Берсерк Морковин вышагивал по треснувшим плитам, до дома оставалось одиннадцать шагов... В теплой уютной квартире, пропахнувшей готовкой праздничной индейки, его ждали ласка и любовь близких, их нежные руки и милые душе лица, но сердце его по-прежнему судорожной пружиной сжималось от каждого жеста и взгляда окружения... Почему все было так? Он не знал. Это просто жизнь. Одна единственная жизнь, и хотелось прожить ее достойно и равноценно дарованной ею красоте и возможности созерцать эту красоту. Но нужно было понять, чего же все-таки происходит?... Морковин закрывал глаза, но видел только узорчатые абстракции... Темнота, в которой рождается жизнь. Неужели это все, что есть? Он спрашивал себя в минуты объятий со своей женой. Он гладил дочку по голове, но рука его застывала в спазме нахлынувшего волнения... Что это все значит? Люди - это просто всполох света, который выплевывает темнота, и загораясь среди абсолютной тьмы, свет уже не желал быть растворенным в неизвестных корнях своего зарождения. Ради чего все это было? Что-то изменилось в тот день его возвращения... Это было нечто болезненное и почти никак не было связано с кассетой, она лишь дала небольшой толчок Морковину... После полубессонной ночи он вновь открыл глаза в шесть утра, как всегда будучи бодрым и полным сил, либо пытаясь создавать впечатление собственной энергичности. Встреча с M. уже не казалась такой долгожданной, ведь, возможно, ему следовало всего лишь посмотреть в треснувшее пару лет назад зеркало, поскольку в нем уже содержалось достаточно тревоги. Но зеркало было словно разбито вдребезги, да и он не хотел смотреть на себя, будто остерегаясь чего-то, так что он опять собирал вещи, жена разглаживала утюгом небесно-бирюзовую рубашку, дети играли с котом камышового окраса в песочнице, пока старые коричневые ботинки вновь казались слишком малы для ступни Берсерка. Он снова обнимал родных, будто бы этот раз действительно был последним... Он вышагивал по плитам обратно, пока в желудке плескался утренний свежий кофе, а нёбо все было соленоватым и странно прогорклым. Видимо он коснулся свежеокрашенной оградки или еще чего-то, даже не заметил как... Интересно, уже успел запачкаться, пришлось вернуться и тщательно помыть руки с мылом. Он не опаздывал, так что закурил сигарету лейбла рэд эпл, от скуки опрокидывая садового гнома, который, судя по всему, треснул из-за своей старости и запущенности. И вот он уже стоял в автобусе, а вот перешагивал порог бюро. Все было как во сне. Но вроде сном не было. Хотя он не был уверен. Все повторялось и повторялось, и Берсерка порой не покидало чудное ощущение того, что он все еще в бессознательном состоянии, точнее и не выходил из него, не покидал клетку бессмысленного бестелесного сна, но все это скорее было остаточным следом его недавнего потрясения и медикаментозного лечения в больнице. Так он рассуждал. В коридоре бюро он столкнулся с Клавлендией Первозданицше, работницей отдела ведения переговоров и ведения расследований посредством введения допрашиваемых в неглубокий гипноз. В помещении уже распылялась тягучая воздушная волна напряженной важности диалога. Пот блистал на очках и на лбу.

Клавлендия: Берсерк... Рада вашему выздоровлению и возвращению в наши ряды. Как вы? Как ваша семья?

Берсерк: Все замечательно... Вы... Да... кхм... Я должен встретиться с M., я как раз направлялся в ваш отдел. Семья хорошо, да, но все еще чувствую себя немного устало.

Клавлендия: Ничего. Это пройдет. Скоро будете в свежайшем виде! Вы принимаете прописанных нанороботов два раза в день?

Морковин искренне удивляясь: Каких нанороботов?

Клавлендия: Эти таблетки для улучшения сна... Ах, вы не знали...

Берсерк: Простите... Что происходит?

Клавлендия: Мы управляем вашим разумом, Морковкин.

Морковин: Ммм... Что вы сейчас сказали?

Клавлендия, милашно улыбаясь: Я говорю это специальные нанороботы, разработанные в отделе генной фармоинженерии! Это таблетки, так сказать, ну или не совсем таблы, но это своего рода инновация из специального научно-экспериментального подраздела бюро под названием Утилитарный Туман, это такие наномеханизмы, которые взаимодействуют с плазмой вашей крови и стабилизируют распределение витаминов... Улучшает сон и здоровье в целом.

Берсерк: Простите... Это у вас шутки такие? Я явно слышал, что вы сейчас произнесли другую фразу...

