Текст Романа Нестора, сооснователя компании Segmento
Каждый день на мне работают сразу два датчика,к как у настоящего жителя гик-эпохи. Я ношу кольцо Oura третьего поколения и браслет Whoop 4.0. Что могу сказать.
- Я паршиво понимаю состояние своего тела и уровень стресса. Эти штуки очень помогают понять со временем, от чего ты выматываешься, а что возвращает энергию.
- С удивлением увидел, как встречи с друзьями запускают уровень стресса в космос и держат там по паре часов. Убедился что я интроверт - общаться хочу и люблю, но это отбирает просто вёдра энергии, а я-то думал мне это ничего не стоит. Когда увидел цифры, когда общение совмещаешь с алкоголем - просто охренел.
- Понял как разные тренировки влияют на меня. Например после силовой в зале графики стресса просто магические - падает вниз и несмотря на любые обстоятельства там и держится
- Любил упахиваться на разном спорте, не понимал почему нет прогресса. Датчики явно показывают - чел, да ты вымотался писец.
- Кольцо и браслет очень по-разному считают восстановление и нагрузку. Whoop более строг.
- Автодетектор очень паршивый, обожает зафиксировать ходьбу, но например силовые в зале или падел постоянно пропускает.
- Whoop интегрирован через айфон с кольцом и зачем-то сам подсасывает с кольца данные, хотя у него спортивный трекер лучше. Не понимаю, как распутать.
- Теперь в цифрах понимаю, чего будет стоить лишняя серия сериала вечером или пинта пива. Обмен развлечения на здоровье становится очень материальным и тогда меняешь поведение.
- Whoop отличный повод для смол-тока, он стал очень модным (в отличие от Oura), есть что пообсуждать с рандомным собеседником
- В жарком климате Oura куда прикольнее любых часов, люблю когда руки "дышат"
- Whoop убедил, что моё ходячее рабочее место даёт очень мощную и правильную нагрузку, стал практиковать гораздо чаще.
В целом - изменения в поведении происходят, посмотрим как долгосрочно это будет.
Теперь думаю про трекер глюкозы типа Limbo, потому что эффект от разной еды я тоже ничерта не понимаю.
Каждый день на мне работают сразу два датчика,к как у настоящего жителя гик-эпохи. Я ношу кольцо Oura третьего поколения и браслет Whoop 4.0. Что могу сказать.
- Я паршиво понимаю состояние своего тела и уровень стресса. Эти штуки очень помогают понять со временем, от чего ты выматываешься, а что возвращает энергию.
- С удивлением увидел, как встречи с друзьями запускают уровень стресса в космос и держат там по паре часов. Убедился что я интроверт - общаться хочу и люблю, но это отбирает просто вёдра энергии, а я-то думал мне это ничего не стоит. Когда увидел цифры, когда общение совмещаешь с алкоголем - просто охренел.
- Понял как разные тренировки влияют на меня. Например после силовой в зале графики стресса просто магические - падает вниз и несмотря на любые обстоятельства там и держится
- Любил упахиваться на разном спорте, не понимал почему нет прогресса. Датчики явно показывают - чел, да ты вымотался писец.
- Кольцо и браслет очень по-разному считают восстановление и нагрузку. Whoop более строг.
- Автодетектор очень паршивый, обожает зафиксировать ходьбу, но например силовые в зале или падел постоянно пропускает.
- Whoop интегрирован через айфон с кольцом и зачем-то сам подсасывает с кольца данные, хотя у него спортивный трекер лучше. Не понимаю, как распутать.
- Теперь в цифрах понимаю, чего будет стоить лишняя серия сериала вечером или пинта пива. Обмен развлечения на здоровье становится очень материальным и тогда меняешь поведение.
- Whoop отличный повод для смол-тока, он стал очень модным (в отличие от Oura), есть что пообсуждать с рандомным собеседником
- В жарком климате Oura куда прикольнее любых часов, люблю когда руки "дышат"
- Whoop убедил, что моё ходячее рабочее место даёт очень мощную и правильную нагрузку, стал практиковать гораздо чаще.
В целом - изменения в поведении происходят, посмотрим как долгосрочно это будет.
Теперь думаю про трекер глюкозы типа Limbo, потому что эффект от разной еды я тоже ничерта не понимаю.
🔥3👍2
Про заслугу Нобелевских лауреатов по экономике 2024 года - про правильные институты в приложении к блокчейну - крутой текст от Дмитрия Долгова:
Нобелевская премия по экономике была присуждена трем экономистам за доказательство того, что "Лауреаты этого года нашли новое понимание, почему страны мира значительно различаются по уровню благосостояния. Одно из самых важных объяснений — очень разные общественные институты."
Доказано, что если в вашей стране есть "правильные" институты, то экономика будет активно развиваться и расти, все будут богатыми. А если институты "неправильные", то сколько бы людей не трудились и не работало усердно - толку никакого не будет, все будут бедными 🙂
Гениальное открытие на самом деле. Но как мы все знаем теперь есть блокчейн, поэтому все страны в целом уже устарели с точки зрения экономики. Они слишком долго эти экономики строят и наблюдают потом по 100 лет за тем что получилось. В блокчейне можно быстро придумать - и сразу в продакшен. Удобно для экономических экспериментов.
Какой же хайтек по экономике ресерчат сейчас в блочейнах??? 🙂
1. Первое изобретение конечно Биткойн. Экономическое изобретение биткойна достаточно простое: “хочешь спрятать свои деньги? Положи их на свой биткойн кошелек и об этом узнает весь мир!” Оказалось, что необходимость прятать деньги вовсе не необходимость, и теперь миллионы людей спокойно живут с кошельками которые рассматривает и изучает тысячи других людей. Интересно, что это изобретение “все видят все” коснулось пока только приватных данных человека в части касающейся его кошелька, остальные приватные данные люди по прежнему усердно планируют надежно зашифровать и спрятать. Логично, что здесь ждем изобретения протокола, который покажет все приватные данные тебя и твоего бизнеса сразу всему миру. Как Биткойн, только больше.
2. Изобретение Ethereum. Эфир сказал простую вещь, код - это закон, и этот код у нас может работать по стандартам. Например один из стандартов - это erc20 fungible token, и вот весь мир уже много лет не может остановиться и печатает, печатает, печатает эти токены. Иногда чтобы у этих токенов был смысл их называют мем-койнами. Второе что сказал Ethereum - это unstoppable, можно печатать что угодно, никаких ограничений, все будет всегда работать. Фактически Ethereum создал доказанные Нобелевскими Лауреатами “правильные институты”. Эти “правильные институты” создали в блокчейне такой же эффект, как и в стране - блокчейн комьюнити и бизнесы начали бурно развиваться, появилось несколько волн хайпа, волна ICO, волна Defi, волна NFT, волна Play2earn, волна Airdrops и так далее. Все эти волны хайпа имели в основе по прежнему все те же самые два “правильных института” - токен по стандарту кода + всем можно все.
3. Изобретение EOS и Polkadot. Конечно же когда люди увидели институт Ethereum “всем можно все”, сразу же появилось огромное количество людей, которые сказали “нет, так нельзя”. Нельзя всем можно все. Посмотрите сколько обмана, сколько неправильных идей и негодяев. Они мешают нам развивать отрасль блокчейна, подрывают доверие!! Да, и пользователей срочно нужно защитить! Все можно только хорошим, а плохим все нельзя. На эту идею блокчейн EOS собрал $4B+, и немного меньше собрал блокчейн Polkadot. Ребята пошли изобретать Governance. Супер изобретение этих двух блокчейнов и их последователей оказалось в том, что как бы они не пытались “настроить свои правила”, люди бежали от их блокчейнов один быстрее другого. Никто, совершенно никто не хотел работать внутри Governance блокчейнов. В итоге разработчики правил передрались между собой, что правила получились не правильные, и закончилось все тем, что если сейчас у тру криптана спросить "Кстати, а как тебе EOS?", то он ответит что EOS это жулики. А после этого начнет вам рассказывать что таким плохим как EOS давать денег и делать ничего нельзя, потому что они плохие, а должны все делать хорошие разработчики, которым все можно. 😂
4. Изобретение блокчейна BSC, Binance Smart Chain.
Нобелевская премия по экономике была присуждена трем экономистам за доказательство того, что "Лауреаты этого года нашли новое понимание, почему страны мира значительно различаются по уровню благосостояния. Одно из самых важных объяснений — очень разные общественные институты."
Доказано, что если в вашей стране есть "правильные" институты, то экономика будет активно развиваться и расти, все будут богатыми. А если институты "неправильные", то сколько бы людей не трудились и не работало усердно - толку никакого не будет, все будут бедными 🙂
Гениальное открытие на самом деле. Но как мы все знаем теперь есть блокчейн, поэтому все страны в целом уже устарели с точки зрения экономики. Они слишком долго эти экономики строят и наблюдают потом по 100 лет за тем что получилось. В блокчейне можно быстро придумать - и сразу в продакшен. Удобно для экономических экспериментов.
Какой же хайтек по экономике ресерчат сейчас в блочейнах??? 🙂
1. Первое изобретение конечно Биткойн. Экономическое изобретение биткойна достаточно простое: “хочешь спрятать свои деньги? Положи их на свой биткойн кошелек и об этом узнает весь мир!” Оказалось, что необходимость прятать деньги вовсе не необходимость, и теперь миллионы людей спокойно живут с кошельками которые рассматривает и изучает тысячи других людей. Интересно, что это изобретение “все видят все” коснулось пока только приватных данных человека в части касающейся его кошелька, остальные приватные данные люди по прежнему усердно планируют надежно зашифровать и спрятать. Логично, что здесь ждем изобретения протокола, который покажет все приватные данные тебя и твоего бизнеса сразу всему миру. Как Биткойн, только больше.
2. Изобретение Ethereum. Эфир сказал простую вещь, код - это закон, и этот код у нас может работать по стандартам. Например один из стандартов - это erc20 fungible token, и вот весь мир уже много лет не может остановиться и печатает, печатает, печатает эти токены. Иногда чтобы у этих токенов был смысл их называют мем-койнами. Второе что сказал Ethereum - это unstoppable, можно печатать что угодно, никаких ограничений, все будет всегда работать. Фактически Ethereum создал доказанные Нобелевскими Лауреатами “правильные институты”. Эти “правильные институты” создали в блокчейне такой же эффект, как и в стране - блокчейн комьюнити и бизнесы начали бурно развиваться, появилось несколько волн хайпа, волна ICO, волна Defi, волна NFT, волна Play2earn, волна Airdrops и так далее. Все эти волны хайпа имели в основе по прежнему все те же самые два “правильных института” - токен по стандарту кода + всем можно все.
3. Изобретение EOS и Polkadot. Конечно же когда люди увидели институт Ethereum “всем можно все”, сразу же появилось огромное количество людей, которые сказали “нет, так нельзя”. Нельзя всем можно все. Посмотрите сколько обмана, сколько неправильных идей и негодяев. Они мешают нам развивать отрасль блокчейна, подрывают доверие!! Да, и пользователей срочно нужно защитить! Все можно только хорошим, а плохим все нельзя. На эту идею блокчейн EOS собрал $4B+, и немного меньше собрал блокчейн Polkadot. Ребята пошли изобретать Governance. Супер изобретение этих двух блокчейнов и их последователей оказалось в том, что как бы они не пытались “настроить свои правила”, люди бежали от их блокчейнов один быстрее другого. Никто, совершенно никто не хотел работать внутри Governance блокчейнов. В итоге разработчики правил передрались между собой, что правила получились не правильные, и закончилось все тем, что если сейчас у тру криптана спросить "Кстати, а как тебе EOS?", то он ответит что EOS это жулики. А после этого начнет вам рассказывать что таким плохим как EOS давать денег и делать ничего нельзя, потому что они плохие, а должны все делать хорошие разработчики, которым все можно. 😂
4. Изобретение блокчейна BSC, Binance Smart Chain.
