M: Слушай дальше. Мы сидели на бордюре и раскуривали сигарету, как внезапно Бог, видимо в марихуанном дурмане и слиянии с потоком мечтаний выдал следующее:

<<Вся жизнь человеческого существа тесно связана с его верой во что-либо. Можно верить в искусство или в религию, которые будут абсолютно равноценны в экспоненте той уверенности и амплификации силы придаваемой ими тебе. Все зависит от индивидуального типа человеческого темперамента и от дающего энергию ресурса отдельному субъекту на карте мироздания. От потока. И вправду, другой человек - это одна сплошная тайна, но в то же время мы все схожи в своей потребности быть чем-то еще помимо того, чем мы являемся, а являемся мы телом с органами, выпуком вселенной, мельчайшей ворсинкой на ковре бытия или осевшей в данном ковре пылью, и с этой точки зрения можно понять наше желание сгладить всю фиктивность жизни и ужасность наплыва наших переживаний. Мы ворсинка, так мы думаем. Однако, мы попросту часть. Составляющая. Составная часть. Мы не можем мыслить ущербно, не хотим, потому что тогда жизнь становится невыносима, нам нужен праздник заводных песнопений, мистерия спиритуализма, таинство культизма, финальное понимание, или даже просто безумный опыт, пусть даже нам необходимо недостижимое, пусть даже непостижимо-иллюзорное, но придуманное для того, чтобы не свихнуться от мысли о наигранности всего и неотвратимости гибели. Вот в чем забавный и интересный парадокс мысли о смерти: нужно думать о смерти, чтобы в последствии справиться с грузом переживания о собственной смертности и о том, что ты можешь что-то не успеть. Ты думаешь о смерти и начинаешь искать что-то великое, достойное, хотя понимаешь, что великое и низкое в конечном итоге уравняется перед ликом неизбежного забвения, оно уже по определению может не играть для нас никакой роли от той мысли, что нам предстоит навсегда исчезнуть со всеми нашими несметными богатствами разума, материальными накоплениями, переворотами в мышлении и прочем. Однако, я считаю, что лучшее в фатальности - это ее умение делать каждое мгновение существования ценным вне зависимости от того, чего ты достиг в жизни, сколько у тебя было тней, благ и высших образований в лучших университетах мира, сколько ты просидел в сокосимбуцу медитациях, потребляя одни только корешки, кору, ягоды, научился ли осознавать непрерывность погруженности, процесса, ритуала… Главное, что ты просто живешь и дышишь, наблюдаешь краски жизни, и этого уже достаточно в некоем роде, остается только ухватиться за тростинку чего-то прекрасного, того миропроявления, куда повернется незримый указатель, который поможет тебе по дороге скинуть весь накопленный экзистенциальный груз переживаний. Этот груз - это то, что способно быть двигателем поиска ценной волшебной тростинки, но в конечном итоге и тем, что заставит тебя думать, будто ты всегда стоишь на месте, либо он сделает тебя нигилистом, который вне зависимости от своего успеха и таланта не будет расположен к оптимистическому восприятию реальности. Я как-то задумался, каким образом пессимизм выворачивает собственную суть наизнаку, укутываясь в плену фундаментально неверных предпосылок. Ум проходит через неизбежную аффектацию внутри человеческой структуры и подверженность искажениям примитивными эмоциями, да и может ли в целом кажимость разумного бытийствования что-либо поделать с шатким неопределенным положением якобы самоосознающегося живого существа? Пессимизм контрится его внутренним онтологическим противоречием, связанным с бессмыслицей, делающим пессимистическую речь опциональной и относительной во взаимоотношениях с любой иной речью, я бы даже сказал с любыми другими воспроизводимыми звуками, структурирующимися в означающее и структурирующими переменные, придающими значение структурности, служащими удобству наделения словосотрясания осмысленностью. Бессмыслица не обязует нас к строгому проговариванию, она и есть сама по себе форма молчаливого говорения, речи без слов, крика без дна. Бессмысленное и бессмыслица говорят на такой шакальной громкости тишины, что смысл нашего говорения вовсе заведомо растрачивается.

