M: Да, в этом всегда можно найти что-то хорошее, но не в том случае, когда человечество, подобно многомилионному сброду наркоманов тянется к все большему количеству развлечений и инноваций, что со временем заменяют друг друга. Вы постоянно оттачиваете и совершенствуете мир технологий, вам всегда всего мало, поэтому в вашем мире все оценивается с точки зрения актуальности. Одни механизмы и проекты устаревают и вы выкидываете их в канаву забытья, а через восемьдесят лет начинаете ностальгировать по ушедшей эре. Сегодня для вас привычна ностальгия по вчерашнему дню или по событиям минутной давности. В человеке все стремительнее развивается тяга к новым и более изощренным развлечениям, это давно переросло в форму экстремальной зависимости, которую никто не оценивает как серьезный вид патологии, поскольку такое отклонение представляется выгодным для каждого. Таким образом, тяга к все большему количеству хлеба и зрелищ формирует в вас оценку окружающего мира только с точки зрения актуальности и быстрого устаревания чего-либо, с точки зрения сиюминутного пластикового развлечения, для нынешней цивилизации это единственный критерий, от которого зависит степень получаемого удовольствия. Сегодня мир утопает в бреду новизны, которая уже не имеют отношения к выживанию вида, поскольку чем новее, тем ярче ваши впечатления от забытья, но потом вам все равно становится скучно, технологии устаревают и становятся непригодными для вашего увеселения, их место занимает что-то новое и более красочное, поскольку в контексте моего спича о вашем разложении прогресс - это перманентный процесс совершенствования мира технологий, и таким образом вы оказываетесь подсажены на постоянно усложняющиеся формы наркотика. Чем красочнее и сложнее наркотик, тем тяжелее и болезненней протекает зависимость и тем утопичней для вас детокс. Делать нас несчастными - это выгодно, потому что из несчастного легче сделать зависимого, учитывая тот факт, что сами инновации способствуют появлению несчастья и напряжения, неподъемного ощущения опустошения существования. Я выступаю против всего научного сообщества и всех людей, которые озабочены лишь своей карьерой и пользуются данными им возможностями в постоянном оттачивании технологизированной системы и разработке инноваций лишь по той причине, что это их безумная страсть, форма творческого самовыражения, желание славы и денег, а еще разных всяко промокающих тянучек. Ведь действительно, постоянная разработка и усложнение технологий - это своеобразная форма творчества для ученых, но многие из них слепы или таковыми притворяются, хотя на самом деле всем все известно... Падение в эту черную дыру вечных витков молниеносных трансформаций и усложнения цивилизации знаменует собой конец человека как вида и полную его замену миром холодных мыслящих объектов. Воронка бездыханности стягивается, и завершение ее стягивания означает коллапс, неминуемый апокалипсис, от которого уже не удастся сбежать в лес, поскольку от него останется лишь расплывчатое воспоминание, виртуальная копия. Остается искать неизвестно что в лабиринте сплошных эмуляций. Человечество обречено, если не произойдет какого-нибудь чуда... Но чуда не случится, это недопустимо, поскольку корневище в виде прогресса повсеместно дает свои неминуемо деструктивные плоды. Антиутопия стала фактом реальности в момент изобретения электричества, это было так многообещающе и захватывало дух, но и настолько же опасно и рискованно. И где мы сейчас? В АДУ. Сначала вы отринете полностью биологическую плоть, что будет подтверждением вашего физического конца. Этот процесс запущен еще сотню лет назад. Вы все сошли с ума. Какова ваша идеология? За что вы хотите бороться? Хотите полностью заменить свое тело на куски сверхпрочного металла или иного материала, который станет успешным заменителем органики, ее абсолютной копией. Биосинтетические аморфные куклы. Что потом? Потом вы захотите полностью отринуть то, что происходит вокруг вас, а это еще более опасное рискованное путешествие. Вы и так ничего вокруг себя не видите, так что апокалипсис прошел незамеченным.

Конец света незаметен и всегда скрыт от тех глаз, чей радиус обзора ограничен из-за того, что вам нужно ежеминутно проверять на наличие обновлений тгк с приколами про вневремнных лемуров. Да, такие вещи как упадок ценностей и повсеместное вырождение взглядов всегда остаются скрытыми под личиной радужного знамения новой эры постиндустриального неолиберализма, всегда становятся заштампованными тысячами оптимистических неоновых вывесок. Это абсурд, посему может и прекрасно, что я не буду жить в таком мире.

Берсерк, заинтересованно вникая: Поэтому ты и ушел в лес?

M: Я ушел в лес, потому что там нет цивилизации. Частично нет, ведь ее разрастание беспощадно и неизбежно. В лесу я находил свое единственное успокоение и отдохновение от бреда стрекочущих миллионами механических голосов симулякров насекомых. Люди нашего века уже вовсе не помнят ничего о единении с природной красотой и тех волнах вдохновения, которые сокрыты в непроглядности тайной чащи чарующего леса. Я начал жить в глубине леса, там, где не видно проблесков инфраструктуры, нет никаких намеков на просранность единственной бесценной жизни. Мне это нравилось. Я наслаждался своим одиночеством, хотя я общался с Богом, таким же отринувшим абсурдность мира одиноким безумцем, мы были одиноки вместе, и он тоже построил себе хижину недалеко от моей. Каждый день мы разрабатывали свои планы дальнейших атак системы и скрытого внедрения в ее структуру вредоносных кодов, дабы вывести из строя как можно больше железа. Думали как пиздануть спуктники с помощью последних сингулярных пересборок кали от анонов с гитхаба. Мы оттачивали навыки. Бог умеет разрабатывать вирусы, подобные порам ядовитых грибов со своей соответствующей грибницей, которые навсегда стирали операционные системы без возможности их восстановления и прорастали своими вредоносными корнями вглубь структурного устройства центров управления и контроля доступа, что в итоге могло успешно спровоцировать серию взрывов. Мы использовали в борьбе с системой все возможные методы для ее поражения, хотя прекрасно понимали, что вдвоем нам никогда не удастся осуществить настоящую революцию. Тем не менее, мы не думали никогда прекращать... Бог - мастер кибернетической атаки, его познания очень помогли нам...

Берсерк: Слушай, разве убийство людей не противоречит твоему моральному кодексу? Ты так печешься о важности каждой жизни любого живого существа на планете, но как это соотносится с вашими актами терроризма? Многие пострадали из-за ваших деяний... Ты и сам наверняка прекрасно осознаешь всю пагубность собственных действий. Откуда вообще у Бога опыт киберпреступника и где это он обучился обходить системные блоки и ограничения? Вы ведь вели отшельнический образ жизни...

M: Мы не всегда вели отшельнический образ жизни, это пришло со временем как необходимое решение побега от современного мира. Бог ранее был работником в исследовательском университете имени Куросавы, там и научился всему, я полагаю... Там у них есть свои курсы и кафедры, которые как-то связаны с исследованием проблематики киберпреступности и предотвращения атак извне. Хитрый парень и настоящий гений, хочу сказать. Я точно не знаю как он пришел к этому и в какой момент его озарило, но предполагаю, что желание уничтожить ваш мир воспылало в нем еще давно, может быть в подростковом возрасте, вероятно изначально накапливаясь в нем в виде энергии тотального разрушения. Отсюда видимо его тяга разобрать каждый механизм самой реальности на кусочки, узреть детали и посмотреть из чего все на самом деле состоит, а потом смыть это во вселенский унитаз по возможности... Произошло перенакопление энергии, что вырвалась в последствии наружу. Представь ядро, в котором скапливается сила, а потом от напряжения происходит взрыв и выброс энергии...Взрывная волна разлетается множеством энергетических осколков. В этом и заключается суть стремления разобрать и подчистить мир на атомарном уровне...

