photo_2026-01-13_00-02-03.jpg
44.8 KB
Каждое мгновение нашей жизни может быть интерпретировано нами как удивительное путешествие по неизвестным путям, как приключение в дебрях погруженности в мир, внимательности, любознательности, как дар возможности быть искренним в собственных намерениях и действиях во всём и до конца. Не переступать через себя, а страстно любить действо и быть погружённым в процесс собственных действий и происходящего, делания всего, что вокруг нас. Не противостоять и сражаться, а учиться искренне и с любовью искать решение любой вновь возникшей задачи.
Каждый день мои ценностные ориентиры и всевозможные доктринальные воображалки трещат по швам, а я в преисполненности изумлением и восторгом, затаив дыхание, будто бы вот-вот подкрадываюсь к самому краю бездны, в лоне которой теплится таинственный зверёк несуществующей истины. Истины о невозможности всего. Сколько бы я не рассуждал наедине с собой о природе реальности, я всегда прихожу к закономерному выводу о её нереальности. Наверное, именно поэтому мы так любим с древних времён придумывать различные многогранные мифологии и сказочки, ибо сами живём в фантастической сказке. Фантасмагорической.
И она мне с каждой минутой нравится всё больше и больше из-за абсолютной необъяснимости тех её аспектов, добираясь до которых слова утрачивают всяческий смысл и значение.
Невыразимая красота. Запишусь в кружок анонимных квантовых механиков по приколу. (c)
И она мне с каждой минутой нравится всё больше и больше из-за абсолютной необъяснимости тех её аспектов, добираясь до которых слова утрачивают всяческий смысл и значение.
Невыразимая красота. Запишусь в кружок анонимных квантовых механиков по приколу. (c)
Самое изящное, интересное и, вероятно, опасное в этом мире – это умение правдиво пошутить, смешав радость с болью, счастье со слезами, недоумение с ясностью, низменность с вышиной, черное с белым, блистательную ложь и абсолютный вымысел сказки, былины, народного предания, героической пафосной легенды с туманной правдой исторического движения и ее древнейшей непоколебимостью, уходящей корнями глубоко в недра залитого солнцем небосвода. Там, где разверзается это солнечное небо, миф становится неподдельной действительностью, а реальность, встретившись с закатным восхождением мертвых животных из своих могил, улетучивается и растворяется в тенях, откидываемых ночными деревьями…. Все, чему меня научила моя родина и семья – это всегда говорить лишь одну правду государству и народу, скрывая истину под фальшью вечной клоунской маски, дабы смазать слезами уличных музыкантов и мимов-притворщиков восторженные от ухмылок лица прохожих. Печаль и радость возвышенны и равны столь же одинаково, сколько жизнь и смерть, любовь и ненависть, бытие и небытие, надежда и отчаяние. Поэтому в моих словах вы почувствуется обман, если только ваше сердце уже обратилось в камень злым колдовством и дурманящими отварами духовных торгашей…. Грусть, любовь, вечность и война – постоянные герои, сопровождающие человека на его пути и в влажных пальмовых джунглях, и в сырых мрачнейших подземельных лабиринтах. Может мы не оставим следа в истории, что умрет, подобно самому времени, но история уже отпечаталась в наших сердцах и линиях нашей судьбы, в навсегда налитом кроваво-алом восходе дневного пламени… Да здравствует огонь, искрящийся и полыхающий с начала времен в ладонях Протея! И да придет мудрость к слабым, а кротость и уменьшение гордыни к усердным и воинствующим… Небо укажет вам путь к звездам, а звезды к бессмертию красоты. Хвала Дагону и его жителям. Сохрани наш народ от бедствий бессердечной стихии существенного…
Во имя любви, преодолевающей холода войны и воскрешающей увядшие цветы солнца.
AVE Дагон!
Артюр Гюгосан, дневниковые записи, 1915 год. Фрагмент утерянных исторических хроник Дагона.
Во имя любви, преодолевающей холода войны и воскрешающей увядшие цветы солнца.
AVE Дагон!
Артюр Гюгосан, дневниковые записи, 1915 год. Фрагмент утерянных исторических хроник Дагона.