Настолько же, насколько из животного мяса просвечивает машинная безотказная разложимость и безотложная вездесущая некротизация, из мира объектарного порою просачивается интуиция чуждой но столь же вездесущной жизни. Всматриваясь очень долго в картонные коробки возле заболоченных свалок у ночных химических складов, меня порою настигала необъяснимая на первый взгляд паника, иногда же я наоборот ощущал погруженность, помноженную на бесчисленные сплетенные грани void-дереализации. Бесформенные казалось бы аффекты сливаются тёмными смолами смыслов. Смотря в зеркало на сие НЕЧТО запросто сможешь уловить на себе ответный взгляд этой феноменологической тёмности. Ты не смотришь, ONO VIDIT. Бессмыслица – это осложненная, широкая и тривиально читаемая стихия или категория, подводящая мыслящего к бессмысленности бессмыслицы. Бессмысленность бессмыслицы намного сложнее и попросту угарнее (прямо как угарный газ), из нее растут ветви разномастного кушанья умствования. Бессмыслица равнозначна многослойному покоящемуся плану имманенции. Эмоция не связана с генерящим ее источником, тем, чему она якобы служит, не привязана к тому, выражением чего якобы является и не связуется с тем, с чем якобы должна быть связуема ещё помимо собственной машинерии производных, она лишь указывает на наличие затененных импульсов, электромагнитных замыканий. Исходящее изнутри обрамлено запредельным спектром означающих, их скоростей. Откуда и КУДА мы смотрим? Кто, или лучше сказать, ЧТО СМОТРИТ? Если нет наблюдателя, значит нет мира, или скорее соответствующего взгляда на мир и исследования, по крайней мере предоставленного стратегиями эмпиризма созерцающего. Сам мир никуда не исчезает и по логике растворяться не должен, и более того, так называемое ОНО, остающееся в мире-без-взгляда, порываемо со всех углов криком наличествующего. В молчании Господа сокрыт его самый страшный крик. Верхом антропоцентризма было бы считать реальность совершенно опустошенной и гладкой, не способной проявлять ни к каким своим элементам ничего помимо нигилизма и не скрывающей от нас никаких тайн, при том настолько же глупо считать ее потворствующей нашим спекулярным фантазиям. Так или иначе, сложно укуренным удерживать слишком много тейков в головушке, тем более стремиться к чёткой систематизации мысли, поэтому задаваясь все-таки вопросом о бессмысленности бессмыслицы и противоречиях пессимизма, приходится упомянуть следующее. Мир не бессмысленен, он имманентен и нейтрален, бессмысленность же становится ужатием/сгущением до стратегического базиса, идейно используемого субъектом тем или иным образом. Полагаю пессимисты и сами понимают почему не нужно здесь говорить об этом в стиле «Чтобы убить пессимиста, скажите ему для сетапа что-нибудь умное»... Пессимист сам прекрасно справляется с очисткой мира. Чтобы это ни значило... Так или иначе, я забыл че уже позабыл и вспомнил снова и опять забыл из-за эффекта, чувак, однако же... Про фатальность чет.

Вариантов может быть масса, но суть в том, что фатализм в некоем роде заразителен и исцелителен в одинаковой степени. Я знаю, что должен быть элемент пламени внутри тебя, огня, который исходит откуда-то из груди, из самого сердца, пусть формула пламени выводится не сразу и в действительности все протекает гораздо сложнее, но суть в том, что это пламя внутри освещает твой путь к освобождению. Это действительно так. Фатализм - многостороннее понятие, которое при обдумывании и понимании его в верном ключе может многому тебя научить. Во-первых, он даст тебе возможность замечать то, чего ты обычно не видишь в повседневности, он способен наделять бытие и небытие смыслом, каждую малейшую частичку пространства и атомов, из которых соткано полотно этого пространства. А во-вторых, будучи с одной стороны тяжелым и болезненным, он так же через эту свою многоступенчатую тяжесть всяческих дополнительных переживаний, которые порой чудесным образом теснят, дополняют и заменяют друг друга, может в итоге привести к облегченному выдоху, к естественной простоте природности, к ощущению легкости, естественной и целебной для тебя как для организма, который всегда находится в непрерывном телесном и мыслительном движении. Основное волшебство жизни кроется в ее уникальной единичности, и здесь я не зря употребил словцо <<кроется>>, поскольку волшебство наилучшим образом ощутимо на грани перехода в мир иной, я полагаю. Я называю такие процессы созерцания Ангелической Меланхолией. Нет, мы не можем понять и как-то пережить смерть в повседневности, дотронуться до нее, расправиться с фиктивным эго, употребив галлюциногенных грибов, ведь эти одурманивающие вещества и обдувающие нас духовные ветры - это просто игрушка, которая скорее помогает дистанцироваться от реальности смерти как и все прочие развлечения, но может на каком-то более губительном и глубоком уровне. Смерть всегда для нас далека, в факт своей смерти тяжелее поверить, чем в трансцендентного Бога. Она убегает, исчезает сразу же возникая, нигде не наличествуя в проверяемом и таком удобном для нас опыте. Только косвенно. Собсна как и жизень. Смерть недоступна, словно своеобразный ноумен, пущай материалисты, мистики и поклонники биодетерминизма будут вопить во всё горло об обратном. Да, я вроде что-то знаю и могу проводить опыты, но никогда не поверю в догму спасительных гарантий, действительно ли я что-то знаю или только ищу внеочередного наспех смоделированного слащавого псевдогнозиса в той же науке. Нужно размышлять свободно, без предрассудков, цели и направления. Без извинений и сожалений, быть жестче, упрямствовать в тобою изобретаемой теории относительности. Смерть... Ее нельзя принять, я думаю, а встретиться с ней лицом к лицу, пережив истинную гамму околосмертных чувствований и вернуться назад, что очевидно, никому пока что не удавалось. Клиническая смерть, кома и прочее похожее не в счет, может в них и есть какое-то соприкосновение мельком. Маленькая клиническая гибель. Говоря о теме наркотиков и о том, чем мы сейчас занимались, M, мне приходится заметить вытеснение наркотиками естественных ощущений. Это вытеснение и замена ощущений выражается в интенсивности переживаний от приема наркотиков, способствующих развитию в нас заблуждения о более глубинном видении процессов жизни посредством банального искажения восприятия. Наркотики формируют новые миры в нашей фантазии, которые становятся для нас более реальны и естественны, чем сама непосредственная естественность, и это очевидным образом чревато внесением в восприятие человека определенного нарушения. Это нарушение особенно тяжело переживается и плачевно сказывается теми и на тех, кто случайно открыл собственную шкатулку пандоры глубинной предрасположенности к зависимости. Я ловил себя на мысли о нашей с тобой психологической зависимости, и меня это пугало. Пугало на самом деле. Хорошо, что сейчас фактически эта стадия миновала, однако, есть то, что я называю <<проклятием наркомании>>.