Бинанс просто сказал - вот тоже самое что Ethereum, только транзакции дешевые и быстрые, и да, кстати, опять всем можно все. Я хорошо помню свои ощущения от опыта использования блокчейна BSC, я щелкал каждый день по 100500 транзакций и постоянно думал, о боже, неужели правда всем можно все. Я сделал своими руками более 500 000 транзакций в блокчейне BSC. Это был совершенно иной с Ethereum опыт, клик-клик - транзакция готова. Там сразу же появились тысячи самых сумасшедших сервисов, в том числе и были изобретены web3 игры. Идея настолько удалась, что с того момента копий Ethereum уже сделали больше 200 штук, и люди не могут остановиться, продолжают их делать и делать под самыми разными соусами. Свобода оказалась действительно ценной.
5. Изобретение блокчейна Polygon (Matic). Polygon посмотрел на BSC и сказал, короче - у нас не просто дешевые транзакции, а вообще все бесплатно! 😂😂😂 После этого сеть Polygon заполонили экономические боты, которые доказали так не бывает. Если активы на блокчейне имеют ценность, то транзакции должны стоить столько денег, чтобы фейковые транзакции без экономического смысла делать было нельзя. Нужно отдать должное разработчикам Polygon, они действительно долго мучились, очень упроно. Пока наконец не провели процедуру “удорожания” транзакций в своем блокчейне. И вот теперь один из их аппов Polymarket - в Top1 US App Store.
6. Ну и самое главное изобретение блокчейна и web3 экономики по моей версии конечно же произошло в Play2earn играх. Оказалось, что построить экономику full onchain web3 игры, это совершенно не тоже самое что и обычная игра. При малейшем перекосе в экономики все игроки дружно продают все активы прямо сейчас и делают настоящий bank run, а такая опция в экономике обычных игр абсолютно не предусмотрена. Очевидно, что в десятках тысяч разорившихся web3 игр просто были “неправильные институты”, которые не в состоянии держать экономический баланс, развивать благосостояние и бизнес в играх.
Что ж, теперь Лауреаты Нобелевской премии доказали, чего на самом деле не хватает при построении Web3 бизнеса или Web3 игры, особенно с сетевым эффектом - вам просто нужны “правильные институты”, которые позволят вашей виртуальной экономике активно развиваться и расти.
Здесь я бы еще добавил от себя, что несмотря на катастрофический опыт EOS и Polkadot, и других Governance блокчейнов, это все-таки не означает что это невозможно. Просто это были “неправильные институты”.
Если изучить опыт стран получше и создать “правильный институт”, ну или на худой конец скопировать его с какой-нибудь более-менее норм страны - то такая экономическая система может быть создана, как сейчас доказали Лауреаты Нобелевской премии.
Теперь понятно что делать, чтобы сделать Web3 - го изучать книжки Нобелевских Лауреатов, и делать правильные институты для запуска Блокчейн Governance и виртуальных Экономик. 🙂🙂🙂
5. Изобретение блокчейна Polygon (Matic). Polygon посмотрел на BSC и сказал, короче - у нас не просто дешевые транзакции, а вообще все бесплатно! 😂😂😂 После этого сеть Polygon заполонили экономические боты, которые доказали так не бывает. Если активы на блокчейне имеют ценность, то транзакции должны стоить столько денег, чтобы фейковые транзакции без экономического смысла делать было нельзя. Нужно отдать должное разработчикам Polygon, они действительно долго мучились, очень упроно. Пока наконец не провели процедуру “удорожания” транзакций в своем блокчейне. И вот теперь один из их аппов Polymarket - в Top1 US App Store.
6. Ну и самое главное изобретение блокчейна и web3 экономики по моей версии конечно же произошло в Play2earn играх. Оказалось, что построить экономику full onchain web3 игры, это совершенно не тоже самое что и обычная игра. При малейшем перекосе в экономики все игроки дружно продают все активы прямо сейчас и делают настоящий bank run, а такая опция в экономике обычных игр абсолютно не предусмотрена. Очевидно, что в десятках тысяч разорившихся web3 игр просто были “неправильные институты”, которые не в состоянии держать экономический баланс, развивать благосостояние и бизнес в играх.
Что ж, теперь Лауреаты Нобелевской премии доказали, чего на самом деле не хватает при построении Web3 бизнеса или Web3 игры, особенно с сетевым эффектом - вам просто нужны “правильные институты”, которые позволят вашей виртуальной экономике активно развиваться и расти.
Здесь я бы еще добавил от себя, что несмотря на катастрофический опыт EOS и Polkadot, и других Governance блокчейнов, это все-таки не означает что это невозможно. Просто это были “неправильные институты”.
Если изучить опыт стран получше и создать “правильный институт”, ну или на худой конец скопировать его с какой-нибудь более-менее норм страны - то такая экономическая система может быть создана, как сейчас доказали Лауреаты Нобелевской премии.
Теперь понятно что делать, чтобы сделать Web3 - го изучать книжки Нобелевских Лауреатов, и делать правильные институты для запуска Блокчейн Governance и виртуальных Экономик. 🙂🙂🙂
👍1
Прислал Андрей Иков. Убил!
ГАМЛЕТИЩЕ
Трагедия В. Шекспира в переводе К. И. Чуковского
Маленькие дети!
Ни за что на свете
Не ходите в Данию
В Данию гулять!
В Дании убийства,
В Дании злодейства,
В Дании трагедии
У каждого семейства!
Будут вас травить,
Призраком пугать,
Не ходите, дети,
В Данию гулять!
* * *
Но папочка с придворными
Уснули вечерком,
А дядя Клавдий к папочке
С бутылочкой бегом.
Вот он медленно к папе подходит,
Яд смертельный в бутылке разводит,
Прямо в ухо, прямо в ухо заливает!
И бегом в свои покои убегает!
Папа в муках умирает,
Грустно музыка играет.
Вот так дяденька,
Добрый дяденька!
Дядя маму вызывает
И к сожительству склоняет!
Вот ведь, дяденька,
Милый дяденька!
В свои руки власть хватает
И на троне восседает!
Вот, блин, дяденька!
Экий дяденька!
Плачет Гамлет по отцу,
Скачут слуги по дворцу:
Слезы по полу текут,
Люди с тряпкою бегут!
А мамаша-то, мамаша!
Позабыла про папашу!
Одного б только милого Клавдия
Целый день целовала да гладила.
Полюбила как коза,
Растопырила глаза!
"Что такое, почему
Гамлет грустный, не пойму!"
* * *
Но случился в Эльсиноре
Шум и гам.
Бродит призрак в Эльсиноре
По ночам!
Храбрых стражников пугает,
На убийство намекает,
Хриплым голосом кричит,
А из уха яд торчит!
Стражник на посту стоял,
Привиденье увидал.
«Куд-куда! Куд-куда!
Ты откуда и куда?!»
Только Гамлет не боится
Мертвеца,
Рядом с призраком садится
У крыльца.
Начинает с ним беседовать
Да про смерть отца выведывать.
Призрак папы говорит:
«БРАТ МОЙ МАТЬ ТВОЮ ЕДРИТ!»
* * *
А на троне, а на троне
Клавдий весело сидит
И народу и народу
Улыбаясь, говорит:
— Проходите-раздевайтесь,
Я вас пиром угощу!
И о бракосочетаньи
С королевой извещу!
Тут-то гости прибегали,
Все бокалы выпивали.
А английские послы
Напилися, как ослы:
Нынче Клавдий с королевой
Поженилися!
* * *
К замку Эльсинору
Ехали актеры.
Тара-ра, тара-ра,
Развлеченье для двора!
Гамлет сразу в гримерку заходит
И коварные речи заводит:
— Покажите-ка, актеры,
Спектакли!
Чтобы Клавдий и Гертруда
Заплакали!
Чтоб убийства они устыдились,
Чтоб сквозь землю они провалились!
Нам не надо Шоу Бернарда,
Коляды и Мольера не надо!
Нам не надо «Трамвая желания»,
Покажите нам кровь и страдания!
Нам не надо ни Отелло, ни Яго,
А сыграйте нам «Убийство Гонзаго».
Вот актеры на сцене играют
И Гонзаго на бис убивают.
А Гамлет помешанный в ложе сидит,
На дядю и маму он зорко глядит.
Смотрит дядя на артистов —
Ай-яй-яй!
Видит, что-то тут нечисто,
Ай-яй-яй!
Кто артистам рассказал,
Рассказал,
Как он брата убивал,
Убивал?!
А пьеса все дальше,
А пьеса все круче,
А в пьесе король
Самозванцем замучен!
Говорит тогда Клавдий Полонию:
«Надо принца отправить в колонию!
Что-то Гамлета сильно заносит,
Может быть, он от армии косит?
Я ведь, если захочу,
Даже денег заплачу!
Надо Гамлета везти,
За границей извести!»
* * *
Но вот, поглядите!..
А, нет, погодите…
* * *
Королева выходила
И сыночку говорила:
«Стыдно Гамлету реветь,
Ты же принц, а не медведь!»
Как он кинется на мать
Как давай ее ругать!
За предательство и похоть,
За измену упрекать:
— Погляди-ка на себя,
Ай-яй-яй!
Что за похоть у тебя,
Отвечай?!
Только вдруг из-за ковра
Донеслося: та-ра-ра!
Гамлет весь насторожился,
За оружие схватился.
Достает он вдруг топор
Из кармана.
Разрубает им ковер
Из Ирана!
Тут какой-то старичок,
Старичок
Вскрикнул, умер и молчок,
На бочок!
Слуги задрожали,
В обморок упали.
Стража от испуга
Скушала друг друга.
Бедный Йорик
Помер от колик.
А Офеля, вся дрожа,
Так и села на пажа!
* * *
Ах, Офелия-душа,
Будто нимфа хороша!
Будто нимфа, будто нимфа,
Будто нимфа хороша!
Нимфа к озеру пошла,
Нимфа смерть свою нашла.
Вот по озеру Офелия плывет,
Вся раздулась, будто старый бегемот!
Ох, нелегкая это работа —
Доставать из воды бегемота!
За Офелией ныряли —
Буль-буль-буль!
Из воды ее достали —
Буль-буль-буль!
Стали в саван ее заворачивать
И ногами вперед поворачивать.
Положили тут Офелию на воз
И галопом, и галопом — на погост!
А на кладбище могильщики поют,
Из могилы старый череп достают.
Ну и череп, вот так череп,
ГАМЛЕТИЩЕ
Трагедия В. Шекспира в переводе К. И. Чуковского
Маленькие дети!
Ни за что на свете
Не ходите в Данию
В Данию гулять!
В Дании убийства,
В Дании злодейства,
В Дании трагедии
У каждого семейства!
Будут вас травить,
Призраком пугать,
Не ходите, дети,
В Данию гулять!
* * *
Но папочка с придворными
Уснули вечерком,
А дядя Клавдий к папочке
С бутылочкой бегом.
Вот он медленно к папе подходит,
Яд смертельный в бутылке разводит,
Прямо в ухо, прямо в ухо заливает!
И бегом в свои покои убегает!
Папа в муках умирает,
Грустно музыка играет.
Вот так дяденька,
Добрый дяденька!
Дядя маму вызывает
И к сожительству склоняет!
Вот ведь, дяденька,
Милый дяденька!
В свои руки власть хватает
И на троне восседает!
Вот, блин, дяденька!
Экий дяденька!
Плачет Гамлет по отцу,
Скачут слуги по дворцу:
Слезы по полу текут,
Люди с тряпкою бегут!
А мамаша-то, мамаша!
Позабыла про папашу!
Одного б только милого Клавдия
Целый день целовала да гладила.
Полюбила как коза,
Растопырила глаза!
"Что такое, почему
Гамлет грустный, не пойму!"
* * *
Но случился в Эльсиноре
Шум и гам.
Бродит призрак в Эльсиноре
По ночам!
Храбрых стражников пугает,
На убийство намекает,
Хриплым голосом кричит,
А из уха яд торчит!
Стражник на посту стоял,
Привиденье увидал.
«Куд-куда! Куд-куда!
Ты откуда и куда?!»
Только Гамлет не боится
Мертвеца,
Рядом с призраком садится
У крыльца.
Начинает с ним беседовать
Да про смерть отца выведывать.
Призрак папы говорит:
«БРАТ МОЙ МАТЬ ТВОЮ ЕДРИТ!»
