болотной мутной зелености алкогольный мохито, который он попивает через розово-черную трубочку. На нем модные реперские кеды в клеточку. Прямо под этим постером, висящим почти рядом с входной дверью, стоит тумбочка, на которой лежала тогда старая виниловая пластинка Шуб Ниггуратова за две тысячи седьмой год. На стороне А был альбом из шести треков под названием <<Z + A>>, а на стороне B был альбом из семи треков под названием <<+ x ->>. Я решил поставить пластинку, как-то вывести из ступора Бога концептуальной музыкой, но знаешь, иногда он провисает, уходит с головой в свой мир, происходит такое в самые неожиданные моменты, он находится в кататоническом оцепенении, только кивает ответно на сказанное, притворяясь немым… В итоге, йа что-то долго-нудно начал ему рассказывать про детство и просто про ощущения дня, но он был нем и тих, от чего я в итоге не выдержал и сказал прямо: <<Слушай, чувак, ты ведь что-то там увидел, и я увидел это тоже, но теперь ты погрузился в свои мрачные думы или ощущения. Дождь почти закончился, и я чувствую, что ОНО грядет. Не уверен на сто процентов относительно того, чем же является в сущности грядущее, но что-то странное грядет, и мы оба знаем это, так что через десяток или меньше минут мы УЗНАЕМ. Просто подожди и не грузись сильно>>. На это он ответил: <<Я и так жду>>, после чего снова стал собой, улыбнулся и встал с кресла у стены рядом со входной дверью. Он даже не хотел снять с себя промокшую одежду, в чем-то он мне начал казаться еще более напряженным после моих слов, напомнив мне отца, когда он начал метаться по квартире как ненормальный, будто мой пьяный батя, в то же время стало очевидно, что ему просто не хватает терпеливости, а относительно остального он как всегда останется эмоционально нерушим и раскован… Я заварил Тень-Гуань-Иня и мы немного согрелись, испив сей чудесный отвар. За мозаичным окном луна блекло освещала пространство сквозь редкие прорези моросящих клинков. Я давно не платил за электричество, вообще редко появлялся в городском укрытии, воровал энергию из соседского генератора. Помощь в этом мне, конечное же, оказал Бог, поскольку умеет проворачивать сложные технические штуки.

В общем, он тайком спаял провода нужным образом, но из-за кустарности порою ты оказывался на световой ярмарке, приток электричества по кое-как склеенным сверхпрочными hello kitty пластырями с вайлдберис былых лет (из раздела метадрейновых ангелрейвовых аксессуаров от Глаши Сапоговой) проводам видимо был нестабилен, от чего лампочка на потолке с неопределенной периодичностью начинала хоррорно мерцать, только с более невероятной скоростью.