Проклятие это подобно проклятию из добротного японского мистического хоррора, суть такого проклятия заключается в труднейшем процессе его снятия и избавления от преследующего тебя злого рока. Это нависает грузом мыслей и образов рядом с тобой, летает за тобой невидимым облачным осадком, и даже если прошло много лет, ты все равно можешь спустя долгое время ловить себя на одних и тех же мыслях и осознавать, что, возможно, наркотики навсегда что-то изменили в тебе в худшую сторону, от чего ты никогда не сможешь стать прежним, стать другим, стать исцеленным окончательно. Можно не употреблять ничего, но остаться наркоманом на более глубинном уровне многие годы после очищения. И это действительно печальные последствия дурацкого веселья, губительного времяпровождения, от которого не можешь просто себе отказать на каком-то этапе. Наркомания - это страсть к изменению условного течения восприятия, один из типов развлечения, помогающих тебе дистанцироваться от смерти и других не менее естественных явлений, но этот тип развлечения так же самый опасный в сравнении с другими видами развлечений, поскольку влияет на тебя и изменяет тебя на более глубоком уровне в случае имеющейся у тебя губительной предрасположенности, которая, вполне вероятно, может также развиться и усугубляться со временем, хотя я все же думаю, что данная тяга изначально лежит где-то на уровне наших генов, порой она активизируется из-за глупого стечения обстоятельств и различных факторов телесной природы. Самое плачевное для меня - это привыкание к интенсивности ощущений, которая преисполняет реальность новыми деталями в часы твоего трипа, от чего ты оказываешься затянут в омут со временем, и, к сожалению, ты понимаешь, что у тебя нет кнопки моментального безвредного переключения состояний твоего восприятия, то есть за все свои эксперименты приходится чем-то платить по итогу. Интенсивность трипов дает тебе иллюзорное ощущение боле глубинного понимания или некоторого виденья бытия, это опасно так же, как и любое другое экстатическое состояния ума и даже та же медитация, которую я всегда считал чем-то по истине вредным иклиническим. Хз, может я просто загнался, это лишь поток моих мыслей, не хочу сейчас быть слишком серьезным, просто проговариваю информацию. С иной же стороны, травы это не совсем драгсы, таковыми их делают глупые смертные, забывая о каноничном юзании иснструмента, предоставляя ему возможность юзания тебя, о чем проводились многочисленные лекции и были написаны бесчисленные книги, по крайней мере в сием вопрос я согласен с нью-эйдж дурашками. Но, опять же, подобное есть суть духовного искания на мой взгляд, ибо для меня духовность - это тоже своего рода опаснейшая форма игры со своим разумом, настоящая игрушка Сатаны. Есть, конечно, один оптимальный вариант на мой взгляд, связанный с более естественным получением удовольствия, и это, несомненно, именно секс. Или творческая деятельность. Нет, нахуй сэкс... Здесь тоже есть грань, к любому удовольствию привыкаешь, что проявляется по-разному, как в виде зависимости так и в виде толерантности твоего организма, то есть в привыкании к стандартному половому акту и переходу к чему-то другому. Сексоголизм - это вполне конкретная реальная штука, которая проявляется в неуемной сексуальной потребности. Бывает так, что пристрастившись к мастурбации, ты проходишь ступени собственной фантазии, и со временем ты перестаешь чувствовать былой кайф от стандартных картин и ситуаций воображения, все глубже и глубже погружаясь в миры какой-то темной жести. Deep dark fantasy. Начинается все просто, с какого-нибудь легкого бондажа, а заканчивается вовсе немыслимыми извращениями, у которых может не быть конкретной классификации. Кайф от тридцатичасового нахождения в трудно закодированной линуксообразными системами шифрофки BDSM-сейф-бочке в бронированном гидрокостюме c вращающимися шипами внутри и айс-латте или же бамблом (на этом моменте рассказа его отчасти показушно почти стошнило), что в тридцать раз пагубнее и хуже сказывается на здоровье единственного организма.

