Морковин, чуть ли не рукоплеща подобным речам: Но все равно ты использовал словосочетание <<Общество спектакля>>, вспомнив название его книги. Нравится тебе он? И да, разрушенный ветхий дом... Ты что, фанат Паланика?

Бог: Нет, я не являюсь чьим-либо фанатом, разве что фанатом своего кореша M., вот он отлично понимает меня. Вы себе и представить не можете как должна выглядеть истинная революция, которая воспламеняется дикой жаждой глобального разрушения мира без попыток его реставрации в сердцах забытых одиночек. Основной посыл настоящего революционера - убей всех врагов и живи в лесу, словно пещерный человек или дикарь, чему я и посвятил отведенное мне время. Я ни дня не сомневался в правильности своего решения. Я вредил вашей системе и уничтожал ее всеми силами как мог, и я до конца останусь верен только своему принципу. Почему? Потому что вы разобрали мою мечту как лего, это похоже на процесс уничтожения пластиком бумаги, если ты, конечно, можешь понять смысл такой метафоры. Но я возродился из мертвых, восстал из ада, чтобы надавать вам по щам и разобрать на составные части ваш урбанистический пейзаж отходов. Пройдя болезненный процесс трансформации, я расстался с образами своего прошлого, и я нашел себе мечту гораздо более немыслимую и прекрасную, нежели та, что ранее находилась в сфере интересов вашего ублюдочного общества. Меня привлекает суть деструкции. Один мудрец как-то сказал: <<Так просто разрушить то, что создано, где же сила создавшего?>>. Разобрать все на части и уничтожить, увидеть каждую отдельную деталь и механизм этого зловонного мироустройства, отделить ненужное от нужного, а может и вовсе сбросить весь хлам в костер изобретенных вами же пропитанных ядом химических соединений. Да, это удивительный мир, ты даже не можешь себе представить в самых смелых мечтах мои сны. Я вижу сны, которые невозможно пересказать. Их нельзя собрать как пазл и нельзя разобрать на элементы как отдельный существующий сам по себе механизм.

Берсерк, заправляя дубинку обратно в ножны правопорядка (хотя и ненадолго): Это чудесно, но ты так и не сказал ни слова про Паланика и Ги Дебора.

Бог: Потому что мне плевать на ваших марионеток культуры, обещающих внеочередную оптимистичную стратегию прозябания в немыслимом клиническом шизопозитивизме никуда не направленной пародии на мыслительную деятельность. Сколь бы радикальными ни были ваши мыслители и теоретики культурных дискурсов, они всегда увядают в тотальности собственного терминологического теоретизирования, душат себя в болотной топи боязни разрыва с устоявшимися традициями миров и бесконечных ссылок, тянущимися как через упрямую стойкость академии, так и через разноплановый темный авангардизм мышления. Сами ваши цивилизации – балласт, скидываемый подобным мне моряком за борт. Вы боитесь собственной уязвимости? Вы будто уязвлены реальным и не осознаете потенциала прямого столкновения с ним, НАХОДЯСЬ ВСЕГДА ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, пускай даже поток движим предельными скоростями износа. Вашему наносному оптимизму и идиократическому позитиву принятия себя изувеченным говноедом, рекламируемому каждым дорвавшимся до рупора массового вещания торгашом жизненной энергией успешного успеха и сияющего пиздаболией благополучия, несостоятельной шизотерической психологией и ублюдочной психотерапией, я с глубочайшим торжеством и благостью сердечной противопоставляю сокрушающую нормисяриев силушку напалмосжигательного НЕГАТИВА. Ваша помешанность на всяческого рода проекциях Фрейдизма – это просто пиздец шакальный, ребята. Этого гандона я читать не читывал, мне достаточно ярчайших примеров беспробудности времени. Не было сложно изучить врага, находясь снаружи, особенно когда большая часть населения поражена проказой. Несмотря на всю устаревшесть и отягощенность подобного рода философии откровенно низкопробным мистическим содержанием, если не сказать глубинно мифическим, вы продолжаете с настойчивостью сломанных социопатичных аниматроников повторять одни и те же мантры предстоящих сессий садомазохистического извращения вашей плоти, души и сознания, вам нравится всегда возвращаться по катарсической рекурсии современного дяьволопоклонничества в исходную точку вашей человековой приземленности. Крайне жалко и низко... Тьфу! *реально плюет кровавыми остатками зубов* Одним словом, все ваши надежды на несбыточный гнозис и исцеление – тот же яд едких тысячелетий, прикрываемый иногда радикальностью, оставленной на растерзание продолжителям поиска неизвестного севера, новой земли, неба, планеты и прочего еретического сумрака. Хотя, говоря по существу, Еретик здесь только Я, а вы забылись бессмысленной чушью... Я говорю только то, что захочу. Можешь изувечить меня своей дубинкой до полусмерти. Я буду отвечать только то, что захочу и посчитаю нужным для СЕБЯ, поскольку нет у меня доверия ни к одному живому созданию в твоем мире... Кроме напарника М., мы вообще были рождены из одной утробы. Такое у меня ощущение нашей судьбы.

Морковин: Из свиной утробы, я полагаю.

Бог: Мертворожденные. Как и весь этот мир, выпавший из дохлой матки гиены.

Берсерк: Почему именно гиены? Ты мог бы подставить сюда слово медведица и смысл бы не поменялся, мне кажется...

Бог: Гиена брызжет желчными слюнями во время смеха.

Морковин: Так разве ты сам не гиена?

Бог: Рожденный в Геенне Огненной.