* * *
А на троне, а на троне
Клавдий весело сидит
И народу и народу
Улыбаясь, говорит:
— Проходите-раздевайтесь,
Я вас пиром угощу!
И о бракосочетаньи
С королевой извещу!
Тут-то гости прибегали,
Все бокалы выпивали.
А английские послы
Напилися, как ослы:
Нынче Клавдий с королевой
Поженилися!
* * *
К замку Эльсинору
Ехали актеры.
Тара-ра, тара-ра,
Развлеченье для двора!
Гамлет сразу в гримерку заходит
И коварные речи заводит:
— Покажите-ка, актеры,
Спектакли!
Чтобы Клавдий и Гертруда
Заплакали!
Чтоб убийства они устыдились,
Чтоб сквозь землю они провалились!
Нам не надо Шоу Бернарда,
Коляды и Мольера не надо!
Нам не надо «Трамвая желания»,
Покажите нам кровь и страдания!
Нам не надо ни Отелло, ни Яго,
А сыграйте нам «Убийство Гонзаго».
Вот актеры на сцене играют
И Гонзаго на бис убивают.
А Гамлет помешанный в ложе сидит,
На дядю и маму он зорко глядит.
Смотрит дядя на артистов —
Ай-яй-яй!
Видит, что-то тут нечисто,
Ай-яй-яй!
Кто артистам рассказал,
Рассказал,
Как он брата убивал,
Убивал?!
А пьеса все дальше,
А пьеса все круче,
А в пьесе король
Самозванцем замучен!
Говорит тогда Клавдий Полонию:
«Надо принца отправить в колонию!
Что-то Гамлета сильно заносит,
Может быть, он от армии косит?
Я ведь, если захочу,
Даже денег заплачу!
Надо Гамлета везти,
За границей извести!»
* * *
Но вот, поглядите!..
А, нет, погодите…
* * *
Королева выходила
И сыночку говорила:
«Стыдно Гамлету реветь,
Ты же принц, а не медведь!»
Как он кинется на мать
Как давай ее ругать!
За предательство и похоть,
За измену упрекать:
— Погляди-ка на себя,
Ай-яй-яй!
Что за похоть у тебя,
Отвечай?!
Только вдруг из-за ковра
Донеслося: та-ра-ра!
Гамлет весь насторожился,
За оружие схватился.
Достает он вдруг топор
Из кармана.
Разрубает им ковер
Из Ирана!
Тут какой-то старичок,
Старичок
Вскрикнул, умер и молчок,
На бочок!
Слуги задрожали,
В обморок упали.
Стража от испуга
Скушала друг друга.
Бедный Йорик
Помер от колик.
А Офеля, вся дрожа,
Так и села на пажа!
* * *
Ах, Офелия-душа,
Будто нимфа хороша!
Будто нимфа, будто нимфа,
Будто нимфа хороша!
Нимфа к озеру пошла,
Нимфа смерть свою нашла.
Вот по озеру Офелия плывет,
Вся раздулась, будто старый бегемот!
Ох, нелегкая это работа —
Доставать из воды бегемота!
За Офелией ныряли —
Буль-буль-буль!
Из воды ее достали —
Буль-буль-буль!
Стали в саван ее заворачивать
И ногами вперед поворачивать.
Положили тут Офелию на воз
И галопом, и галопом — на погост!
А на кладбище могильщики поют,
Из могилы старый череп достают.
Ну и череп, вот так череп,
Замечательный!
Гамлет череп тот берет
И такую речь ведет:
— Может быть, уже не быть? —
Говорит.
— Может быть, ещё пожить? —
Говорит.
— Может быть, пойти в кровать?
И в кровати лечь поспать?
И во сне увидеть что-то?
Ох и трудная работа
Принцем быть! —
Говорит.
А Лаэрт, что Офелии брат,
Страшной смерти сестрицы не рад!
Разыгрался, расшалился
И в могилу провалился!
И кричит, и ревет, как медведь,
Я с Офелией хочу умереть!
Я того, кто с нею был, не прощаю,
Я того, кто с нею был, повстречаю!
Я его на дуэль позову,
На дуэли ему пасть я порву!
Не стерпел
Гамлет,
Заревел
Гамлет,
И на злого врага
Налетел
Гамлет!
Вот рапиры взяли в руки —
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Фехтовали по науке —
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Друг на друга — оп! — надвигаются!
Друг от друга — вжик! — разбегаются!
А Лаэрт-то не шутит!
Перед Гамлетом шпагой отравленной крутит.
Шпагу острую Гамлету в тело вонзает,
И в Гамлета яд попадает!
Гамлет даром, что принц, а не хнычет!
Он в Лаэрта шпажонкою тычет!
Подбегает он к врагу,
Шпагу подменяет
И ему на всем скаку
Сердце протыкает.
Сразу стали соперники корчиться:
Помирать-то, конечно, не хочется!
Вот Лаэрт лежит, преставляется,
Ну а Гамлет не унимается!
Умирая, холодея,
К королю он подскочил
И злодея,
И Клавдея
Острой сталью замочил!
Он пронзил его отравленной шпагою,
Как рулон с туалетной бумагою!
А Гертруда-то, Гертруда
Дорвалася до сосуда!
И глотает, и лакает
Ядовитое вино.
И не знает, и не знает,
Что отравлено оно!
Гамлет криком кричит:
«Ты не пей вина!»
А Гертруда молчит —
Умерла она.
Ах, отравлено вино,
Да-да-да!
Королеве не смешно,
С ней беда!..
И сказала скалка:
«Мне Гуртруду жалко».
И сказала чашка:
«Померла, бедняжка!»
И сказали ложки:
«Протянула ножки!»
И сказали утюги:
«Яд подсыпали враги!»
Много крови тут пролито...
Вызывайте Айболита!
Потому что Айболит
Всех героев исцелит!
Вдруг откуда ни возьмись —
Из-за плюшевых кулис,
Выбегает Айболит
И смеется, и кричит:
"Привет эльсиноровым жителям!"
И те, кто собрался уже умирать,
Вскочили и весело стали плясать!
"Да здравствуют, здравствуют все доктора!
Приехал, приехал! Ура! Ура!"
И бежит Айболит к королеве,
Операцию делает в чреве.
То-то рада, то-то рада
Королева, принца мать!
Нету яда, нету яда!
Можно прыгать и скакать!
И бежит Айболит за Полонием,
Исцеляет его благовонием.
Айболит в него касторку вливает,
И Полоний на глазах оживает!
А доктор Лаэрта украдкой
Угощает большой шоколадкой,
А Гамлета гоголем,
Гамлета моголем,
Гоголем-моголем,
Гоголем-моголем,
Гоголем-моголем потчует!
А утонувшей Офелии
Отвязал он от ног две гантелии.
И развязная девица начинает шевелиться,
И пускает пузыри
Ти-ри-ри, ти-ри-ри!
Штуки три!
Вместе с Гамлетом Офелия пляшет
И тяжелыми гантелями машет!
И бежит Айболит к самозванцу,
И делает клизму поганцу.
И Гильденстерну,
И Розенкранцу,
И Фортинбранцу!
А для полного счастливого конца
Вызывает доктор призрака-отца!
Ухо ваткой прочищает,
С того света возвращает,
Папу за руку берет
И на трон его ведет!
«Я тебя освободил
И злодея исцелил.
А теперь, как говорится,
Предлагаю помириться!"
И с убийцей король побратались
И друзьями навеки остались!
И пошли они смеяться,
И плясать, и баловаться!
И смеются, и хохочут, заливаются,
Так, что в Дании дома сотрясаются!
И суровые стражники пляшут
И большими алебардами машут!
Бедный Йорик прикатился кувырком,
А за ним и все могильщики бегом!
И смеются, и хохочут,
Будто череп им щекочут!
Тут Горацио вприсядку пошел
И запрыгал, и запрыгал, как козел!
До софитов он подпрыгивает,
Добрым зрителям подмигивает:
«Ах вы зрители,
Вы ценители,
Вы в ладоши нам похлопать
Не хотите ли?!»
А какой-то режиссер-мужичок
По стаканам разливал коньячок.
Тара-ра, тара-ра!
Пляшет труппа до утра!
Нынче «Гамлета» в ТЮЗе
Поставили!
Гамлет череп тот берет
И такую речь ведет:
— Может быть, уже не быть? —
Говорит.
— Может быть, ещё пожить? —
Говорит.
— Может быть, пойти в кровать?
И в кровати лечь поспать?
И во сне увидеть что-то?
Ох и трудная работа
Принцем быть! —
Говорит.
А Лаэрт, что Офелии брат,
Страшной смерти сестрицы не рад!
Разыгрался, расшалился
И в могилу провалился!
И кричит, и ревет, как медведь,
Я с Офелией хочу умереть!
Я того, кто с нею был, не прощаю,
Я того, кто с нею был, повстречаю!
Я его на дуэль позову,
На дуэли ему пасть я порву!
Не стерпел
Гамлет,
Заревел
Гамлет,
И на злого врага
Налетел
Гамлет!
Вот рапиры взяли в руки —
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Фехтовали по науке —
Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
Друг на друга — оп! — надвигаются!
Друг от друга — вжик! — разбегаются!
А Лаэрт-то не шутит!
Перед Гамлетом шпагой отравленной крутит.
Шпагу острую Гамлету в тело вонзает,
И в Гамлета яд попадает!
Гамлет даром, что принц, а не хнычет!
Он в Лаэрта шпажонкою тычет!
Подбегает он к врагу,
Шпагу подменяет
И ему на всем скаку
Сердце протыкает.
Сразу стали соперники корчиться:
Помирать-то, конечно, не хочется!
Вот Лаэрт лежит, преставляется,
Ну а Гамлет не унимается!
Умирая, холодея,
К королю он подскочил
И злодея,
И Клавдея
Острой сталью замочил!
Он пронзил его отравленной шпагою,
Как рулон с туалетной бумагою!
А Гертруда-то, Гертруда
Дорвалася до сосуда!
И глотает, и лакает
Ядовитое вино.
И не знает, и не знает,
Что отравлено оно!
Гамлет криком кричит:
«Ты не пей вина!»
А Гертруда молчит —
Умерла она.
Ах, отравлено вино,
Да-да-да!
Королеве не смешно,
С ней беда!..
И сказала скалка:
«Мне Гуртруду жалко».
И сказала чашка:
«Померла, бедняжка!»
И сказали ложки:
«Протянула ножки!»
И сказали утюги:
«Яд подсыпали враги!»
Много крови тут пролито...
Вызывайте Айболита!
Потому что Айболит
Всех героев исцелит!
Вдруг откуда ни возьмись —
Из-за плюшевых кулис,
Выбегает Айболит
И смеется, и кричит:
"Привет эльсиноровым жителям!"
И те, кто собрался уже умирать,
Вскочили и весело стали плясать!
"Да здравствуют, здравствуют все доктора!
Приехал, приехал! Ура! Ура!"
И бежит Айболит к королеве,
Операцию делает в чреве.
То-то рада, то-то рада
Королева, принца мать!
Нету яда, нету яда!
Можно прыгать и скакать!
И бежит Айболит за Полонием,
Исцеляет его благовонием.
Айболит в него касторку вливает,
И Полоний на глазах оживает!
А доктор Лаэрта украдкой
Угощает большой шоколадкой,
А Гамлета гоголем,
Гамлета моголем,
Гоголем-моголем,
Гоголем-моголем,
Гоголем-моголем потчует!
А утонувшей Офелии
Отвязал он от ног две гантелии.
И развязная девица начинает шевелиться,
И пускает пузыри
Ти-ри-ри, ти-ри-ри!
Штуки три!
Вместе с Гамлетом Офелия пляшет
И тяжелыми гантелями машет!
И бежит Айболит к самозванцу,
И делает клизму поганцу.
И Гильденстерну,
И Розенкранцу,
И Фортинбранцу!
А для полного счастливого конца
Вызывает доктор призрака-отца!
Ухо ваткой прочищает,
С того света возвращает,
Папу за руку берет
И на трон его ведет!
«Я тебя освободил
И злодея исцелил.
А теперь, как говорится,
Предлагаю помириться!"
И с убийцей король побратались
И друзьями навеки остались!