Клавлендия, искренне ничего не понимая, сексуально и женственно до невоображения поправляя собранные в пучок золотистые косы *тупые девки, все траблы и войны миров из-за вас (осуждаем высказывания автора): Вы о чем? Наверное, вам и вправду нехорошо... Может попросите отгул? Знаете, Берсерк, мы за вас очень переживаем... Всем отделом. И люди из других многих отделов ждали вашего возвращения, но нас беспокоит ваше самочувствие…

Морковин: Нет, простите... Все хорошо... Видимо правда что-то причудилось, какая-то нелепица... Извините меня, я нормально чувствую себя, просто немного устал после всех этих больниц и прочего... Я готов к сегодняшнему допросу.


Клавдлендия, милашно скалясь: Брать отгул - это естественно для человека вашей профессии, вы бы и вправду отдохнули еще немного, Берсерк Петрович, ибо мы все живые, и даже у специалистов своего дела сдают порой нервы... Не знаю, на вашем месте я бы вообще не справилась... Столько ужасных вещей окружает нас вокруг в повседневности.

Берсерк: Ох, я слышал, что в вашем отделе гипнотических разработок тоже порой приходится не сладко...

Клавлендия: Да, но общаться в таком количестве с серийными убийцами я бы не смогла... Мне приходилось наблюдать саму смерть во время неудачных переговоров, но это немного другое... Долгие годы изучений дали нам понять, что большинство из них не больны и не страдают от психических расстройств, но через что нам пришлось пройти? Через их миры, сплетенные из плоти и крови, из которой состоим и мы с вами, Морковин.

Морковин: Вы клоните к тому что...

Клавлендия: Я клоню к тому, что вам нужен отдых... Впрочем, мне уже нужно бежать... Спасибо вам. Просто спасибо, что вы с нами. Ну, я пойду... Успехов. И не забудьте про своевременный прием нанотаблеток... Они помогают, на своем опыте знаю... Успехов, Берсерк!

Берсерк: Да, хорошо, и вам...


Он не успел сказать свое последнее слово, Клавлендию как зимним ветром унесло, а из ее серой папки вылетел какой-то белый лист. Внизу располагалась буква M. в качестве инициалов.

Берсерк про себя: Хмммм.... Интересно... Ладно, потом верну ей эту бумажонку, сейчас я должен заняться своим отделом... И допросом очередного сказочника.


Он ехал в стеклянном лифте в обивке из шкуры вымершего белогривого медведя на восьмой этаж здания, на котором содержались временно заключенные для допроса и сбора психических данных для его отдела исследований.

Сердце замирало и отмирало. Сердце как клапан, что качало тревогу струйками красных рек.


Сегодня. Это тот самый день. Чтобы что-то узнать. И вот Берсерк уже стоял в напряженной позе возле помещения допроса и бесед, собрав все силы в потную руку и ни разу не сомневаясь в ту странную секунду в правильности своего решения и вцепившись своей ручкой в металлическую ледяную ручку двери, которую, спустя пару ненужных школьных шаркающих движений ногами, он все-таки повернул, после чего свежесмазанные петли приятно завизжали, подобая скрипу железного инсектоида, насвистывающего инопланетной сиреной завываний птеродактиля свою симфонию неизведанных экзоземель, мало обогащенных ультрафиолетовым морем жизнеутверждения...

Табло под часами загорелось ярко-зелеными огнями надписи <<DO IT>>.

И вот Берсерк сделал шаг вперед, к истинной правде начала и формирования всего, возвращаясь к первородной темноте того самого зарождения световых бликов, обращая свой взор к неизвестному, к немыслимому, неклассифицируемому, чуждому, но первоначальному в своей чужеродной неосязаемой основе... Воронка открылась и схлопнулась моментально, закрывшись за его спиной дверью из все того же наскучившего металла. Дурацкие железные двери дурацкой металлобетонированной клетки.

Они заговорили. Сразу, как увидели друг друга, ведь это и предполагает работа в отделе Берсерка.

Берсерк, подсаживаясь аккуратно на стул и доставая бумаги из папок: Ну что же, вот мы и встретились...

М. был парнем в фиолетовой спортивной куртке какой-то южно-корейской фирмы и с волосами непонятного багрово-коричневого оттенка, который почти не встречается в природе, но однозначно они не были выкрашены. На нем были военные сапоги вроде берцев, на пальцах и шее отсутствовала какая-либо бижутерия, а на веках его просматривались еле видимые черные следы, словно расположенные на его судьбе черные метки некого пиратского проклятья... Лицо его не выражало эмоций и выглядело скорее равнодушным ко всему, что когда-либо происходило на белом свете... Возможно, его интересовал только черный цвет, единственный из которых он считал антицветовым пробелом зарождения всех остальных оттенков многообразия колористической гаммы, соответствующим спектрально нераспознаваемой глазом цветности в абсолютном смысле.