Берсерк: Ладно, кончай уже со своими поэтическими потугами.. У нас не осенний вечер Мёртвых Поэтов на английской веранде с чашечкой молочного чая…

Бог: ок


Морковин: Меня все-таки заинтриговал центр пружины и ее поведение во время пружинного парадокса... Мы выяснили, что центр пружины - это само течение времени...

Бог: Так. Что дальше?


Берсерк: Можем ли мы предположить, что модель времени как пружины применима только к возникновению самого пружинно-временного парадокса?...

Бог: Предположить можно все, что угодно. Даже то, что выйдя за эту дверь, ты все же решишься найти в себе силы уйти от абсурда своего прозябания в раболепии...

Морковин: Заткнись и слушай меня внимательно.

Бог: ок, сэр

Берсерк: Пофиг. Допустим, что время действительно превратилось в пружину..

Бог: ок, милорд

Морковин: Тогда возникает интересный вопрос: а что же все-таки будет, если пружина во время пружинно-временного парадокса не отпружинит? То есть если время свернется в клубок стяжения и растяжения?

Бог: вери гуд, май лорд

Берсерк: Отвечай нормально, придется ведь тебя пиздить...

Бог: Хорошо, считай уговорил. Все правильно, центр - это течение самого времени, это еще и точка напружинивания, и значит пружина вероятно как-то двигается, что сказывается на центре, который и является самой причиной временного колебания пружины. Какое-то воздействие на центровое течение, рожденное самой его непредсказуемостью, которая является самим центром.

Морковин: Окей, и что же дальше? Это все мы выяснили уже...

Бог: Интересно, ведь колебания пружины во время парадокса могли быть спровоцированы кассетой, что повлияла на центровое течение, но это мог быть и простой временной парадокс. Что нам известно о времени?

Берсерк: Ничего. Только то, что сами придумали.

Бог: Именно. Мы движемся с непознаваемой линией кривоты. Времени вообще нет, либо оно не является простой линией, это может быть кривая, испещренная бесконечностью собственных чудесных изгибов. Соответственно, колебания пружины могут быть безграничны. Пружина - это загадка без разгадки. Это наша гипотеза. Кассета могла навсегда изменить и исказить течение времени, превратив его в ту самую кривую с множеством возможных сломов и изгибов. Теперь время - это пружина. А может оно всегда было пружиной? А если пружина образовалась независимо от влияния на временной континуум кассеты, но именно в минуту формирования пружины энергия кассеты спровоцировала пружинно-временной парадокс, поскольку сила в кассете несет в себе отклик взаимодействия?

Морковин: И о чем это нам сообщает? Могло все быть и иначе. К примеру, сам временной парадокс стал источником пружины, будучи спровоцированным непредсказуемой энергией кассеты.

Бог: Ты меня почти перефразировал. В чем в таком случае функция пружины? И откуда взялся всплеск энергии из кассеты, родивший пружину? От появления временного парадокса?

Берсерк: Почему кассета воспроизводит новые формы от взаимодействия?

Бог: Потому что это просто гипотеза.

Морковин: В таком случае, могло произойти что-то запредельно фантастическое для охвата восприятия. Представь, временной парадокс стал причиной формирования пружины, либо пружина стала причиной появления временного парадокса, в чем и проявился отклик кассеты, ибо были факторы для взаимодействия с энергией кассеты. Один из феноменов, рожденный из другого, стал моментом отклика в энергии кассеты. Представь еще такую невозможную картину, что есть две независимые друг от друга составляющие, выраженные в одновременном формировании пружины и проявлении некого временного парадокса. Пружинно-временной парадокс выразил себя во взаимоформировании или каком-то столкновении двух независимых от других факторов изначальных составляющих, которые действительно могли наложиться друг на друга, находясь уже во взаимодействии с энергией кассеты, либо независимо от нее формируя целое, а может и вовсе по случайности кристаллизовавшись в целое заранее и ворвавшись в событийный континуум, из которого должен произойти взрыв по причине столкновения с энергией кассеты. Представь себе, что кассета оказалась событийным преобразователем или центром всего, возможной причиной создания единого событийного центра, так же причиной смешения всех временных капризов воедино, то есть все независимые друг от друга случайные факторы взаимодополнили друг друга, и тогда образовался феномен центра пружинно-временного стяжения и растяжения, и в этот момент полного слияния событийных случайностей пружинно-временной парадокс как раз себя и выразил.

Бог: То есть, вероятно, произошла даже некая цепь парадоксов? Это просто сумасшествие. Ты чертов гений. Все-таки чему-то вас научили в вашем ФБРР..

Берсерк: Этот опыт формируется после долгих лет расследований не очень приятных для пищеварения преступлений... И все-таки, да, это какое-то безумие. Мы зашли дальше, чем кто-либо в мире до нас. Центр пружины - вот что интересно, ведь он и есть возможная причина искривления временных ориентиров и проецирования уникальных парадоксов, к чему привела случайность скрещения временных феноменов.

Бог: То есть варианты самые разные. Все события сталкивания могли быть отдельны друг от друга и нашли свое единство формообразования во время взаимодействия с кассетой из-за сталкивания с ней и друг другом, либо они были изначально целым, слившимся воедино независимо от влияния кассеты и столкнувшись в последствии с ее энергией, либо же они начали объединяться в целое независимо от какого-либо влияния кассеты, но в этот момент процесс создания целостной новой формы отразился во взаимодействии с кассетой. Это ужасно.

Морковин: Да, это вполне могло привести к непоправимому. И ведь сама кассета могла по логике наслоить чего-то угодно поверх друг друга, находя отклик на любые феномены, последовательность которых может быть невозможна... Для просчёта. Да просто невозможна!