И пошли они смеяться,
И плясать, и баловаться!
И смеются, и хохочут, заливаются,
Так, что в Дании дома сотрясаются!
И суровые стражники пляшут
И большими алебардами машут!
Бедный Йорик прикатился кувырком,
А за ним и все могильщики бегом!
И смеются, и хохочут,
Будто череп им щекочут!
Тут Горацио вприсядку пошел
И запрыгал, и запрыгал, как козел!
До софитов он подпрыгивает,
Добрым зрителям подмигивает:
«Ах вы зрители,
Вы ценители,
Вы в ладоши нам похлопать
Не хотите ли?!»
А какой-то режиссер-мужичок
По стаканам разливал коньячок.
Тара-ра, тара-ра!
Пляшет труппа до утра!
Нынче «Гамлета» в ТЮЗе
Поставили!
Мой умный товарищ анализирует ответ на расследование Каца и я с ним согласен.
Я честно потратил полтора часа, чтобы посмотреть ответ ФБК Максиму Кацу - просто потому что очень люблю публичную политику вообще и кейсы про управление репутацией в частности. Этот конкретно случай иллюстрирует одну печальную довольно политическую истину - если ты политик и ты не прав, то признавать это нельзя, сожрут. И как бы по-человечески нам всем не хотелось, чтобы ФБК в ответ на довольно обоснованные претензии сказал что-то вроде "Да, мы были неправы, действительно у нас в руководстве сидит беглый банкир, который использует нас как своё политическое прикрытие и теперь выставляет себя жертвой режима, чтобы не возвращать деньги" - в реальном мире такое заявление невозможно, это политическое самоубийство. Поэтому по факту они признали все обвинения и выгнали Железняка из американского ФБК (и я надеюсь потом убедятся что он перестанет рассказывать в судах, что он "банкир Навального"), но завернуть они это были вынуждены в обертку "Кац вас всех обманул, на самом деле всё не так". Это по-человечески противно и нам бы хотелось такой развязки, где хорошие ребята произнесли бы честную речь, но это реальная политика и там приходится вести себя как политики.
По сути сказано было следующее (в скобочках что я про это думаю):
1. Вам рассказали историю не полностью, деньги на оффшоры не только выводились, но потом и возвращались. Железняк деньги не воровал, он их брал в долг и играл на них на бирже. Это очень плохо, потому что если бы он проиграл, то он бы деньги не вернул, но он же вернул.
(Как по мне это хорошее дополнение к схеме вывода: деньги позиционируются как прибыль от торговых операций с цеными бумагами, это не просто мы с офшора перевели себе на счет, а это мы такие классные трейдеры и наторговали. Это стратегия создания reasonable doubt - посмотрите, ведь могло же быть так, что не украли, потому что что-то вернули, ну да, ну была дыра, но точно мы не знаем почему, потому что для этого надо 20 лет документов изучить, может это все-таки АСВ. Как по мне содержательно это газлайтинг, потому что в конечном итоге брокеры залог не вернули, а деньги на "Верменде" остались. Какие там при этом делались проводки для отмывки этого никак не меняет конечного результата - деньги банку не вернулись, а остались на оффшоре Железняка и Леонтьева).
2. Почему брокеры не вернули деньги банку. "Если лицензию отзывают брокеры могут оставить себе всё что заложено."
(Это самое слабое утверждение на мой взгляд. Любой брокер конечно же вернул бы залог в рамках процедуры ликвидации, если бы под ним было обеспечение. А его явно не было. Поэтому по факту выглядит так, что всё, что сказано в расследовании Каца - верно, просто есть еще пара шагов, которые никак не меняют конечного расклада: деньги были взяты из банка, в банк не вернулись, а в конечном итоге оказались на личном оффшоре Железняка и Леонтьева).
3. Про "политическую крышу". ФБК ничего не писал, писал Ашурков в личном качестве, Ашурков - не ФБК. "У меня есть проблемы с этим письмом" - говорит Певчих - "мне не нравится и то как оно написано и то, что оно вообще было написано".
(Короче, под поезд бросают Ашуркова, чтобы спасти бренд ФБК)
4. "Про пиар-потуги Сергея Леонтьева - я с этой частью расследования согласна полностью" - говорит Певчих.
(все многочисленные статьи и видеоролики о том, что это "банкир Навального" - это всё личная инициатива, мы ничего не знали, это очень плохо. В общем, Железняка тоже бросаем под поезд).
5. Железняк - волонтер, не принимает никаких решений, treasurer - это скорее главбух, он бумажки носит, ничего без санкции сделать не может.
(Меня лично газлайтинг здесь уже немного начинает бесить, потому что никто и не утверждает, что Железняк что-то решает. Позиция в ФБК - один из элементов его общей стратегии позиционирования себя как жертвы режима. И проблема не в том, что он что-то там решает, а то, что ФБК годами держала на должности в фонде человека, который этой должностью откровенно пользовался для личных целей.
Я честно потратил полтора часа, чтобы посмотреть ответ ФБК Максиму Кацу - просто потому что очень люблю публичную политику вообще и кейсы про управление репутацией в частности. Этот конкретно случай иллюстрирует одну печальную довольно политическую истину - если ты политик и ты не прав, то признавать это нельзя, сожрут. И как бы по-человечески нам всем не хотелось, чтобы ФБК в ответ на довольно обоснованные претензии сказал что-то вроде "Да, мы были неправы, действительно у нас в руководстве сидит беглый банкир, который использует нас как своё политическое прикрытие и теперь выставляет себя жертвой режима, чтобы не возвращать деньги" - в реальном мире такое заявление невозможно, это политическое самоубийство. Поэтому по факту они признали все обвинения и выгнали Железняка из американского ФБК (и я надеюсь потом убедятся что он перестанет рассказывать в судах, что он "банкир Навального"), но завернуть они это были вынуждены в обертку "Кац вас всех обманул, на самом деле всё не так". Это по-человечески противно и нам бы хотелось такой развязки, где хорошие ребята произнесли бы честную речь, но это реальная политика и там приходится вести себя как политики.
По сути сказано было следующее (в скобочках что я про это думаю):
1. Вам рассказали историю не полностью, деньги на оффшоры не только выводились, но потом и возвращались. Железняк деньги не воровал, он их брал в долг и играл на них на бирже. Это очень плохо, потому что если бы он проиграл, то он бы деньги не вернул, но он же вернул.
(Как по мне это хорошее дополнение к схеме вывода: деньги позиционируются как прибыль от торговых операций с цеными бумагами, это не просто мы с офшора перевели себе на счет, а это мы такие классные трейдеры и наторговали. Это стратегия создания reasonable doubt - посмотрите, ведь могло же быть так, что не украли, потому что что-то вернули, ну да, ну была дыра, но точно мы не знаем почему, потому что для этого надо 20 лет документов изучить, может это все-таки АСВ. Как по мне содержательно это газлайтинг, потому что в конечном итоге брокеры залог не вернули, а деньги на "Верменде" остались. Какие там при этом делались проводки для отмывки этого никак не меняет конечного результата - деньги банку не вернулись, а остались на оффшоре Железняка и Леонтьева).
2. Почему брокеры не вернули деньги банку. "Если лицензию отзывают брокеры могут оставить себе всё что заложено."
(Это самое слабое утверждение на мой взгляд. Любой брокер конечно же вернул бы залог в рамках процедуры ликвидации, если бы под ним было обеспечение. А его явно не было. Поэтому по факту выглядит так, что всё, что сказано в расследовании Каца - верно, просто есть еще пара шагов, которые никак не меняют конечного расклада: деньги были взяты из банка, в банк не вернулись, а в конечном итоге оказались на личном оффшоре Железняка и Леонтьева).
3. Про "политическую крышу". ФБК ничего не писал, писал Ашурков в личном качестве, Ашурков - не ФБК. "У меня есть проблемы с этим письмом" - говорит Певчих - "мне не нравится и то как оно написано и то, что оно вообще было написано".
(Короче, под поезд бросают Ашуркова, чтобы спасти бренд ФБК)
4. "Про пиар-потуги Сергея Леонтьева - я с этой частью расследования согласна полностью" - говорит Певчих.
(все многочисленные статьи и видеоролики о том, что это "банкир Навального" - это всё личная инициатива, мы ничего не знали, это очень плохо. В общем, Железняка тоже бросаем под поезд).
5. Железняк - волонтер, не принимает никаких решений, treasurer - это скорее главбух, он бумажки носит, ничего без санкции сделать не может.
(Меня лично газлайтинг здесь уже немного начинает бесить, потому что никто и не утверждает, что Железняк что-то решает. Позиция в ФБК - один из элементов его общей стратегии позиционирования себя как жертвы режима. И проблема не в том, что он что-то там решает, а то, что ФБК годами держала на должности в фонде человека, который этой должностью откровенно пользовался для личных целей.
Отсюда и обвинения в предоставлении "политической крыши". Вы хотите сказать что про его "пиар потуги" ничего не знали и не смогли сложить 2+2? Что вас развели как дурачков? Не верю ни на грош, все эти материалы у вас были за полгода до публикации).
6. Банк занимался серыми схемами, держал прокурорский общак, дело политическое, но не в том смысле политическое как мы привыкли. Это а не карточка навального стало настоящей причиной разгрома Пробизнесбанка.
(Спасибо и на этом. Но на самом деле это очередной reasonable doubt к тому, что они не украли деньги - очень не хочется все-таки жить с клеймом "американским ФБК руководил вор". Уж лучше пусть банк разграбили за "серые схемы" и потому что он "не захотел делиться", всё лучше)
7. Где деньги? Дискуссия про дыру - бесперспективная.
(Да нет, она очень перспективная, но для вас очень невыгодная потому что если из банка миллиард долларов пропал, а на счетах Железняка полмиллиарда появилось - то это не совпадение).
В общем, суммируя, по факту это признание по всем фронтам и упаковка этого в атаку на Каца с параллельным сливом Ашуркова и Железняка (и дистанцированием их обоих от бренда ФБК), чтобы показать сильную позицию. ФБК очень важно было создать reasonable doubt, что Железняк - не вор, поэтому что от вора в руководстве американским юрлицом (пусть даже и на технической должности) было бы сложно отмыться. А так - не украл "а взял в долг у банка поиграть на бирже" и "кто его знает почему там дыра" (да-да, "всей правды мы никогда не узнаем", именно так). Примерно так и выглядит демократия - любая политика - говно (в США и демократы и республиканцы делают довольно отвратительные вещи в политической борьбе), но говно с конкуренцией лучше чем говно без конкуренции. Но вообще я понимаю почему к старости становишься консерватором - когда повидал какое-то количество всяких случаев, верить в какие-то идеалы становится уже очень сложно.
6. Банк занимался серыми схемами, держал прокурорский общак, дело политическое, но не в том смысле политическое как мы привыкли. Это а не карточка навального стало настоящей причиной разгрома Пробизнесбанка.
(Спасибо и на этом. Но на самом деле это очередной reasonable doubt к тому, что они не украли деньги - очень не хочется все-таки жить с клеймом "американским ФБК руководил вор". Уж лучше пусть банк разграбили за "серые схемы" и потому что он "не захотел делиться", всё лучше)
7. Где деньги? Дискуссия про дыру - бесперспективная.
(Да нет, она очень перспективная, но для вас очень невыгодная потому что если из банка миллиард долларов пропал, а на счетах Железняка полмиллиарда появилось - то это не совпадение).
В общем, суммируя, по факту это признание по всем фронтам и упаковка этого в атаку на Каца с параллельным сливом Ашуркова и Железняка (и дистанцированием их обоих от бренда ФБК), чтобы показать сильную позицию. ФБК очень важно было создать reasonable doubt, что Железняк - не вор, поэтому что от вора в руководстве американским юрлицом (пусть даже и на технической должности) было бы сложно отмыться. А так - не украл "а взял в долг у банка поиграть на бирже" и "кто его знает почему там дыра" (да-да, "всей правды мы никогда не узнаем", именно так). Примерно так и выглядит демократия - любая политика - говно (в США и демократы и республиканцы делают довольно отвратительные вещи в политической борьбе), но говно с конкуренцией лучше чем говно без конкуренции. Но вообще я понимаю почему к старости становишься консерватором - когда повидал какое-то количество всяких случаев, верить в какие-то идеалы становится уже очень сложно.