M, не тратя энергию на приветствия: И как ты себя чувствуешь?

Берсерк: Что?

M: Как ты чувствуешь себя сейчас находясь в этой комнате со мной? Расскажи мне...

Берсерк: Это было достаточно нервное испытание, ведь я уже был наслышан...

M: Ты и так все знал, Берсерк, ведь с нами бывает сложно. Не правда ли?

Берсерк, ерзая локтями по мнущейся бумаге: Что? А, ты об этом...

M, складывая руки в замок и закидывая ноги на длиннющий стол: Я про серийных убийц... От них можно ожидать чего угодно. Даже варившийся в подобном годами человек не всегда может распознать их ложь или позволить себе достоверный экскурс по лабиринту их Вселенной, так что никогда не знаешь наверняка, чего можно ожидать в каждый последующий раз... И да, этот термин <<серийный убийца>>, совсем еще молодой, который ты запатентовал первым в стране... Ты стал первопроходцем, основав свой отдел...

Берсерк, нахмуривая лобные доли: О, я гляжу ты неплохо подготовлен и оснащен всей нужной информацией.... Молодец.

M, на лице которого вырисовывалась легкая ухмылка, выраженная хитрым блеском глаз и минимальным приподнятием левого уголка рта: Эта информация находится в свободном доступе, так что ничего особенного. Да, я прочитал про тебя, поскольку нахождение здесь в качестве временного заключенного предполагает предоставление мне всей информации о моих собеседниках... Ты не против, что я закинул ноги на стол?...

Берсерк: Не против, можешь еще сигарету закурить при желании, вот, держи, не люблю мальборо...

Берсерк толкнул пачку рукой и она проскользила по столу, как дрейфующая на резких виражах во время опасного стритрейсинга спортивная Shelby-GT, оказавшись прямо перед M.

M, вынимая сигарету из еще не распакованной пачки: О, спасибо.... Не представляю как Бог осмелился отказать себе в подобном блаженстве, ведь здесь действительно совершенно нечем заняться... Тем более меня поджарят электричеством или введут какую-нибудь инъекцию... Что мне терять? Буду наслаждаться.

Берсерк, записывая что-то на бумаге: Учитывая характер и тяжесть совершенного тобой, скорее всего так оно и будет... Вариант со смертной казнью сейчас наиболее вероятен.

Берсерк толкнул зажигалку и она оказалась прямо в руках допрашиваемого.

M, закуривая, возможно, одну из последних сигарет в жизни: Ты хотел сказать что-то другое, я это чувствую. Что тебя остановило?

Берсерк, почесывая лоб: Да, на самом деле казнь....

M: Рассматривается как вариант...

Берсерк: Да, не хотел так сразу говорить…

M, внезапно рассмеявшись: Ты серьезно? Ты вообще не собирался говорить, мне кажется. Мне уже нечего терять. Лучше умереть сразу, чем провести вечность в одиночной камере.

Берсерк: Я это уже слышал сотни раз... Да, мне так говорили до тебя много раз. И… в песне Летова. Тоже сотни раз.

Берсерк про себя: Очередной пафосный и напыщенный индюк. А я так ждал этой встречи... Пффф... Ну, посмотрим как пойдет дальше, может я слишком резок.

M, наслаждаясь полной всасываемостью сигаретного дыма, будто целуясь взасос со тьмою: Фанат ГрОба? Похвально.. Уммхх.. Да-да-да-да, тебе говорили это много раз. И ты хочешь сказать, что в глазах каждого из них читалось отчаяние, не то ли от желания в последний раз набрать полную грудь воздуха снаружи, не то ли от безысходности единственного пути... Хотя да, одно и то же почти. Впрочем, все это неважно. Я правда хочу умереть.

Берсерк, немного поразмыслив: Откуда знаешь про то, что Бог отказался от сигарет?

М: Да так, слухи пролетели...

Берсерк в удивлении: Какие же слухи?

M: От охраны...

Берсерк: От охраны? Они наблюдают разве что через камеры, и я прошу иногда выключать звук...

M: Хорошо.

Берсерк: И тогда звук был тоже выключен...

M: Это проблемы вашего бардака...

Берсерк: Откуда ты знаешь?

M, строя пафосную мину неприкосновенности: Ты думаешь я залез кому-то в голову? Да от охранника вашего...

Берсерк: Как зовут охранника?

M: Не помню, мне не особо интересно.. Какое-то дурацкое имя вроде Карлхайнца..

Берсерк: Нет здесь таких.

М: Окей

Берсерк: Что окей? Отвечай ясно и четко, хитрец...

M: Видимо они все слышали или они не такие идиоты, ведь они наблюдали за вами...