Бог по-детски улыбаясь: Возможно, мы сейчас правда мертвы, плывем где-нибудь в облаке незнания... Или скорее просто пустоты...

Берсерк: Самое ужасное то, что кассета способна находить отклик на каждый фактор...

Бог: Именно, причем мог быть отклик на каждый отдельный фактор временного течения изолированно и их совокупность в момент столкновения и взаимодополнения друг другом, хотя пружина и проявление временного парадокса уже могли быть целым в минуты появления в событийном континууме, и все это как-то накладывается на энергию кассеты...

Морковин: Ты рвешь мне крышу, парень... Мы долбаные гении. И психи...

Бог: Действительно, последовательность этой временной мешанины и взаимодействия парадоксов нам достоверно не может быть известна, ее может и не быть, но мы знаем, что кассета чувствительна к чему угодна и создает новые формы, а из безумного стечения случайных временных феноменов событийного континуума могло родиться само по себе нечто ужасающее, угрожающее возникновением такого рекурсивно-фрактального парадокса, что мы все просто ёбнемся, когда даже подумаем об этом...


Берсерк: Эта мысль будет значить смерть или последнюю грань сумасшествия, я полагаю...

Бог: А может понимание такой тяжеловесной механики станет само по себе причиной возникновения нового сверхпружинно-временного парадокса, либо же появления новых космических объектов вроде черных дыр, в которых законы течения времени неподвластны никакому мыслительному созерцанию и наивной механике...

Морковин: Может быть сами эти мысли и впрямь влияют на временные парадоксы. Но как это возможно? Я думаю, что слияние всех этих случайностей в событийном континууме, как раз таки стало причиной возникновения Абсолюта, который и является центром временной пружины.

Бог: Полет мысли безграничен, но это еще не значит, что мы что-то поняли... Существует ли объект познания вне попытки классификации мыслью?

Берсерк: Послушай, это ведь невероятно... Время обрело новую форму своего разворачивания, поскольку из-за слияния феноменов в событийно-временном континууме, образовалась та самая временная червоточина в новоявленной пружине.

Бог: Не торопись, все не настолько однозначно, как может показаться... В этом мыслительном исследовании вообще нет никакой однозначности доводов и гипотез. Тут нужно еще поломать голову хотя бы пару суток, чувак.

Морковин: Я понимаю, но подумай еще раз как прекрасна эта мысль в своем глобальном развороте... Что есть время? Это вечный поток. А что есть временная червоточина, точка течения в пружине, откуда это течение разворачивается? Это все время без исключения, весь событийно-временной континуум в своем объеме. Возникновение пружины как парадокса что-то изменило, не могло все остаться прежним.

Бог: Это если брать временной парадокс в данном случае как отклонение от нормы временного течения самого по себе... Но не факт, что парадокс так уж парадоксален, может это естественная ничем незаменимая часть природы...

Берсерк: Как может быть сама по себе эта незаменимость чего-то чем-то? Но ведь что-то могло поменяться в событийно-временном континууме? В природе может родиться что угодно, и там много того, чего мы не понимаем...

Бог: Может потому что понимать попросту нечего...

Морковин: Пойми, возможно, что таким образом время пыталось самоаннигилироваться, свернувшись в клубок парадоксов собственного течения...

Бог: Слишком мечтательно.. Но смело.. Мне нравится. Только звучание этой фразы и не более.

Берсерк: Мне тоже. Время пыталось убить себя, свернувшись в клубок парадоксов.

Бог: Время - это Бог?

Морковин: Его проявление, разворачивающееся из точки Абсолюта.

Бог: Бог - это и есть Абсолют!

Берсерк: Значит течение из центра временной пружины - это Бог? Центр течения - это точка, из которой разворачивается Абсолют.

Бог, почесывая спину мизинцем левой руки: Это все еще слишком сомнительно... И что тогда получается, Бог хотел убить себя?

Морковин: Не обязательно, но он хотел подвергнуть опасности свое творение.

Бог: Для чего? Хотел его уничтожить?

Берсерк, по-женски хихикая: Возможно, разобрать на составные части, прямо как ты...

Бог, словно трясясь от холода: Брррррр... *cosmic horror face expression*

Морковин: А если серьезно, то кассета ведь могла столкнуться с намерением высшего Бога аннигилировать время, что могло вылиться в целую серию немыслимых парадоксов?

Бог: Может быть... Кассета могла стать защитной основой во время создания пружин и прочих парадоксов, когда Бог пытался аннигилировать время, либо кассета и является Богом, который пытался аннигилировать время серией невозможных парадоксов, либо же сила, заключенная в кассете, пыталась аннигилировать сама себя убийством времени через столкновение с серией временных парадоксов Бога, который хотел аннигилировать творение. Можно хоть сутки напролет фантазировать, чувак...

Берсерк: Но все это не логично, нужно быть более последовательным...

Бог: До завтрашнего дня так будем сидеть, придумывая новых персонажей вроде Творца и добавляя в свои гипотезы новые немыслимые витки сюжета с ебаными неизведанными космическими материями и непознаваемыми объектами, феноменами, переменными... Я уже заебался как бы. Тем более логика бессильна перед ликом чистой энергии природы.

Морковин: Давай попробуем?

Бог: Как-нибудь в другой раз может быть? Мы еще не закончили обсуждение других вещей... Точнее даже не начали, а я не намерен сидеть тут целую вечность с тобой и копаться в разработке базы теоретических/гипотетических данных для мысленного исследования какой-то немыслимой хуиты...