Run & more
Отсюда и обвинения в предоставлении "политической крыши". Вы хотите сказать что про его "пиар потуги" ничего не знали и не смогли сложить 2+2? Что вас развели как дурачков? Не верю ни на грош, все эти материалы у вас были за полгода до публикации). 6. Банк…
Вот здесь на пальцах Алексашенео это объясняет - прямо урок финансовой грамотности, послушайте, полезно для общего развития😂
https://youtu.be/nEmPhai5IRA?si=-Wg5EohqpMiB-htI
https://youtu.be/nEmPhai5IRA?si=-Wg5EohqpMiB-htI
YouTube
Как воровали из ПББ. Почти правда (рассказанная ФБК)
Давно обещанные мне обвинения со стороны ФБК, наконец, прозвучали, но не в каких-то "тёмных делишках" (видимо, это ещё впереди), а в том, что я не разобрался в делах Пробизнесбанка, из которого акционеры умыкнули приличную сумму денег. ФБК понадобилось несколько…
Картина маслом, написанная Андреем Мовчаном об эволюции российских банков
ПРО БИЗНЕС В БАНКЕ
Любопытно наблюдать как люди спорят о внешнем виде слона, никогда его не встречав. Давайте я вам расскажу невеселую сказку про российские банки – в том числе те самые из которых то ли украли то ли не украли деньги которые то ли потратили на оппозицию то ли не потратили, то ли в обмен на услуги то ли не в обмен.
Всё началось в далекие 90е годы – привет певчим птицам и их любимым предателям. В СССР было 4 банка (Стройбанк, Внешторгбанк, Жилсоцбанк и Гострудсберкассы), и все четыре были не банками в реальном смысле слова, а расчетными центрами старого образца, работавшими примерно как всё остальное – то есть лучше даже не вспоминать как. Наступление рынка требовало возможности гибких расчетов, появление капиталов (нет, не олигархических – скромных маленьких капиталов миллионов людей) требовало возможности их депонирования с доходом, сопоставимым с инфляцией, лавинообразный процесс передела собственности требовал непрозрачности, которую обеспечивало движение денег через цепочку институтов со сменой титулов и назначений на ходу – в общем всем, от начинающих олигархов до челночников на рынке ЦСКА, от старого партхозактива (теперь называвшегося – молодые реформаторы) до опытного диссидента, от доцента-физика до наемного киллера были нужны банки – много разных банков.
Первые банки вырастали из успешных торговых компаний (потому что только торговые компании были успешными на том этапе) и вокруг каналов воровства денег у государства. Первые – по причине постоянного дисбаланса капитала (то его слишком много и надо куда-то сложить, то – слишком мало и надо где-то взять), вторые – как механизм слить украденное, превратить в как бы независимый бизнес. Потом банки стали расти из сырьевых компаний и вообще из всевозможных других компаний по еще более простой причине – требовался заемный капитал, который «на стороне» был дорог, а наличие собственного «пылесоса вкладов» его существенно удешевляло. Так формировались «Финансово Промышленные Группы» - механизмы поставки относительно дешевого капитала в виде остатков на банковских счетах прямо в топку коммерческих предприятий. Очень быстро поставляемый капитал стал использоваться еще и (а потом – в первую очередь) на приобретение приватизируемых компаний и скупку бизнесов на вторичном рынке.
Регулирования в те годы толком не было, все ФПГ и прочие банковские образования соревновались за захват доли рынка, ЦБ пытался внедрять какие-то нормативы, но выглядело это как диалог слабого короля с сильными баронами: первый изображал регулирование, вторые изображали следование ему и заодно приплачивали регулятору наличными «чтобы не расстраивался», а на практике в бешеной гонке за долей рынка вместо следования нормативам показатели рисовали – кто просто от балды, кто – создавая первые прообразы будущих хитрых схем украшения баланса.
В те «золотые» времена государство еще не конкурировало в банковской сфере – Сбербанк оставался раритетным «бабушка-банком», контролировал свою сферу – пенсионеры + ЖКХ, и сильно другим не мешал. Среди коммерческих же банков достаточно быстро стали выделяться лидеры, середняки и аутсайдеры (что совершенно естественно). Лидерами становились те, кому (в основном в силу связей на самом верху) удавалось получить жирные государственные потоки ликвидности, сконсолидировать более прибыльные предприятия и постепенно переходить к позитивному балансу движения денег от них в банк, отпугнуть бандитов и ментов, желавших выгребать из касс банков как можно больше «за крышу», ограничить воровство своего менеджмента и хотя бы немного контролировать аппетиты своих хозяев по трансформации капиталов банка во французские шале, яхты, самолеты, виноградники, бриллианты и девушек легкого поведения.
ПРО БИЗНЕС В БАНКЕ
Любопытно наблюдать как люди спорят о внешнем виде слона, никогда его не встречав. Давайте я вам расскажу невеселую сказку про российские банки – в том числе те самые из которых то ли украли то ли не украли деньги которые то ли потратили на оппозицию то ли не потратили, то ли в обмен на услуги то ли не в обмен.
Всё началось в далекие 90е годы – привет певчим птицам и их любимым предателям. В СССР было 4 банка (Стройбанк, Внешторгбанк, Жилсоцбанк и Гострудсберкассы), и все четыре были не банками в реальном смысле слова, а расчетными центрами старого образца, работавшими примерно как всё остальное – то есть лучше даже не вспоминать как. Наступление рынка требовало возможности гибких расчетов, появление капиталов (нет, не олигархических – скромных маленьких капиталов миллионов людей) требовало возможности их депонирования с доходом, сопоставимым с инфляцией, лавинообразный процесс передела собственности требовал непрозрачности, которую обеспечивало движение денег через цепочку институтов со сменой титулов и назначений на ходу – в общем всем, от начинающих олигархов до челночников на рынке ЦСКА, от старого партхозактива (теперь называвшегося – молодые реформаторы) до опытного диссидента, от доцента-физика до наемного киллера были нужны банки – много разных банков.
Первые банки вырастали из успешных торговых компаний (потому что только торговые компании были успешными на том этапе) и вокруг каналов воровства денег у государства. Первые – по причине постоянного дисбаланса капитала (то его слишком много и надо куда-то сложить, то – слишком мало и надо где-то взять), вторые – как механизм слить украденное, превратить в как бы независимый бизнес. Потом банки стали расти из сырьевых компаний и вообще из всевозможных других компаний по еще более простой причине – требовался заемный капитал, который «на стороне» был дорог, а наличие собственного «пылесоса вкладов» его существенно удешевляло. Так формировались «Финансово Промышленные Группы» - механизмы поставки относительно дешевого капитала в виде остатков на банковских счетах прямо в топку коммерческих предприятий. Очень быстро поставляемый капитал стал использоваться еще и (а потом – в первую очередь) на приобретение приватизируемых компаний и скупку бизнесов на вторичном рынке.
Регулирования в те годы толком не было, все ФПГ и прочие банковские образования соревновались за захват доли рынка, ЦБ пытался внедрять какие-то нормативы, но выглядело это как диалог слабого короля с сильными баронами: первый изображал регулирование, вторые изображали следование ему и заодно приплачивали регулятору наличными «чтобы не расстраивался», а на практике в бешеной гонке за долей рынка вместо следования нормативам показатели рисовали – кто просто от балды, кто – создавая первые прообразы будущих хитрых схем украшения баланса.
В те «золотые» времена государство еще не конкурировало в банковской сфере – Сбербанк оставался раритетным «бабушка-банком», контролировал свою сферу – пенсионеры + ЖКХ, и сильно другим не мешал. Среди коммерческих же банков достаточно быстро стали выделяться лидеры, середняки и аутсайдеры (что совершенно естественно). Лидерами становились те, кому (в основном в силу связей на самом верху) удавалось получить жирные государственные потоки ликвидности, сконсолидировать более прибыльные предприятия и постепенно переходить к позитивному балансу движения денег от них в банк, отпугнуть бандитов и ментов, желавших выгребать из касс банков как можно больше «за крышу», ограничить воровство своего менеджмента и хотя бы немного контролировать аппетиты своих хозяев по трансформации капиталов банка во французские шале, яхты, самолеты, виноградники, бриллианты и девушек легкого поведения.
Аутсайдерами становились те, кто стоял подальше в очереди за государственным пирогом, скупал бессмысленные убыточные бизнесы, впадал в зависимость от «товарища майора милиции» или какого-нибудь «Вано Кутаисского» и/или просто тупо прожирал и протрачивал немыслимые деньги в экстазе от того, что жизнь удалась (разумеется никто не сверялся – хватает ли прибыли на затраты).
Аутсайдерам, очевидно, не хватало средств, и для улучшения дел с ликвидностью они поднимали ставки по депозитам: на фоне расцвета финансовых пирамид никакие их ставки не казались немыслимыми. Пока Лени Голубковы и прочие обиженные интеллектом несли деньги в МММ, люди осторожные и рассудительные несли их в банки, «где ставка повыше чем у других» - это же банк, значит надежно.
Очень скоро оказалось однако, что настоящих лидеров, которые могли и решать свои задачи по первоначальному накоплению капитала, и жить в свое удовольствие, и сохранять некое подобие ликвидности, очень мало. Глобальных аутсайдеров было больше, но основная масса банкиров была «где-то посередине». Иметь банк было крайне выгодно, но сохранять его – всё труднее. Перед кризисом 98 года (на самом деле до начала 97го) я работал в одном крупном банке (его владельцем был изящный мужчина, уроженец одной из республик СССР, который уже тогда проводил больше времени в своем замке во Франции; в последствии он займется политикой и даже станет неформальным руководителем страны, на месте той республики образовавшейся). Я был начальником аналитического управления. В конце 96 года у меня было занимательное рандеву с владельцем банка. Я помню я сказал ему что-то вроде: «если продолжать ту политику использования средств банка, которую банк ведет, то через год-полтора банк обанкротится». Он тогда ответил мне (голос его был негромким и мягким): «Зато мы скупим всё, что хотим». Через месяц я уже не работал в том банке.
Почти каждому банкиру (за исключением горстки «лидеров») к 1997 году свои банки уже мешали больше чем помогали – впереди было неминуемое банкротство и возможности защитить свои промышленные группы, особняки, яхты и девушек были не 100%-ными, в том числе потому что уже в каждом банке давно были всосаны деньги не только рядовых клиентов, но и крупных чиновников, и бандитов, и милицейских и – мало помалу они появлялись на сцене – работников госбезопасности. Чтобы не остаться в лесу с простреленной головой предварительно пообщавшись с паяльником, требовалось либо сбежать «пока не началось», либо – получить какой-то совершенно неоспоримый форс-мажор, оправдание того, что случилось. Немало банков в те времена рухнуло, а их владельцев либо сбежало, либо было убито – форс мажора они не дождались. Но более умные, терпеливые и хитрые всё-таки дотянули до 17 августа 1998 года, когда правительство будущего главного администратора путинского режима сжалилось над ними и предоставило им уникальную возможность стереть свои обязательства как будто грязной тряпкой со школьной доски, исполнив наиболее нелепый с точки зрения макроэкономики кульбит – дефолт обязательств, выраженных в собственной валюте.
Одефолченные банкиры немедленно объявили о банкротстве банков (мой бывший наниматель, разумеется, сделал это в ряду других). Часть из них решили тогда что это «знак свыше» и завязали с банковской деятельностью, уйдя с головой в реальный бизнес или вообще отправившись в замки, на яхты, к виноградникам и фотомоделям. Другие же на месте еще дымящихся развалин своих банков, в лужах крови клиентов, потерявших свои сбережения, открыли новые банки – с чистого листа, с другим названием. Они запитали новые банки капиталами своих промышленных групп и, казалось бы, решили жить по-новому, делая «честный банковский бизнес». Жизнь показала, что по крайней мере некоторые из них так и сделали.
Началась новая эра в банковском бизнесе в России.
