свэмпир забивает самокрутку с алиеническим ультрамодерновым дизайнерским драгсом kaos. партия экзостаффа выращена на семенах гибридных соцветий соловейчатового клюва и криптоборщевика с плантаций нуарной feo fortress, с применением минеральной технологии облучения будущего урожая аллинуиады холмовой
*используются также осколки метеорита аллан хилс, служащие удобрением и одновременно самой плодоносящей почвой*

провезена через дижитальные посты кенашина и тентакулярные варпы fungi saint p. прямо в нео_мск, оттуда сразу запущена катапультой размером с диплодока далеко за пределы центра шалакуши, прямиком в топи к торфяникам. затягиваясь первый раз, свампец-малец обращается к напарнику по свампу:

"маё лицо может расщипить битон"

затягиваясь второй раз, он резко вспоминает как накрошил в бумагу зубьев толченых пауков atrax robustus, украденных химических реактивов, слизневиков и затвердевшей нефти

меньше чем через ноль сек после второго затяга его тело растворяет меонтологический спазм, поглощая чела на глазах. от него осталась тока фантомная туманность, пожирающая слаймы из пластиковых бочек своей антиструктурой на заброшенных фабриках

M: Начинался дождь, который нас, скоропостижно подорвавшихся с бордюра, в итоге смыл в глубины улиц и проспектов. Дождик сначала был легкий, еле заметный моросящий ночной чудотворец, шел по нарастающей, усиливался, пока не перерос в средней степени ливень, который, тем не менее, отлично промочил нашу одежду. Мы бежали, дождь разбивался о наши лица и глаза, смешиваясь с моими слезами счастья и других эмоций, которые было почти не разглядеть под потоком воды. Но в какой-то момент я расправил руки и закричал, вспоминая то ли свои детские сны, то ли то, как я прогуливал уроки в школе.

Моменты, когда я прогуливал с девочкой-хулиганкой по имени Майя Платонова, которая мне нравилась, или как я думал нравилась, и мы ели эмэндемс, пили какую-то газировку или колу, были счастливы, наивны, и потом лгали, что нас к себе вызвал психолог, из-за чего мы отсутствовали на уроке, но потом нашу тайну раскрыли, поскольку самая шестёрочная особь в классе в лице девочки по имени Нелли Ебанько всё каким-то образом разузнала и распиздела училке, если мне не изменяет моя взбудораженная в данную минуту память. Мы смеялись с Богом и плакали одновременно… Это было так чарующе, и была ночь, которая предвещала лишь счастье наслаждения от прекрасного момента бесконечного дождя, так что я поверил в свой провидческий сон, узнал его силу и понял, что день этот прожит не зря, и это самое прекрасное воспоминание из всех оставшихся-затерянных, оно как и прочие детские сны с воспоминаниями станет однажды захоронено в забытьи, словно под толщей темной воды доисторического водопада или этих водяных струй, в которых размывается каждая секунда жизни...

До моего дома оставалось уже шагов пятнадцать, мы бежали и бежали, в итоге остановились под навесом рядом с моей дверью, уже тогда я заметил белый фургон издалека, еще в шагах пятнадцати-двадцати от нас, который привлек чем-то мое внимание. Бог стоял под навесом и промокал, загипнотизированный чем-то неведомым… Я просто открыл дверь и быстро забежал внутрь квартиры, на ходу сбрасывая с себя тонну промокшей одежды, а Бог все стоял и стоял, он тоже почувствовал. В итоге я почти силой заталкивал его в дом, чтобы он не стоял и не мок, но он был как металобетонная статуя, приходилось проявлять особые усилия, чтобы сдвинуть его с места. Мы были в квартире, Бог все еще казался неподвижным монументом ноуменальности. На стене висел постер Астрала Йогуртова в кожаной куртке, с электрогитарой в руках, в модных громадных приспущенных очках цвета хаки в виде двух звездочек, испещренный множеством царапинок и давнишних шероховатостей. Перед Астраловым на этом фото левитирует некая невидимая платформа, на которой стоит почти синий от болотной мутной зелености алкогольный мохито, который он попивает через розово-черную трубочку. На нем модные реперские кеды в клеточку. Прямо под этим постером, висящим почти рядом с входной дверью, стоит тумбочка, на которой лежала тогда старая виниловая пластинка Шуб Ниггуратова за две тысячи седьмой год. На стороне А был альбом из шести треков под названием <<Z + A>>, а на стороне B был альбом из семи треков под названием <<+ x ->>. Я решил поставить пластинку, как-то вывести из ступора Бога концептуальной музыкой, но знаешь, иногда он провисает, уходит с головой в свой мир, происходит такое в самые неожиданные моменты, он находится в кататоническом оцепенении, только кивает ответно на сказанное, притворяясь немым… В итоге, йа что-то долго-нудно начал ему рассказывать про детство и просто про ощущения дня, но он был нем и тих, от чего я в итоге не выдержал и сказал прямо: <<Слушай, чувак, ты ведь что-то там увидел, и я увидел это тоже, но теперь ты погрузился в свои мрачные думы или ощущения. Дождь почти закончился, и я чувствую, что ОНО грядет. Не уверен на сто процентов относительно того, чем же является в сущности грядущее, но что-то странное грядет, и мы оба знаем это, так что через десяток или меньше минут мы УЗНАЕМ. Просто подожди и не грузись сильно>>. На это он ответил: <<Я и так жду>>, после чего снова стал собой, улыбнулся и встал с кресла у стены рядом со входной дверью. Он даже не хотел снять с себя промокшую одежду, в чем-то он мне начал казаться еще более напряженным после моих слов, напомнив мне отца, когда он начал метаться по квартире как ненормальный, будто мой пьяный батя, в то же время стало очевидно, что ему просто не хватает терпеливости, а относительно остального он как всегда останется эмоционально нерушим и раскован… Я заварил Тень-Гуань-Иня и мы немного согрелись, испив сей чудесный отвар. За мозаичным окном луна блекло освещала пространство сквозь редкие прорези моросящих клинков. Я давно не платил за электричество, вообще редко появлялся в городском укрытии, воровал энергию из соседского генератора. Помощь в этом мне, конечное же, оказал Бог, поскольку умеет проворачивать сложные технические штуки.