Хотят тут я слегка вру для красочности и убедительности, почти у всего перечня немыслимых извращений она есть на данный момент. Но дело не в этом, а в том, что тут все плачевно, как и в случае с наркотиками. Привыкание, жажда большего и более интенсивного перманентного наслаждения, но секс все же действительно более естественен для получения удовольствия, хотя изначально является не связанной с удовольствием репродуктивной функцией. По крайней мере, так считал Юджи Кришнамурти, этот ворчливый, но очень положительный во всех аспектах своих суждений и прочих отношениях яростный старикан, умудрившийся в своем упрямом отрицании отвергнуть привнесенные в мир природы элементы человеческого мышления, и может в чем-то он был прав. Все же, я думаю, есть прямая связь между инстинктом и удовольствием, но, вероятно, вся проблема в том, что с развитием интеллекта мы изобрели всяческие концепции, вместе с развитием которых усложнились в нашем мышлении и обыденности явления естественных процессов, ощущений и состояний человеческого организма. С развитием мышления и цивилизационной культуры что угодно способно стать возведенным в культ, все побочные элементы нашей жизнедеятельности, которую природа припорошила ёбаной неуемной эволюцией мозга, ответственного за все самые страшные беды и глобальные катастрофы нашего мира. Казалось бы, мы вообще обречены вечно пиздиться, сношаться, умирать и получать философское удовольствие от траханья ризом, которое было спроецировано нами на природу и самой природой в виде усложнения процесса эволюции головного мозга, который, собственно, ответственен за формирование наших концептов и описаний всей структурной сложности этой природы, включая и структурную природную составляющую нас и нашего мозга, но здесь, даже понимая проблематикуи видя какую-либо надежду на позитивное изменение в созданной нами деструкции, мы сталкиваемся как раз с невозможностью дистанцироваться от языковых категорий и не создать новую утробно диалектическую культуру, посягающую на ту же тёмность, поскольку данные побочные явления мышления, насколько бы плачевны они ни были, являются для нас незаменимым инструментом в существовании. Представь. Пофантазируй слегка. Могли бы мы только сбросить груз ненужных вечно усложняющихся концептов и вернуться к своего рода сингулярной первобытности… Но это фактически какой-то фарс и не представляется возможным вариантом на данном этапе существования человечества, я думаю…. Другой вопрос, что можно было бы захотеть, но из этого ничего не получилось бы, кроме очередного абсурда, созданного нашим мыслительным аппаратом. Проблема есть еще в том, насколько невероятно сложны могут быть наши концепты, они в итоге приводят они нас к упрощению, детскому лепету, в котором на некотором уровне глубины форм, которые своеобразно присущи поверхностности, встречается и искупление, и искренность, и истина из-за простоты, но упрощение в некоторых тропах ведет нас обратно к корням сложности, когда мы наблюдаем плачевность ее развития и результата, к которому она привела, и поэтому мы снова хотим вернуться к истинному усложнению и высокому, которое теоретически может на этом этапе стать качественным прорывом к исцелению, и все трансформируется в вечный маятник или цикл. Почти как в самой природе, если расценивать усложненность и упрощенность как расцвет и увядание, хоть и не могу сказать, имеет ли эта аналогия в сущности глубокие основания. Я умею лишь сомневаться, мысленно составлять критические теории всего и очень запутано объясняю, но есть здесь другой интересный момент, который больше меня интригует в данную минуту. Что интересно в этой проблематике, так это то, что по большому счету деструкция, создаваемая нами и имеющая характер негативности или положительности - это лишь мыслительная абстракция. Еще более интересным мне представляется то, что, условно говоря, выдуманная нами деструкция, вероятно, заложена в человеке на самом что ни на есть природном фундаментальном уровне как свойственный для самой природы естественный гармоничный механизм течения ее цикла. Есть в этом нечто неуловимое и захватывающее.