Аутсайдерам, очевидно, не хватало средств, и для улучшения дел с ликвидностью они поднимали ставки по депозитам: на фоне расцвета финансовых пирамид никакие их ставки не казались немыслимыми. Пока Лени Голубковы и прочие обиженные интеллектом несли деньги в МММ, люди осторожные и рассудительные несли их в банки, «где ставка повыше чем у других» - это же банк, значит надежно.
Очень скоро оказалось однако, что настоящих лидеров, которые могли и решать свои задачи по первоначальному накоплению капитала, и жить в свое удовольствие, и сохранять некое подобие ликвидности, очень мало. Глобальных аутсайдеров было больше, но основная масса банкиров была «где-то посередине». Иметь банк было крайне выгодно, но сохранять его – всё труднее. Перед кризисом 98 года (на самом деле до начала 97го) я работал в одном крупном банке (его владельцем был изящный мужчина, уроженец одной из республик СССР, который уже тогда проводил больше времени в своем замке во Франции; в последствии он займется политикой и даже станет неформальным руководителем страны, на месте той республики образовавшейся). Я был начальником аналитического управления. В конце 96 года у меня было занимательное рандеву с владельцем банка. Я помню я сказал ему что-то вроде: «если продолжать ту политику использования средств банка, которую банк ведет, то через год-полтора банк обанкротится». Он тогда ответил мне (голос его был негромким и мягким): «Зато мы скупим всё, что хотим». Через месяц я уже не работал в том банке.
Почти каждому банкиру (за исключением горстки «лидеров») к 1997 году свои банки уже мешали больше чем помогали – впереди было неминуемое банкротство и возможности защитить свои промышленные группы, особняки, яхты и девушек были не 100%-ными, в том числе потому что уже в каждом банке давно были всосаны деньги не только рядовых клиентов, но и крупных чиновников, и бандитов, и милицейских и – мало помалу они появлялись на сцене – работников госбезопасности. Чтобы не остаться в лесу с простреленной головой предварительно пообщавшись с паяльником, требовалось либо сбежать «пока не началось», либо – получить какой-то совершенно неоспоримый форс-мажор, оправдание того, что случилось. Немало банков в те времена рухнуло, а их владельцев либо сбежало, либо было убито – форс мажора они не дождались. Но более умные, терпеливые и хитрые всё-таки дотянули до 17 августа 1998 года, когда правительство будущего главного администратора путинского режима сжалилось над ними и предоставило им уникальную возможность стереть свои обязательства как будто грязной тряпкой со школьной доски, исполнив наиболее нелепый с точки зрения макроэкономики кульбит – дефолт обязательств, выраженных в собственной валюте.
Одефолченные банкиры немедленно объявили о банкротстве банков (мой бывший наниматель, разумеется, сделал это в ряду других). Часть из них решили тогда что это «знак свыше» и завязали с банковской деятельностью, уйдя с головой в реальный бизнес или вообще отправившись в замки, на яхты, к виноградникам и фотомоделям. Другие же на месте еще дымящихся развалин своих банков, в лужах крови клиентов, потерявших свои сбережения, открыли новые банки – с чистого листа, с другим названием. Они запитали новые банки капиталами своих промышленных групп и, казалось бы, решили жить по-новому, делая «честный банковский бизнес». Жизнь показала, что по крайней мере некоторые из них так и сделали.
Началась новая эра в банковском бизнесе в России.
Вскоре после дефолта нефть на мировом рынке стала расти в цене, а вместе с ней стали быстро расти и интерес международных инвесторов к России, и интерес до того сравнительно пассивной касты администраторов-силовиков в РФ к контролю над рынком природных ресурсов (пока – только рынком природных ресурсов). С 1999 года ликвидность в российской финансовой системе росла стремительно, в том числе из-за того, что курс рубля пришел в соответствие с реалиями спроса и предложения (но конечно и потому что экспоненциально рос экспорт). Скупка предприятий же фактически остановилась (рынок был поделен), и финансовый рынок существенно очистился. Оставшимся банкирам казалось открывалась возможность процветать, занимаясь классическим банкингом. Но, как говорится в хороших романах, это только казалось.
Для начала стоит заметить, что банки, в большинстве своем выросшие не как банки, а как пылесосы, не были эффективными в рутинном смысле этого слова. Слишком много персонала; слишком большие зарплаты; слишком много воровалось везде где только возможно; очень слабые кредитные офицеры (еще бы – ведь до 1998 года единственный разумный кредит был кредитом своей же компании или бенефициару банка, и возврат его не предусматривался схемой); рудиментарное или отсутствующее управление ликвидностью (а зачем?); изобилие экспериментов – от непросчитанных вложений до попаданий в аферы и пирамиды. Пока ставки были высокими, маржи огромными, а прибыльность не была задачей, это работало. После 1998 года очень малое количество «русских банков» (то есть мы не говорим про иностранные типа ММБ, Райфайзена и пр) оказалось эффективно достаточно чтобы просто получать прибыль от своих операций.
И на фоне этого у банковского бизнеса случилось прямо как в сказке семь бед – внутренняя и шесть внешних.
Первой внешней бедой стало растущее регулирование. ЦБ РФ после кризиса постепенно вошел во вкус управления системой, исходя из глобально популярного тогда тезиса о том, что чем больше регулирования, тем меньше рисков в системе. Мои читатели, конечно, уже сами знают, что следование этой логике привело к большим и малым катастрофам (от Silicon Valley Bank и Credit Suisse до кризиса 2008 года) в тех самых странах, где его и придумали. Ничем хорошим этот тезис не обернулся и в России – в частности потому, что в России всё особое, и регулирование тоже.
Постепенно в РФ шел процесс централизации экономической власти в руках нерушимого блока силовиков и функционеров, которые оттесняли и уничтожали бандитов – и усмиряли бизнесменов. ЦБ РФ шел вторым эшелоном, специализируясь на банках. Регулирование зажимало банки всё больше; но регуляторы прозрачно намекали что банкиры могут жить вольготнее – надо лишь «договариваться» и делать вид что всё соответствует. Для делания вида развилась целая индустрия: специалисты придумывали как показать увеличенный капитал, как не показывать убытки, как просроченные и дефолтные кредиты выдавать за хорошие и приносящие прибыль и пр. «Договоренности» уносили большие деньги из банков, а украшение витрин, разрешавшееся «договорившимся», позволяло складировать проблемы «до лучших времен», то есть фактически не лечить появляющиеся дыры, а плавно их увеличивать. Апофеозом, царем схем по украшению витрин, была схема, которую реализовывал сам ЦБ РФ. Два банка выпускали каждый свои облигации. ЦБ РФ включал их в свой ломбардный список. Банк №1 покупал весь выпуск облигаций банка №2, банк №2 покупал весь выпуск облигаций банка №1. Оба банка несли облигации в ЦБ и получали деньги под их залог. Так из ничего рождались деньги.
Не подумайте только, что я против любого регулирования – совсем нет. Более того, на 75% регулирование ЦБ РФ банковской деятельности в России я бы даже назвал разумным – но это если бы оно исполнялось, и все конкурирующие банки были бы в равных условиях. Бедой было то, что «договороспособность» с регулятором стала конкурентным преимуществом, и тот, кто попытался бы всё выполнять, неминуем оказался бы за бортом. Те же, кто хотел победить, неминуемо вступали на дорогу без обратного хода.
Для начала стоит заметить, что банки, в большинстве своем выросшие не как банки, а как пылесосы, не были эффективными в рутинном смысле этого слова. Слишком много персонала; слишком большие зарплаты; слишком много воровалось везде где только возможно; очень слабые кредитные офицеры (еще бы – ведь до 1998 года единственный разумный кредит был кредитом своей же компании или бенефициару банка, и возврат его не предусматривался схемой); рудиментарное или отсутствующее управление ликвидностью (а зачем?); изобилие экспериментов – от непросчитанных вложений до попаданий в аферы и пирамиды. Пока ставки были высокими, маржи огромными, а прибыльность не была задачей, это работало. После 1998 года очень малое количество «русских банков» (то есть мы не говорим про иностранные типа ММБ, Райфайзена и пр) оказалось эффективно достаточно чтобы просто получать прибыль от своих операций.
И на фоне этого у банковского бизнеса случилось прямо как в сказке семь бед – внутренняя и шесть внешних.
Первой внешней бедой стало растущее регулирование. ЦБ РФ после кризиса постепенно вошел во вкус управления системой, исходя из глобально популярного тогда тезиса о том, что чем больше регулирования, тем меньше рисков в системе. Мои читатели, конечно, уже сами знают, что следование этой логике привело к большим и малым катастрофам (от Silicon Valley Bank и Credit Suisse до кризиса 2008 года) в тех самых странах, где его и придумали. Ничем хорошим этот тезис не обернулся и в России – в частности потому, что в России всё особое, и регулирование тоже.
Постепенно в РФ шел процесс централизации экономической власти в руках нерушимого блока силовиков и функционеров, которые оттесняли и уничтожали бандитов – и усмиряли бизнесменов. ЦБ РФ шел вторым эшелоном, специализируясь на банках. Регулирование зажимало банки всё больше; но регуляторы прозрачно намекали что банкиры могут жить вольготнее – надо лишь «договариваться» и делать вид что всё соответствует. Для делания вида развилась целая индустрия: специалисты придумывали как показать увеличенный капитал, как не показывать убытки, как просроченные и дефолтные кредиты выдавать за хорошие и приносящие прибыль и пр. «Договоренности» уносили большие деньги из банков, а украшение витрин, разрешавшееся «договорившимся», позволяло складировать проблемы «до лучших времен», то есть фактически не лечить появляющиеся дыры, а плавно их увеличивать. Апофеозом, царем схем по украшению витрин, была схема, которую реализовывал сам ЦБ РФ. Два банка выпускали каждый свои облигации. ЦБ РФ включал их в свой ломбардный список. Банк №1 покупал весь выпуск облигаций банка №2, банк №2 покупал весь выпуск облигаций банка №1. Оба банка несли облигации в ЦБ и получали деньги под их залог. Так из ничего рождались деньги.
Не подумайте только, что я против любого регулирования – совсем нет. Более того, на 75% регулирование ЦБ РФ банковской деятельности в России я бы даже назвал разумным – но это если бы оно исполнялось, и все конкурирующие банки были бы в равных условиях. Бедой было то, что «договороспособность» с регулятором стала конкурентным преимуществом, и тот, кто попытался бы всё выполнять, неминуем оказался бы за бортом. Те же, кто хотел победить, неминуемо вступали на дорогу без обратного хода.
И основными провожатыми банков на этом пути были силовики и функционеры высокого уровня.
Силовики и функционеры были второй проблемой. Бандиты ушли или почти ушли, но их бизнесы – обнал, нелегальная торговля, наркотики, уход от налогов – остались. Только теперь они были в руках «доверенных лиц» и банки должны были их обслуживать; а заодно надо было обслуживать «кураторов» с достаточно большими аппетитами. На робкие жалобы банкиров, что, согласно регулированию, они не могут себе этого позволить, кураторы отвечали: «фигня вопрос, мы договоримся». Что ты будешь делать, когда отказать нельзя? Расслабишься и получишь удовольствие. Банкиры так и делали – кураторы «договаривались» на 3 рубля – рубль шел им, рубль – регулятору, рубль банкиры забирали себе; в итоге все были довольны, а банк – продвигался еще на три рубля к банкротству.
Шло время, и большие чиновники из победившего клана расширяли свои экономические интересы, всё больше занимаясь не только набиванием собственных карманов и реестров подконтрольных предприятий, но и развитием экономической мощи Родины с существенным гешефтом для себя в процессе. Великий экономический ум чиновников порождал мегапроекты, которые надо было как-то финансировать. Основная тяжесть этого финансирования ложилась на госбанки (эпический кошмар ВТБ в частности вызван и этими проектами), но частным банкам тоже доставалась своя доля – и еще больше приходилось прятать в кроличью нору, прикрываемую соломкой, по которой регуляторы из ЦБ проходили аки по суху – пока банкир был послушен, любезен и отдавал кому надо сколько надо. Это можно назвать третьей бедой.