Берсерк: Здесь вообще нет никаких камер...

M: Хорошо. Какая разница?

Берсерк: Большая. Что еще ты знаешь?

M: Ничего...

Берсерк, начиная злиться: Ладно, хрен с тобой... От вас нифига не дождешься адекватного контакта...

Берсерк про себя: Блядь, что еще может знать этот мудак? Как-то странно... Впрочем, может и вправду была какая-то утечка... Пока меня не было могло вообще случиться все шо угодно. Темное дело. Да и хрен с ним, выясним...

Берсерк: Ок, сегодня я хочу обсудить характер некоторых твоих деяний. Кстати, может ты еще знаешь о чем мы тут говорили с твоим долбанутым дружком?

M: Да нет, нас ведь ограничили в контакте, откуда мне знать...

Берсерк: Но про сигареты и Бога ты знаешь, хотя знать не можешь... Это невозможно.

M: Расследуй, Эркюль Пуаро. Твой отдел сформирован благодаря твоему опыту и стажу.

Берсерк, ударив кулаком по столу: Да кто ты такой!

M не дрогнул ни единой мышцей души или тела, привыкнув с детства к проявлениям агрессии.

Берсерк, сразу плюнув на свой гнев: Ладно, меня просто заебали такие сказочники как ты... Постоянно что-то не договариваете. Не удержался. Задушить бы тебя просто!

M: Но у тебя же есть грандиозный опыт, который ты почерпнул из своих университетов и бесконечных бесед с ребятами вроде меня. Что же случилось? Вытяни из меня нужные данные и показания.

Берсерк, вынимая из ножен зияющей справедливости сияющую от вазелина дубинку: Есть способ проще...

M. без капли страха в сердце: Можешь отрезать мне член. На том свете он все равно не пригодится.

Берсерк: Уверен в себе? А если правда тебе отрежу член? Скажу потом, что так и было... Поубавь пафоса.

M. совершенно безэмоционально: Я знаю как ведут себя подобные тебе в таких службах при определенных ситуациях. Можешь делать что захочешь. Я прошел через достаточное количество дерьма в своей жизни. Я одной ногой могиле, причем уже лет пять подряд. Тебе меня не запугать, Берсерк. На том свете я уже бывал пару-тройку раз. Как-то я перерезал горло сокамернику куском стекла у себя во рту, когда сидел в тюрьме в возрасте восемнадцати лет, и тогда якобы мои первые серьезные деяния были доказаны, но смерть сокамерника разрешила дело окончательно. Что ты хочешь? Расскажи мне о боли и страданиях что-то новое и я буду аплодировать, пока меня не вздернут на глазах публики...


Берсерк, раздражительно злостно заправляя дубинку обратно в ножны и снова усаживаясь на стул: Окей. Для начала, пользуясь возможностью, расскажи мне о себе в вольном изложении. Расскажи о своей жизни и о том, как ты пришел к нынешнему образу жизни по-твоему. Пожалуйста, я готов внимательно выслушать тебя...

M, закидываю руки за голову: Это долгая история.

Берсерк: Времени много. Либо выдели то, что кажется тебе наиболее интересным... Я заинтересован во всем.

M: Сейчас все это уже не имеет значения.

Берсерк: Даже написанный тобою манифест антипрогрессивизма?

M: Я скоро умру. Смерть интересует меня сейчас больше всего. Я отбирал жизни других людей, а теперь испытаю то, что даровал другим. Что ты хочешь знать? Мне не с чего начать, у меня была интересная жизнь, но пустая...

Берсерк: Твоя жизнь еще не окончена...

M: Я всегда знал это. Неподъемная тяжесть пустоты. Сейчас все бессмысленно. Я всю жизнь потратил на борьбу с технологическим прогрессом. Помню, когда лектор в моем университете, в котором я, конечно же, не пробыл слишком долго, задвигал какой-то вздор о первых тестируемых тогда летающих машинах... Летающие машины, прикинь? А я все не понимал надобности в таких продвинутых нововведениях. Но потом я своевременно понял, что это уловка, отвлечение твоего внимания от чего-то насущного. От того, например, что мы уже давно в глубочайшей заднице как вид. Для чего мне ваши ебучие летающие в небесах и космосе аппараты? Я еще здесь, на вполне конкретной осязаемой Земле не разобрался со своими мирскими проблемами... А вы уже продумали схематически модели общества будущего и его технологий на пятьсот лет вперед, так и не совершив прорыва в подлинность онтологизации. Летающие машины, чипы, усваиваемые в крови нанороботы вместо стандартной фармацевтической наркоты. Да какой, блядь, вообще в этом смысл? Для жизни не нужны никакие летающие машины. И не нужно общество неисправимых наркоманов, которым не повезло родиться в футуристическом аду нашей цивилизации. Во всяком случае, мне ВЫ точно не нужны... А я никогда не нужен был вашему обществу. Поэтому я и делал необходимое. Потом произошло то, что произошло... Вы знаете. Мне сорвало крышу. Но я уже ни о чем не сожалею и не парюсь. Все что было осуществлено уже не изменить.