Берсерк: И все же, возвращаясь к теме...

M: Окей, да. У меня свои представления о морали. Начну издалека. Серийные убийцы - это люди, внутри организмов которых произошел взрыв энергии. Энергия в данном случае не представляет из себя ничего метафизического, но является скорее чисто психофизиологическим, или нейроорганистическим явлением, которое возможно зафиксировать. Грубо говоря, речь здесь идет о накапливании напряжения, а энергия - это просто своего рода эвфемизм или удобная метафора. Само по себе присутствие постоянно накапливаемого энергетического напряжения может стать причиной убийства, которое и станет в таком случае взрывом. Взрыв может произойти и до убийства, что будет выражено в готовности убивать себе подобных. Энергия, в общем-то, находит свой естественный выход во время убийства, все напряжение выходит наружу, и это может стать опасным моментом, когда начнет возникать жажда в новых энергетических всплесках. Это тоже может являться формой перверсивной зависимости, поэтому многие серийные убийцы находятся под властью этой энергии, которая ищет освобождение и выход которой сопровождается невероятным эмоциональным и сексуальным экстазом. Таким образом появляются энергетические маньяки. Это чувство от убийства для них несравнимо ни с чем, это высший уровень вожделения и оргазма... Не знаю, вроде бы я не чувствовал никогда ничего подобного. Может быть в каком-то смысле мы с Богом и являемся носителями внутри себя подобного потенциала, но у нас это выражается иначе, поскольку мы умеем направлять собственную энергию в нужное русло. Нет смысла убивать простых людей, поскольку убийство должно быть соотносимо с целью уничтожения системы. Соответственно, наша цель - это защита людей, которых система поработила и всячески закабалила своими наркотическими миражами. По сути мы на одной стороне баррикад с обычными людьми, которые ни в чем не виноваты, да и вообще все люди в целом обычные и мы не против них, точнее мы хотели бы быть не против них, но их действия и принимаемые ими каждодневные решения отражаются на жизнях сотни других людей и на экосистеме. Каждый заслуживает жизнь...

Берсерк: Но не ваши идеологические враги?... И путем таких размышлений вы решили за других, что кому нужно, а что нет?

M: Они уже не знают, что им нужно, они просто берут дерьмо окружающего мира. У них есть на выбор сотня сортов дерьма, а настоящего выбора нет ни у кого, потому что никто его не осознаёт.

Берсерк: Это всего лишь ваша террористическая философия допущений и грубых обощений. Даже если они и спят по-вашему, они не имеют на это право? Вы что, Боги, чтобы решать судьбу?

M: Наш принцип - это пробудить их, показать реальность без прикрас, выявить все негативное влияние прогресса и освободить их, но без насилия и размывания подпорок каркаса подобного невозможно достичь. Мы не убивали и не терроризировали простых граждан, обычных рабочих мужчин и женщин, которые вынуждены будут всю жизнь свою просрать на работе за копейки, а потом закинуться нанороботами и не проснуться, возможно, уже никогда... Мы на их стороне, насколько бы загипнотизированными они не были. Но мы поняли, что мы должны добраться до тех, кто находится на верхушке пирамиды и заправляет деструктивными веяниями прогресса. Пойми, выхода просто не было... Такова суть революции, придется принести кого-то в жертву точно так же как прогресс приносит в жертву других людей, которым не повезло родиться в этом ужасном мире. Нужно было действительно выбирать. Выбирать не между фильмами марвел и диси, нетфликсом и HBO, а между сопротивлением и иллюзией свободы, так что мы выбрали революцию. А те люди, которые были последними в списке... Это ведь просто обычные андроиды, в которых была загружена цифровая копия разума каких-то людей, которых отключили от аппарата жизнеобеспечения. Это слишком сомнительно.... Ты сам веришь в подобное? Как вообще можно создать цифровую копию разума, который сам по себе расположен неизвестно где? Поэтому считаю наш дез-лист был вполне разумно структурирован.

Берсерк: А если это были настоящие люди с настоящим сознанием? Пусть ты и не знал об этом со своим дружком...

M: В научном сообществе нет единства теорий и мнений. Одни сознание отрицают как концепт чуть ли не эзотерический, а другие считают, что можно создать какой-то там искусственный интеллект. А где взять субстрат, где находится изначальная основа человеческого сознания? Как это сознание зафиксировать? Его в принципе нет. Да, есть головной мозг... Получается, что головной мозг и есть центр сознания. Как создать мыслящую машину? Можно поместить в робота человеческий мозг, например, иначе же ИИ будет попросту алгоритмической системой рядами тянущихся звеньев автоматизации, основанной лишь на областях тьмы компьютерной лингвистики. Либо можно подойти иначе к делу, основываясь на том, что человек - это просто машина со своими функциями, обычный компьютер, и значит робот может обладать своим интеллектом, который является феноменом сугубо механистического характера. Интеллект - это такой инструмент для выполнения задач. Короче, вам в любом случае крышка с вашими теориями и гипотезами... Однозначно, вы со своей губительной философией обречены как вид на тотальное исчезновение. Все начинается с братьев наших меньших, с уменьшения их популяции, а заканчивается истреблением человека. Мы в аду, Берсерк.

Берсерк: Так и что с андроидами, в которых был загружен человеческий разум? Скажи мне...

M: Да ничего. То есть ничего живого. Ваш мир тонет в ворохе ваших собственных мыслительных процессов и бесчисленных теоретических и гипотетических витков. Что могло уцелеть при переносе разума в машину, при создании его самой точной схематической копии, если разум, как таковой, сам по себе не является вашей теорией или внеочередной гипотетической выдумкой? Это все ваша вселенная, ваш океан безрассудства. Для меня нет никакого разума и прочего словесного хлама. Есть только чистая энергия жизни. Для меня человеческое существо как и любое другое неприкосновенно, или почти неприкасаемо, но на пути к всеобщему равенству вы сами же забыли об этом извечном постулате вашей идеологии. Вы делаете то ли из роботов человеческих существ, то ли человека хотите перевоплотить в машину, чтобы все уровнять и подогнать под свои теоретические данные... Вы просто обречены. Мы уже на пути к своим последним дням. Уже давно мы на этом пути... Точнее, ВЫ, поскольку я всю жизнь посвятил борьбе с современным миром как формой вырождения. Природа - это единственное, что интересует меня, но она исключает ваши мыслительные абстракции и вечные теории с гипотезами. Вы хотите отказаться от всего органического, что в конечном итоге отразилось на жизни сотен биологических видов. Теперь их попросту нет. На пути к созданию якобы более совершенного постсущества, вы отринули плоть, то последнее и священное, что должно остаться неприкосновенным. Как будет вскоре выглядеть ваша футуристическая клетка, Берсерк? Я хочу знать!