В три часа вечера, проезжая по улице Красных Балконов среди хитросплетений дорог Нео-Москвы, девяностотрехлетний водитель автобуса Иосиф Куросава не справился с управлением. Транспорт, скользя по поверхности земли, с истерическим визгом лесной подстреленной охотником птицы затормозил прямо среди оживленной магистрали. Автобус, который вел Иосиф, красной нитью загадочных мистических событий прошел через судьбы и души многих людей. Хотя скорее это была не судьбоносная нить, а целый запутанный тысячами нитей клубок непонятицы, который этими своими нитями, словно щупальцами древнего морского бога, окутал жизни множеств персонажей данной невероятной истории. Да, автобус, словно пароход, плывущий по морям существования, проехался через само естество многих людей тем осенним вечером. Начинается эта история из внутреннего мира, а может еще из самого далекого недоступного нам детства Иосифа. Попробуем же для начала разобраться с имеющимися фактами происшествия. Известны разные версии связанных с историей легенд. То, что многие люди, которые ехали в этом автобусе, стали потом мистическим образом исчезать среди дебрей ночного московского леса. Иногда в нем даже находили трупы ехавших в тот день в автобусе, на поясницах которых была высечена буква M. Ходят легенды, что автобус был проклят самым настоящим черным магом, последним в своем поколении, обладающим высшими заклятиями Автобусной Остановки. Но это лишь городские истории и домыслы местных жителей. Вернемся к насущному. В автобусе во время этого инцидента находились герои нашей настоящей истории, чьи жизни по итогу оказались закручены воронкой чего-то недопустимого для человеческого восприятия. Этими героями были Альберт Красноречиев и его подруга Людка Галкина, а так же друзья молодоженов Витька Синькин и Стелла Эдуардовна. В чем же заключается суть самого происшествия? Да в том, что обозначенный выше девяносто трехлетний водитель уже после остановки автобуса начал громко кричать и плакать: <<Нихаааатююю висти астобусс>>. Непонятным образом шок и непонимание настигли всех едущих в тот день в автобусе, и некий дух странности тогда пронзил полнотой своей непосредственности всех присутствующих, что позже отразилось в судьбе каждого из них, но наибольшую важность это событие имело именно в жизни наших четверых друзей, словно вырвавшийся тогда наружу поток неуемной энергии был предназначен для максимального отражения в их душах. Люди беспокоились, перешептывались друг с другом. Первым разобраться в ситуации попытался как раз Альберт Красноречиев, сидящий вместе с Людкой в передней части автобуса и находящийся в непонятном ступоре от некой настигшей его внезапно смятости разума, напоминающей второе пришествие Иисуса или прекрасный ночной полет в круглосуточный магазин за пельменями. Он подошел к ошарашенному некоторым потрясением Иосифу и заговорил с ним.
-Вы в порядке? Как вы себя чувствуете? Что с вами? Люда, нам нужно вызвать скорую...
Иосиф лишь смотрел на него выпученными глазами своего помолодевшего на несколько сот лет лица, напоминающими своим размером выразительность взгляда голодной рыжей кошки, мычал что-то нечленораздельное и улыбался, хотя по щекам его катились водянистые слезы. Альберт прочитал на водительском значке имя водителя и вновь заговорил.
-Иосиф, вы можете говорить? Вы способны понимать меня? Иосиф, что с вами?...Вы пили сегодня? Нда, кажись вы не понимаете сейчас человеческой речи...
Люди в автобусе становились все шумнее, а на дороге тем временем образовалась масштабная пробка. Водители позади автобуса сигналили, люди уже жаждали вываливаться наружу, поскольку дело не шло к продвижению, но они находились посреди оживленной дороги, посему выхода не было, оставалось лишь ожидать развязки.
Внезапно Иосиф, словно воссоздавая по осколкам памяти внутри сломанного механизма человеческую речь, смог вымолвить несколько слов, смотря своими дикими, черными, пугающими, но детскими и беззаботными глазами прямо в душу Красноречиева.
-Бу... Му... Я нии... Я ниииххачуууу!
Альберт был шокирован повторно, но пытался сам не забыть родной язык.
-Вы в порядке? Как вы себя чувствуете? Что с вами? Люда, нам нужно вызвать скорую...
Иосиф лишь смотрел на него выпученными глазами своего помолодевшего на несколько сот лет лица, напоминающими своим размером выразительность взгляда голодной рыжей кошки, мычал что-то нечленораздельное и улыбался, хотя по щекам его катились водянистые слезы. Альберт прочитал на водительском значке имя водителя и вновь заговорил.
