Американский суд подтвердил, что россиянке Ксении Петровой незаконно отменили ее визу

Федеральный суд США постановил, что американские миграционные власти незаконно аннулировали визу россиянки Ксении Петровой при ее въезде в страну. Это важное промежуточное решение, которое может существенно повлиять на дальнейшее рассмотрение ее миграционного дела.

Ксения Петрова, ученая из России, работала исследовательницей в Гарварде и жила в США по визе J-1. В феврале 2025 года она прилетела в Бостон из Франции и по просьбе своего научного руководителя везла с собой образцы эмбрионов лягушки из Института Кюри. На границе у нее обнаружили эти биоматериалы, заявили, что они не были задекларированы, изъяли их и аннулировали визу.

После этого Петровой не позволили вернуться во Францию, а вместо этого поместили в иммиграционную тюрьму. Позднее против нее также возбудили уголовное дело. Сейчас Петрова оспаривает как само аннулирование визы, так и все последующие действия американских властей, настаивая на том, что не должна быть депортирована. В формировании правовой позиции по защите Ксении Петровой принимают участие адвокаты, привлеченные Антивоенным комитетом России.

Мы продолжаем следить за развитием этого дела и считаем решение суда важным сигналом: даже в сложных миграционных спорах действия госорганов могут быть признаны незаконными. Решение по делу Петровой может стать существенным аргументом в ее дальнейшей защите и повлиять на итог всего процесса.

К нам поступает много обращений из США. Если вы против войны и нуждаетесь в юридической помощи или консультации, заполните нашу форму:
https://antiwarcommittee.info/consuls-help/

#консулы

7 апреля сооснователь Антивоенного комитета Михаил Ходорковский принял участие в дискуссии «Россия после Путина: сценарии оппозиции и будущее режима», организованной Фондом Рафаэля дель Пино.

Разговор начался с обсуждения книги «Как убить дракона» — той самой, которую в России признали экстремистской. Ходорковский объяснил, что писал её в первую очередь для россиян. Миллионы людей в России не поддерживают войну. С ними нужно говорить, им нужно политическое представительство. К сожалению, сейчас в России во многом пропаганда формирует картину мира, и в неё верят даже образованные люди.

Об отъезде из России — это личный выбор каждого, но одновременно фактор, который реально ослабляет режим. Страна сейчас теряет возможности для развития на годы вперёд, зависимость от Китая растёт, а создание новых технологий практически остановлено.

Завершилась встреча вопросами из зала — о будущем России, роли общества и шансах на перемены.

Запись встречи на испанском:
youtube.com/live/rDcQxFzqUxU

#ходорковский #испания

Такого интеллектуального падения Россия ещё никогда не переживала.

Дмитрий Быков в программе «Навигатор» на Ходорковский LIVE объясняет, почему сейчас не время для парадов и массовых торжеств.

Он говорит о более важном — о том, как была искажена сама память о Победе. Сначала — волна государственного антисемитизма после войны. Потом — превращение Дня Победы из дня памяти в культ и «победобесие». И, наконец, финальная точка — агрессия против Украины.

Так, по его мнению, страна трижды скомпрометировала результаты своей победы над фашистской Германией.

Полностью программу смотрите по ссылке:
youtu.be/j2srJMmj6C4

#быков #мнение

Мы много говорим о войне.
Гораздо меньше о том, что будет после. А после миллионы людей вернутся с фронта.
В Украине сегодня формируется одна из самых сложных социальных политик XXI века — политика в отношении ветеранов.

Уже сейчас ветераны и их семьи — это 5–6 миллионов человек. Фактически каждый седьмой. Почти половина не может вернуться к прежней работе. Более 143 000 человек получили инвалидность в результате российского вторжения. Средний возраст ветерана — около 45. Речь идет не о реабилитации даже, а о 60–70 лет системной работы.

Европейский парламент прямо вовлечен в эту тему: ветераны рассматриваются как часть не только восстановления Украины, но и общей европейской безопасности.
21 апреля этот вопрос выносится на уровень Совета ЕС, то есть фактически становится частью политической повестки всего союза.

Что принципиально, украинская модель — это попытка встроить ветеранов в экономику и общество: работа и переквалификация; поддержка бизнеса ветеранов; системная медицина и психическое здоровье.

Потому что альтернатива известна. И здесь невозможно не сравнить с Россией.

Россия тоже производит ветеранов в огромных количествах. Но у нее нет политики их возвращения в мирную жизнь. Есть только милитаризация, культ насилия, использование ветеранов как ресурса для новой войны или внутреннего давления.

Мы уже видели это после Афганистана. Сейчас масштаб будет несопоставим. Украина рассматривает ветеранов как ресурс восстановления страны. Россия — как ресурс продолжения войны. Это и есть разница между государством, которое строит будущее,
и государством, которое застряло в бесконечном воспроизводстве насилия.

Тема ветеранов — это не «социалка». Если с этим не справиться, то последствия будут политическими. И вот тут, как российский политик, я должна завершить тем, что российским «ветеранам» нужны реабилитация, адаптация и трудоустройство.

А я могу завершить только так: российским «ветеранам» положены справедливый суд и наказание за содеянное. И несмываемый позор на долгие годы.

Будем считать, что так повлиял на меня путинский режим. Я стала злее.

Цифровой железный занавес

Когда-то один чиновник из АП сказал мне ещё во времена Болотной, что власть сделала вывод из распада СССР: железный занавес — стратегическая ошибка. Он запер недовольство внутри страны.

В АП решили пар выпускать. Кому тесно, душно или небезопасно — валите. И надо признать, это работало: активные начали сваливать, параллельно Кремль выдавливал в эмиграцию и лидеров, чтобы «буйных было мало». Запугивал, грозил тюрьмой, но всё же в начале всем давал возможность уехать.

Но времена и технологии изменились. Ограничение интернета — это, по сути, тот же железный занавес, только теперь из серверов и кабелей. Для большинства интернет стал основой повседневной жизни. Это среда, где работают бизнесы, проходят платежи, организованы логистика и коммуникация между людьми.

Замена глобальной сети на изолированный «чебурнет» бьёт не только по политике. Это удар по малому и среднему бизнесу, по сервисам, по людям, которые зарабатывают в онлайне. Это удар и по лояльному управленческому классу, привыкшему жить в связке с внешним миром и не готовому к его тотальному отключению.

Путин этого не понимает. Он застрял в своём технологическом развитии в конце 90-х. Такси и пиццу через приложения не заказывал, про соцсети знает только то, что их в ЦРУ придумали. Для него это кнопка, а не экосистема. Опричнина, от которой он зависит всё больше, свободного интернета боится как чёрт ладана.

В итоге вместо того, чтобы выпускать напряжение, система начинает его накапливать. Это та самая ошибка, которая хуже преступления. Она разрушает не только экономику, но и делает недовольными миллионы людей, кто раньше был вне политики. При этом возможности что-то исправить становится всё меньше: зависимость от силовиков растёт, а значит, дальше всё будет только жёстче.

Да, для многих это трагедия — рушатся связи, бизнесы, планы. Но одновременно это неизбежно делает огромное количество «нейтральных» людьми, заинтересованными в переменах. В том числе чиновников и управленцев, которые при вседозволенности силовиков - сами в зоне риска.

Возможно, перемены в XXI веке начинаются не с лидеров и не с идей. Они начинаются с бытовых сбоев. С неработающего QR-кода.