Берсерк: Что еще? Что ты чувствуешь?

M: Ничего. Для чего это все? Ты психотерапевт? Я закрываю глаза и вижу только темноту, в которой рождаются подвижные узоры. Я думаю о смерти каждый день...

Берсерк: Еще не было никакого подтверждения смертной казни.

M: Почему мы настолько несчастны и живем один раз? Я испытываю жалость ко всем людям на этой планете. Что это за неизъяснимые пульсации светочей? Я испытываю кринж за всех нас. Если я молчу, то меня не существует. Все это растворится во мраке, среди которого случайным образом появились эти формы... Этот свет, он угасает, рассеивается. Невозможно представить себе собственную смерть. Что будет с моим сознанием? Ничего... Абсолютный ноль.


Берсерк: И поэтому ты лишил шанса на счастье других?

M: Я всегда был несчастен и знал это с раннего детства, но сначала все было иначе, мне не был безразличен ваш мир и я сам... Я подумал, что смогу найти себя в тех импульсах внутри себя.

Берсерк: В каких импульсах?

M: Нанесения вреда миру людей. Ты знаешь про бомбы...

Берсерк: Знаю... Продолжай...

M: Да, я установил первую бомбу под офисом компании Влебедева, воспользовавшись полным переполохом из-за сообщения об экстренной эвакуации по причине фейкового распыления в офисе эльфийского волшебного газа, погружающего живых существ в гипнорождественские видения предстоящих праздничных каникул... Времени вполне хватило, чтобы провернуть этот трюк. Все-таки некоторые знания в сфере линуксоидного террора и других технологий криптохакинга успешно помогли Богу провести свои процедуры взлома их системы, посему он смог добраться до их центра управления.

Берсерк: VLEBEDEF LIFE... Правильно?

M: Да...

Берсерк: Сама крупная компания производства и разработки инноваций в сфере технологий на территории Москвы. И не только Москвы.

M: Да, эти ублюдки повинны в уничтожении фактически пятидесяти шести процентов экоситсемы московских лесов. Они успешно лидировали на западном рынке, даже после своего глобального упадка в сфере производства по причине взрыва, который разнес все в отличные мелконарезанные щепочки... Как я и мечтал.

Берсерк: А что тебе сделал лично Артемий Влебедев?

M: Ты плохо исследовал этот вопрос... Да, последователи несомненно нашлись, хитро и ловко заняв его трон, когда этого подонка благоуспешно отстранили от работы в отделе разработки и производства нанороботов после скандала в СМИ, связанного с его поддельными документами идентификационного доступа к архивам, среди которых были данные о химическом выбросе 3200 годов, и я думаю, что его верные последователи и коллеги поусердствовали, чтобы скинуть короля за борт и захапать по кускам его королевство. Неважно, все они там крысы. Это у них называется <<ничего личного, просто бизнеспанк>>. Все дело в том, что все эти ублюдки не придумали фактически ничего своего, ибо изначальную основу для механизма вечного энергетического двигателя изобрел долбаный Влебедев, это он создал фактически все наши нынешние технологии, с которыми вы окончательно стали ебаными зомби. Его <<друзья>> использовали все его наработки, все идеи, которые он так и не успел реализовать, так что на нем лежит огромнейшая доля ответственности как на том, кто основал свою империю, из которой он был изгнан своими же подданными. Его просто лишили любых полномочий, правда последние обноски его былого богатства решили вопрос с долгосрочным заключением... Но не тут-то было.

Берсерк: Я помню эту историю из новостей... Его голову нашли прямо на кончике <<Водонапорной Башни Независимости Имени Иосифа Куросавы>>, которую потом снесли экстремисты, но позже неизвестные воссоздали в мелочах ее цифровую копию.

M: Да, Влебедев получил то, что должен был... Из-за его нанороботов, защитные капсулы которых люди выкидывают из квартир по сей день, где-то семьдесят процентов почвы больше никогда не сможет дать здоровый не мутировавший плод... Многие насекомые...

Берсерк: Многие насекомые вымерли, да-да-да, вот только кому не насрать на букашек в современном мире? Какой сейчас по-твоему год? Где бы мы были еще сотню лет назад, если бы возились с твоими таракашками?