-Иосиф, вы можете говорить? Вы способны понимать меня? Иосиф, что с вами?...Вы пили сегодня? Нда, кажись вы не понимаете сейчас человеческой речи...
Люди в автобусе становились все шумнее, а на дороге тем временем образовалась масштабная пробка. Водители позади автобуса сигналили, люди уже жаждали вываливаться наружу, поскольку дело не шло к продвижению, но они находились посреди оживленной дороги, посему выхода не было, оставалось лишь ожидать развязки.
Внезапно Иосиф, словно воссоздавая по осколкам памяти внутри сломанного механизма человеческую речь, смог вымолвить несколько слов, смотря своими дикими, черными, пугающими, но детскими и беззаботными глазами прямо в душу Красноречиева.
-Бу... Му... Я нии... Я ниииххачуууу!
Альберт был шокирован повторно, но пытался сам не забыть родной язык.
-Чего вы не хотите? Что же это за бред? Ничего не пойму.
В этот момент кто-то уже кричал с задних рядов шепеляво и криво
-Выжовите ше уше МЧШ и Шкорую! Гошподи, ебш тваю матку! Я хочу домой к жене! Я хочу кушац!
Все были в растерянности, и Альберт с друзьями больше остальных. Но больше всего в растерянности был Иосиф Куросава. Видимо из его сломанного мозга родилось что-то еще, оставшись еще живым и способным быть выраженным словесно, и он снова заговорил, обращаясь одновременно к Альберту и в пустоту неведения, а может даже в бездну пустоты души Альберта.
-Ммммммммм.... Нихатю висти автобус! Я хатю к маме! Хатю дамой! Уууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу..........
Людка с Албертом и еще парой людей рядом потеряли сознания на несколько минут после этих слов Куросавы, поскольку находились ближе всего к загадочному источнику энергии, уничтожившему ментальное Я или Эго Иосифа, который в свою очередь мог сам быть источником и проводником этой дико таинственной и безымянной невыразимой безличносной сути. Альберт так вообще был ближе всего к Иосифу Куросаве, находясь с ним в непосредственном контакте, поэтому в его разуме и душе это нашло наиболее сильный психический эмоциональный отклик. Судя по всему автобус тогда стал своего рода движущимся в пространстве аппаратом или объектом с механизмом разрушения всяческих абстракций. А что касается особенно чувствительных людей с особым энергополем, мимо которых проехал автобус в тот день... Ну, скоро вы узнаете и об этом тоже, но обо всем по порядку.
В общем, всех людей успешно эвакуировали, а пострадавших от странного невидимого всплеска энергии повезли в больницу, включая Альберта с Людкой и самого Иосифа, уже трансформировавшегося в те минуту в животное или какую-то иную неизвестную форму жизни. Витька со Стеллой из-за беспокойства своего тоже поехали в сопровождении недавно поженившихся друзей в машине скорой помощи в городскую больницу, отделавшись разве что легкой головной болью и предельно странными ощущениями во всех участках тела. Эти ощущения и боли были тогда у всех, кто находился в непосредственной близости с автобусом или водителем. Ощущения, как их описывали, напоминали своего рода пружинистые импульсы или смутные колебания, схожие с движениями младенца в материнской утробе или какого-либо иного неизвестного существа, что в триумфе предстоящего появления в мире живых выплясывало в танце своего противоестественного зачатия и свободы. Альберта и Людку с друзьями и прочими людьми отпустили быстро, поскольку врачи зафиксировали только странный феномен одинаковости ощущений различных присутствовавших в автобусе граждан. Конечно же, в последствии все вообще списали на проявления массовой истерии или чего-то подобного, но в слабо выраженной призрачной форме и с весьма странно выраженными симптомами. Возможно, кто-то уже тогда подумал, что речь идет о новом открытии в сфере психиатрии, которое назвали бы <<Синдромом массового или совместного фантомного недомогания>>. Все боли и недомогания героев нашего рассказа прекратились благополучно в тот момент, когда они покинули стены медицинского учреждения, в котором, собственно, пребывал и сам виновник не укладывающегося в голове события. Что же касается Иосифа, то он в действительности дал миру нечто новое и неповторимое в своем роде. Когда он находился в больнице в тот день, он порой вел себя неадекватно и запредельно разъяренно, одновременно гавкая и мяукая на врачей с пациентами, выкрикивая случайные сочетания звуков с существующими словами вроде <<мама>> или <<кушац>>, а иногда становился улыбчиво воздушным и легким, как уносимое ветром в направлении южных стран соцветие ласкового майского одуванчика. Позже Иосиф Куросава впал в кататонический ступор с переменчивыми симптомами маниакального синдрома, чего в действительности не происходило с ним, но что выглядело со стороны именно так. Случилось все же кое-что иное.