Мы включали порой свет во всем доме и наслаждались праздничной иллюминацией, представляя иногда на новый год или рождество, когда в городе начинали запускать фейерверки, как за стенами квартиры разворачивается война во всем неистовстве железного грохота, выстрелов пушек, посему лампа на потолке с такой небывалой скоростью мерцает; угроза приближается к нам в наши последние минуты свершившейся воли революции, вот уже на подходе полиция мысли, которая через мгновения выломает двери и ворвется в наш уютный мир, в котором мы всего лишь молча сидим и смотрим друг на друга, держа наготове заряженные заранее отравленным свинцом револьверы. Мы посидели еще немного с Богом и побеседовали о чем-то философском, не буду вдаваться в подробности наших бесед, иначе разговор наш затянется на пару месяцев. В какой-то момент одна мысль озарила нас двоих одновременно: <<Пора>>. Я узнал, Бог думает о том же, чувствует то же, смотря ему в глаза, до меня сразу дошло. От ливня за окном остался лишь слегка хулиганящий дождец, мы решили не терять время и снова вышли на улицу. Фургон по-прежнему стоял там. С небывалым напряженным трепетом, постепенно тая, мы двигались в сторону фургона у обочины соседских квартир, каждый шаг наш застывал, мы увядали в непроходимом болоте, настолько трудно почему-то было, непередаваемо тяжело, но знали, что путь нужно пройти до самого конца и узнать тайну фургона. Мы были уже в нескольких шагах, как вдруг Бог остановился, застыв как вкопанный произнеся, обретая вновь очертания неподвижной скульптуры, почесывая затылок и тяжело дыша: <<Погоди… головокружение>>. На этом все могло закончиться, Богом клянусь, он так весь побледнел, у меня сложилось впечатление, что тут же он потеряет сознание посреди ночной улицы, после чего мне придется тащить его обратно квартиру, но не тут-то было… Не поверишь, раздался приглушенный крик, разносимый откуда-то из застенок, как если бы у кого-то еще и был замотан рот изолентой. Бог очнулся, никогда я не видел такой ярости в его краснеющих припадочностью глазах. Сцена напоминала, если говорить о внутреннем переживании, какое-то единение атомного взрыва нашего осознания, разлетевшегося на невероятно мелкие фрагментарные частицы, и было это так легко и плохо уловимо, в то же время пространственно-временные рамки отчетливо приобрели характер искажения. Тяжело описать этот молниеносный процесс, снаружи все было обычным, мы смотрели друг на друга, уподобляясь фантомности вкопанности в неподвижность, однако, внутри нас в этот самый момент проявления самого ощущения, который даже не момент, а потеря любого ощущения времени и физики места, проявилось что-то еще; это было так, словно из сплетающихся в единую кружащую с небывалой сверхсветовой скоростью воронку после разрыва разлетевшихся фрагментов осознания, из формирования всех этих частиц во что-то новое, в новый молекулярно-фрагментарный процесс кружения, вылетели некие копья вверх с такой скоростью и молниеносностью, которой невозможно дать временно́е обозначение и классификацию, поскольку такая скорость преодолевает скорость света, минует и ломает неуловимое для нас временное течение. Я могу привести здесь ассоциацию только с пронзающими своей глубиной и ясностью копьями, вылетающими из вихря непонятной сверхскоростной центрифуги куда-то вверх, откуда-то, возможно снизу твоего тела, пронзая его по всей вертикали, пролетая одной линией, а в конце еще есть ощущение схлопнутой вспышки, улетевшего навсегда редчайшего мгновения, и центрифуга эта действительно запускается где-то в самом-самом низу, будто у некого энергетического основания или точки, раскручивается во всем теле и летит где-то позади линии, проецируя ее и прибавляя обороты вращения, пока всё не вырвется наружу и не улетит в неизвестность.

Было еще и что-то иное на другом условном уровне или этапе, если вообще можно говорить о каком-то этапе этого неуловимого энергетического всплеска, понимаешь ли, ведь этот скачок-разряд возник со скоростью запредельной и невозможной, лежащей за рамками и любыми пределами какого-либо когда-либо испытываемого нами опыта самого по себе непостижимого времени. Это за пределамискорости звуковой и световой, такое определение скорости здесь не подойдет. Это супербыстро. Настолько, что потом не уверен в реальности события, но понимаешь в то же самое время фантасничность, феномен. Так вот, было еще и что-то помимо, возможно, лежащее на периферии или где-то на самом деле внутри того первого всплеска, то есть еще и нечто другое внутри чего-то возникшего изначально, и располагалось иное как бы поверх или где-то сзади, иначе просто не описать. Это можно сравнить с сотнями линий, которые с небывалой вневременной скоростью летят сверху и снизу твоего тела, возникая из молекулярных или атомарных точек, и когда эти линии сталкиваются, возникает явление замыкающегося электричества, искрящихся электрическими разрядами клеток твоего тела, которые являются проводниками этой энергии, либо же состоянием возникающим из чего-то более неподвластного пониманию, словно молния той энергии, из которой всё произошло, формирует феномен движения, я правда не знаю… Это очень быстро. Это странно. Это страннейшее переживание. Пояснения передают этот молниеносный импульс предельно схематически, крайне линейно, ибо это невозможное переживание за границами возможности улавливани разумом. В этом импульсе нет линейности; это метаскоростное озарение неизвестным электрическим током, который будто бы проецирует в код нашего ДНКА, однако, сие еще не передает сути, поскольку слова для описания подобных запредельных явлений беспомощны. На секунду я где-то в глубине подкорки вытесненного потрясением сознания (которое вернулось очень быстро, так же, как и нарушилось его течение, но тут еще сложнее что-то пояснить, особенно то, как вообще возможен факт этого моего пересказа о таких вещах) подумал, что мы умерли, но мы не умерли, не выжили из ума, секунды спустя бросившись к фургону как психи, потому как запредельное состояние или новое неизвестное для нас ощущение можно выразить как метабыстрое озарение, пролетевшее через круговорот молниеносным копьем некоего четкого понимания: <<Это он>>. Все произошло слишком быстро, длилось по ощущениям пролетевшую молнией вечность, запертую в одной секунде, настолько это было невероятно и неописуемо, происходящее сложно было помыслить логическими категориями, да и не могли мы думать вовсе, мы рванули стремглав вперед, чтобы вскрыть фургон и узреть нужное. Узреть сокрытое фургоном. Это была обычная рабочая машина московского исследовательского центра аномалий и сбоев в природе имени Иосфиа Куросавы, который, как известно, на определенных этапах своего развития сотрудничал с VLEBEDEV LIFE, достигших на тот момент глобального распространения своих инновационных технических разработок на мировом рынке продаж. На фургоне слева я заметил узнаваемое лого сотрудничавших в то время фирм в виде синего прямоугольника из тонких линий, не замыкавших прямоугольник сверху из-за двух как бы проходящих насквозь через зазор букв NM (Neo-Moscow), воссоздающих эстетику поразительно герметичной символики. Удивительная прямота линий этого лого – это заглядение для упорно эстетствующего перфекциониста и заядлого технофила, а также знак мирового зла для революционных противосистемных сил. Да, вроде меня и Бога. Мы были у задних дверц машины, у нас не чем было вскрыть их, мы слышали попытки вскриков и глухие удары о стенки фургона. Суперскоростного озарения уже не наставало, Бог пошел в квартиру за гаечным ключом или монтировкой, которая помогла бы нам вскрыть железяку.