M: Мне. Мне никогда не было насрать. Они имеют право находиться здесь так же как и ты. С чего ты взял, что можешь вот так просто притеснять их? Нет, природа всегда даст оборотку, вы получите ответное действие за то, что прогресс теснит природу на Земле уже на протяжении многих столетий, и природа уже проявляла себя с разрушительной и опасной для вашей цивилизации стороны множество раз ранее. Вероятно сама биология, сам микробный мир управляет униженными рабами о двух ногах на протяжении веков и столетий. Вам хотелось погрузиться в акселерационизм, спекулятивность вашего мышления и открытость бойне? Мир наглядно продемонстрирует случайность ваших заслуг и устремлений. Бездна всматривается в смотрящего соразмеренно его усилиям углубления и сонаправленно его взглядам. Вы страстно желали оголенной бушующей онтологии? Безосновность похлеще Саурона Ивановича или Моргота Степановича ожидает вас у края... Она – это несокрушимый хладнокровный деспот, онтобытийная доминатрикс, проективность коей отражается в ваших диктаторах и правителях на самом поверхностном левеле, друзяшки. Вы можете попробовать понять стихию природы или использовать какую-то часть природных ресурсов, можете даже попытаться уничтожить природу, но вы точно никогда не сможете ее контролировать. Попробуй обуздать создавшую тебя необъёмную стихию. Посреди всей это необъятности... Тебя будет ожидать крах. Последний вздох ее агонии станет так же концом и для всех вас... Гудбай, человеческая раса. Прощай, планета Земля. И ведь это будет последствием вашего безрассудства. Аминь, ублюдки!


Берсерк: Какой оптимистический и здоровский прогноз... Экопроблема преувеличена, слышал о таком?

M. улыбаясь: А то... Этот прогноз прямым образом следует из характера ваших действий. Не забывай. И на данный момент тяжело говорить что-либо на тему преувеличения экопроблемы. Оглянись вокруг. *Подмигивает*

Берсерк: Я хочу спросить про Бога. Я вижу, что твое настроение уже гораздо краше.

M: Не намного, просто я всегда таким был, каким ты видишь меня сейчас, но присутствие собеседника слегка сглаживает постоянную тяжесть моих раздумий... Эта дискуссия просто помогает мне ненадолго отвлечься и высказать все необходимое. Мои дни, возможно, сочтены, так что это правда необходимо... Как твоя жена и дети поживают?

Берсерк: Весьма неплохо, только нервы себе вытрепали из-за меня... Давай все-таки про Бога пока что.

M: А что ты хотел бы услышать конкретно?

Берсерк: Что угодно. По ходу твоего рассказа я могу задавать вопросы. Просто расскажи о ваших взаимоотношениях. Как вы вообще нашли друг друга? В чем была главная точка соприкосновения? Все в подробностях, пожалуйста.. Мне интересна каждая деталь. Если ты не против, конечно..

M: А ты помнишь про чипы симуляций Влебедева, которые прожигали плоть и взрывались от перегрева, разнося к хуям мозги школьников? Помнишь Чоран Бэйби с эммуляцией юггот-эманаций внутри, открывающих после затяжки врата в акаузальность хаоса и проецирующих психотические эпизоды с массовыми расстрелами и оргиями вокруг горящих на кострах онлифанщиц? И ты хочешь сказать, что я тот самый единственный ужасный маньяк этой планеты, который обязан сейчас находиться здесь и ожидать наказания вашего праведного и милосердного общества? Проблема только во мне? Почему он не сидел здесь на моем месте?

Берсекр: Сидел...

M: И как? Почему ублюдок не сел в тюрьму? Я хочу знать, Берсерк... Кто даст мне ответ в этом здании? Кто даст ответ в вашем мире? Влебедев не был маньяком по-твоему, потому что умышленно не набросился ни на кого с ножом? Но он воспользовался возможностью стать первопроходцем в весьма рискованном деле, все знали, чем это может обернуться... Вы знали. Риски были обозначены заранее, но ваша наука и прогресс всегда стоила неоправданных жертв, жизней живых созданий, которые заслужили отжить свое. Если бы вы только не поганили все своими идеями... И когда же вы уже действительно порежете друг друга на куски и отстанете от здоровых людей? Ведь вы уже не люди, нет...

Берсерк: Конкретно я видел его однажды, и то со спины... Это дело не моего отдела.

M: Не твоего отдела. Смешно. Вы все маньяки. Все одинаково помешанные на своем дерьме.

Берсерк: Думаешь, я не понимаю тебя?

