С глубоким прискорбием сообщаем, что ушёл из жизни Герой Российской Федерации, генерал-майор Антон Феликсович Грунис.

Свою жизнь Антон Феликсович посвятил служению Отечеству. Его боевой путь стал примером мужества, стойкости и беззаветной верности воинскому долгу. В самых сложных обстоятельствах он оставался настоящим русским офицером — сильным командиром, надёжным товарищем и человеком чести. Таким он навсегда останется в памяти тех, кому довелось служить и сражаться рядом с ним.

Добровольческий отряд БАРС-13 выражает глубокие соболезнования родным, близким и боевым товарищам Антона Феликсовича. Вместе с вами скорбим и разделяем боль этой невосполнимой утраты.

Светлая память.
Царствие Небесное.
Вечная слава русскому офицеру.

ВОЕННЫЙ ИИ: КТО ОТВЕЧАЕТ ЗА РЕШЕНИЕ МАШИНЫ
Война создаёт огромный поток информации: изображения, видеозаписи, сообщения, документы. Само по себе количество данных ещё не даёт понимания обстановки. Их нужно проверить, сопоставить и правильно истолковать. Именно здесь возникает интерес к искусственному интеллекту.
Военный ИИ — общее название разных технологий. Одни распознают объекты на изображениях, другие ищут закономерности в массивах данных, третьи составляют тексты и краткие сводки. Возможности этих систем различаются. Умение убедительно написать доклад не означает способности достоверно оценить происходящее.
Скорость — главное обещание. Достоверность — главный вопрос.
Алгоритм способен облегчить обработку информации. Однако быстрый ответ полезен лишь тогда, когда есть основания ему доверять. Ошибку в исходных данных система может перенести в вывод, а убедительная формулировка придаст этому выводу вид установленного факта.
В обновлённой стратегии НАТО по ИИ, опубликованной в июле 2024 года, отдельно выделены качество данных, испытания систем, подготовка специалистов и ответственное применение. Это показательно: даже на уровне официальной стратегии внедрение ИИ рассматривается как задача, которая требует значительно большего, чем покупка программы. Документ НАТО.
Отсюда простой вывод: оценивать подобные технологии по красивой демонстрации недостаточно. Вопрос в том, насколько обоснован их результат и насколько хорошо известны ограничения.
Человек перед экраном ещё не означает человеческий контроль.
Представим ситуацию: система выдаёт рекомендацию, но человек не понимает, на каких сведениях она основана. Времени разобраться нет, а интерфейс показывает уверенный ответ. Формально решение принимает человек. По существу он рискует лишь подтвердить чужой, непрозрачный вывод.
Эту проблему разбирает профессор Военной академии США в Вест-Пойнте Скотт Салливан: непрозрачность моделей может мешать человеку самостоятельно оценивать рекомендации и сохранять содержательный контроль над их применением. Это авторская оценка исследователя, а не официальная позиция американского военного ведомства. Разбор Института Либера.
Поэтому фраза «человек принимает окончательное решение» сама по себе ничего не гарантирует. Для осмысленного решения нужны понимание исходных сведений, возможность усомниться и время на проверку.
Убедительность не равна истине.
Особенно легко попасть в эту ловушку при работе с текстовыми нейросетями. Гладкий язык, чёткая структура и уверенный тон создают ощущение компетентности. Но качество изложения и достоверность содержания — разные вещи.
Можно получить безупречно оформленный документ, который не отражает действительность. Можно принять предположение за подтверждённый факт только потому, что оно изложено без колебаний.
Для военной сферы такая подмена особенно опасна: за ошибочной оценкой стоят человеческие жизни.
Ответственность нельзя передать алгоритму.
Разговор о военном ИИ неизбежно становится разговором о доверии. Насколько понятен вывод? Что осталось неизвестным? Кто проверил сведения? Может ли человек отклонить рекомендацию, если она противоречит фактам?
На мой взгляд, именно ответы на эти вопросы определяют зрелость технологии. Количество функций и скорость обработки — лишь часть оценки.
Искусственный интеллект способен расширить возможности работы с информацией. Но право сомневаться, обязанность проверять и ответственность за последствия должны оставаться у человека.
Фраза «так посчитала машина» не должна становиться оправданием человеческой ошибки.