Подумай, миллионы лет до нашего появления и какого бы то ни было развития разрушительного технического прогресса были и катаклизмы, и наводнения, и землетрясения, и великие спермовы́е потопы. Сейчас ничего не поменялось, отличие только в том, что нам кажется, будто все мировые катаклизмы являются плачевным результатом нашего вмешательства в процессы природы и издевательства над ней, в то время как условно провоцируемые нашими силами стихийные бедствия и катаклизмы есть суть вечно меняющегося облика жизни, которая, переходя молекулярно, атомарно и потом уже снова молекулярно в свои иные формы, есть суть постоянства и продолжения своего естественного цикла. Природный ритм. Черт, как я так подкрался к акселерации, борясь по сути с технопрогрессом?...Изменчивость природы очевидна даже на примере смены времен года, когда природа уходит и возрождается спустя время. Вмир природы локально заканчивается и умирает, но лишь для того, чтобы продолжать быть бессмертным и обрести себя вновь, из раза в раз проходя через множественную изменчивость неуемно перманентного атомарного потока. Излишне поэтично, но в достаточной мере подробно и более-менее понятно, как мне кажется. Думаю, что на примере этой парадоксальности сил сущего, можно понять любую иную парадоксальность, опираясь на некую природность парадокса как свойства опирающегося на структуру хаоса, включая разные парадоксы механики человеческой мысли и неподвластного для нас течения нелинейного времени... И все же, которое, на самом деле, мы не уловим даже умирая, ибо обнаружим лишь элемент собственного восприятия времени, но никак не сам феномен времени, его кривой линии, если вообще есть какая-то линия сама по себе внутри и с котороймы движемся. Можно попробовать. Можно попытаться. Но все это просто теории и гипотезы вечно усложняющегося и ищущего ответ разума, когда вот он ответ… Вокруг нас, повсюду, в природе… В факте нас, как силы этой самой пламенной жизни. Как-то так. И я уже, к сожалению, забыл, с чего начал, но думаю достаточно. Заболтал я тебя...>> Он закончил, глубоко вдохнул и выдохнул, и тогда я спросил у него почему-то, не до конца понимая его слова из-за накурки, хоть все и отложилось в моей памяти: <<Слушай, чувак, у тебя есть мечта?>>. Он посмотрел на фонарь над нашими головами, выпуская призрачно светящееся угасанием желтеющее в пространстве облако сигаретного дыма из своих легких, опустил голову, посмотрев на красный лист на асфальте, вытянул ноги, закинув их плавно друг за друга, а потом как-то резко повернул голову и сказал мне: <<Проснуться следующим утром и жить>>.


Берсерк: Невероятно. И все же, как этот рассказ связан с вашей встречей с Влебедевым? И когда она наступит в твоей увлекательной философско-фентезийной постнатуралистской протоалиенической повести?

M: Слушай дальше. Каждая деталь здесь очень важна. В общем, на меня что-то нашло тоже, может от полулуния той ночи, и вот что я ответил тогда Богу: <<На этой планете есть все, что способно было и будет способно в протяженности всех времен служить человеку, как абстрактный источник для создания любого мифа и отдачи в виде творческого притока вдохновения.

Котята, которые прячутся за холодными ночными решетками подвалов, и луна на небе, своим серебром высвечивающая дымные скопления полубелесых облаков, частично или фактически полностью лишенные своей естественной, блистательной, ослепительной, дневной яркости в зимнее время года. Облака на ночном зимнем небе постоянно создают узоры, не похожие на дневные формы небесной ясности и синевы, они немного сероваты и обесцвечены, и я только вчера видел проплывающего надо мной воздушного старого демона из полувыхлопов дыма, чье лицо быстротечно смешалось в единой размытой абстракции, размешанной, словно в бурлящем потоке примордиального пара. Пейзаж зарождения вселенной или тех субстратов, из которых она должна была появиться спустя эоны лет посреди безбрежности задуваемых неизвестной силой энергетических ветров. Луна - это центр, ядро формирующего взрыва и самого формирования будущей жизни чего-то обретающего свою сущностную конкретность. Луна как энергетическое ядро разворачивания будущего полотна вселенной в данной метафоре выглядит очень загадочно, поскольку на окружности, как бы очерченной из лунного рассеивания облаков, прослеживаются желтеющие таинственные разряды электрических прозрачных выхлопов. Что это за золотистые оттенки, родившиеся словно от слияния призрачного лунного белесого блеска и дымчатых облаков, которые в сумме с этим сиянием теряют и обретают промежуточные цвета неуловимо однородной гаммы от быстроты своего движения?