M: Если бы ты понимал мою боль, если бы ты думал когда-нибудь об этом всерьез, прочувствовал хотя бы микрочастицу истинных страданий, то ты бы никогда не работал здесь... Ты бы делал бомбы. Все говорят, что понимают насколько плачевно влияние цивилизации на природу и на каждое живое существо в отдельности, до которого смогли добраться злобные механизированные паучьи лапы системы. У меня просто не было выбора, я обязан был сделать то, что в итоге сделал. Пусть сейчас мне все совершенно наскучило... Но я знаю, что я боролся, и боролся не зря. Нет, совсем не зря. Естественно, страшно то, что пришлось провести свою жизнь именно так. Но другого выхода просто не было. И это реальнее всеобщего сна. Я не смог разглядеть ничего живого среди ваших миражей отравленной лжи. Куда не посмотри, все повсюду по уши в виртуальном дерьме. Даже поговорить не с кем на насущные темы... Насущных тем просто не осталось. Их вытеснило что-то более приятное и легкодоступное, не требующее малейшего приложения мыслительных усилий. Вы потерялись в витках своих симуляций. Вы забылись в том, чего просто не существует. Мне жаль всех нас до единого. Я сожалею о нас, но мне не жаль, что пришлось крушить и уничтожать, ибо все это насилие было реализовано мною, поскольку мне не повезло родиться в таком сумасшедшем мире, и лучше сражаться и умереть вот так вот, на последнем издыхании держа в руках меч, рассекающий любые абстракции, нежели просто наблюдать и разлагаться дальше... Всегда будут подобные мне, в этом аду их появления неизбежно. Поймите, с усложнением ваших технологий возникает и фактор их уязвимости, как и уязвимости всех людей, чьи жизни фактически полностью зависимы от таких высоких усложненных технологий. В начале нового тысячелетия это стало хорошо усвоено и переварено каждым наивным романтиком из-за расцвета новой эры киберпреступности. Насколько система усложнена и развита, настолько же она и подвержена легко осуществимому для слегка рукастых ребят вторжению извне. Это уже канон. Настолько же, насколько развивается ваша система и ее охват человеческой жизни, настолько же неминуемо глобально возрастает уровень опасности нахождения в ней человечества, потому что чреват непредсказуемыми событиями сбой или захват этой системы. Подумай о вероятности глобальной катастрофы, что выведет из строя девяносто процентов ваших технологий, когда на сегодняшний день от их исправности зависит судьба вашей цивилизации и выживание в ней. Что вы будете делать, если потеряете электричество? Где окажутся ваши летающие машины вскоре? Уровень смертности из-за этих летающих машин возрос. Это и есть ваш прогресс? Я слышал, что скоро снимут с производства последние модели летающих маслкаров. У них попросту взрываются двигатели и внутренние механизмы во время зажигания. Что это за дерьмо, Берсерк?

Берсерк: Хочешь сказать, что технологический прогресс ничего не дал нам? Но есть сотни положительных факторов среди сотен негативных, и ты рассматриваешь только сугубо негативные...

M: Да, в этом всегда можно найти что-то хорошее, но не в том случае, когда человечество, подобно многомилионному сброду наркоманов тянется к все большему количеству развлечений и инноваций, что со временем заменяют друг друга. Вы постоянно оттачиваете и совершенствуете мир технологий, вам всегда всего мало, поэтому в вашем мире все оценивается с точки зрения актуальности. Одни механизмы и проекты устаревают и вы выкидываете их в канаву забытья, а через восемьдесят лет начинаете ностальгировать по ушедшей эре. Сегодня для вас привычна ностальгия по вчерашнему дню или по событиям минутной давности. В человеке все стремительнее развивается тяга к новым и более изощренным развлечениям, это давно переросло в форму экстремальной зависимости, которую никто не оценивает как серьезный вид патологии, поскольку такое отклонение представляется выгодным для каждого. Таким образом, тяга к все большему количеству хлеба и зрелищ формирует в вас оценку окружающего мира только с точки зрения актуальности и быстрого устаревания чего-либо, с точки зрения сиюминутного пластикового развлечения, для нынешней цивилизации это единственный критерий, от которого зависит степень получаемого удовольствия. Сегодня мир утопает в бреду новизны, которая уже не имеют отношения к выживанию вида, поскольку чем новее, тем ярче ваши впечатления от забытья, но потом вам все равно становится скучно, технологии устаревают и становятся непригодными для вашего увеселения, их место занимает что-то новое и более красочное, поскольку в контексте моего спича о вашем разложении прогресс - это перманентный процесс совершенствования мира технологий, и таким образом вы оказываетесь подсажены на постоянно усложняющиеся формы наркотика. Чем красочнее и сложнее наркотик, тем тяжелее и болезненней протекает зависимость и тем утопичней для вас детокс. Делать нас несчастными - это выгодно, потому что из несчастного легче сделать зависимого, учитывая тот факт, что сами инновации способствуют появлению несчастья и напряжения, неподъемного ощущения опустошения существования. Я выступаю против всего научного сообщества и всех людей, которые озабочены лишь своей карьерой и пользуются данными им возможностями в постоянном оттачивании технологизированной системы и разработке инноваций лишь по той причине, что это их безумная страсть, форма творческого самовыражения, желание славы и денег, а еще разных всяко промокающих тянучек. Ведь действительно, постоянная разработка и усложнение технологий - это своеобразная форма творчества для ученых, но многие из них слепы или таковыми притворяются, хотя на самом деле всем все известно... Падение в эту черную дыру вечных витков молниеносных трансформаций и усложнения цивилизации знаменует собой конец человека как вида и полную его замену миром холодных мыслящих объектов. Воронка бездыханности стягивается, и завершение ее стягивания означает коллапс, неминуемый апокалипсис, от которого уже не удастся сбежать в лес, поскольку от него останется лишь расплывчатое воспоминание, виртуальная копия. Остается искать неизвестно что в лабиринте сплошных эмуляций. Человечество обречено, если не произойдет какого-нибудь чуда... Но чуда не случится, это недопустимо, поскольку корневище в виде прогресса повсеместно дает свои неминуемо деструктивные плоды. Антиутопия стала фактом реальности в момент изобретения электричества, это было так многообещающе и захватывало дух, но и настолько же опасно и рискованно. И где мы сейчас? В АДУ. Сначала вы отринете полностью биологическую плоть, что будет подтверждением вашего физического конца. Этот процесс запущен еще сотню лет назад. Вы все сошли с ума. Какова ваша идеология? За что вы хотите бороться? Хотите полностью заменить свое тело на куски сверхпрочного металла или иного материала, который станет успешным заменителем органики, ее абсолютной копией. Биосинтетические аморфные куклы. Что потом? Потом вы захотите полностью отринуть то, что происходит вокруг вас, а это еще более опасное рискованное путешествие. Вы и так ничего вокруг себя не видите, так что апокалипсис прошел незамеченным.