Победа, которую ждали дома
В воспоминаниях Юрия Никулина есть маленькая семейная история, в которой очень много смысла.
9 мая 1945 года его отец не докурил папиросу. Написал на мундштуке дату и сохранил её до возвращения сына.
Война закончилась. Но Юрий оставался в армии: его демобилизовали только 18 мая 1946 года. Когда сын наконец приехал, отец достал сохранённую папиросу. Теперь можно было докурить. Юрий Никулин, «Почти серьёзно…», глава «Привыкаю к мирной жизни».
Для страны Победа уже состоялась. Для этой семьи оставалось дождаться, когда откроется дверь.
Мы привыкли видеть Никулина человеком, рядом с которым становится весело. Но до цирка и кино были почти семь лет в солдатской форме. В армию его призвали в 1939-м, ещё до восемнадцатилетия. После окончания Великой Отечественной он запомнил непривычную тишину и нетерпеливое ожидание писем от родителей. Глава «Семь долгих лет».
Возвращаясь домой, он думал о том, как начинать гражданскую жизнь. Впереди была неизвестность: профессии ещё нет, годы прошли. Но главным чувством оставалась радость — он жив и его ждут. Воспоминания Никулина.
Эта история заставляет внимательнее посмотреть на слово «дождаться».
Для человека дома ожидание состоит из обычных дней. Нужно работать, покупать хлеб, отвечать на вопросы детей. Внешне жизнь продолжается. И только сам человек знает, сколько раз за день он проверяет, не пришло ли сообщение.
У тех, кто служит рядом, есть общий опыт. Они понимают короткую фразу, настроение, молчание товарища. Семье приходится многое додумывать. Поэтому даже несколько спокойных слов домой могут значить больше, чем кажется тому, кто их произносит.
За каждым позывным в БАРС‑13 тоже есть имя, которое дома произносят иначе. Для родителей он по-прежнему сын. Для ребёнка — папа, которому хочется рассказать какую-нибудь важную школьную новость. И эту часть человека нужно помнить, даже когда повседневные заботы заслоняют всё остальное.
Из рассказа Никулина хочется вынести и ещё одну мысль: товарищество должно продолжаться после расставания. Позвонить тому, кто уехал. Узнать, как устроился, как здоровье, нужна ли помощь. Дать почувствовать, что общая история сохранила значение.
Память о Великой Отечественной живёт и в таких семейных подробностях. В них становится понятно, чего ждали за большими словами: знакомого голоса, шагов у двери, возможности снова сесть рядом.
У отца Никулина между Победой и возвращением сына прошёл целый год. Он хранил недокуренную папиросу. И ждал.

«НАХОДИМ И УНИЧТОЖАЕМ»
Репортаж РИА Новости о добровольцах БАРС-13 — это не просто история о работе расчётов БпЛА.
Это про то, как сегодня вообще устроен бой.
Увидеть противника мало.
Нужно быстро понять, что происходит.
Передать информацию.
Принять решение.
И не потерять время.
Именно так сегодня работает БАРС-13.
Разведка, БпЛА, связь и бойцы на земле должны быть одной системой.
Пока один видит, другой уже должен понимать, что с этой информацией делать.
Пока данные идут по цепочке, обстановка уже может измениться.
Поэтому главное преимущество сегодня — не просто хороший дрон и не просто хороший оператор.
Главное — скорость всей системы.
Кто быстрее увидел.
Кто быстрее понял.
Кто быстрее среагировал.
Тот и получил преимущество.
Для БАРС-13 это не теория и не красивый термин.
Это ежедневная боевая работа.
Современная война всё меньше про отдельные средства.
Она про тех, кто умеет связать их в единое целое.
БАРС-13

