​​Автор фото— Kristine Papyan

И стихи сегодня тоже будут.

​​труп в малахитовом ящике
мы с тобой настоящие.
мы с тобой настоящие?
мы с тобой...

Автор стихотворения
Автор Фото

​​Нежность над городом

Теперь, когда нежность над городом так ощутима,
когда доброта еле слышно вам в ухо поёт,
теперь, когда взрыв этой нежности как хиросима,
мой город доверчиво впитывает её.

Как нежен асфальт, как салфетка, как трогает сердце
нежнейший панельный пастельный холодненький дом,
чуть-чуть он теплее, чем дом предыдущий, тот серый,
а этот чуть розовый, нежность за каждым окном.

В чуть стоптанных туфлях приходит прекрасная нежность
и мягко, почти не касаясь твоей головы,
погладит тебя и тебя дозировкою снежной,
мы нежной такою и доброй не знали Москвы.

Вот тихо меж нами летают добрейшие птицы,
как мёртвые мягкие руки нам машут они,
всё-всё нам прощают, и, высшая нежность столицы,
нам ласково светят неяркие эти огни.

И вдруг это слово неясное — «дегенераты».
Услышишь его и подумаешь нежно: «Что-что?»
Какие-то гады нам в городе этом не рады,
да как можно нас не любить и, простите, за что?

Наверное, тот автомат, что считает поездки,
ноль видит на карточке мятой — наверно, не рад
тот тихий мужчина, чьи пальцы блестят от нарезки,
чей мутен от выпитой водки затравленный взгляд.

О, вся эта злоба от водки, от выпитой водки!
От водки и пьяных и жадных до денег девиц!
О, это шипение нежности в этих нечётких
во тьме силуэтах отрубленных рук или птиц.

Мы нежности этой ночной и московской солдаты,
мы дышим восторженным дымом и мятным огнём.
Ещё иногда называет нас «дегенераты»
печальный прохожий, мы с нежностью помним о нём.

Андрей Родионов

​Пока мы тут страдаем за духовность и культуру, компания Иноекино с грустью докладывает в фб, что у них не распродаются билеты на Микеланджело Антониони, которого они показывают, как всегда, в ультрахайэйчдимегаремастеред-качестве. Категорически не понимаю, почему вы не берете билеты (я не беру, потому что Берлинале, но могу взять даже просто так): я когда первый раз посмотрел фильм «Фотоувеличение», потом ходил пару месяцев и сомневался, существую я вообще или нет.

Можно брать вообще все, но точно смотреть, если вы не видели, «Ночь» и «Красную пустыню».

http://inoekino.com/events/antonioni

#нереклама

По поводу вчерашнего запуска ракеты с песенкой Девида Боуи Starman. Вот глава 15 из моего перевода книги Стюарта Макони "История Британии в 50ти песнях", который пока нигде не вышел, "Вечер 6 июля 1972 года. Британия не так давно попила чаю, может быть даже поела, глядя по ящику про то как стоят пикетчики, кгоняют самолет и взрывают Белфаст. Нация начинает засыпать или думает о том, что надо бы сходить в паб, а может быть сделать домашнее задание, когда во все гостиные страны зашел загадочный, волшебный улыбчивый инопланетянин. Он полностью и навсегда изменил наше отношение к той музыке, что мы слушаем. Он вытащил Британию из серости “Улицы Коронации”, из грязи размытых футбольных полей и смога индустриальных городов. И поместил ее в калейдоскоп, где было уже невозможно сказать какого пола певец и более того – с какой он собственно планеты.

До сингла Starman и его фантастического во всех смыслах появлениея в программе Top Of The Pops Дэвид Боуи был известен публике, как человек, который спел песню Space Oddity три года назад, когда в моде был «Аполло», севший на Луну в 1969. Но Майор Том был землянином в космосе.

Starman был – наоборот – инопланетянином на Земле, прилетевшим изменить нас. Это странное сексуальное и двойственное существо, которое собралось вытащить нас из уныния будней. Ну, немного как и сам Дэвид Боуи...." далее тут полностью глава http://telegra.ph/Starman-02-07

Бёрджин – идеальный пример теоретика, с амбицией художника. Его работы обретают значимость исключительно умножаясь на концептуальную идею.
В его творчестве легко рассмотреть типичный кризис постмодерниста: Художник не способен создать ничего нового, ему остается работать только с образами прошлого.

В серии «Офис ночью» Бёрджин работает с образами, напоминающие Эдварда Хоппера, смешивая их с цветным фоном и символами-иконками. Зрительское внимание суммирует эти ингредиенты у себя в голове и попадает на территорию одновременного существования всех ссылок, представленных автором.

Республика Фиуме— южная республика. Ее основал итальянский поэт, авиатор, революционер, а также эпикуреец и соблазнитель женщин Габриэле Д’Аннунцио. В Фиуме был бесплатный кокаин и праздник каждый день, все— на море, в тени кипарисов самой великой из всех империй, которую потом много раз пыталась, но не смогла повторить Европа.