Берсерк: Когда-то человек радовался обыкновенному домашнему пк и скоростному интернету....

M: А сейчас человек сам хочет стать компьютером и интернетом в едином обличии. Но уже тогда вы были мертвы. Синтетическая кожа, синтетическая плоть, экзоскелет и биосинтетический микропроцессор, который симулирует процессы головного мозга. Затянувшееся во времени самоубийство... Что это, если не форма глобального сумасшествия, которая в разы опаснее чьего-то желания нанести урон тем лицам, которые ответственны за существующий ныне мир?...

Берсерк: Не пытаешься ли ты таким образом себя оправдать?

M: Мне нужно себя оправдывать? Мне жаль, что мир таков, но к чему оправдания? Ничего не поделать.

Берсерк: Виноват мир?

M: Вопрос слишком философский. Я мог бы сказать, что все мы в ответе, а мог бы сказать, что вовсе никто не виноват, но что это будет значить? Уже ничего не изменить... И не нужно. Я сделал то, что должен был. Я это чувствовал и следовал зову судьбы.


Берсерк: Терроризм... Почему именно терроризм? Неужели среди бесчисленного множества дорог ты избрал именно насилие? Я не поверю, что ты не видел никакого иного пути... Ты хороший парень, просто ты ошибался...

M: Может я и ошибался, но какой мог быть выбран путь? Где этот путь? Вы отрезали мне эти пути для отхождения. Единственный путь - это стать врагом целого мира и сбежать в лес. Но я не хотел сбегать просто так, не заявив о своей свободе. Это пламя должно было быть выражено, заполняя собою саму основу моего былого раболепного пластмассового естества

Более того, я понимаю любого свамп экстремиста, даже %canceled% террористов я понимаю, хотя и считаю, что религия - это выбор свиней. Во всяком случае, %canceled% %canceled% %canceled% противопоставляют установленному порядку свои ценности, которые являются для них абсолютными. Что абсолютного есть у вас? Абсолютное НИЧТО! Для таких людей смерть в действительности является просто срывающимся с уст звуком, ибо избрав иной путь, они уже в могиле одной ногой, а другой ногой топчут Мертвую Землю Антихриста. Они всегда вдохновляли меня своим рвением и готовностью насмерть бороться с миром, наводненным антиценностями и скоростными прогрессивистскиими тенденциями глобалистского запада. Но не думайте, что я буду стоять на стороне какой-нибудь дугинской копрославной мрази, мои тейки имеют отношение только ко мне самому как зоне сверхъсубективированной аномальной избыточности. Каков смысл глобализма? Я не вижу смысл совершенно ни в чем, включая все ваши модные идеологические выкрутасы. Вы ищете лазейки современного пост-нигилизма, чтобы друг друга растоптать. Война - это первое лицо мира, второе же его лицо - это искаженная ужасом пустоты гримаса хохочущего Дьявола, который нашептывает людям приятные обманчивые слова, и после ночного погружения в дрему все видят свои видения о лучшем мире.... Мире, который невозможен благодаря вашим усилиям! Ведь вы и есть суть самого Зла. Прогресс - это зло, цивилизация - это зло, наука – это грехопадение и склизкий червивый упадок, первая и последняя мерзость человеческого облика, которую ни чем не смыть с наших усталых осатаневших ухмылок. Философия, метафизика, наука и отчасти даже искусство – это выхолащивание гносеологической чумой подлинных потенциалов ДЕРЬМО! Это не моя вина, что приходится бороться со злом, а вы этого не понимаете. Это не я придумал, но именно вы создали сердцевину этого Зла... Насилие шло по мои следам, преследовало всю жизнь чуть ли не с пеленок...

Берсерк: И поэтому ты сам состоишь из Зла?

M: Я понимаю Мэнсона, его фразу о том, что в нем столько же зла, сколько увидели окружающие, то есть столько же, сколько и в них самих.

Берсерк: Надо же... Какие высокопарные речи. Нравится Мэнсон и его Семья?

M: Нет, мне ближе по духу Рамирез. Не из-за характера его деяний, а из-за его принципов и романтизма. Мэнсона считаю невиновным, поскольку никто ни разу не пытался выслушать его до конца и воспринять как ровню прочим двуногим. Впрочем, ему лучше будет ВНЕ вашей фейковой филантропии... R.I.P., старина....

Берсерк: Неожиданный поворот событий. Интересно. Хотя почему-то я не удивлен. И какой же там романтизм и принципы у Рамиреза?

M: Можешь издеваться, это уже не имеет значения, да и никогда не имело.

Берсерк: Никаких издевательств, молодой человек. Продолжайте..

M: Так вот. У него правда есть принципы, которые были выражены в том числе в его тяге к показному сатанизму, поскольку он не упускал возможности поиздеваться над миром, которому он противопоставил свое бытие кровожадного хищника. Меня совсем не устраивает характер его деяний, ведь, как я уже указывал, имеет место быть подчинение бесконтрольной энергией внутри, но, тем не менее, для меня Рамирез самый глубокий романтик среди пантеона прочих деструкторов.


Берсерк: Чем же он так хорош, если по существу?

M: Сам подумай. Ведь его называли Ночным Охотником. Непутевый из тебя детектив...

Берсерк: Ага...

M: У него есть какой-то захватывающий стиль. Видно, что его нишей была исключительно борьба, поскольку он оказался выкинутым всеми на берега жизни. Представляю иногда как он мчит по ночной трассе на маслкаре или там на скоростной гоночной Shelby-GT какого-нибудь малинового оттенка и выкидывает сигарету из окна. Ветер раздувает его волосы, на нем его шикарные черные очки, но вот он снимает их, выпуская последний клубок дыма в салон машины, поворачивает голову к сидящей на соседнем сиденье мертвой девушке и говорит: <<Я хочу стать самым крутым скелетом на кладбище>>. Обычно после этого я начинаю дико радостно хохотать, просто ржу как конь от комичности представленной ситуации.

Берсерк, сверяя сколько прошло времени от начала записи на магнитофон: Да, прямо-таки сцена из Монти Пайтона, не поспоришь с гением. Кстати, а какие у тебя самого то принципы есть? Какие ценности, что ты противопоставляешь другим, и почему они должны быть агрессивно навязаны другим людям посредством насилия, террора и глобального разрушения цивилизационной основы?