Была ясность и готовность умереть в его взгляде, нечто торжественное и античное, если в двух словах, а если в трех, то было понятно, что нагрянула настоящая древнегреческая буря внутри этого малого… Я всегда тонко чувствовал и понимал все его состояния, ощущения, знал его подозрения и тайное движеие их смысла. И сейчас все осталось так же. Даже если не видимся из-за заключения, я знаю, что будем ждать друг друга где-нибудь на той стороне жизни. Понимай как хочешь. Один ждёт нас. Пока Бог по-видимому рылся в барахле в поисках необходимого инструмента, я в паранойяльной манере оглядывался и обхаживал фургон в поисках странностей-неприметностей. Конечно же, я начал размышлять, что это может быть подстава федералов, но как?... Ведь мы не оставляли в системе следов своего присутствия, были только слоняющиеся повсюду тела двух красивых безымянных парней со странными никнеймами, никто не мог обнаружить следы нашей деятельности, найти связь между нами и актами терроризма того времени… Разве что где-то в недрах джунглей тигром притаился предатель. Афанасий Пруст? Может быть виновником является старый извращенец-улиткоёб, который притворяется писателем, только вот что-то не припомню ключевых его работ.. А может это Перцовый Барон? Он сливал нам информацию, именно такой человек в перспективе может работать и на два, и на три фронта, будучи тайным агентом ФБРР, революционером и просто тенью этого города, преследующей непонятные для других людей амбиции и цели. Но все это какой-то фарс… Было слишком тихо, слишком спокойно вокруг, поэтому внутри вулканами взрывалось ветвящееся мыслями беспокойство, параноидальность накатывала крупными размашистыми волнами лавы, я как бешеный наворачивал круги вокруг фургона… Наконец я увидел радостно (скорее яростно и целеустремленно) и фастово идущего обратно Бога с ржавой, по виду издалека эффективной металлической продолговатой балкой, которая должна была помочь делу.