Мне очень хотелось, чтобы и в нашем виртуальном государстве было больше солнечной избыточности, больше размаха и секса. Но широты не выбирают— и если в северных широтах тень Достоевского значимее тени античных богов и Римской Империи, то так тому и быть— будем публиковать нашу родную «аптеку, улицу, фонарь».

Но сегодня мы все же сделаем шаг в сторону юга. Сегодняшний день в Фиуме— день Португалии. Стихи и живопись— только оттуда.

Сантьяго Рибейро

“Возле окон только женщины, таков обычай. <…> И если избранница, изнывающая у окна от тревоги, от жалости к страждущему любовнику, а то и от удовольствия, которое мы лишь гораздо позже научимся называть садистским, не сможет узнать возлюбленного по лицу или по фигуре в толчее грешников, в мельканье хоругвей, среди снующих повсюду людишек, молящихся или испуганных, в гуле молитвословий, между покачивающихся не в лад балдахинов и внезапно клонящихся долу изваяний, по крайней мере распознает по ленточке, розовой, либо зеленой, либо желтой, лиловой, а то и алой либо лазурной, вот он, ее мужчина, ее поклонник, он посвящает ей яростный удар плеткой и, поскольку не может говорить, ревет, как распаленный бык, но если остальным женщинам, глядящим на улицу, да и ей самой показалось, что удару не хватило силы и плетка не врезалась в тело, не оставила знаков, которые можно было бы разглядеть сверху, тогда все они хором гомонят яростно, требуют, чтобы кающийся ударял изо всех сил, хотят слышать свист плети, хотят, чтобы кровь струилась, как струилась кровь Спасителя, и между тем возбуждение их нарастает <…>

Великий пост, вся великопостная пора предупреждение о неминучей смерти, уведомление, каковое должно пойти нам на пользу, вот мужчины и полагают, чистосердечно либо притворно, что женщины заняты только лишь делами благочестия, как сами уверяют, а женщина единственный раз в году обретает свободу, и если идет она не одна, дабы не оскорбить приличий, то спутница ее испытывает те же желания и ту же потребность утолить их, а если женщина между двумя церквами встретилась с мужчиной, кем бы он ни был, то служанка, к ней приставленная, за соучастие требует в уплату соучастия, и когда обе вновь сходятся у следующего алтаря, знают обе, что никакого Великого поста не существует, а мир блаженно безумен с самого рождения».

Жозе Сарамаго «Воспоминания о монастыре

Сантьяго Рибейро, 1997

Telectu— экспериментальщики из Португалии. Авангардный джаз, электроника, эмбиент.
https://youtu.be/8L_7MFWOxGM

Португальцы уделывают Propellerheads. Dead Combo (основаны в 2002 году) жгут.
https://youtu.be/dA0rbLENu5w

Sergio Lipe Pimenta португальский автор из Берлина Frábrica
Fábrica ilustration, Trofa, Portugal #digital_art

НОЧЬ В ГОНКОНГЕ, ИЛИ ШЕСТОЕ
СТИХОТВОРЕНИЕ ПОРТУГАЛЬЦА-БРОДЯГИ


В бухтах больших городов разлита такая тоска
в огнях небоскребов в мутных печальных водах
У любого судна в порту лицо чужака
для которого небытие единственный отдых.

Ностальгия такого рода размаха силы витка
Нью-Йорк Амстердам Сан-Франциско Гонконг ей имя
Кажется тебя самого зовут тоска
ты проездом здесь ты ничей ни с нами ни с ними.

Ты настолько проездом что увидеть тебя нельзя
разве случайный взгляд как из-за угла выстрел
Метрополии женский лик плывет по воде скользя
Имперский дух окреп в колонии вызрел.

Во всех городах приморских белая скука вода
касается мрамора каменные поцелуи
матовый страх привкус ночи и пустота
поцелуй течет губы легко минуя.

Как я страдал по тебе неверная часть меня
уплывающая с отражениями белых зданий
Тесно тебе на карте тебе не хватает дня
Ты живешь во мне как последнее из прощаний.
Блики твои по воде кораблями скользят
Я чувствую в каждом вечере напряжение ночи
Темнота прячет в плотных складках яркий закат
Во мне и начало твое и конец и прочее.

Ты гуляешь как ветер по коридорам сна
Взгляды твои все ревнивее все бессонней
Ты стучишь во мне метрополия немолкнущая страна
Все изгнанья на свете начинаются в Вавилоне.

Грядут холода и забудешься даже ты
Все станет гравюрой забвенья немой и строгой
Я буду тебя искать но все зеркала пусты
Реки застыли нам подменили Бога.

Мануэл Алегре (пер. В. Капустина)

Немного нежной ностальгии, тоже от Dead Combo, вполне созвучной с предыдущим стихотворением. Страна великих путешественников, Португалия вообще любит ностальгировать, глядя на море
https://youtu.be/hr8lpBZDYEM

Manuel Amado - Lisboa. A Rua do Comércio (óleo sobre tela,1994) #portugal_art

Manuel Amado - O Quarto de Fernando Pessoa III (oil on canvas, 1993) #portugal_art