Конец света незаметен и всегда скрыт от тех глаз, чей радиус обзора ограничен из-за того, что вам нужно ежеминутно проверять на наличие обновлений тгк с приколами про вневремнных лемуров. Да, такие вещи как упадок ценностей и повсеместное вырождение взглядов всегда остаются скрытыми под личиной радужного знамения новой эры постиндустриального неолиберализма, всегда становятся заштампованными тысячами оптимистических неоновых вывесок. Это абсурд, посему может и прекрасно, что я не буду жить в таком мире.

Берсерк, заинтересованно вникая: Поэтому ты и ушел в лес?

M: Я ушел в лес, потому что там нет цивилизации. Частично нет, ведь ее разрастание беспощадно и неизбежно. В лесу я находил свое единственное успокоение и отдохновение от бреда стрекочущих миллионами механических голосов симулякров насекомых. Люди нашего века уже вовсе не помнят ничего о единении с природной красотой и тех волнах вдохновения, которые сокрыты в непроглядности тайной чащи чарующего леса. Я начал жить в глубине леса, там, где не видно проблесков инфраструктуры, нет никаких намеков на просранность единственной бесценной жизни. Мне это нравилось. Я наслаждался своим одиночеством, хотя я общался с Богом, таким же отринувшим абсурдность мира одиноким безумцем, мы были одиноки вместе, и он тоже построил себе хижину недалеко от моей. Каждый день мы разрабатывали свои планы дальнейших атак системы и скрытого внедрения в ее структуру вредоносных кодов, дабы вывести из строя как можно больше железа. Думали как пиздануть спуктники с помощью последних сингулярных пересборок кали от анонов с гитхаба. Мы оттачивали навыки. Бог умеет разрабатывать вирусы, подобные порам ядовитых грибов со своей соответствующей грибницей, которые навсегда стирали операционные системы без возможности их восстановления и прорастали своими вредоносными корнями вглубь структурного устройства центров управления и контроля доступа, что в итоге могло успешно спровоцировать серию взрывов. Мы использовали в борьбе с системой все возможные методы для ее поражения, хотя прекрасно понимали, что вдвоем нам никогда не удастся осуществить настоящую революцию. Тем не менее, мы не думали никогда прекращать... Бог - мастер кибернетической атаки, его познания очень помогли нам...

Берсерк: Слушай, разве убийство людей не противоречит твоему моральному кодексу? Ты так печешься о важности каждой жизни любого живого существа на планете, но как это соотносится с вашими актами терроризма? Многие пострадали из-за ваших деяний... Ты и сам наверняка прекрасно осознаешь всю пагубность собственных действий. Откуда вообще у Бога опыт киберпреступника и где это он обучился обходить системные блоки и ограничения? Вы ведь вели отшельнический образ жизни...