НА ВОЙНЕ МЕЛОЧЕЙ НЕ БЫВАЕТ
На войне многое принято объяснять мужеством, стойкостью и характером.
Но часто людей спасает совсем другое.
Порядок.
Надёжная связь.
Боекомплект, который пришёл вовремя.
Маршрут, который проверили заранее.
Резерв, о котором подумали ещё до того, как он понадобился.
Задача, доведённая до результата.
Командир, который видит реальную обстановку, а не удобную картину.
В этом нет ничего героического.
Это просто работа, сделанная как надо.
Но достаточно один раз не проверить.
Не уточнить.
Не предусмотреть.
Решить, что «и так нормально».
И маленькая недоработка начинает превращаться в большую проблему.
На войне за чужое «и так нормально» слишком часто приходится платить другим.
Поэтому профессионализм — не в красивом докладе и не в правильных словах.
Он проявляется тогда, когда обстановка изменилась, первоначальный план перестал работать, а подразделение всё равно сохраняет управление, продолжает выполнять задачу и не теряет людей из-за того, что кто-то чего-то не предусмотрел заранее.
В БАРС-13 эту цену знают.
Бой начинается задолго до первого выстрела.
С подготовки.
С порядка.
С ответственности.
Командование — не право отдавать приказы.
Это ответственность за каждое решение, за каждую задачу — до результата, и за каждого, кто идёт за тобой.

ПРИОРИТЕТ
На местах такое бывает часто.
Задачи идут одна за другой. Обстановка меняется, вводные уточняются. То, что ещё недавно было главным, сменяется новой задачей — тоже «первоочередной».
Напряжение идёт по всей цепочке: сверху требуют результат, командир должен принять решение, исполнитель — отработать поставленное.
И когда задач становится много, какая-то из них может выпасть. Первая реакция понятна: почему не сделано?
Но прежде чем повышать тон, стоит разобраться: что в этот момент уже выполнялось, какие вводные поступили следом и что действительно было определено как главное.
Есть и накопленная усталость. Когда люди длительное время работают в напряжённом режиме, без полноценного отдыха, неизбежно снижается внимание, сложнее удерживать одновременно несколько задач, возрастает вероятность ошибки.
Это не оправдание. Это реальность, которую необходимо учитывать при постановке задач.
Здесь важна и обратная связь. Если исполнитель понимает, что весь поставленный объём в установленный срок не отработать, об этом нужно докладывать сразу, а не тогда, когда время уже упущено.
Задача командира — услышать доклад, оценить обстановку и определить приоритет: что делать сейчас, что следом, а что может подождать.
Потому что когда всё первоочередное — первоочередного уже нет.
И здесь особенно важен спокойный рабочий тон. Без лишних эмоций разобраться, услышать друг друга и принять решение.
Спокойный тон — не вопрос мягкости. Это рабочий инструмент управления.
Повысить голос может каждый.
Главное — не потерять за эмоциями задачу, людей и управление.
БАРС-13