Между тем среди новых феодалов стали структурироваться союзы – профессиональные, географические и просто – по дружбе. По классическим законам феодализма эти союзы стали вести борьбу за рынки, и всё чаще бронированные лошади феодальных армий сходились в схватке на полях банковских бизнесов. Суть схватки была простой – «претендент» атаковал кроличью нору в банке; если «куратор» обладал достаточной лоббистской мощью чтобы отстоять банк, кризис проходил. Если нет – банк неожиданно объявлялся «злостным нарушителем», лицензия отзывалась, кто-то попадал под стражу, а бизнес, который вел этот банк, оказывался в руках банка, подконтрольного «претенденту». Множество банков пострадало в результате такой борьбы – это было четвертой бедой.
Пятой бедой стало появление на рынке государственных банков. До поры до времени госбанки занимали свои тихие (хотя и большие) ниши, сильно уступали по качеству обслуживания частным банкам, и особенно не мешали. Изменения начались в 2007 году, когда в крупнейший госбанк пришел руководителем бывший юрисконсульт райсельхозуправления Иртышского района Павлодарской области. Амбиции нового руководителя были соразмерны лишь объемам бесплатной ликвидности этого госбанка: он хотел из банка для бабушек и ЖКХ сделать грандиозную банковскую экосистему. Надо сказать сразу – ему это удалось, и не важно, что сделано это было за счет уникального положения на рынке, госгарантий (которые то ли были, то ли нет, но все верили), неограниченной ликвидности и чудовищной неэффективности. Банк этот тратя в 10 раз больше конкурентов делал в 2 раза больше них, и параллельно демпинговал по всем фронтам. В результате на рынке сравнительно быстро появился огромный и сильно каннибализирующий бизнес частных банков конкурент; за ним естественно подтянулись другие государственные (как и этот банк делающие вид, что они – акционерные) банки. Кто-то из них стал планово-убыточной кормушкой для менеджмента (как например «Роснано» банковского бизнеса, герой народного IPO на три буквы), кто-то прочно занял нишу льготных кредитов и госфинансирования и на этом построил свой бизнес, кто-то вырос на ликвидности госмонополии – но все они вместе существенно сократили поле для зарабатывания частным банкам.
Шестой бедой явилось существенное изменение прибыльности фондовых рынков России после и вокруг 2008 – 2012 годов.
Силовики и функционеры были второй проблемой. Бандиты ушли или почти ушли, но их бизнесы – обнал, нелегальная торговля, наркотики, уход от налогов – остались. Только теперь они были в руках «доверенных лиц» и банки должны были их обслуживать; а заодно надо было обслуживать «кураторов» с достаточно большими аппетитами. На робкие жалобы банкиров, что, согласно регулированию, они не могут себе этого позволить, кураторы отвечали: «фигня вопрос, мы договоримся». Что ты будешь делать, когда отказать нельзя? Расслабишься и получишь удовольствие. Банкиры так и делали – кураторы «договаривались» на 3 рубля – рубль шел им, рубль – регулятору, рубль банкиры забирали себе; в итоге все были довольны, а банк – продвигался еще на три рубля к банкротству.
Шло время, и большие чиновники из победившего клана расширяли свои экономические интересы, всё больше занимаясь не только набиванием собственных карманов и реестров подконтрольных предприятий, но и развитием экономической мощи Родины с существенным гешефтом для себя в процессе. Великий экономический ум чиновников порождал мегапроекты, которые надо было как-то финансировать. Основная тяжесть этого финансирования ложилась на госбанки (эпический кошмар ВТБ в частности вызван и этими проектами), но частным банкам тоже доставалась своя доля – и еще больше приходилось прятать в кроличью нору, прикрываемую соломкой, по которой регуляторы из ЦБ проходили аки по суху – пока банкир был послушен, любезен и отдавал кому надо сколько надо. Это можно назвать третьей бедой.
Между тем среди новых феодалов стали структурироваться союзы – профессиональные, географические и просто – по дружбе. По классическим законам феодализма эти союзы стали вести борьбу за рынки, и всё чаще бронированные лошади феодальных армий сходились в схватке на полях банковских бизнесов. Суть схватки была простой – «претендент» атаковал кроличью нору в банке; если «куратор» обладал достаточной лоббистской мощью чтобы отстоять банк, кризис проходил. Если нет – банк неожиданно объявлялся «злостным нарушителем», лицензия отзывалась, кто-то попадал под стражу, а бизнес, который вел этот банк, оказывался в руках банка, подконтрольного «претенденту». Множество банков пострадало в результате такой борьбы – это было четвертой бедой.
Пятой бедой стало появление на рынке государственных банков. До поры до времени госбанки занимали свои тихие (хотя и большие) ниши, сильно уступали по качеству обслуживания частным банкам, и особенно не мешали. Изменения начались в 2007 году, когда в крупнейший госбанк пришел руководителем бывший юрисконсульт райсельхозуправления Иртышского района Павлодарской области. Амбиции нового руководителя были соразмерны лишь объемам бесплатной ликвидности этого госбанка: он хотел из банка для бабушек и ЖКХ сделать грандиозную банковскую экосистему. Надо сказать сразу – ему это удалось, и не важно, что сделано это было за счет уникального положения на рынке, госгарантий (которые то ли были, то ли нет, но все верили), неограниченной ликвидности и чудовищной неэффективности. Банк этот тратя в 10 раз больше конкурентов делал в 2 раза больше них, и параллельно демпинговал по всем фронтам. В результате на рынке сравнительно быстро появился огромный и сильно каннибализирующий бизнес частных банков конкурент; за ним естественно подтянулись другие государственные (как и этот банк делающие вид, что они – акционерные) банки. Кто-то из них стал планово-убыточной кормушкой для менеджмента (как например «Роснано» банковского бизнеса, герой народного IPO на три буквы), кто-то прочно занял нишу льготных кредитов и госфинансирования и на этом построил свой бизнес, кто-то вырос на ликвидности госмонополии – но все они вместе существенно сократили поле для зарабатывания частным банкам.
Шестой бедой явилось существенное изменение прибыльности фондовых рынков России после и вокруг 2008 – 2012 годов.
По мере развития вышеописанных бед частные российские банки (кроме горстки имевших иммунитет, в основном за счет прямого канала коммуникации с лицом №1 в России, остальные очень сильно чувствовали эти беды на себе) в поиске доходов всё больше ориентировались на рынки ценных бумаг. В нулевые годы доходности портфеля облигаций были подчас двузначными, рынки акций росли лучше, чем NASDAQ в последние годы, а особенные акции – такие как Газпром – показывали вообще фантастические результаты (я помню еще в 2003 году акция Газпрома стоила меньше 1 доллара, а в 2007 – уже 13 долларов). Переливание ликвидности в рынки давало банкам такой нужный доход; всё больше их клиентов (и из числа «кураторов» тоже) доверяло им свои средства для инвестиций и платило комиссии (а если ты брал 20% от прибыли, при прибыли в 30% ты оставлял себе 6% от средств клиента!). Доходами от инвестиций банкиры были разбалованы, они балансировали убытки в других местах. И тут наступил сперва 2008 год, а потом великая стагнация российского рынка (на 23 февраля 2022 года Газпром стоил что-то 4 доллара за акцию!), и общее снижение ставок. Зазевавшиеся получили убытки там, где раньше была прибыль; более быстрые и умные просто потеряли источник дохода.
На фоне шести внешних бед внутренняя беда была в общем то естественной. Владельцы банков (и старых, и новых, кроме как я уже говорил горстки имевших иммунитет, в первую очередь некоего банка на букву «А») с одной стороны были зажаты обстоятельствами и физически не могли сделать свой бизнес реально успешным и надежным; с другой – многие из них были повязаны серьезными нарушениями, за которые полагалось в лучшем случае позор и изгнание, в худшем – тюрьма надолго; с третьей стороны – в их руках был инструмент, с помощью которого «кураторы» добывали деньги, и великодушно им разрешали «припасть к трубе» в неконтролируемом объеме. Должны ли мы винить банкиров в том, что некоторые из них решили поучаствовать в игре по навязанным правилам путем использования средств своего банка как минимум на развитие своих же не связанных с банком бизнесов; как максимум – на создание далеко запрятанной подушки на хлеб с маслом (фуа-гра с икрой, замок, яхту, самолет, фотомодель) на будущее? Я считаю – должны, но кто я такой – жалкий владелец управляющей компании, мой «замок» уместился бы на фундаменте домика охраны в поместье среднего российского банкира, а яхты у меня никогда не было.
У семи бед, разумеется, один ответ. В зависимости от обстоятельств, рано или поздно, на той или иной кочке или вообще посреди солнечного дня на ровной дороге, подобные банки лопались (или их лопали – в обоих смыслах этого слова). Как правило всё начиналось с возникающего у банкира осознания, что дни банка сочтены. В этот момент банкир должен был выбрать – либо он идет к «куратору», и они вместе решают, что делать, или он действует сам. Первый путь мог быть удачным (если «куратор» решал, что банкир еще пригодится, да и отношения хорошие): падающий банк мог быть, например продан кому-нибудь из госбанков или частных банков, чей банкир еще не пришел за помощью. Дыра спокойно ушла бы новому владельцу, деньги от продажи перекочевали бы в карман «куратора» за вычетом того, что он милостиво позволил бы оставить себе банкиру. Потом, сильно позже, «выяснилось бы», что в банке дыра, и новый владелец пошел бы за помощью в ЦБ, каковая была бы любезно предоставлена в размере сильно больше реальной дыры – разница отправилась бы тому же «куратору» в компании с владельцем банка-покупателя. Но мог первый путь оказаться и неудачным: если, например «куратор» решил бы что банкир его в чем-то обманул, или просто – что он далее бесполезен. На банкира повесили бы всех собак округи (и заодно еще несколько из соседних районов) – тогда тюрьмы было бы сложно избежать. Могла бы случиться и другая история – под занавес «куратор» мог бы решить сделать из банка большую помойку максимально увеличив дыру – всё равно банку пропадать; не понимая, будет ли кто-нибудь его потом защищать, банкир в этой ситуации чувствовал бы себя максимально неуверенно.
На фоне шести внешних бед внутренняя беда была в общем то естественной. Владельцы банков (и старых, и новых, кроме как я уже говорил горстки имевших иммунитет, в первую очередь некоего банка на букву «А») с одной стороны были зажаты обстоятельствами и физически не могли сделать свой бизнес реально успешным и надежным; с другой – многие из них были повязаны серьезными нарушениями, за которые полагалось в лучшем случае позор и изгнание, в худшем – тюрьма надолго; с третьей стороны – в их руках был инструмент, с помощью которого «кураторы» добывали деньги, и великодушно им разрешали «припасть к трубе» в неконтролируемом объеме. Должны ли мы винить банкиров в том, что некоторые из них решили поучаствовать в игре по навязанным правилам путем использования средств своего банка как минимум на развитие своих же не связанных с банком бизнесов; как максимум – на создание далеко запрятанной подушки на хлеб с маслом (фуа-гра с икрой, замок, яхту, самолет, фотомодель) на будущее? Я считаю – должны, но кто я такой – жалкий владелец управляющей компании, мой «замок» уместился бы на фундаменте домика охраны в поместье среднего российского банкира, а яхты у меня никогда не было.
У семи бед, разумеется, один ответ. В зависимости от обстоятельств, рано или поздно, на той или иной кочке или вообще посреди солнечного дня на ровной дороге, подобные банки лопались (или их лопали – в обоих смыслах этого слова). Как правило всё начиналось с возникающего у банкира осознания, что дни банка сочтены. В этот момент банкир должен был выбрать – либо он идет к «куратору», и они вместе решают, что делать, или он действует сам. Первый путь мог быть удачным (если «куратор» решал, что банкир еще пригодится, да и отношения хорошие): падающий банк мог быть, например продан кому-нибудь из госбанков или частных банков, чей банкир еще не пришел за помощью. Дыра спокойно ушла бы новому владельцу, деньги от продажи перекочевали бы в карман «куратора» за вычетом того, что он милостиво позволил бы оставить себе банкиру. Потом, сильно позже, «выяснилось бы», что в банке дыра, и новый владелец пошел бы за помощью в ЦБ, каковая была бы любезно предоставлена в размере сильно больше реальной дыры – разница отправилась бы тому же «куратору» в компании с владельцем банка-покупателя. Но мог первый путь оказаться и неудачным: если, например «куратор» решил бы что банкир его в чем-то обманул, или просто – что он далее бесполезен. На банкира повесили бы всех собак округи (и заодно еще несколько из соседних районов) – тогда тюрьмы было бы сложно избежать. Могла бы случиться и другая история – под занавес «куратор» мог бы решить сделать из банка большую помойку максимально увеличив дыру – всё равно банку пропадать; не понимая, будет ли кто-нибудь его потом защищать, банкир в этой ситуации чувствовал бы себя максимально неуверенно.