Берсерк: Ну, я тут закон, так что придется следовать правилам, иначе ябну шокером по яйцам...

Бог: ок, уламал. ты босс. направляй процесс, старичок.

Морковин: Зачем Богу аннигилировать созданное им время?

Бог: Не обязательно все именно так... И Бог не обязательно является мыслящим Абсолютом, это только догадки. Он может быть просто сверхсилой, потоком энергии, примерно как та, что заключена в кассете.

Берсерк: А если Бог - это и есть сила, которая заключена в кассете?

Бог: А откуда тогда взялись парадоксы и пружины?

Морковин: Из какого-то деструктивно-суицидального порыва Бога в уничтожении времени.

Бог: Я думаю, что тут в целом не стоит опираться на нашу с тобой логику, даже на ее нелинейные проявления, иначе тебе не удастся раскрыть это дело никогда... Нужно стараться брать еще шире...

Берсерк: Опять словами играешь, чтобы я тебя отпустил, сука..

Бог: Хорошо, можно попробовать вернуться к самому началу или попытаться обмозговать все возможные варианты развития событий без исключения, включая в историю влияние Бога, который может быть новым сторонним лицом всех событий... Но где гарантия, что наша гипотеза окажется больше, чем гипотезой? Где ты возьмешь доказательства в конечном итоге?


Морковин: В ФБРР меня учили не сдаваться и не идти легким путем...

Бог: ооо божиииии упей миня


Берсерк: Молчать и думать, падаль экоактивистская!

Бог: ок, договорились

Морковин: Нам нужен новый нестандартный подход к ситуации...

Бог: Я о том же, дед

Берсерк: Молчать, ублюдок! И так, у нас есть множество вариантов и переменных произошедшего в событийно-временном континууме. У нас есть такие эфемерные единицы как парадокс, пружина, Бог, сила кассеты...

Бог: Позвольте, сила кассеты проявила себя, это успешно было зафиксировано.

Морковин: Не перебивай. И помимо прочего у нас есть пружинно-временной парадокс, возникающий, возможно, вместе с возникновением временной пружины, что может быть склеиванием феноменов во временном континууме в том плане, что кассета объединила возникновение парадокса и пружины в пружинно-временной парадокс, но есть так же и другие вариации происшествия, все из которых условно объединяются новым временным феноменом скрещивания временных парадоксов событийно-временного континуума. Что же нам с этим теперь делать? Мы не знаем как именно парадоксы склеивались с друг другом во время возникновения и их взаимодействия с кассетой, и происходило их склеивание благодаря ее влиянию или независимо от нее, и потом склеенные феномены уже в виде целого отозвались в кассете или каждый по отдельности стал в ней откликом, сформировав общность феномена и т.д. и т.п. Все эти детали очень важны, но прокручивание вариантов может занять бесконечное количество времени... Хотя мы предполагаем, что вырисовывается уже некий единый в своем выражении временной парадокс... Но все равно все слишком запутано...

Бог: Тем более при добавлении в историю новых временных феноменов и парадоксов.

Берсерк: Совершенно верно, хотя если задействовать фиксированное количество возникающих парадоксов и их склеивания в нечто новое, то может стать возможным воспроизведение на свет ограниченного числа гипотез... Или ничего опять не получится, блин...

Бог: Но ты забываешь, что временные феномены в нашей теории скрещивания феноменов постоянно формируют новые вариации парадоксов и развития событий, и их число может быть действительно бесконечным... Получается вечная рекурсивная игра рождающихся во времени парадоксов.

Морковин: Если опираться на логику определенной фиксации феноменов, то все может получиться.

Бог: Наша логика нелинейна и может приводить к возникновению бесчисленности новых форм. Мы уже признали, что время так же нелинейно, и может это поможет нам... Но на самом деле нет, ведь если время действительно нелинейно, то наши догадки обречены на провал...

Берсерк: Точно! Ты долбанутый гений.. Я в тебе не сомневался. Нам нужно выкинуть все, что мы узнали...

Бог: Нужно признать, что мы ничего не узнали, но выкинув все придуманное у нас точно ничего не получится. Оставим условные координаты, чтобы за что-то цепляться. Не нужно выкидывать пружины и парадоксы, просто нам нужен свежий взгляд.. Нужно попробовать новый угол обзора на ситуацию парадоксов.. Только не нужно плодить сущности..

Морковин: Но если не плодить сущности, то можно смело выкинуть весь багаж наших гипотез за борт! Все перечисленные нами феномены, их склеивания и формирование в целом - это великая тайна, поскольку все приведенные здесь переменные слишком абстрактны. Мы все еще не знаем ничего конкретного о работе времени... Значит все это бессмысленное перебирание гипотетического хлама.

Бог: И не узнаем, но можем кое-что предположить. Рано отчаиваться. У меня появилась новая мысль. Она сводится к тому, что мы точно знаем об отклике кассеты, но не знаем насколько эффективен ее отклик при возникновении временного парадокса. Может его нет, а может все-таки и есть. У меня есть предположение, что кассета не может быть проявлением силы или намерения Бога, иначе же откуда взялись парадоксы? Могут ли они существовать отдельно от Бога? Вероятно имеет место быть противоборство неких сил, но оно может быть ненарочно, это все тот же феномен случайного наслаивания энергии...

Берсерк: Если бог вездесущ, то и кассета есть проявление Бога...

Бог: Тогда получается, что все это намерения Бога в аннигиляции бытия посредством взаимоосеменения парадоксов... Но что мы знаем о Боге? Его абсолютность - это тоже гипотетический набросок, и соответственно, Бог может быть нелинейным или ограниченным в своих возможностях управления Вселенной и ее фантомными канонами и гипотетическими брешами в них, всякими там кривыми линиями… Хуйня это всё. Бесполезно.