M: Я никому никогда ничего не навязывал. Я боролся, потому что знал, что должен был сражаться до последнего вздоха. Сейчас я делаю то же самое. Мой мир всегда состоял из насилия... Точнее этот долбаный шар весь из него состоит, поэтому насилие правит нашим омерзительным миром. Такой вот каламбур. Система насильственно навязала нам то, что не свойственно и чуждо природе любого здравого существа. Цивилизация - это сплошное навязывание. Дороги, машины, вечные бетонные лабиринты, среди которых плутаешь и пугаешься потом леса, ибо там тотально открытое пространство без всячески корректирующих движения светофоров, огней, указателей и знаков, пустынное и заброшенное для современного человека, а запутаться в лесу можно лишь среди хаотически растущих деревьев и непонятных тропинок. Лесная агарофобия с примесью клаустрофобии. Испытывали ли люди еще каких-то пару тысяч лет назад столь же трепетный одурманивающий страх перед лесом? Действительно ли страх современного субъекта перед лесом – это просто страх нависающей где-то в воздухе таинственной угрозы? Возможно, что да, но нельзя просто исключить элемент определённой болезни, заключающейся в своего рода паталогической растерянности различных людей перед открытым пространством леса, вполне доступным для совершенно свободного физического перемещения, отдающим паганической лиминальностью в душах и сердцах потерявшихся зуммеров. Я лишь та теневая подземная субстанция, которая была скрыта от глаз долгое время. Пройдя определенное количество жизненных потрясений, я стал тем самым мечтателем, не побоявшимся пойти на восстание против самой реальности. Бояться уже было попросту нечего, как и нечего терять, но можно было еще что-то найти, соткать смысл своего собственного бытия, чтобы из него смотреть на окружающих как из иллюминатора, или скорее с Земли через телескоп созерцать в космическую даль, в которой все сумасшедшие люди планеты зависли в невесомости своего наслаждения от оргазмического слияния с инородными объектами, прочими существами и от исследования новой виртуальной формы жизни. Я вот о чем подумал, Берсерк. Не понимаю, если человеческое существо все еще считается неприкосновенным по законам нашей цивилизации, то какого хера вы пытаетесь заменить свои тела сверхпрочным биосинтетическим материалом, который копирует естественную природную органику?

Берсерк: Основа взята из настоящей органики... Суть независимости человека и неприкосновенности тела в том и состоит, что ты можешь хоть все конечности себе отрезать и кататься до конца дней в коляске с нитродвигателем, потому что ЭТО ТВОЙ ВЫБОР.

M: Но это не жизнь, а подлая и мерзкая имитация. Ты уверен, что у нас сейчас есть какой-то выбор, Берсерк? У тебя есть выбор?

Берсерк: Кто должен решать, у кого и какой есть выбор? Свой выбор я определенно совершил. Ты так и не сказал о своих ценностях и знакомстве с Богом.

M: Все удержу в голове, вернемся к этому потом. Вкратце хочу сказать, что он вытащил меня из передряги в одном баре, когда я жутко напился и хотел забить насмерть троих мужиков молотком. Так мы и познакомились с ним.

Берсерк: Вы похожи как две капли воды...

M: Внутренне или внешне?

Берсерк: Не знаю про внутреннее, внутри у вас вообще может быть что угодно на самом деле, собственно, как и у каждого отъявленно террориста и преступника. Взгляды ваши вроде сочетаются в большей мере, но не сказал бы, что вы слеплены из одного теста... Внешне вы тоже похожи. Поразительно даже. Может все вы такие похожие друг на друга?

M: Бог мой самый близкий друг... Он оттащил меня тогда от не менее пьяных и злых нежели я мужиков, и слава ему, Богу, ведь под бухлом я мог натворить чего-то неприятного.

Берсрек: Часто ты так бухал?

M: Нет. Только вначале нашего общения с Богом и изредка до этого. Вообще мы первое время часто шатались по городу, выпивали, употребляли разные вещества в запредельных количествах. Их было так много, что даже странно... Почему я все еще не в дурдоме? Я закидывал грибы с лсд, закуривал травой, мог догоняться пивом, и это продолжалось порой неделями. Но то, к чему мы пришли в последствии, было совершенно отлично от начальных развлечений...

Берсерк: Вы решили навредить системе?

M: Мы и в тот период занимались подобным. Это выражалось в мелочах. В таких, например, как порча имущества. Мы могли и на трезвую искать острых ощущений. Очень нравилось кидать здоровенные камни в витрины, особенно мне это казалось забавным. Напротив резиденции периода нашего городского хулиганства располагались витрины дорогих бутиков, увешанные шубами из шерсти редких синешёрстных лисиц, занесенных в соответсвующую голубоватую книгу, вымерших белых медведей и того же оттенка пещерных слепогривых горилл, занесенных в белую книгу. Очевидно связанный с этим акт нанесения ущерба уродским украшательствам города тебе известен... Еще мы прокалывали шины и беспощадно наносили урон тем тачкам, которые казались нам самыми дорогими с виду. Сбивали зеркала заднего вида и вообще вышибали иногда стекла, входили в дичайший угар время от времени. Но потом все стало странным. Еще более безумным. Из дружелюбных, но порой агрессивных и сумасшедших торчков мы стали еще более сумасшедшими и агрессивными зожниками. И вот тогда мы приняли готовность. Мы тусовались и курили, да, но потом что-то случилось... Мы торжественно приняли уготованную нам неизведанной силой судьбу. Я помню, как Бог пришел в военной форме, а я уже изрисовывал свое лицо какой-то черной краской, и почему-то мои руки были в крови, вроде я увечил свою плоть куском зеркала или стекла... К тому моменту мы поселились в каком-то ветхом доме Готэмграда. Там невозможно было жить, абсолютная антисанитария. Ну, вообще мы не сразу там поселились. Сначала сходили с ума у друг друга дома, стены изрисовывали, Бог разбирал на мелкие составляющие всякие объекты бытовой техники, а я просто все подряд крушил битой или монтировкой...

Берсерк: Меня интересует тяга Бога к разрушению. Она у вас выражена по-разному. Он в большей степени исследователь, а ты просто все крушил, как ты говоришь...

M: Да, похоже на то, Бог исследователь, концептуальный Contemporary Art The Clown вандал, говоря на языке модерновости... Он разобрал как-то свой холодильник. Это было невероятно. В эти мгновения он выглядел как-то по-особенному грациозно, будто подстреленный лебедь на озере, который плакал над умирающей самкой. Это было на рассвете. В лесу. У подножия горы возле заброшенного завода по изготовлению криптогена, добываемого тогда из недалёких шахт и пещер. Было незабываемо. Наблюдать за каждым жестом его руки и телодвижением - это как изучать философский труд о природной хореографии деструкции. Но скорее это созерцание золотого сияния философского камня... Как-то так. Не прозаически не объяснить нечто столь магическое. Это было правда очень красиво. Тебе бы понравилось за этим наблюдать, я уверен... Это бесценный опыт созерцания прекрасного.

Берерк: Даже твои слова об этом бесценны для меня и всего отдела в целом. Нам нужны все подобные детали, которые указывают на процессы в мозгах преступников. Но для меня они важнее всего. Вообще во многих смыслах, для меня это не просто работа, чтобы ты там не думал. Окей, может быть, раз уж ты ответил более менее развернуто, расскажешь мне еще и своих ценностях сразу? Что по ценностям? У тебя даже список есть, наверное, как и у каждого психанутого гения...


M: У меня есть перечень, да...Но я не гений и даже не псих. Безумец, но не сумасшедший.

Берсерк: Ого. Внимаю и записываю. И начни с разделения безумия и сумасшествия, пожалуйста.


M: Хорошо. Если ты правда не понимаешь или хочешь просто послушать мои речи, потому что для тебя это духовный опыт, то ответ достаточно прост.

Берсерк: Тааак....

M: Это весьма условное разделение, но у двух этих понятий есть вполне конкретное определение. Безумием можно управлять, его можно выбрать, словно ты сам являлся его извечным избранником, в то время как сумасшествие сродни болезни... Заразной болезни.