Второй путь был, казалось бы, опаснее. Банкир в этой ситуации должен был бы взять по максимуму из банка себе, убрать это подальше, уйти «за кордон», и уже оттуда объявить о том, что банк «ложится». Реакция «кураторов» в этой ситуации была бы очевидна – но с большими деньгами и за кордоном ее можно было бы с большой вероятностью пережить – особенно если заручиться поддержкой закордонных властей, которые после дела Ходорковского особенно «клевали» на идею преследования по политическим мотивам прикрытого экономическими обвинениями (надо сказать что российские власти действительно создали эту лазейку на пустом месте – абсурдность обвинений против владельцев и топ-менеджеров ЮКОСа была настолько вопиющей, что сформировала недетериорирующееся со временем убеждение в политической подоплеке любого экономического преследования на территории РФ). Много банкиров пошло по этому пути – в Лондоне есть несколько шикарных особняков, в которых прячутся от политического преследования Кремля бедные борцы за свободу России с банковским прошлым.
Понимая неоднозначность выбора, «кураторы» банков в России банкирам не доверяли, и в свою очередь старались угадать, когда наступит переломный момент, и банкир начнет готовить побег. В этот момент необходимо было бы его остановить – а то утечет с деньгами, и оставит «куратору» скандал и порицание руководства. Игра тут всегда была тонкой, потому что остановить слишком рано – значило потерять инструмент, который еще мог принести немало пользы, и напугать других твоих подопечных банкиров, что привело бы к резкому ускорению их побегов. Поэтому в итоге мы имеем часть – удачных побегов, часть – остановленных до побега и до банкротства банкиров, и разумеется – существенную часть «договорившихся по-хорошему».
Банковская сеть РФ существенно поредела в 21 веке. Из более 1000 банков к 2016 году в живых оставалось 779, к концу 2016 года – чуть более 600, к началу эпидемии ковида – чуть менее 400, сейчас их около 375. Треть активов банковской системы России сосредоточена в Сбербанке, еще 15% - в ВТБ. 10 крупнейших банков составляют почти 80% всей системы по активам. Среди 10 крупнейших частные банки составляют 13% по валюте баланса, их там всего три, крупнейший – Альфа Банк (10% валюты баланса 10 крупнейших банков).
Вы спросите меня – были ли в России банкиры, которые соблюдали все нормативы, не давали взяток, не воровали деньги из банков? У меня нет ни единого основания утверждать, что таких не было – и конечно в специализированных банках (банки потребительского кредитования, необанки и пр.) пропорция «честных» к остальным была очень высокой. Но как говорится было и обратное.
И не спрашивайте меня про Ж и организацию из трех букв – не мое это дело.
Понимая неоднозначность выбора, «кураторы» банков в России банкирам не доверяли, и в свою очередь старались угадать, когда наступит переломный момент, и банкир начнет готовить побег. В этот момент необходимо было бы его остановить – а то утечет с деньгами, и оставит «куратору» скандал и порицание руководства. Игра тут всегда была тонкой, потому что остановить слишком рано – значило потерять инструмент, который еще мог принести немало пользы, и напугать других твоих подопечных банкиров, что привело бы к резкому ускорению их побегов. Поэтому в итоге мы имеем часть – удачных побегов, часть – остановленных до побега и до банкротства банкиров, и разумеется – существенную часть «договорившихся по-хорошему».
Банковская сеть РФ существенно поредела в 21 веке. Из более 1000 банков к 2016 году в живых оставалось 779, к концу 2016 года – чуть более 600, к началу эпидемии ковида – чуть менее 400, сейчас их около 375. Треть активов банковской системы России сосредоточена в Сбербанке, еще 15% - в ВТБ. 10 крупнейших банков составляют почти 80% всей системы по активам. Среди 10 крупнейших частные банки составляют 13% по валюте баланса, их там всего три, крупнейший – Альфа Банк (10% валюты баланса 10 крупнейших банков).
Вы спросите меня – были ли в России банкиры, которые соблюдали все нормативы, не давали взяток, не воровали деньги из банков? У меня нет ни единого основания утверждать, что таких не было – и конечно в специализированных банках (банки потребительского кредитования, необанки и пр.) пропорция «честных» к остальным была очень высокой. Но как говорится было и обратное.
И не спрашивайте меня про Ж и организацию из трех букв – не мое это дело.
👍3👏1
Forwarded from FastSaltTimes.com
10 главных технологических тенденций 2025 по версии Gartner
Gartner представила 10 ключевых технологических трендов, которые, по мнению аналитиков компании, будут иметь решающее значение для организаций в 2025 году. Темы этих трендов охватывают широкую область, от автономного искусственного интеллекта (Agentic AI) до пространственных вычислений (Spatial Computing) и нейрологического усиления (Neurological Enhancement). Gartner считает, что эти тренды будут стимулировать значительные изменения и открывать новые возможности для руководителей информационных технологий в течение следующих десяти лет. В документе также представлены прогнозы Gartner о том, как эти тренды будут развиваться, как они повлияют на организации и как эти тренды должны быть учтены для планирования и стратегического развития.
— Агентский ИИ: Эта технология предполагает использование систем искусственного интеллекта, которые могут самостоятельно планировать и выполнять действия для достижения целей, заданных пользователем. Gartner прогнозирует, что к 2028 году по меньшей мере 15% повседневных рабочих решений будут приниматься автономно с помощью агентского ИИ, что открывает возможности для повышения производительности.
— Платформы управления ИИ: Эти платформы играют ключевую роль в управлении рисками и обеспечении безопасности при использовании ИИ. Они позволяют организациям устанавливать политики ответственного использования ИИ, обеспечивать прозрачность и подотчетность. Gartner прогнозирует, что к 2028 году организации, внедрившие такие платформы, столкнутся с на 40% меньшим количеством этических инцидентов, связанных с ИИ.
— Безопасность дезинформации: Эта новая категория технологий направлена на борьбу с распространением ложной информации. Gartner предсказывает, что к 2028 году 50% предприятий начнут использовать продукты и услуги, специально разработанные для решения проблем безопасности дезинформации.
— Постквантовая криптография: Эта технология обеспечивает защиту данных от рисков, связанных с дешифрованием с помощью квантовых компьютеров. Gartner прогнозирует, что к 2029 году достижения в области квантовых вычислений сделают небезопасным использование большинства традиционных методов асимметричной криптографии.
— Ambient intelligence (AmI) — Окружающий интеллект: Невидимый окружающий интеллект представляет собой крошечные смарт-теги и датчики, собирающие информацию и не заметные человеку. Такие решения бизнесу относительно просто обеспечить и внедрить. Gartner считает, что первые решения в области AmI будут использоваться в розничной торговле (проверка запасов на складах) и логистике.
— Энергоэффективные вычисления: Углеродный след сложных вычислений и обучения нейросетей становится всё заметнее. Ожидается, что к концу десятилетия появятся новые вычислительные технологии (вроде нейроморфных процессоров и оптических ускорителей), которые будут потреблять значительно меньше энергии.
— Гибридные вычислительные системы: Постоянно появляются новые вычислительные парадигмы: графические процессоры, интегральные схемы специального назначения (ASIC), квантовые и оптические вычисления. Гибридные системы объединяют различные механизмы вычислений и хранения данных для решения новейших вычислительных задач.
— Пространственные вычисления: Эта технология, использующая дополненную и виртуальную реальность, расширяет физический мир цифровыми возможностями. Gartner предсказывает, что к 2033 году рынок пространственных вычислений вырастет до 1,7 триллиона долларов.
— Полифункциональные роботы: Эти роботы, способные выполнять несколько задач, заменяют специализированных роботов, предназначенных для выполнения одной операции. Gartner прогнозирует, что к 2030 году 80% людей будут ежедневно взаимодействовать с интеллектуальными роботами.
— Нейрологическое усиление: Эта технология использует устройства для чтения и декодирования активности мозга, чтобы улучшить когнитивные способности человека. Gartner прогнозирует, что к 2030 году 30% работников умственного труда будут использовать технологии нейрологического усиления.
Gartner представила 10 ключевых технологических трендов, которые, по мнению аналитиков компании, будут иметь решающее значение для организаций в 2025 году. Темы этих трендов охватывают широкую область, от автономного искусственного интеллекта (Agentic AI) до пространственных вычислений (Spatial Computing) и нейрологического усиления (Neurological Enhancement). Gartner считает, что эти тренды будут стимулировать значительные изменения и открывать новые возможности для руководителей информационных технологий в течение следующих десяти лет. В документе также представлены прогнозы Gartner о том, как эти тренды будут развиваться, как они повлияют на организации и как эти тренды должны быть учтены для планирования и стратегического развития.
— Агентский ИИ: Эта технология предполагает использование систем искусственного интеллекта, которые могут самостоятельно планировать и выполнять действия для достижения целей, заданных пользователем. Gartner прогнозирует, что к 2028 году по меньшей мере 15% повседневных рабочих решений будут приниматься автономно с помощью агентского ИИ, что открывает возможности для повышения производительности.
— Платформы управления ИИ: Эти платформы играют ключевую роль в управлении рисками и обеспечении безопасности при использовании ИИ. Они позволяют организациям устанавливать политики ответственного использования ИИ, обеспечивать прозрачность и подотчетность. Gartner прогнозирует, что к 2028 году организации, внедрившие такие платформы, столкнутся с на 40% меньшим количеством этических инцидентов, связанных с ИИ.
— Безопасность дезинформации: Эта новая категория технологий направлена на борьбу с распространением ложной информации. Gartner предсказывает, что к 2028 году 50% предприятий начнут использовать продукты и услуги, специально разработанные для решения проблем безопасности дезинформации.
— Постквантовая криптография: Эта технология обеспечивает защиту данных от рисков, связанных с дешифрованием с помощью квантовых компьютеров. Gartner прогнозирует, что к 2029 году достижения в области квантовых вычислений сделают небезопасным использование большинства традиционных методов асимметричной криптографии.
— Ambient intelligence (AmI) — Окружающий интеллект: Невидимый окружающий интеллект представляет собой крошечные смарт-теги и датчики, собирающие информацию и не заметные человеку. Такие решения бизнесу относительно просто обеспечить и внедрить. Gartner считает, что первые решения в области AmI будут использоваться в розничной торговле (проверка запасов на складах) и логистике.
— Энергоэффективные вычисления: Углеродный след сложных вычислений и обучения нейросетей становится всё заметнее. Ожидается, что к концу десятилетия появятся новые вычислительные технологии (вроде нейроморфных процессоров и оптических ускорителей), которые будут потреблять значительно меньше энергии.
— Гибридные вычислительные системы: Постоянно появляются новые вычислительные парадигмы: графические процессоры, интегральные схемы специального назначения (ASIC), квантовые и оптические вычисления. Гибридные системы объединяют различные механизмы вычислений и хранения данных для решения новейших вычислительных задач.
— Пространственные вычисления: Эта технология, использующая дополненную и виртуальную реальность, расширяет физический мир цифровыми возможностями. Gartner предсказывает, что к 2033 году рынок пространственных вычислений вырастет до 1,7 триллиона долларов.
— Полифункциональные роботы: Эти роботы, способные выполнять несколько задач, заменяют специализированных роботов, предназначенных для выполнения одной операции. Gartner прогнозирует, что к 2030 году 80% людей будут ежедневно взаимодействовать с интеллектуальными роботами.
— Нейрологическое усиление: Эта технология использует устройства для чтения и декодирования активности мозга, чтобы улучшить когнитивные способности человека. Gartner прогнозирует, что к 2030 году 30% работников умственного труда будут использовать технологии нейрологического усиления.
🙏5