БАРС-13 | ВОЙНА ЗАВТРА
НЕБО СТАНОВИТСЯ БЕСПИЛОТНЫМ
Дроны начали охотиться друг на друга. И это уже меняет саму логику ПВО.
Ещё недавно главным противником беспилотника были РЭБ, зенитный огонь и ракета.
Теперь всё чаще его встречает в воздухе другой беспилотник.
И это уже не эксперимент.
Дроны-перехватчики постепенно превращаются в отдельный массовый инструмент противовоздушной обороны.
Причина проста.
Классическая ПВО десятилетиями создавалась для борьбы с дорогими воздушными целями — самолётами, вертолётами, ракетами.
Массовый дешёвый БпЛА эту экономику сломал.
Сегодня мало ответить на вопрос:
«Можем ли мы его сбить?»
Гораздо важнее:
«Чем, за сколько — и сколько раз подряд?»
Именно здесь начинает формироваться новый эшелон ПВО.
Ниже классических комплексов появляются средства обнаружения, РЭБ, огневые средства, автоматизация и дроны-перехватчики.
Часть ПВО сама становится беспилотной.
Но сам перехватчик проблему не решает.
Цель необходимо вовремя обнаружить, распознать, передать информацию и принять решение.
Только после этого появляется возможность перехвата.
Современная ПВО — это уже не только вопрос, чем уничтожить цель.
Это вопрос, как быстро информация о цели превращается в действие.
И вот здесь главным ресурсом становится время.
Поздно увидел.
Поздно передал.
Поздно принял решение.
И даже хорошее средство поражения может уже не успеть.
Поэтому резко возрастает значение наблюдения, связи, обмена данными и подтверждения результата.
ПВН в такой системе — уже не просто точка, откуда смотрят в небо.
Это первая точка, где воздушная обстановка превращается в данные для решения.
Его ценность — в скорости и достоверности информации.
Но есть ещё более важный момент.
Появление дрона-перехватчика не заканчивает технологическую гонку.
Оно запускает следующий круг.
Появляется новый БпЛА — появляется способ его перехватить.
Меняется перехват — меняется тактика применения БпЛА.
Меняется тактика — приходится перестраивать обнаружение и защиту.
Так возникает цикл, который постоянно ускоряется.
Именно поэтому надежда на одну «чудо-систему», способную раз и навсегда решить проблему беспилотников, всё меньше соответствует реальности.
Пока создаётся идеальное решение, сама угроза уже успевает измениться.
Война дронов становится войной скорости адаптации.
Сегодня технология даёт преимущество.
Завтра против неё появляется ответ.
Послезавтра устаревает уже сам ответ.
Будущее ПВО — это не одно лучшее средство.
Это способность быстрее противника связать обнаружение, решение и перехват в единый контур.
Поэтому вопрос ближайшего будущего — уже не только:
«У кого больше дронов?»
Гораздо важнее другой:
«Кто быстрее превращает боевой опыт в работающую систему?»
Отдельную машину можно уничтожить.
Отдельное решение — обойти.
Отдельное преимущество — потерять.
Поэтому выигрывает не тот, кто один раз нашёл лучшее решение.
А тот, кто умеет менять решения быстрее противника.
БАРС-13
Новость говорит, что изменилось сегодня.
Нас интересует, что это изменит завтра.

Контур против контура: новая логика беспилотной войны
Беспилотная война входит в новый этап.
Теперь мало первым увидеть цель. Нужно первым понять, что именно ты увидел, насколько это опасно и что делать дальше.
Главная гонка идёт уже не только за дальность БпЛА, частоты, камеры или устойчивость связи.
Она идёт за секунды между обнаружением и пониманием обстановки.
В сентябре на американских учениях Scarlet Dragon 26-3 это проверяли при одновременном применении групп по 50 и 100 БпЛА. Нагружали уже не отдельный сенсор, а всю систему: обнаружение, обмен данными, автоматизированную обработку, управление и ПВО.
Главный вывод прост:
универсального сенсора не существует.
По отдельности — фрагменты.
Вместе — обстановка.
Продолжение — следующим сообщением.