Морковин: Тогда может быть Бог и не является Богом? Может быть Бог хотел уничтожить кассету? Но может он потерял свою вездесущность и она переместилась в кассету, которая создала центр стяжения всей материи в единую воронку?

Бог: Все это невероятное наслаивания сил могло стать причиной смерти уборщицы... Более того, почему мы ранее не рассматривали ее как фигурантку дела? Может уборщица сама себя убила? Но в те минуты это уже могла быть не она, а скорее поразившая ее сила... Но тогда скорее она умерла от влияния этой силы...

Брсерк: Ты же ее зарезал... Не оправдывай себя нашими гипотезами..

Бог: И не оправдываю. Произошел странный временной сдвиг, и мы от этого отталкиваемся, чувак, для меня время тянулось как обычно, но тогда все произошло меньше чем за секунду... Уборщица нажала шваброй на пол, но потом появились туристы, а потом я зарезал ее в кустах и подкинул труп в арт-пространство... А может я вообще был в ином временном отрезке тогда и не я ее зарезал? Ну, а может я зарезал ее в другом временном отрезке, а там законы правительства не работают.. По крайней мере нашего.


Морковин: Все равно формально зарезал ее и будешь отвечать, бля. Вероятно то, что временной парадокс имел место быть, поскольку для тебя время тянулось обычным образом, но для других парадокс отразился в моментальной смерти уборщицы...

Бог: Почему же ничего не случилось с моим восприятием?

Берсерк: Для всех реальность выглядит по-разному... И ты сам говорил про неподвластность для восприятия..

Бог: Ага, говорил, но получается в реальности остался след временного парадокса. Возможно... И восприятие тоже сыграло с нами шутку...

Морковин: Нужно начать с самого начала. Я полагаю уборщица и впрямь играет важную роль в этом расследовании..

Бог: Так я теперь новый следователь отдела?

Берсерк: Тихо, я думаю...

Бог: ок

Морковин: Если взять за основу все накладываемые друг на друга феномены временных сдвигов, то вышло то, что вышло, и это может быть вполне логично и стройно, потому что уборщица моментально оказалось мертвой, и это было тем самым явным возникновением парадокса в обозримой реальности... Для тебя это проявление парадокса не имело место быть, но в этом его суть, в его парадоксальности. Ты вообще не был замечен на месте преступления, но ты однозначно убил уборщицу..

Бог: А может не я ее убил? Ты все клонишь к тому, что условная временная пружина скрутилась в нечто слишком сложное, но все же доступное для понимания?

Берсерк: При желании и отдаче делу должных усилий мы свернем эту пружину.. Я уверен, что мы близки к разгадке..

Бог: Какие у тебя версии об уборщице?

Морковин: Возможно, время само по себе парадоксально, что заключается в течении всех его переменных.

Бог: Каковы эти переменные?

Берсерк: Множество хаотически движущихся пружин.

Бог: Ты слышал вообще о том, дед, что даже хаос опирается на структуру? Есть фиксированные законы Вселенной..

Морковин: Да, и возможно парадокс времени тоже можно изучить и разложить на составляющие..

Бог: О да, хотел бы я разобрать время на механизмы его устройства..

Морковин: Помолчи, бунтарь. Дело в том, что парадоксальность времени можно изучить как своего рода проявление хаоса, который существует во Вселенной со своими фиксируемыми законами ее природы..

Бог: Ты не шали, а то случайно выйдешь за пределы времени силой мысли и поймешь как все устроено... После инфаркта.

Берсерк: Соберись, перед нами великая загадка мироздания..

Бог: Да, я уже подумал о сказанном тобою только что. Действительно, если переменные времени - это хаотически движущиеся пружины и возникающие в событийном континууме парадоксы, то чего нам стоит разобрать их на запчасти и посмотреть из чего они состоят? Если есть временной хаос, то можно объяснить его природу, либо по крайней мере выдвинуть утверждение о нем, как об элементе опирающемся на структурные модели Вселенной, основываясь на фиксации природных законов.

Морковин: Да, восприятие хаоса внутри структурной системы дает нам понять многое. Например то, что временной парадокс тоже на что-то опирается, из чего-то состоит, значит он не так уж парадоксально невозможен и не обязательно возникает как парадоксальная невозможность своего появления. Что вообще такое, черт бы его побрал, этот самый парадокс? Просто часть природных функций... Это природа, которая идет дальше и шире всего мыслимого и немыслимого. Не в том плане, что она является чем-то невероятным, но просто она повсюду, в каждом уголке космоса и за его пределами, даже по ту сторону возможного и невозможного, где-то в царстве совершенной неизвестности...

Бог: И как это связано с уборщицей?

Берсерк: У всего есть причинно-следственная связь, мой друг, но в данном случае нужно воспринимать эту причинно-следственную связь как нелинейное в нашем понимании поведение законов Вселенной, которая очевидна и непостижима одновременно... Хотя на самом деле это просто обычный природный всплеск некой энергии. Ничего необычного не случается. Все возможно и обычно.

Бог: Хммммм.... Да вы обладаете гениальным умом, профессор Морковкин.


Морковин: Спасибо! Хоть сейчас не буду бить тебя шокером. Даже серийные убийцами бывают милыми...

Бог: Читал когда-нибудь про Эда Кемпера? Я думал, что раз ты основал отдел своих исследований убийц, то ты не можешь быть таким идиотом... Вот ты - это настоящий клубок неподвластных уму парадоксов в одном теле!