Кажется, что центр энерговихрей неумолимо бежит вперед, куда-то вправо на фоне плывущего дыма, поскольку создается четкая зрительная иллюзия движения луны и облаков относительно друг друга. Движется лишь темный фон из воздушных скоплений дыма, относительно его плотной подвижности луна кажется убегающей вдаль, но в сущности совершенно каждая деталь в данном пейзаже находится в непрерывном беге. И это захватывает меня, пронизывая зимним ветром мой дух новой силой, которая всегда омывает мое существо свежестью небывалого восторга. Это всегда как в первые, луна никогда не прекращала восторгать меня своим бледным сиянием, возрождающем в ночном просторе витки новых смыслов, проникающих сквозь туннели носоглотки в мои легкие и оседая холодным северным ветром на их красных стенках. Зима, луна, облака. Ночь. Этому нет предела и никогда не будет. Это восхищает своей бесконечностью. Иначе не скажешь. Котята, что прячутся в подвале - это отдельный разговор. Эти маленькие хищные зверята, кинутые на произвол злостной судьбы в джунглях из бетонированных стен и пластиковых окон, посреди железного леса скоростных громадных механических драконов, плюющихся откуда-то из задних проходов выхлопами химикатов, загрязняющих среду и вызывающих увядание растений. Но эти дикие уличные маленькие и беззащитные с виду животные умеют выживать не хуже других зверей, им нужен всего лишь сухой и темный подвал в который не проникнет холод и влага, и, возможно, сожрать какой-нибудь непригодной для человека гадости в перемешку с перелетными птицами, что не вспорхнут вновь над фауной южных краев и уже никогда не встретят весенний рассвет, не проводят закат отрывистыми взмахами крыльев. Перья птиц летят, а инстинкт выживания делает свое дело. Черненькие пуговки слезливых глазок, хищно и мило выныривающих из застенок канализационных отсеков и наблюдающих скольжение гигантских шин на гололеде. Что может быть прекраснее? Лишь сражения неумолимого Рима и Падение величественного Карфагена, что пройдя в веках истории, станет еще более величественным и востребованным для мечтателей следующих эпох. Эпос жизни распростерт во всей жизни, в каждом ее уголке и невидимом движении. В этом красота и ее ускользание, проявляющееся тогда, когда медитируешь над прекрасным. Гораздо приятнее внезапное озарение, легкий ветерок чудес, обдувающий разум, малейший клочок прекрасного, уносящийся в безвозвратность. Красота - это ее истинная недостижимость и неуловимость, проскользающая внезапно где-то на периферии осознания и уходящая так же моментально, подобая единственному облаку слезы, газовому осадку, в последний раз прошедшему через выхлопную трубу затухающего навсегда автомобиля. Красота красива, поскольку неуловима, и лишь тогда она прекрасна и целительна, когда еле осязаема и спонтанна, как неожиданное резкое падение в темноте по пьяни. В этом есть вечная загадка жизни, посылающей нам привет в виде различных символов, созданных лишь нашим сознанием. Нашей душой, в которую веришь в такие секунды. Они были ощупаны усиками нашей души. Почему-то я вспомнил моего друга из РетроИжевска, который говорил, что нужно припугивать котят, чтобы они учились выживать среди морозных задворков Нео-Москвы. Тогда же, в тот день, когда мы склонились и встали коленями прямо в холодную землю нашей родины, наблюдая совсем маленького, судя по всему, совсем храброго котенка, который не дрожал и прятался за металлической калиткой возле бывшего мясного магазина, я вспомнил свою кошку и своего кота. Прости меня, Нафаня, за то, что бросал тебя со всей дури... тогда аж клубы дыма вздымались горечью твоей боли и котячей слезы вверх по поверхности газовой железной трубы. Знаю, что ты не услышишь, но я искренне сожалею. Долбанутость обыкновенной детской жестокости помноженная на любопытство. Ненавижу себя маленького, натуральный Гитлер в процессе своего маньяческого становления и осознания желания захватить планету со всеми ее формами цветения и плодородия.

Ебаный мелкий нарцисс и ублюдок, просящий прощения у давно мертвого одноглазого кота, который, может быть, услышит с небес, если воздать молитвы из опиумокурильни в восточном стиле. В любом случае, прости меня, мой лучший кот на планете Земля и во всей обозримой и необозримой Вселенной. Я вспоминал Пуму или Алису, мы так и не могли определиться с ее точным именем. Впрочем, множеством будь, салонный мудрец так говаривал, я с ним в чём-т согласен.... Я лупил бедную кошку воздушным шариком по башке, она пряталась под столом и несчастно щурилась. Несчастная судьба бедного ребенка. Даже двух бедных рибёнкаф, один из которых я, и, очевидно, получу травму уже в более зрелом возрасте, когда осознаю каким был жутким садистом. Когда она была постарше, бедное животное по-видимому было настолько психотравмировано, что спала она на большом старом дубе в форме рогатки за окном моей комнаты, прямо в центре двух кривых ответвлений, одно из которых было срублено за год до того, как она начала отстраняться, так что печальная кошечка, свернувшись клубочком, отдыхала прямо на самом краю на кольцевом срубе дерева в гордом одиночестве. Иногда я гладил ее и плакал, мне было ее всегда жалко, и жалко себя, наверное, что я такой мелкий жестокий придурок. Вокруг того дуба, кстати, была намотана какая-то золочённая окисленная цепь, покрытая ржавчиной и видимо находящаяся там много лет. Никогда не мог понять откуда она там могла взяться, но ходили легенды и придания в той местности, где я проживал тогда, мол, цепь эта существует еще со времен пиратов и оказалась там, когда некий однорукий одноногий пират с деревянным глазом бежал от властей с некой красавицей, и в качестве символа своей независимости и борьбы он перед смертью обмотал королевскую золотую цепь вокруг тысячелетнего дуба. Еще говорили, якобы дух пирата по-прежнему пьет ром по ночам из зеленых древних бутылок под этим деревом, под которым его якобы и закололи штыками, отобрав его возлюбленную, которая была девушкой перского принца, сбежавшей от него с деревянноглазым бандитом, потому что муж ее был садистом, и вот этот пьяный призрак иногда завывает потоками ветра от своего глубокого несчастья.