В этот момент кто-то уже кричал с задних рядов шепеляво и криво
-Выжовите ше уше МЧШ и Шкорую! Гошподи, ебш тваю матку! Я хочу домой к жене! Я хочу кушац!
Все были в растерянности, и Альберт с друзьями больше остальных. Но больше всего в растерянности был Иосиф Куросава. Видимо из его сломанного мозга родилось что-то еще, оставшись еще живым и способным быть выраженным словесно, и он снова заговорил, обращаясь одновременно к Альберту и в пустоту неведения, а может даже в бездну пустоты души Альберта.
-Ммммммммм.... Нихатю висти автобус! Я хатю к маме! Хатю дамой! Уууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууууу..........
Людка с Албертом и еще парой людей рядом потеряли сознания на несколько минут после этих слов Куросавы, поскольку находились ближе всего к загадочному источнику энергии, уничтожившему ментальное Я или Эго Иосифа, который в свою очередь мог сам быть источником и проводником этой дико таинственной и безымянной невыразимой безличносной сути. Альберт так вообще был ближе всего к Иосифу Куросаве, находясь с ним в непосредственном контакте, поэтому в его разуме и душе это нашло наиболее сильный психический эмоциональный отклик. Судя по всему автобус тогда стал своего рода движущимся в пространстве аппаратом или объектом с механизмом разрушения всяческих абстракций. А что касается особенно чувствительных людей с особым энергополем, мимо которых проехал автобус в тот день... Ну, скоро вы узнаете и об этом тоже, но обо всем по порядку.
В общем, всех людей успешно эвакуировали, а пострадавших от странного невидимого всплеска энергии повезли в больницу, включая Альберта с Людкой и самого Иосифа, уже трансформировавшегося в те минуту в животное или какую-то иную неизвестную форму жизни. Витька со Стеллой из-за беспокойства своего тоже поехали в сопровождении недавно поженившихся друзей в машине скорой помощи в городскую больницу, отделавшись разве что легкой головной болью и предельно странными ощущениями во всех участках тела. Эти ощущения и боли были тогда у всех, кто находился в непосредственной близости с автобусом или водителем. Ощущения, как их описывали, напоминали своего рода пружинистые импульсы или смутные колебания, схожие с движениями младенца в материнской утробе или какого-либо иного неизвестного существа, что в триумфе предстоящего появления в мире живых выплясывало в танце своего противоестественного зачатия и свободы. Альберта и Людку с друзьями и прочими людьми отпустили быстро, поскольку врачи зафиксировали только странный феномен одинаковости ощущений различных присутствовавших в автобусе граждан. Конечно же, в последствии все вообще списали на проявления массовой истерии или чего-то подобного, но в слабо выраженной призрачной форме и с весьма странно выраженными симптомами. Возможно, кто-то уже тогда подумал, что речь идет о новом открытии в сфере психиатрии, которое назвали бы <<Синдромом массового или совместного фантомного недомогания>>. Все боли и недомогания героев нашего рассказа прекратились благополучно в тот момент, когда они покинули стены медицинского учреждения, в котором, собственно, пребывал и сам виновник не укладывающегося в голове события. Что же касается Иосифа, то он в действительности дал миру нечто новое и неповторимое в своем роде. Когда он находился в больнице в тот день, он порой вел себя неадекватно и запредельно разъяренно, одновременно гавкая и мяукая на врачей с пациентами, выкрикивая случайные сочетания звуков с существующими словами вроде <<мама>> или <<кушац>>, а иногда становился улыбчиво воздушным и легким, как уносимое ветром в направлении южных стран соцветие ласкового майского одуванчика. Позже Иосиф Куросава впал в кататонический ступор с переменчивыми симптомами маниакального синдрома, чего в действительности не происходило с ним, но что выглядело со стороны именно так. Случилось все же кое-что иное.