Он подошел, я сказал ему: <<Тут могут быть жучки, может нас сейчас скрутят, чувак, может это последний раз наш вместе>>… На что Бог незамедлительно ответил: <<Доверься мне. Доверься себе. Доверься испытанной нами парадоксальной тайне. Откуда же тогда провидение взялось? Я понимаю, подобное возникает независимо от чего бы то ни было, но ты и сам говорил про вещее сновидение… Расслабься, вскроем эту рухлядь>>. И я подумал, шо и впрямь, откуда тогда странные состояния, схожие чуть ли не с трансценденцией? Мы доверились всецело судьбе, нашим ощущениям несомненно ожидающей нас загадки… Зов ее нас не подвел, как и не подводил ни разу. Настоящий адреналиновый преступник опирается на фортуну, которая порой интереснее и привлекательнее сухого расчета каждого шага и действия. Бог выламывал заднее окно, мы вместе ломали стекло, не было никакой сигнализации, от этого мы смеялись, мельчайшие стекла осыпались на наши руки и брюки. Наконец дверь была открыта нами изнутри, когда я просунул конечность и дернул за ручку на дверце. Лесная одинокая птица Феникс вновь обратила сердца в камень взвизгом металлово-ржавого трения её связок. Бытие зависло в напряжении, которое, прямо как то молниеносное состояние, кристаллизовавшееся четким осознанием, резко сменилось полнейшим изумлением и… Восторгом. Это было истинный восторг вкушения удивительного мгновения нашей жизни, начерченного для нас пророчествами текущих суток. Перед нами лежал связанный и побитый Влебедев. Да, ты не ослышался, этот мудак лежал там побитый и задристанный дерьмовой кровью, прямо перед нами возник как из под глубокой земли король самой абширной корпорации технических разработок и продаж, растянувшей свою паучью сесть по планете и имеющей резиденции во всех участках земного шара. Он был в своем узнаваемом белом халате и темносиних но кроваво-жёлтых брюках, пятна крови были почти повсюду, лицо его было потным, слегка окровавленным и напуганным, а во рту, как мы потом выяснили, находился тухлый дырявый носок, набитый мёртвыми улитками и протухшими слизнями, вытянутый откуда-то из мусорного бака судя по запаху, поверх которого были плотно намотаны слои голубоватой изоленты. Сначала мы радостно обнялись и слегка пританцовывая, начали кружиться в подростковом танце ребяческой беззаботности великолепия той секунды… Основатель империи зла у нас в руках, вокруг ни единого свидетеля, кроме нас. Настоящее безумие криптоиронии. Было тяжело осмыслить узрённое сходу и понять, откуда же этот мудильный поросёночек эйкиэй король всех технодрочеров взялся здесь? Но мы не стали тратить время, пока еще не привлекли чье-то внимание, на часах было где-то около двух-трех ночи (мне кажется, что-то около 2:11 a.m.), шуму было воспроизведено достаточно, мы вместе подняли крепко связанного кем-то Влебедева, с заткнутым ртом и воняющего, жёлто-красного юного перепотевше-испуганного до усрачки пузана, быстренько понесли пытающуюся сопротивляться наивную тушу в квартиру. Знаешь, выглядело как рождественский подарок. И связали, и побили, и опорочили… Половина его разбитых очков, кстати, торчала у него в носу. Мы перенесли Влебедя в мой секретный подвал, похожий скорее на минибункер, в стенах которого можно бесконечно заливаться криком и стонать, ибо все равно никто не услышит твоей мольбы, после мы крепко-накрепко крепко забили двери, зарешётили с помощью сварочного оборудования секретные лазы квартиры и подвального помещения. Невероятно, не так ли?

Берсерк: Ого… Твои истории с каждым разом все больше и больше впечатляют своим размахом. Я уж стал думать, что ты гениальный мифотворец… Но факты и доказательства есть, включая кровь Артемия на стенах вашей подвальной и барабанной установки…

M: Гребаный Перцовый Барон, ведь я оказался прав насчет ублюдка… У нас не было шанса просчитаться, если бы мы не связались с ним. Он специально подсунул улиток в носок, чтобы сбить нас с толку и подтолкнуть к ложной нити нашего с Богом потенциального расследования. Никому нельзя доверять в таких делах. Он был ценным источником надежной информации, но я всегда заподазривал жирдяя… Пузанам верить не стоит. Не было никакой вероятности краха и обнаружения властями связи между нами и вторжениями в системное лоно, если бы не нюанс общения с человеком, который заложил нас, при это получив данные путем афёры не менее хитрой, нежели афёры проворачиваемые нами самими из-за характера деятельности...

Берсерк: Так или иначе…

M: Он был у нас в руках. Влебедев. Собственной персоной, мать его! И это только начало моих красочных воспоминаний о том дне, тех дождливых сутках… О да.