Не знаю, правда ли это, порой я видел темную фигуру где-то вдали за своим окном, хотя уже тогда не придавал подобным явлениям психики значения, списывая их на стандартную, но магическую игру детского воображения, которое стимулировалось всякостью в темноте сумерек, хоть неверно падающими на подоконник тенями ветвей дуба, хоть папиным черным дождевоустойчивым французским пальто, висящим в прихожей рядом с дверями.

Еще я как-то вечером нашел зеленую бутылку с посланием внутри. Оно было выведено лимонной кислотой или чем-то типо того, как оказалось в последствии, можно было прочитать его только с помощью особого ультрафиолетового освещения, но про него я может расскажу тебе как-нибудь в другой раз, поскольку думаю, что все это было лишь чьей-то шуткой, приколом какого-нибудь ребенка с красочной фантазией из моего двора, может даже одного моего напарника, который решил подловить меня и удивить. Так или иначе, сам по себе текст был очень интересен, но, я полагаю, он был либо исключительно ироничен, либо абсолютно странен и искренен, а может и сочетал в себе эти две характеристики. Было интересно читать про мир этой выдуманной вселенной и ее жителей, но про это потом. Суть в другом. Я вчера или позавчера проходил мимо храма Первозданного Иосифа Куросавы и увидел спящую на дереве кошку, она была совсем низко в центре, дерево росло совсем рядом у оживленной проезжей части, у дерева этого было срублено одно из ответвлений, так что создание, свернувшись клубочком, опасно отдыхало на самом краю, разместившись на всей поверхности кольцевого сруба. Глаза заслезились фактически моментально, фрагменты детства осенили меня своей жестокосердной подробностью; Нафаня, Пума, Муха, Мурка, Василиса Собаковна, Розовая Пантера, Черный Псих, Синий Жирный Кот, Кенгуруша, Многоножья, Рыбиная_Жабья, Гусянка, Солитёруш, Кринжовый Опоссум, Кишечная_Тростинка, Тайный Мститель, Багги, Салю_Видишь, Гномэсса, Дварфийский Попугай, Утка Скруч Могдак, Кашалот Цвета Хаки, Андрогинный Завоеватель, Пушистый Военный, Танк Гидроксида, Марсианский Василий, Марксистский Дегенерат, Ктулхя Николя Линдемана, Одержимая Поджелудочная, Валийский Червь, Венерианская Заноза, Надломок Тигриного Когтя, Драконий Вентилятор, Пушечное Мясо, Ванильный Скоробей, Жук-Лицедей, Пидорашка, Нулёвка Заквасная, Ночная Пидорша Неги, Коробочный Мститель, Кошанка, Вархуша, Озноб Завоевателя, Челюсть Мегаладона, Окаменевшая Пиранья, Лягуший Жаворонок, Завороток Мешков, Бруталий, Вольтмометр Сорокин, Навозник, Ледяное Сердце, Львиная Простыня, Отпрыск, Утка Плавленского, Услужливый Тараканец, Житель Галактики 3028, Фашист-Пришельцеёб, Апичатпонг Дюшамп, Лимонный Придурок, Ветряной Тигрух, Марсель Вирасетакулов, Жэвотнаё Йабнутоё, Замшевый Пожарный, Анастасия Шнурки_В_Стакане, Квантовый Шампиньон, Завалявшийся Вареник, Эонова Плесень, Псалтырь, Крот, Лунная Потоптуша, Полиэтилен, Дедушка Ваня, Ктулхианская Сволочь, Волынка_Картинка, Древеснейший Кот Ящер Всея Окаменелостей, Николай_Клетка, Сестрюня Гарпия, Новострянка_Вушунка, Сырное Лицо, Глобуша_Сеструнка, Чиполино, Лук Антонины, Псина Злоебаная, Ежуня Галилео, Папа Дон Карло, Полено, Кольцевой Задрот, Мех, Пушня, Закись Азатота, Мехня_Пугливая, Крыс Надпочечный, Грибной Надплечник, Локоть, Горсть, Дварфийский Ублюдос, Стекло_Байбуга, Бесконечная Утка, Ручной Гном, Карманный Попугай-Кашалот, Задроченная_Кнопка_Меню_От_Нокии_Экспресс_Мьюзик, Сероглазые Пидарасы, Фантомность, Кибернетический Эдип, Гамно На Дароге, Даун-Пиздокрыс, Титул Лисизма, Тиф, Беспозвоночник, Поедатели, Ноумэн, Червявкость, Доисторическая Бактерия Аллинуиады Холмовой, Николай Воронов, Тупая Пезда, Фантомный Планктон, Ахалай, Ванильный Брэйкдансер, Танцор Из Ада, Жан-Поль Фреско, Кыштымская Ризома, Плесневелая, Наски В Спэрме, Хуй_Ка, Сигаретович, Глобальный Хуямб, Распиздяй, Ситуативный Дазайн, Мородёр_ка. Это были все мои звери и мохнатые друзья по совместительству. Я искренне умилился и заплакал от вида этой картины, признаюсь, и я разбудил котю, потому что начал его/ее поглаживать, а потом быстренько растворился, ушел во тьму следующей улицы и перебежал по пешеходу к внеочередному банкомату и памятному созданному еще при его облачной жизни пенсионному фонду людей с ограниченными ментальными возможностями имени Куросавы, чтобы не мешать шерстяному отдыху и чтобы бедное животное ненароком не упало по моей вине прямо на дорогу под проезжающие машины.