Пять ударов электрическими разрядами по яйцам подряд последовали после этих слов Бога. Волосы на них поджарились моментально, запах какой-то пластмассы распространился и осел в помещении.


Бог, изнемогая от яичной боли: БЛЯЯЯЯУУУУ. Так и что там с уборщицей?

Берсерк: Я подумал, что пришло время пересказать тот текст.. Я должен тебя выслушать.. Ты сказал, что в твоей голове отразился некий текст, и именно он поможет нам раскрыть дело.. Это гениально..

Бог: Оу... Прямо сейчас? Вот так внезапно? Аааа уборщица?

Морковин: Можно все же попробовать этот нелинейный подход, у меня есть подозрение, что ответ содержится именно в отразившемся в твоем уме тексте. На самом деле этот нелинейный подход будет естественным в данном случае.

Бог: Хорошо... Ок. Просто доверюсь твоей сверхинтуиции, босс.

Берсерк: Нам необходимо сделать это прямо сейчас, насколько бы с твоих слов ужасной не казалась истина... На самом деле даже у этой нелинейности подхода к расследованию есть своя логическая причина и прямая связь с делом.

Бог: Пока что не понимаю тебя... Да уж, просто доверюсь. Неужто что-то глобальное блеснуло в твоем сознании?

Морковин: Не знаю, но предполагаю, что логическая цепь здесь должна соответствовать самой формуле парадоксальности временного хаоса. Мы выявим причинно-следственное основание, опираясь на непоследовательную случайность нашего мышления, которая прямым непосредственным образом поможет нам коснуться сути преступления. В этом есть смысл, в том, чтобы коснуться парадокса на первый взгляд методом нелинейным, который окажется наиболее прямо связан с проложенной к верному ответу тропинкой.

Бог: Черт, ну давай попробуем... Не знаю, как ты это все совместил, но ок, я согласен... Это чем-то напомнило мне апофатическое богословие, всякие там приколы негативной теологии, познание и раскладывание на составляющие через затемнение объекта и отрицание его свойств, вообще отказ от привычного устоявшегося метода во имя иррационального подхода... Хотя в такого рода движении мы негативно устремляемся в направлении самой ничтойности, поскольку Бох, Жизень, Реальность или Время, какие бы из этих абстракций мы не рассматривали бы – это всегда нечто намного более широкое, нежели частные предметы и обусловленные явления, служащие гарантами-ориентирами для мысли... Правду у нас тут хаотизированный безсистемный крышеснос! Круто, мужик! Видимо наркоманы мы блядские..

Берсерк: Парадоксальность, мой друг, парадоксальность... Лежащая на поверхности. Это будет ответом.

Бог: Ок, я уже вижу блеск безумного сияния твоих глаз... Ты уверен, что хочешь выслушать меня? Это правда опасно и не для записи... Даже не пытайся зациклиться на каком-то слове из сказанного, ибо это... Это приведет к чему-то непредсказуемому.

Морковин: Ответ близко. На счет три, если боишься. Я уже готов услышать тебя, хотя... Черт подери, что там такого ужасного воссияло в твоем разуме?

Бог: Сам не знаю...

Берсерк: Я готов...

Бог, набирая в грудь воздух до отказа: ок


В атмосфере неминуемо нависло напряжение.


Бог: Но помни только одно, чувак. Знай же, что нужно быть безумно голодным для поиска озарения, либо изначально пустым, чтобы электрический разряд молнии коснулся малейших незаметнейших скрипов твоей души... Но даже быть пустым – это значит стать чем-то еще.


Морковин: Что? Ты уже начал? Или это типо защитная молитва такая?...

Бог, напряженно тая в наэлектризованном металлическом пространстве: Сейчас начну.

3...

Бог: Мой разум - неиссякаемый источник силы безумия. Мой мозг генерирует его из множества молекул ночного пространства. Если тебя поразит одержимость безумием, то я не виноват... Это не я, но что-то во мне, что заговорило через это тело. Я готов. Возможно, это действительно важное для тебя послание. Я готов.

2...

Берсерк Морковин судорожно скрестил ветви влажнеющих ладоней.

1...

Текст, который отразился в уме Бога после увиденного им проезжающего автобуса, который очаровал его магией своего движения:

<<Город возведен на суставах несогласных. Город построен на костях умерших. Радуга пролегает в небе летящим ввысь самолетом, преломляясь в кривую слегка вертикального падения. Мы идем мимо улиц и знакомых домов, и летящий пингвин рассказывает об инстинктах танцующего стриптиз попугая, но у этого пингвина слишком знакомое волшебством лицо... Видно неподалеку от родных мест горящие дома, панику и волнения жизни. Два дома горит, а самолет давно упал где-то в скважине, и был слышен хлопок во сне. Во сне, потому что все происходило во сне. Кошка новорожденным клубком свернулась на средней полке черного шкафа. Ее убаюкивал отточенный временем ритм стрелки будильника. Приходилось поближе посмотреть на происходящее в шкатулке, которая утонула в болоте видимо. Видно кошку с синими множествами глазных скорлуп. Гладится кошка, которая рада теплу и смерти пробуждения. Самолет преломляется в изгибах небесных широт, вертикальной кривой падая во сне, и слышен явный хлопок. Вдыхаемый дым. Изгибы самолетной дистанции путаются в небе, в разуме радуге, летящей в небо. Дым невозможно вдыхать. Черную кошку в шкафу костлявой рукой гладит сама смерть. Сама смерть времени. Отступление. Люди вдыхают дым упавшей на горизонте химической ракеты. Все в дыму. Мы убежим с ней. Ее одежда - это все цвета зебры, то есть цвета ее волос и цвета снега. У зебры много волос на макушке, а у нее странные красные цветы на одежде. Штанинах. Собранных из кровавых грез солдатиков... Ничего не помнится... Не понять как это все происходит там у них. На чердаке. Салю и Баги были в ответе за падающую ракету, в блеске солнечных лучей отзывающуюся на каждый выкрик морпехов химической атаки. На танке. Летящесть на танке на на танке натанкенатанке на танке! Узоры войны, нет, на предмете... Это все не так. Предместье. Это все сначала, потому что война была в восходе законов деревянного гражданина. Ракета теряется в изгибах гибельной радуги, и тогда все закручивается стрелкой черного времени на будильнике из спящего шкафа, которым руководит кошка. Кошка самой смерти.