Берсерк: Отмучались. Дошли наконец до мякотки… Вот теперь я слушаю особенно чутко и записываю с особой интенсивностью каждую деталь этого томного непрозрачного дела. Начинай же… Точнее продолжай рвать все мои мировоззренческие шаблоны, M.!


M: Я все еще отлично помню эту атмосферу дешевого фильма ужасов из конца девяностых начала двухтысячных, а то и бесчеловечно грайндхаусных бутафорских восьмидесятых, этот аромат сладостной антуражной гнили у меня застыл где-то в переносице, стержнем укоренился в обонятельных рецепторах… Напряжение и страх жертвы, который видно в расширившихся зрачках диких агонических глаз. Мигающая лампочка на потолке, запах сырости и цемента, и исчо может быть небольшого нароста полянки плесневых грибов от просочившейся откуда-то влаги… Я запомнил в деталях обстановку тех непередаваемых минут. На металлическом медицинском передвижном столике на резиновых колесиках рядом со мной лежали; хирургический скальпель, охотничий нож, ручная пила, нунчаки, отбойный молоток, бейсбольная бита, байкерская цепь, кастет из слоновой кости, заряженный стрелами из плавника кистеперой рыбы паровой арбалет с усовершенствованной автоматической перезарядкой, tec-9, glock-666, охотничье ружье, перцовый баллончик, теннисная клюшка, ампула цианида, урановый гвоздь, унция мышьяка, металлическая балка, выкидуха, швейцарский нож, томсон, лсд-патрон, шприц с золотым уколом, ржавая бритва, восьмиугольный меч, пиратская сабля, копье троглодита, динамитная связка, метательный клинок ассасинов Атлантиды, кирпич, домкрат, калашников, гвоздодер, кочерга, ледоруб, капкан для медведей, древний каменный капкан для мамонтов, пульт потайной комнаты эксклюзивных пыток, водное ружье, заклинательский магический посох Шамбалы, гиперборейский меч многополярности, спица, раскаленный прут, спящая сольпуга в целлофане, противогаз, транквилизаторы, патронаж, фляга с кровью анаконды, ракетка для гольфа, японский меч эпохи эдо, удавка, выкидной молоток, раскладная арматурина, порох, флуоресцентная мухобойка, каменный нож, стрела из шейного позвонка редкой мраморной криптозойской черепахи, затвердевший кусок нефти, электрошокер, экопушка, спутниковый инфразвуковой излучатель, химическое соединение псилоцибина и криптона, смазанная ядом самки пука atrax robustus ватная палочка, центрифуга для пальцев с бритвенными лезвиями, ритуальный клинок теневого мага, яичные тиски, паралитический яд кобры в пробирочке, щипцы для льда, маникюрные ножнички, шило, сибирская язва с ковидом, эболой и бубонной чумой в герметичном химическом черном контейнере под автоматически меняющимся каждые шесть секунд сорокачетырехзначным шифром, отвертка, энд, конечно же, последняя на тот момент модель пустынного орла, который разрывает сухожилия запястий после первого же выстрела. Влебедев поистине был испуган и потен, выглядел весьма уставшим, будто до того, как мы его притащили в подвал, его знатно потрепало около дюжины диких псов. Я оторвал моток изоленты на его губах, приговаривая при этом, чтобы он не орал слишком громко, потому что здесь звук однозначно не может проникнуть наружу, а мои уши мне не хотелось бы перегружать ненужными частотами его отчаяния. Бог с упоением наблюдал за каждым моим неспешным движением и жестом, обретающим с каждой секундой характер хирургического профессионализма и плавности, вслушивался в каждый древнрусский скрип табуретки под телом Артемия, ловил удовольствие от напряженного созерцания падающих капель пота на поверхность смертоносных орудий убийства и пыток рядом с ним, поблескивающей в переливах пота стали… Это действительно был он, Артемий Влебедев был у нас в руках, а это было маниакально многообещающе. Он смог наконец расслабить лицевые мышцы, когда я оторвал мотки изоленты, я аккуратно вынул протухший носок из его пасти щипцами для льда. Выпало немного улиток на пол, пару-тройку проронили. Артемий тяжело выдохнул, попытавшись громко промолвить что-то, прозвучавшее крайне бессвязно. Видимо недавно парень испытал потрясение.