У меня была даже мысль посетить тогда храм Иосифа Куросавы и поставить свечку за душу кота и прочих зверят в моей жизни, за окончательно умиротворение их душ, чтобы они простили меня за детскую глупость, плескающиеся наверняка прямо сейчас в своей сосисочно-молочно-рыбной нирване. Они, я думаю, и так меня простили, и им хорошо, ведь они в раю, плавают в океане парного небесного молока и наслаждаются бесконечностью вкуснейшего дождя из лазаньи с разными мясными вкусами. Они даже порой посылают мне привет через сны, наладив связь через небесную канцелярию, посылают сигналы из отделения рая для животных, я полагаю, и они, мяуча, квакая и крякая, кряхтя, пердя и повизгивая, слегка ворчливо и нежно проговаривают получеловеческим тоном: <<У нас здесь все хорошо, парень, не беспокойся и просто живи дальше>>, и скатываются вниз на своих плавательных разноцветных кругах, за горизонт, прямо по водяному склону водопада, своего рода морской горке, прямо туда, в блистательно сказочную дисперсию света. Знаешь, есть все же что-то ужасное и уродливое в человеческой природе, выраженное в издевательстве и проявлении своей власти в отношении слабейших созданий. Наверное, все это время я клонил именно к этому. Эх, и я тоже забыл с чего начал, но это и неважно… Пойдем домой, наверное. Только отряхнем брюки от звездного пепла>>.

Заебавшийся от такого наплыва детских воспоминаний Берсерк: Так, окей, и где же тут настала встреча с Влебедевым, мать его? Когда уже? КОГДА??? ОТКУДА ТАК МНОГО ФАНТАСТИЧЕСКОГО САСПЕНСА В СТИЛЕ ДОНЦОВОЙ В ТЕБЕ???? Чертовы уникумы и гении, их не понять без непереносимого для живых существ мыслительного труда… А попытка это сделать является трудоемкой пыткой, ведь они по-своему воспринимают мир, слишком тонко и глубинно что ли, это настоящая кара и дар в одном флаконе, порой от наплыва своих виртуозно выведенных всеми усилиями сложенных в единый математический аккурат квантовых теорий и умозаключений о том, что они проекции матрицы, пешки на шахматной доске бытия и вообще вечные лжецы, застрявшие где-то в просторах вселенского сна, они вышибают себе мозги из волыны и вешаются на изысканных пыльных люстрах восемнадцатого века, которые, конечно же, тоже не выдерживают неподъемного груза философствований, и эти люди еще перед кончиной пишут предсмертные труды со схемами скрытых структур атомов, (о которых знали до этого только их домашние мыши, над которыми проводились множественные эксперименты) и предположительными местами захоронения Саркофага Чингисхана, в чем еще предстоит разобраться не без излишних посягательств на повторное чтение всех трудов Генона и Дария Исконно-Ищущего (внучка Леры Крафт)… Это пиздец. Хорошо, что я всего лишь глупый коп. Быть поверхностным, глупым, неглубоким и асуицидальным не гениальным копом с россыпью пончиковой пудры на галстуке – это истинное счастье! ДА!!!!!!!!!!!!

M: Сейчас. Не вмешивайся пока что в мой рассказ, все здесь важно и нужно, я уже устал повторять… Ты сам как ребенок. Просто слушай и все поймешь. Соблюдай дзен… Пока что. Потом сорвешься в очередной раз, когда дашь мне закончить. Это правда важно, пойми, ведь это моя главная история.

Раздосадованный тонной фантастического/ностальгического/истерического/философского/экзистенциального/фантасмагорического/трогательно-меланхолического саспенса Берсерк: ООООКЕЕЕЕЕЕЕЕЕЙ. Я уж постараюсь не рехнуться с тобой…. Слушаю и попутно иногда конспектирую.