Берсерк: Что думаешь о людях в психиатрических лечебных учреждениях? Они безумцы или сумасшедшие по-твоему?


M: Скорее философы, что роднит их с поэтами и мистиками.

Берсерк: А с безумцами?

M: Сумасшествие может быть и даром, и проклятием. Безумие и сумасшествие не принципиально не похожие друг на друга состояния, поэтому я и сказал про условность их разделения, ибо одно вполне может быть связано с другим. Шизофреников я люблю даже больше полуночных ненюфаров. Истинные философы сидят в дурдоме, связанные по рукам и ногам, и созерцают наяву то, что мы никогда не увидим в темнейших катакомбах своих сновидений. А их сны - это отдельная философско-метафизическая тема об отдельной вселенной, поднятие которой чревато развертыванием в целую лекцию.

Берсрек: А ты хитер...

M: Неправда.

Берсерк: Что с ценностями?

M, закуривая вторую сигарету и почесывая нос: Хорошо, приступим, раз уж тебе так не терпится. Первое и самое важное в моем списке - это любовь, которую я противопоставляю отчуждению. Она ничего не имеет ничего общего с отвратиельным тошнотворным образцом романтизированной и романтической любви масс. культурной, воспеваемой во все века поэтами гомосексуалами и тупоголовым бабьём.


Берсерк: Как думаешь, у тебя была в жизни любовь?

M: Нет, думаю мне не повезло в этом плане...

Берсрек: У тебя была когда-нибудь подруга?

M: Было несколько.

Берсерк: И как?


M: С первой у нас были странные и запутанные отношения, а вторая расторгла нашу связь из-за отсутствия интересующих ее жизненных перспектив... Бабы – тёлки, чё сказать... (осуждаем)

Берсерк: Ты не был расположен к этим перспективам? К культу успеха? Об этом ведёшь речь?

M: У меня их просто не было. Был избран путь иной.

Берсерк: Не жалеешь, что все так сложилось? Хотел бы найти свою любовь?


M: Что-то находишь одновременно с потерей чего-то. В этой жизни меня интересует только моя борьба и освобождение людей от рабства технологий. Любовь уже точно мне не светит с несколькими пожизненными... Наверняка число срока отсидки будет состоять как минимум из трех-четырёх цифр.

Берсерк: А если бы ты мог найти любовь, находясь еще снаружи?

M: Я не снаружи и не буду там уже никогда. Я здесь. Перед тобой.

Берсерк: А если бы все-таки был?

M: Я на пороге небытия. Что ты хочешь услышать?


Берсерк: Правду.

M: Почему не просишь ее у своего правительства?

Берсерк: А они скажут? Мы ведь все на пороге несуществования, такова суть.

M: Перефразирую. Почему бомбы не делаешь?

Берсерк: Ладно уж. Какова цель любви в твоей философской системе?


M: Моей философской системы нет. Есть система ценностей. Можешь назвать это как угодно, хоть антиценностями, но у меня свой взгляд. Я не философ и даже не мыслитель, несмотря на запятнанность моего экзистирования интенсивным мышлением.

Берсерк: Хорошо, озвучь свой взгляд... Твои взгляды, просим!

M: Чистая энергия существования - это все, что существует. Можно использовать сотни эпитетов и вывесок, но все они являются ею, указывают только на нее.

Берсерк: В чем суть энергии?

M: В отсутствии сути. У нее нет сути. Она просто существует.

Берсерк: Продолжай...

M: Ты спросил про любовь. Так вот, любовь, как я уже и говорил, важный элемент, который противопоставляется отчуждению. И я не думаю, что это как-то связано с абстрактным философским мышлением. Любить вероятнее всего необходимо, иначе невыносима жизнь. Без любви все великое кажется низким, все значительное мелочным, все важное бессмысленным... Любить необязательно человека, люди глупы и податливы скоротечности времени, как и их ублюдские сатанеющие слабости и дешевые пороки подверженности сиюминутным усладам, лучше любить саму пустоту, быть даже несколько одержимым ею, если такое НЕСКОЛЬКО вовсе возможно, говоря об обсессивности...

Берсерк: Ты все еще любишь? Если нет, то как же ты тогда без любви?

M: Я ничего не чувствую. Почти. Если ты подразумеваешь человека... Ну его нахуй в целом твоё человечество! Я сражался за какие-то единично разбросанные по карте мира догорающие останки здравого смысла, противопоставленного в моей антисистеме оголтелому механоидному рационализму просвещения стадно-овеществленных масс... Я не такой уж гуманист, вполне ощутимо ведь...

Берсерк: Ну... Что сказать?... Именно! Я придерживаюсь мнения во многом сходного с твоим, но при этом я признаю необходимостью любить конкретного человека, иначе никакая революция тогда невозможна. Хотя в случае искренней любви она просто не нужна. Если возникает настоящая любовь к революции, то это крайне редкий случай...

M: Не редкий. Нас много. Не так много как хотелось бы, НО!... Мы просто скрыты от синтетического света ваших ламп. Кто-то сейчас делает бомбы, и мы тоже сейчас должны их делать, вместо сотрясания воздуха словами об этом...

Берсерк: И все же, у тебя нет любви?

M: Важен контекст любви.

Берсерк: Хорошо, мы не будем говорить про это. Что там дальше? Тебя беспокоит эта тема, так что продолжай про другое...

M: С чего ты взял, что она меня беспокоит?

Берсерк: От интересующих тебя проблем и вопросов ты заводишься с полуоборота и сам рассказываешь все в мельчайших подробностях, а тут будто съезжаешь с темы.

M: Ты ошибаешься. Можешь задавать любые вопросы и я отвечу как смогу. Меня ничего не беспокоит.

Берсерк: Не думаю так... Я ведь и спрашиваю, да ты не отвечаешь.

M: Отвечаю ведь. В любви мне не повезло. Повезло в войне. Не повезло в жизни, потому что родился там, где пришлось воевать. Но все не зря, даже если систему не сломить. Бороться необходимо, иначе нет смысла жить. Не знаю насчет глубоких чувств к человеку... Это сложный вопрос. Есть ли они? Не уверен. Может и есть что-то. Есть какое-то неизведанное необъяснимое пламя. Знаю точно, что Бог дорог мне как никто другой, потому что он понимает меня лучше всякой любимой девушки, мы много лет провели вместе, разрабатывая свои стратегии захвата данных и планы размещения бомб. Он святой человек, и такой же безнадежный пропащий романтик как и я... Прекрасной души человек в общем.

Берсерк: Отлично. Теперь все прояснилось. Что же дальше по списку идет?


M: Природа, хотя скорее всего она имеет много общего с тем же смыслом, который я вкладываю в любовь, но можно условно их разделить для удобства.