Разорваны так не могу нет и тогда впервые возникло слово МЫ произнесенное впервые как-то утром ytn ytdjpvj;yj

Нужно быть одержимым безумием или бесцветно-пустотным, но хотелось быть молнией, которая поразит в сердце Царство Господне.

Это было далеко от мира слабых и горделивых.

Разодранные лисицами кишки на мостовой, вымощенной из средневекового камня. Разорванные трупы храбрых воинов, повешенных на виселице, выпотрошенные слюни и блеклые вороньи глаза среди града окровавленных клинков. Я слышу эхо бойни в топоте копыт моего боевого коня. Я слышал песнь войны еще задолго до того, как королевство погрузилось в прозрачность стекол. Кровь на абсолютно белой стене коридора. Белый цвет - это цвет слепого жаворонка, крадущегося по трубам древесных костей и умирающих в зловонии бывших солдат и генералов, которые заливают свои легкие ромом потери. Падает последняя надежда среди осколков копий и продырявленных щитов. Пробитых насквозь щитов. Отважного жертвенного мяса. Я крадусь по трубам закостенения и смешения звуков. Мычащих коров и блеющих осликов. Катапульта запускает свой последний снаряд. Шестьдесят + одна жрица кидают игральные кости, предсказывая падение империи и увядания в глазницах новорожденных, когда Девять Чумных Убийц окутают цилиндры Юпитера среди разрывающихся стонов скорбной юлы, которая вращается своими циклами между пространства и времени. Когда все стянется в пружину времен - отравленные веки настигнет последняя война. Это будет война света против морока тьмы. И тогда слепнущий узреет отвагу. Среди каменного леса чисел. И среди дня, и ночи, плывущих в стальном океане дождливой бури. Я закрываю глаза и просыпаюсь к вечеру. Юпитер был построен на костях заключения союза мрака и бездны. Жезл гнется как свастика над пролетающим свистом огненного дождя. Юпитерианский карнавал пал. И его временные ориентиры указывают на разрушение цикла. Плач ветра раздираем этим стеклянным дождем, что минует суставы болота, что минует болота суставов. Юпитерианский карнавал пал под дождем стеклянного града. Это шифр. Проложенная вскользь тропинка. Кто разгадает его, тот убьет вечность и сделает непосредственность времени подвластной для восприятия формой. Наше время уходит, течет сквозь пальцы, подобно ветру огня. Я выкинул время за борт. Пространство в придачу. Я скинул бремя. Пространства и времени. Но есть ли что-то более реальное, когда горло холодит клинок льда? Огонь повсюду, внутри каждого движения планеты, внутри ее оборотов. Снаружи и внутри. Все гармонично лишь тогда, когда земля усеяна трупами. Ведь из смерти прорастает новое семя. Честь, благородство, благоразумие - это мир слабых людей. Мне интересна только человеческая судьба. Мой лед пламеннее солнечных лучей, которое растопит ледники Антарктиды. Но когда спадет цепь, что волочится по земле, ты услышишь зов свободы. Тысячи разорванных цепей в ночи, что скребечут и зовут в кошмарах своих обидчиков разъяренными сверчками. Это МЫ. Это разъединенные цепи победы и триумфа над пороком. МЫ разорвали их. Цепи волочатся, волочатся за нами, вьются прыжками одержимых проклятием коры белок, оставляя везде тени и следы тайных надгробий. Это критерий отсоединения замшеловых канистр. Кричи или не кричи, но цепи удушающим рывком утопят твой вскрик. И пламенеющая птица Феникс в сказочном лесу. В пламенеющем сказочном лесу. Кричащая птица Феникс. Огненная и золотая. Словно проливной дождь небесного пламени. Проливной огонь дневного света. Вездетекущая ночь размыливает осколки нерушимого. Покой воцарит однажды.... Когда все закончится... И центровое течение - это всезнание Абсолюта... Абсолюта... абсолюта... Под проливным океаном этих ледников не видно света. Лишь вечная антарктическая ночь. Мой лед пламеннее огненных лучей, источаемых солнцем, которое растопит ледники Антарктики, но под проливными огнями океана этих ледников не видно света. Его застилает непроницаемость дня. Среди дневных лучей все иначе, нежели среди облаченного в месяц заката. В ночи проще разглядеть, что мертвые не дремлют. Конь скачет под огненным градом копий, возникающих из кедрового древа жукоедства. Кедровый жук осатаневших глазниц асфальта. Конные рамы разъедает щелочь. Бумага рвется под натиском пластика>>.

Буря окончательного безумия осколками зияющего хаоса пронеслась в суставах и умах двух собеседников после последних слов Бога.