Пятнадцать минут он осматривался, таращил глаза весьма испуганно, большую часть этого отрезка времени тяжело вдыхал-выдыхал, смотрел в бетонный пол, словно что-то высматривал под собственным телом. Мы были заворожены, испытывали истинный кайф от его животных реакций и непонятных нам эмоций, много чего витало в воздухе в качестве разнообразных смыслов, как внезапно Артемий почти нечеловечески хрипло заговорил и началась наша следующая ступень знакомства с этим парнем.
-Воды, дайте воды… Мне нужна вода. И что я? Где мы?, - хрипел он, из-за чего мы даже напугались, ибо складывалось ощущение, что Артемий уже в предагоническом состоянии. Бог стремглав рванул за водой наверх на кухню, а я, как мог, осмотрел Артемия, и обнаружил совсем рядом с пупком какую-то рану, странное отверстие, предположительно от пули… Или… Сингулярная Чакра Акселерациониста? Никто не знает, что может быть у кибернавтов на уме, как и в их постчеловеческих культах… Хотя нет, все знают… Так или иначе, так я думал тогда. В общем, не вдаваясь в подробности, Бог притащил почти ведро воды, мы даже немного покормили Влебедя завалявшимися в квартире старыми, но еще более-мене пригодными объедками, ведь было ясно по его виду, что он провел в травматическом состоянии без сна и нормального питания многие сутки. Нам казалось Влебедев реально умирает. Мы предложили выпить ему обезболивающее. На самом деле мы просто растололи немного пейнкиллеров в ведре с водой, которой дали ему испить, дела были плохи, мне казалось, что Артемка сейчас не расположен чисто физически к человеческой членораздельной речи и способности соображать. Мы пытались замедлить кровотечение, которое, не сказать, что было слишком быстрым и обильным, но малость кровушка подтекала, было видно сквозь его запятнанную заляпанную рубаху, походившую скорее на половую тряпку ото всей впитавшейся в нее грязи и крови. Мы понимали, что обезболивающее не поможет спасти ему жизнь, если все станет действительно критично, чего нельзя было понять однозначно, но когда медицинские приборы в виде щипцов с промоченной лекарством ваты касались раны, он из последних сил хрипел и вскрикивал, подобно забойному свинёнку, так что мы просто обработали ранение аккуратнейшим образом и приложили вату, заклеив ее множеством дрейновых пластырей. Мы не медики, так что все было скверно, хотя Бог когда-то и проходил медицинские курсы в универе, когда не мог определиться с дальнейшей судьбой. Смартфонов у нас не было от слова совсем, как и собственно источника электричества, помимо хакнутого соседского генератора, пведь за нашу борьбу с технопрогрессом приходится ПЛАТИТЬ отсутствием интернета и возможностью быстренько загуглить и спросить у нейроночки, что в итоге фактически стало каноном наших извечно героических девизов… Какой околозуммерский трагизм, ох… если кто нынче вообще помнит о стародоброй эпохе Эпоса и Эроса протобиотической архиЖИЖКИ… По сути рана не походила по ее виду на ранение от пули по соображениям Бога, скорее казалось, будто в теле Влебедя аккуратно просверлили отверстие… Но для какой цели? Какое-то время Влебедь казался отключившимся от реальности, выпавшим, он где-то сорок минут как будто бы проспал в сидячем положении. В его состоянии любой бы отрубился и не в таком мертвецком упадке сил. Мы просто наблюдали, думали, метались туда-сюда. Нельзя было позволить умереть этому странному человеку просто так. Все это было слишком неподвластно нам, события казались наваливающимися на нас каждую минуту или час жизни. Ничего не проясняется, сбивает с толку. Потом Артемий начал приходить в себя, по-прежнему немного всхрипывая, вроде бы его больше не лихорадило слишком сильно, потряхивало жуть-жуть, словно колонии незримых насекомых проползали из раны, кружили муравьиное танго вдоль его поясницы, вызывая щекотливые ощущения. Короче говоря, он наконец-таки очнулся, и первое, что он вымолвил в половину громкости своего истонченного усталостью лягушачьего голосочка так, что было еле слышно, звучало примерно как <<Что вы от меня хотец? Опяц… Йа умираю, и йа не знаю где йа… Что вы делац в мой подвал? Я хочу кушац>>.