Берсерк, нервно клацая ручкой: Окей... Интересно

M: Однажды я наблюдал за утками в бушующем сером ноябрьском океане. Меня поразила до глубины души грация существования этих внеземных созданий. Они уплывали черными точками куда-то вдаль посреди тридцатиградусного мороза переливающихся ледяных волн. Как выживают эти существа и что они едят? Я был заворожен этим фактом жизни

Я подумал тогда, что человек мало чем отличается от утки и на самом деле может выдержать такой же холод. Я знал, что у уток другой организм, но почему-то почувствовал себя ребенком, который заново открывает чудесную тайну вселенной. Все же, возможно, мы не так уж отличаемся от этих существ. Это все видимость, мы можем так же не умирать в мороз. Это возможно. Тогда сформировался один из моих тезисов о наблюдении за природой - это одна из важных ступеней нашего восприятия жизни и ее циклов. В природе нет недостатков, поскольку нет в ней оценивающих воспринимающих существ. Кроме людей. Человеческое существо - это самый проблемный сегмент природы, поскольку люди обладают тем, что они называют мыслительным процессом. Природа не содержит в себе наносных элементов совершенства или его противоположности. Так я это чувствую.


Берсерк: Ты восхваляешь природу, говоря о том, что в ней нет недостатков.

M: Я все еще мыслящее оценивающее существо, но я скорее подразумеваю под своими словами об отсутствии недостатков в природе ее естественную конфликтную гармоничность, поскольку, опять же, исходя из наших теорий, животные не обладают мыслительным аппаратом, хотя функционально они ничем не отличаются от нас на мой взгляд. В дикой природе животные убивают и поедают друг друга только ради выживания, таков цикл их существования, и на самом деле их не беспокоит их возможная смерть в том смысле, который придается смерти человеческими особями. В природе нет никакой смерти или разрушения, и мы тоже являемся частью гармонии хаоса, но наш разум никогда не даст почувствовать нам отдохновение, попирая изначальную kaos-гармонию беспрерывностью своего течения. Можно многому научиться наблюдая за животным миром. Я уверен, что многие животные расположены к тому, что мы именуем эмпатией или любовью, но проявляется это у них в чистом виде, поскольку не проходит через штампы мыслительного аппарата. Животные просто не называют свои переживания или состояния как-либо, находясь в незамутненной непосредственности природной энергии. Они не отделены. Человек не может постичь природу, не желает признавать сумрачность самого процесса познания и вероятность отсутствия объекта/необходимости изучения. Да, я тоже наблюдал и эмпирически изучал издалека, но моих маленьких созерцательных экспериментов мне было вполне достаточно. Человек тоже не отделен. Не считая проблемы мышления. И я тоже не могу ничего поделать ни с чем, мне просто приходится использовать слова и что-либо предполагать, но я всегда могу ошибаться, поскольку энергия неподвластна пониманию, она просто в нем не нуждается, ибо оно чуждо ей, точно так же как человеческой природе чуждо множество окружающих нас на данный момент безделушек в виде различных духовных и интеллектуальных опытов. Я считаю, что лучшее для нас - это прислушиваться к природе и наблюдать за ее невероятной силой, которую нельзя понять и описать словами. Религия и интеллект - это все тот же продукт индустрии развлечений. Сначала интеллект изобретает веселые забавы и ненужные опыты, а потом становится до рези в глазах очевидна его вымышленность и явленность всего-навсего инструментом, веселящей игрушкой для получения оргазмов. Мы называем как-то энергию жизни. Каждая мысль формирует эту энергию, формирующую мысль, поскольку любая мысль есть подтверждение некоего движения. Мысль изобрела сознание и даже саму себя, ведь есть только мысль о мысли, а где же находится сама мысль? Предположительно наш мозг - это органический центр сознания, но на самом деле мы не нуждаемся в концепции сознания, оно просто есть, потому что мы как-то связываем его с распознаванием себя как субъектов, используем это слово, потому что так удобнее жить. Природное течение - это пламя, которое никак нельзя обуздать. Пламя природной энергии сжигает все мыслительные иллюзии и абстракции. В общем, я считаю природную энергию действительно бесконечной и фактически не подверженной рассеиванию. Из природы я черпаю свое отдохновение и не подверженную увяданию мощь. Многие бы не согласились со мной, я знаю, но это не имеет никакого значения.

Природа - это мой дом, и она повсюду, но человек пытается уничтожить себя и всю жизнь вокруг него, заменив естественность холодной пустотой наркотического забытья. Ваш дом, точнее скорее ваша глобальная могила - это созданный вами технологизированный мир. Поэтому я принял решение сопротивляться до последнего. Террорист предпринимает хотя бы какие-то попытки борьбы, даже если он один и понимает, что в одиночку ему ничего не изменить. В любом случае, пламя нельзя остановить. В тех, в ком это пламя еще не совсем угасло, пробуждается со временем иное ощущение жизни, восприятие ее как дара, который необходимо отстоять и защитить, либо уйти в лес и стать затворником, но в это же время может возникнуть вероятность отчуждения, просирания жизни в одиночестве и безумии. Но искреннее и живое пламя не угасает, а настоящий мечтатель изначально одинок и безумен в своем бытии, посему его необязательно страшит одиночество, даже наоборот, он ощущает сокрытое величие одиноких лесных гор, неувядаемое древнее могущество, соприкосновение с которым выражается в более глубинном чувствовании тканей экзистенции, проникновенном дыхании красками всех ее переливов и мельчайших деталей.

Берсерк: Такие проникновенные речи... Но я даже не вижу в тебе никакой тяги воевать с кем-то. Ты хороший парень. Сложно поверить, что ты не направил свой потенциал в иное русло.

M: Ты смотрел Блэйдранера?

Берсерк: Да, смотрел... В конце фильма андроид был столь же проникновенным парнем.

M: Об этом я и хочу поговорить. Этот фильм представляется для меня ценным не по той же самой причине, по которой он нравится фанатам красивых пейзажей и картинок, на фоне которых человекоподобный андроид задвигает душевные цитаты волка о жизни. В фильме присутствует вполне конкретный идеологический посыл, поскольку большая часть занятого хронометража будет состоять из рефлексии о неравноправии. В финале фильма мы можем наблюдать эпизод, который благодаря своей эмоциональной составляющей будет вытягивать из нас сожаления к андроиду, что есть на мой взгляд аккуратным переходом либеральной идеологии далеко от ее корневых идей к чему-то новому и зловещему. В сущности данный процесс был запущен гораздо раньше и примеров можно привести много, но мне вспомнился этот как самый показательный. Нам предлагают окончательно стереть условное разделение на машину и человека, это вполне очевидно следует из того же факта поведения андроида, который по уровню своих поведенческих характеристик ничем не отличается от человека. Мы должны понимать, что это имитация, но вполне конкретным эпизодом картины автор хочет призвать нас к сочувствию. Получается интересная штука. И ведь действительно, если человек и андроид вполне взаимозаменяемы, то можно послать нафиг условную дихотомию. Человек - это мыслящий компьютер, значит и андроид может вполне быть человеком, что означает также и вероятность заменяемости человека андроидом. Уже тогда это было не какой-то аллюзией на тему притеснения живых существ и конкретных классов в пищевой цепи цивилизаций, а маленькими шажками к формированию нового идеологического фундамента для людей будущего, нашего сегодняшнего. Это самый малый пример и самый старый из тех, которые я мог бы вспомнить, ведь ваш мир кишит ими. Вы создаете священную мораль, а потом отказываетесь от нее на каком-то этапе развития цивилизации в угоду своим новоявленным идеям, которые по определению не содержат в себе вероятность возникновения нового более совершенного внетелесного постсущества, но прокладывают вам прямую тропинку к упадку и погибели. Желание создать синтетическую копию своего тела и пользоваться ею вместо изначальной органической оболочки - это последний рубеж нигилизма, который есть фундамент всей цивилизации как единого пораженного проклятием смерти организма. Проклятия, которое новейшими поколениями воспринимается как дар. Сейчас вам нравится пересматривать <<Бегущего по лезвию>> и получать кайф от похожести старой киновселенной и вашего нынешнего современного ада. В общем, андроиды вам очень нравятся, поскольку и посему у всех еще внешне живых людей в голове скоро будет набор синтетических клеток, формирующих идеальную имитацию органического мозга. Хотелось бы, чтобы это было смешно, но почему-то страшно жить в вашем мире. Хотя вам все же по-прежнему смешно, вы заливаетесь апокалиптическим хохотом всеобщего упадка и его внеочередного витка, и ваша ирония позволяет вам сохранять дистанцию между ужасом новоявленной реальности, смеяться над глобальностью проблемы, не обращать внимание на истинную плачевность вашего внутреннего и внешнего состояния.