Показательно, что НАТО параллельно запустило C-UAS Data Challenge, где одна из задач — с помощью ИИ объединять данные радаров, радиочастотных детекторов, камер и акустических средств в единую воздушную картину.
То есть вопрос уже не только в том, насколько хорош отдельный датчик.
Вопрос — насколько хорошо система умеет объединить их данные.
Зачем здесь ИИ
Раньше одной из главных проблем был недостаток информации.
Теперь возникает другая — информации становится слишком много.
Десятки источников одновременно выдают отметки, координаты, изображения и предупреждения. Человек не способен вручную сопоставлять такой поток с той скоростью, которую требует современный бой.
Задача ИИ здесь конкретная:
— сопоставить данные;
— оценить их достоверность;
— расставить приоритеты.
Не показать оператору всё.
А показать главное.
ПВН, РЭБ, БпЛА, разведка и пункт управления не должны видеть пять разных картин одного участка.
Если один элемент системы уже обнаружил объект, остальные не должны каждый раз начинать его поиск с нуля.
Главным ресурсом становится время.
И появляется новый показатель эффективности:
скорость формирования достоверной картины обстановки.
ИИ уходит на передний край
Если вся обработка сосредоточена в одном центре, система зависит от связи с этим центром.
А связь может быть подавлена, перегружена или временно потеряна.
Поэтому часть вычислений переносится ближе к источнику данных — на БпЛА, планшеты операторов и передовые вычислительные узлы.
В сентябре в рамках программы NATO DIANA демонстрировалась схема, при которой локальный узел продолжал обработку с помощью ИИ даже после потери соединения с центральной системой, а после восстановления связи данные синхронизировались.
Смысл не в очередном «умном дроне».
Смысл — в распределённом контуре, отдельные элементы которого сохраняют часть функций без постоянной связи с центром.
Раньше:
сенсор → связь → центр → оператор → решение.
Теперь всё чаще:
много сенсоров → локальная обработка → объединение данных → человек → решение.
Единый контур не должен становиться единой точкой отказа.
Следующая борьба — за достоверность
Чем сильнее система зависит от объединённых данных, тем важнее вопрос:
можно ли этим данным доверять?
Техника может быть исправна.
Связь — работать.
Информация — поступать.
Но если система неверно сопоставила данные, ошибочно классифицировала объект или неправильно расставила приоритеты — общая картина окажется ложной.
И тогда вопрос уже не:
«вижу ли я цель?»
А:
«правильно ли я понимаю то, что вижу?»
Ошибка здесь — это не просто неправильная отметка на экране.
Это потерянное время, отвлечённое внимание, неверный приоритет и ресурс, направленный не туда.
ИИ сокращает время. Решение остаётся за человеком
ИИ способен быстрее человека сопоставлять большие массивы данных и выделять то, что требует внимания.
Но любой алгоритм работает с той информацией, которую получил.
Поэтому задача современного контура — не дать командиру максимум информации.
А дать минимум лишнего и максимум значимого.
Не поток отметок.
А ситуацию.
Не десять экранов.
А несколько действительно важных вопросов, по которым требуется решение.
Для подразделения вывод простой:
эффективность всё меньше определяется возможностями одного поста, расчёта или средства.
Можно иметь больше БпЛА, больше сенсоров и больше каналов связи — и всё равно проигрывать по времени, если они существуют как разрозненные элементы.
Решает то, насколько быстро разрозненные средства превращаются в единый контур управления.
Скорость формирования картины.
Достоверность данных.
Устойчивость контура.
Не дрон против дрона.
Контур против контура.
По материалам открытых источников: US Army — Scarlet Dragon 26-3; NATO NCIA — C-UAS Data Challenge; NATO DIANA / Scaleout Systems.

ОПЫТ НЕ ОТМЕНЯЕТ ПРОВЕРКУ

С опытом многое делаешь быстрее.

Задачу понял.
Обстановку оценил.
Порядок действий знаешь.

И здесь появляется опасная уверенность:

«Я это уже проходил».

Проходил.

Но не сегодня.

Обстановка меняется.
Противник меняет порядок действий.
Информация устаревает.
То, что вчера было рабочим решением, сегодня может стать ошибкой.

Опыт нужен не для работы по памяти.

Он нужен, чтобы быстрее увидеть, что стало иначе.

Самоуверенность начинается там, где вместо проверки появляется:

«Должно быть нормально».
«В прошлый раз работало».
«Мы всегда так делали».

На задаче «должно быть» не работает.

Либо проверил — либо нет.
Либо информация подтверждена — либо нет.
Либо готов — либо устраняешь недостатки.

Без догадок.

Опытный не тот, кто меньше проверяет.
Опытный знает, что проверять в первую очередь.

Опыт должен сокращать количество ошибок.
А не количество проверок.

БАРС-13