Кровь лилась ручьем на пол из их глазных яблок, ушей и ноздрей, кровь лилась через вентиляцию наружу и затопляла доверху стоки, колодцы и города красным, и кровь все утекала, заполняя комнату океаном лавы пламенного Стикса, и было ее больше, чем может вместить энергии каждая отдельная Вселенная, но летального исхода за этим не следовало. Смерть стала вечной как и неизбежно стоящая перед ней в камере пыток агония. Время стянулось теперь разве что в пружину бесконечно длящегося ада, в котором триллионы ионизированных игл холодом космического безбрежного простора приводили их к непрекращающимся мучениям, проникая глубоко под вырываемые ветром неизвестной силы ногти, внутрь каждой поры мельчайших частиц души и каждого участка ДНК. Кожные покровы лопались, трескались и множилась истязаниями фрагментации, покрываясь сначала трещинами как при нахождении в открытом космосе без скафандра. Безумие ада. Ад безумия. Торжество неубиенного умирания.

Но все закончилось настолько же моментально, насколько и началось.

Часть
III
Планетарная пыль звездных дорог: Покаяние II

Бог и Бесерк Морковин очнулись в тот момент, когда электронное табло прямо под металлическими часами загорелось красным. Теперь же это, слава богам, была не кровь, а обычная надпись <<STOP>>. Ее красноватые буквы были прекрасны, отдавали немного цветом дешевой лиловой помады, которую можно купить где-нибудь в московском переходе.

В абсолютно немом шоке и недоумении они взглянули друг на друга ошарашенными и пустыми глазами.

Бог: Что это бля было? Чувааак мой мозг в смятку... Это была иллюзия? Что это?...

Морковин, окоченевший от пронизывающих кожу заморозков северного полюса: Время нашей беседы вышло.... Меня сейчас вырвет и я ничего не понял... Но у меня есть ответ... Продолжим... Продолжим потом... Вечером… У меня просто нет сил говорить... И я знаю..


Морковин потерял сознание. Проснулся Берсерк уже в больнице. Ужас где-то застывал еще в подкорке его мозга, когда он пытался осмыслить происходящее. Это был очередной кошмар наяву, связавший своими щупальцами разум в вечности одного тающего мгновения. Дни пролетали ирреально и тяжело. Берсерк отсутствующим взглядом пластмассовой игрушки смотрел на узорчатые стены и шторы палаты, всматривался в каждую трещину и неровность окружающего пространства, видя в них больше чем потерявшие былое могущество рухнувшие империи и лежащие в сотнях световых лет от дома недосягаемые галактики. Врачи ставили ему свои болезненные уколы и меняли капельницу, давали разноцветные таблетки, а потом уходили и часто закрывали за собой двери, хотя в палате было и так слишком жарко. Никто не знал о происходящем тогда, кроме Берсерка и Бога. Одна мысль о сделанной записи беспокоила Берсерка больше, чем слезы его жены, которая вместе с детьми навещала его сначала два раза в неделю, а потом стала навещать и четыре. Он вспомнил об этой записи не сразу, где-то на четвертый день восстановления, и ответ, опять же, пришел к нему из мутного утреннего сна, что сначала был падающим на его измучанное лицо солнечным лучом, который просвечивая тюль утекал в его поры и щели закрытых век, и уже потом, перерождаясь в глубине его живого тела, в мозге Морковина, словно в черном потустороннем ящике, возникали странные и чудные миры. Берсерку снилось все, что тогда происходило, но отличие было в сумрачном повсеместном тумане, который тянулся дымным облаком откуда-то снизу, из земли... Глаза Бога застывали в черноте, из них лилась жирными длинными струйками лунная плазма, по цвету походившая на все оттенки планеты Земля, если взглянуть на нее (Землю) из иллюминатора. И вся таяло, таяло, мялось дымчатой галлюцинацией, когда вдруг Морковин нажал на кнопку магнитофона и проснулся вновь в своей больничной палате. Тогда наш герой и понял, что нажал на кнопку и действительно все записал, и сейчас запись наверняка находилась в отделении среди архивов его экспериментальных трофеев. Он размышлял о том, что по ошибке они с Богом создали вторую кассету, которая может быть гораздо опаснее по уровню своего воздействия на человеческую психику и своей темной энергетической составляющей. От этих мыслей он громко и по-детски смеялся в одиночной палате, где все стены были покрыты подозрительными желтыми пятнами, но потом на лице его появлялось серьезное выражение, поскольку страх и непонимание вытесняли собой его храброе естество. Нет, это не могла быть еще одна кассета, нет... Но он не был уверен уже ни в чем. То, что испытал там Берсерк, было в новинку даже для такого опытного специалиста как он, и наверняка это стало точкой разрыва между миром прежним и нынешним, ведь все произошедшее тогда оказалось за гранью любой тяжеловесной метафизической теории. И все же, да, кассета могла впитать в себя все первобытное зло проклятья, что было привнесено в мир устами Бога, через которого, в тот момент, вполне вероятно, действительно говорило НЕЧТО, о чем обычным человеческим существам не стоило бы размышлять ни вскользь в темной комнате, ни тем более тихой украдкой, скользящей по перилам ночи в отсветах зеркального месяца, прокладывающего серебряную тропинку своим светом через оконные соединения квартир. Это была действительно страшная тайна, потому что некоторые ощущения корявыми гвоздями укоренились внутри тела и души Берсерка, а некоторые словно размылись или забылись, хотя он все же помнил боль тех бесконечных секунд. Лучше было бы все забыть под тяжестью наркоза, но забывать не получалось... Часами он разглядывал ночной потолок и искал в нем новые формирования созвездий. Город еще не спал, а он сутками вязнул в своей мглистой дреме.