Берсерк: А я вот за технофутуризм и всякое будущее в целом обеими лапчанскими... По-моему ты чересчур наивен и ретрограден, малышочек, чтение Теодора Хачински обесточило твои мозговые клетки на корню и обратило тя в зомбоидную тень подавления признания собственного опустошенного консерватизма, не так уж и много симуляций раздают на каждом углу, человечеству еще есть куда вырождаться, то есть по моей версии РАЗВИВАТЬСЯ... Слушай, раз ты как никто лучше осознаешь всю эту проблематику и не скупишься на такие развороты своих речей, то может ты еще и свою формулу идеального мира выводил тайком?

M: Жалкий Омерзительный ТехноФутуристишка, лучше насобирай мне черники да смородины на рассвете в корзинку-заплетёнку, очень скучаю по натуральным ягодным сиропам и замещающим скотскую сахарозу фруктовую нежность... Мне она не нужна. Любая форма общества и цивилизации порочна по определению, а кроме устоявшейся формы цивилизации и власти государств нет ничего более удобного и менее кровопролитного, правда лучше от этого все равно не становится, поскольку вред технологического прогресса действительно неизбежно повсеместен. Это самая основная проблема вырождении идеологии на мой взгляд. Были у меня некоторые мысленные наброски, но это скорее так, сугубо для самоудовлетворения посредством фантазии о мире без прогресса.

Берсекр: Вот это уже интересно. Значит свое виденье у тебя все же есть?

M: Криптомодерн.

Берсерк: Ого, как все серьезно. И в чем же постулаты криптомодерна? Это очень интересно.

M: Я и сам не знаю о криптомодерне, но знаю, что это парадигма формы цивилизации лесной или подземной и уровень технологий в ней будет низким, да и вообще это не парадигма формы цивилизации, а скорее парадигма формы общинного строя или первобытного lo-fi племени.

Берсерк: И тебя подобное устраивает? Это предел твоих мечтаний? Как-то совсем глупо... Архаико-примитивисткий подход, от которого мы не так уж далеко отшагнули..


M: У них нет пределов... Что угодно на первое время будет лучше нынешней цивилизации. Нужно учитывать, что у общинного строя тоже есть свой свод необходимых правил жизни. Можно совешить действительно безумный первобытный мув, отскочив резко в предельную регрессивность... Это по-своему захватывающее решение, но у ваших идеологогв и теоретиков техносингулярности не хватит смелости даже задуматься всерьез о таком пагубном для их перегруженных наркотизацией рецепторов реверсивном скачке..

Берсерк: И каков свод правил, какие будут институции сознания править при криптомодерне?

M: Скорее всего это нечто по типу премодерна, общего примордиального строя. В этом обществе все будут фермерами и будут жить в единении с природой. Грубо говоря, это возвращение к природным корням жизни.

Берсерк: А что же тогда остается от названия? Что значит приставка <<крипто>>?


M: То и значит, что это скрытая форма единения изгоев, которые будут обитать в лесах и подземных пещерах. В идеале это не форма общества в целом, поскольку современный мир нельзя победить, но это вывеска для маргиналов и бунтарей (таковы они в глазах современного мира), которые откажутся от установленного правопорядка и разрушительной идеологии цивилизации, создав свою форму лесного и подземного примордиального строя.

Берсерк: А в чем же тут модерн?

M: Можешь назвать это антимодерном или экомодерном. Думаю, что многие не смогут навсегда отказаться от технологий, поскольку с их приходом и влиянием в человеке сформировалась пагубная зависимость и клиповое мышление. Многие не могут жить без каких-либо нейростимулирующих явлений развлекательного характера, которыми и являются разные окружающие нас электронные безделушки, посему процесс восстановления человека после его привыкания к технологиям будет подобен тягостной процедуре выздоровления наркозависимого. Нужно будет учить людей любви к природной простоте, повернув их взор в направление эпохи премодерна. Это очень сложно. Также можно будет придумать свое новое искусство, хотя скорее всего в таких изысках выздоравливающее существо уже не нуждается. Творчество может стать своего рода заменителем стимуляторов технологического прогресса, но при криптомодерне искусством будет считаться каждая капелька росы в лоснящемся свежестью поле колосков, каждая небесная слезинка дождя и любой лесной цветочек, посему творчество будет самой природой, отражаясь в каждом живом изгибе человеческой памяти и перцепции. Но на самом деле самого понятия творчества уже не будет попросту. Люди будут получать удовольствие от непосредственного пребывания в лесу и окружающего их естества цветения природного цикла. Я вижу творческую подоплеку своеобразно, на примере ситуации встречи двух столетних дедков в недрах лесной чащи. Они фермеры и сотню лет живут в единении с природой, иногда они встречаются, когда собирают грибы или ягоды, и между ними завязывается такой диалог:


Дедок № 1: Привет, соседушка. Как поживает твоя прекрасная семья?

Дедок № 2: Отлично, друг любимый мой. Хочешь я станцую для тебя? У меня есть для тебя новый танец, я назвал его Горно-Лесной Частушкой, хотя слова там отсутствуют, нужно их угадывать по открывающемуся рту и движениям тела, задействовав полет фантазии.

Дедок № 1: Отлично! Прошу, станцуй же, мой бессмертный приятель.

Дедок № 2 танцует, широко и хаотически открывая рот с блестящими зубами, ни один из которых ни разу не надкрошился за сотню лет. Два прихлопа, три притопа, пару-тройку прыжков через пень, несколько приседаний и классических древнерусских движений ногами и руками. Зафлексил аки олд.

Дедок № 2: Ну что, друг мой замечательный, как тебе?

Дедок № 1 аплодирует, громко хохочет и говорит: Это было изумительно! Ты чертов святоша. Я увидел в твоем танце медведя, который хотел украсть меда из пчелиного улья, но его атаковали пчелы, и в бегстве он кубарем покатился в куст смородины!

Дедок № 2: Какая изумительная и чудная интерпретация! Мне еще никто не говорил таких волшебных слов... Даже жена перед сном!

