Программы (обычно имеются в виду негативные) – это комплекс убеждений, которых человек придерживается относительно разных ситуаций.
Изначально они имеют качества защиты или опоры, но, выполнив свою функцию, остаются в бессознательном пользовании, как привычные шаблоны.
Поскольку ситуации, в которых они активируются, уже не требуют их первоначальных качеств, то они начинают мешать человеку получать какие-либо блага или развиваться.

В одном из погружений я увидела себя воином какого-то кочевого степного племени. Это был агрессивный народ, практически вся жизнь которого состояла из военных походов. Мы грабили, убивали мужчин, захватывали в плен женщин и угоняли скот. Я отличался высоким ростом и могучим телосложением, храбро сражался на поле боя.
Я не был вождём этого племени, но занимал достаточно высокую ступень в иерархии. У меня было две жены и четверо детей — три мальчика и девочка. Своих жён я захватил в бою и относился к ним примерно с той же заботой, как к скоту: они представляли ценность. Дети, пока не подросли, интереса у меня не вызывали.
По вечерам мужчины собирались вокруг костра, пели военные песни и танцевали в кругу, положив руки на плечи друг другу. Ощущение боевого братства, собственной нужности и уважения соплеменников наполняли меня. Погиб я в бою, как и полагается воину. Вражеская стрела вонзилась мне в горло калёным наконечником — и так закончилась эта славная жизнь. Она не была наполнена глубокими осознаниями и философскими размышлениями. Опыт владения сильным и ловким телом, опыт агрессивного поведения и самой простой социализации был главной целью этой жизни.


В этом же сеансе я просмотрела и другую свою жизнь. Я в средневековой Индии, девушка, живу в большой очень бедной семье. В нашей жалкой лачуге живут мои родители, я и две старшие сестры со своими детьми. Отец лежит парализованный; мать стара, она измучена борьбой с вечным голодом; сёстры (по какой-то причине они обе без мужей) вечно ругаются; дети кричат и плачут — сущий ад!

Я не осуждаю их, не обижаюсь и не сержусь. Удивительное спокойствие в душе, идёт мысль: «Так угодно богам». Поскольку нет приданого, то у меня нет ни малейшего шанса выйти замуж и покинуть этот дом, в котором я живу на правах служанки.
Моё самое большое удовольствие — ходить на реку, стирать бельё. Там красиво, поют птицы и пахнет цветами. Долго я не протянула — умерла достаточно быстро от какой-то инфекции.
Когда стали выяснять цель на это воплощение, она оказалась неожиданно серьёзной: безусловное принятие, смирение с обстоятельствами как с данностью этой жизни.
Если бы эти две жизни, разительно отличавшиеся по целям и задачам, не открылись в одном сеансе, я, возможно, не смогла бы сопоставить их и понять, что для наработки столь разного опыта требовались отдельные существования.