Дедок № 1: У меня для тебя тоже кое-что есть. Это мое выступление, так сказать, концерт для нас двоих, поскольку никого сейчас нет рядом, кроме белок да воробьев. Впрочем, они тоже наши зрители.

Дедок № 1 срывает три ягоды вороньего глаза, отламывает от дерева два кусочка коры, вырывает пучок мха из древесины и с наслаждением вдыхает его. Потом дед хохотливо кряхтит и кружится на месте, три оборота вокруг оси. Потом он дует на одуванчик и срывает с куста немного кизила для будущего варенья. И наконец дедок вырывает гриб подберезовик и надкусывает, хитро улыбаясь и занимая горделивую позу истинного творца.

Дедок № 1: Это все! Как ты? Я лично счастлив.

Дедок № 2, переживая рождение и тепловую смерть вселенной: Это подобало танцу вселенной... Я снова пережил рождение и познал смерть.

Дедок № 1: Да плевать на танец, лишь бы у всех все хорошо было в жизни.

Дедок № 2: Ты прав, мой друг. Давай обнимемся.

Дедки обнимаются и идут кто куда, продолжают собирать грибы подлишайники, надсмородневики и ягоды для будущего варенья, складывая их в свои плетенные криптодизайнерские low-key корзины.



M, закуривая очередную сигарету: Как-то так.

Берсерк: Ясно... Более-менее понял. Как всегда утопия с приставкой «crypto», но почему нет? Думаю, можно перейти к следующему пункту. Что идет дальше по списку?

M, раскачиваясь на стуле, под которым возникают искры металлического трения: Я тебе сразу сказал, что это скорее невинные наброски и мечты, но, с другой стороны, это такая же часть моего мира, как и все прочие озвученные мною вещи и явления, а для настоящего романтика его личный мир более реален всего прочего, так что если бы это было криптоутопией, то я бы давно криптоутопился. Вам в принципе удалось создать свою антиутопию, которая когда-то была лишь сюжетом научно-фантастических литературных произведений. Мои миры просто слишком личные, но это еще не значит, что они нереальны и нереализуемы... Просто вы больны и не расположены к достижению подлинного счастья ветренности. Жизнь порой приобретает весьма странные и неожиданные очертания, Берсерк, так что лучше оборачивайся по сторонам, когда будешь возвращаться домой сегодня вечером.

Берсерк: Ладно-ладно, не заливай мне тут, все я и так понимаю. Ладно, может не все, ибо нужно мне стать тобой, скорее всего, чтобы я понял, но какую-то часть месседжа я уловил. Продолжаем.

M: Ты и так все понимаешь. Мы с тобой ничем не отличаемся, Берсерк, мы просто как две разных линии или точки обозрения, которые произрастают из единого вполне конкретного организма. Мы проросли корнями таинственной грибницы, и конечно же, не снаружи, а куда-то еще глубже в глубину. Хотя и снаружи мы тоже проросли.


Б: Да-да-да-да... Вечная энергия существования, все такое.

M: Мы правда единое, дело тут даже не в энергии, Берсерк. Нет. Время еще не пришло, но скоро ты все поймешь...

Берсек: Так, хорош мне тут свои загадочные бредни втирать, понял я уже, что ты романтик и бунтарь. У твоего друга, кстати, поинтереснее будут представления о таких как ты.

M: Думаю, что ты скрываешь свое уважение ко мне. Мы с ним тоже одно целое, но не так как с тобой, наверное. Все люди целое, да, ведь все идет от общности текущей энергии...

Берсерк: Единство для ЛОШКОВ в основном!... Ох, какой ты противоречивый и пафосный... Давай дальше. Понял я про энергию, философ подземно-лесной. Можешь уже продолжать про свой список.

M: Сингулярность не лучше, тем более ты и сам в нее не особенно веруешь, критикуя за недостаточность.... Ок. Дальше по списку идут секс и детство.

Берсерк: Ого... И насколько близко они стоят к друг другу в списке?

M: Почти равноценны, но не совсем одно и тоже. Хотя стоят почти рядом.

Берсерк: В чем суть? Не попадешься ли ты сейчас в ту же самонавязываемую психоловушку околофрейдизма, за которую так яростно критикует современность твой дружочек?

M: Просто слушай. Секс - это естественный способ высвобождения энергии, который наравне с любовью способен победить все прочее ненужное зло. Возможно. Это лишь гипотетический набросок. Секс дает разрядку, и он совершенно естественен, поскольку является необходимым как репродуктивный процесс. Правда люди примешали к репродукции наркоманское удовольствие, но в этом деле мозг является виновником торжества. Возможно, намного лучше было бы тогда усилить подобные достижения сложного развития нервной системы с ее стимуляторными параметрами, глобально сократив повальный уровень пропогандируемой государственными институтами и масс. культурой деторождаемости, перестать гнаться за производством себе подобного агонического фарша, обреченного на существование посреди мсорубки бесконечных гонок вооружения и кровавого пизедлова за ничтожные куски территории. Выживание и секс - это две основные вещи в жизни нормисов, а потом уже идут рассуждения о любви и искусстве, но это не нигилистическое утверждение, а реалистическое, и я, хоть убей, не вижу в нем ничего пессимистичного, может быть только отчасти, хотя периодами из-за нахождения здесь, я ощущаю приближение чего-то незримого и нового на горизонте... Я шел по улице как-то в ноябре; ветер обдувал каждый кварк моего наличного бытия, пронзающий северный холод пронизывал каждую клетку живого мира, и тогда меня осенило, что на фундаментальном физическом уровне нет нигде никакой смерти, зато есть естественная смена состояний в природе, выраженная в той же перемене погоды и времени года. Все вокруг задувает снег, лед пронзает осколками сосулек сердца и чувства, и природа затихает, умирая, лишь засыпает на время, чтобы вновь возродиться и дать жизнь чему-то еще. Это было похоже на тот же эпизод с утками, так же прекрасно и непостижимо, но в то же время так легко и понятно, естественно, по-детски. Весь мир в своей исторической и природной красе пронесся тогда в моей голове. И меня осенило снова, тогда и появилось во мне чувствование свободы. В моем восприятии воссияло нечто детское и рваное, то есть некая фрагментарность и рваность, но я тогда же почему-то за это ухватился, и это помогло мне в дальнейшем. Помогло не оценивающе ненавидеть себя и окружающих, а жить дальше, с этой разорванностью фрагментарной мысли. Я присел на лавочку возле парка, потому что резко запыхался, может от этой разорванности своего мышления. То есть действительно, взаправду, ведь это была своего рода разобщенность мыслительного процесса, который помог мне охватить всю правду целиком. И я понял кое-что. Нет, не жить оценивающе - это не значит тонуть в ворохе хлама, но значит осознать жизнь как последний и единственный дар, вспышку в океане тьмы, похожую на комара, который промочив крылья под хлорированной водой, отчаянно пытается вспорхнуть ввысь, прилипши к поверхности затычки для раковины, но проходит мгновение, и его больше не существует. На секунду мне стало страшно, а потом словно какой-то голос промолвив в моем разорванном уме четко и ясно: <<M, ты ведь прекрасно знаешь, наверное, что продуктивный творческий процесс подобен хорошему сексу, ведь после него хочется закурить сигарету>>.