Недавно мы обсуждали с моей подругой и коллегой мой пост про безумие современного мира и я вспомнил очень емкую дискуссию про метакризис. Мне не все метафоры нравятся (например с полушариями), но мне кажется они весьма метко подмечают что происходит.
Само видео вот https://youtu.be/uA5GV-XmwtM?si=VTi6EyEetEbb4d-W , а тут краткое описание.

Вся эта история с метакризисом – она не про внешних врагов или злых корпорации. Она про то, что внутри нас самих что-то сломалось. Я посмотрел дискуссию, и там выделяют пять вещей, которые нас медленно убивают. И знаете, когда слушаешь – кадется правда есть в каждом пункте.

1. Мы застряли в режиме "полезности"
Макгилкрист объясняет это через метафору Мастера и Эмиссара (да, вот эта история с полушариями). Короче, левое полушарие – это как менеджер-аналитик: всё раскладывает по полочкам, создаёт схемы, считает эффективность. Правое – это тот, кто видит картину целиком, чувствует связи, понимает контекст.
И вот проблема: менеджер захватил власть. Мы теперь живём в мире, где карта стала важнее территории. Всё вокруг превратилось в ресурсы для извлечения пользы, а не в живую реальность, частью которой мы являемся.
Вот смотрите на лес. Раньше это была экосистема со своей ценностью. Теперь это кубометры древесины и показатель прибыли. И метакризис как раз в том, что мы рубим эти леса, смотря только на цифры эффективности, и не замечаем, что убиваем что-то намного большее.

2. Зомби-апокалипсис уже случился, просто не так драматично
Вервейки говорит про кризис смыслов. Люди массово чувствуют, что жизнь какая-то пустая. Мы потеряли это ощущение "вписанности" в мир, связи с чем-то большим.
Мы заменили мудрость на информацию, а смысл – на потребление. Отсюда и все эти зомби в массовой культуре – они же идеальная метафора. Двигаются, но не живут. Функционируют, но без души.
Взять хоть видеоигры. Миллионы людей уходят туда, потому что там есть то, чего нет в реальности: ясные цели, структура, состояние потока. Мы бежим в виртуальные миры, потому что настоящий мир стал казаться холодным и механистичным. И это симптом, а не просто развлечение.

3. Наш интеллект – это баг, притворяющийся фичей
Вот тут Вервейки попал в точку. Наш мозг постоянно фильтрует информацию, решает что важно, а что нет. Иначе мы бы сошли с ума от потока данных. Но эта же суперсила делает нас мастерами самообмана.
Мы так хорошо фокусируемся на узких целях, что автоматически вычёркиваем "фоновый шум". А этот "шум" – разрушение биосферы, вымирание видов, климатические изменения.
Компания смотрит на графики прибыли – это сигнал. Гибнущие океаны – шум. Мозг так устроен. И пока релевантность не переключится, мы будем как охотник, который так сосредоточен на добыче, что не замечает, как стоит на краю обрыва.

4. Боги с психикой обезьян
Шмахтенбергер указывает на самое страшное: у нас есть технологии богов при инстинктах приматов. ИИ, ядерное оружие, биотехнологии – всё это развивается экспоненциально. А мозг наш всё ещё живёт в режиме "мы против них", "выживает сильнейший".
В природе это работало – силы хищников балансировались эволюцией миллионы лет. Но человек – это хищник, который развивается быстрее, чем планета может адаптироваться.
Гонка вооружений в ИИ – классика. Никто не хочет катастрофы, но каждый боится отстать от конкурента. И все вместе бегут к пропасти, потому что логика соперничества делает коллективное самоуничтожение рациональным выбором. Два человека в лодке гребут наперегонки, не замечая, что впереди водопад.

5. Наверх проходят только психопаты (ну почти)
Современные корпорации и властные структуры работают как фильтры. Они отбирают людей с дефицитом эмпатии, но высокой способностью манипулировать.
Левое полушарие умеет имитировать эмпатию для достижения целей, не чувствуя реальной связи. Когнитивная эмпатия без настоящего сочувствия. Когда такие люди принимают решения, они руководствуются только цифрами, а люди и природа – это параметры для оптимизации.
Система управления ради краткосрочной прибыли игнорирует долгосрочное благополучие. И это не злой умысел – это просто отсутствие связанности. Нет мудрого руководства, способного к самоограничению ради общего блага.

Если собрать всё вместе: представьте корабль. Левое полушарие – инженер, знающий каждый винтик. Правое – капитан, чувствующий направление. Метакризис случился, потому что инженер запер капитана в каюте, объявил себя главным и теперь ведёт корабль, глядя только на датчики. Айсберг впереди? Это нерелевантный шум, не отвлекайте его от оптимизации расхода топлива.

Это была первая рабочая неделя в новом году. И на этой неделе было 5 лет как я начал свою частную практику.

Сегодня я думаю, что это было пиздец как смело. Смело отказаться от прошлой карьеры в которую вложил 10 лет. Смело было заявиться, что я работаю с людьми и рассказать как долго к этому шел. Смело – оказаться один на один с человеком, и взять на себя роль того, кто смотрит в боль и помогает с ней справиться.

Велика вероятность, что я так бы и не стал терапевтом, если бы не один случай – гештальт интенсив на который я попал практически случайно. Мой близкий друг психолог позвал на него словами "всего 220 баксов, и неделя групповой терапии, должно быть прикольно".

И правда прикольно. Интересно было оказаться в гештальт-сообществе, ведь я приостановил свое обучение на гештальт-терапевта 2 года назад. В то же время я находился в периоде когда я искал куда дальше двигаться.

К тому моменту количество пройденных психологических обучений перевалило какой-то критический максимум, когда я уже сомневался, действительно ли я это делал только для узнавания себя и повышение собственной эффективности. В моем окружении появлялось все больше психологов.

Я понимал, что уже не хотел быть ни учёным, ни виноделом, ни предпринимателем. Ощущение бессмысленности приносило мне много страдания. Мой годичный сабатикал, который я отвел на поиск нового пути, подходил к концу.

Меня всегда влекло пространство исцеления человеческой души. В этом я видел много смысла, но и не решался сделать первый шаг. Я думал что я могу лишь стоять рядом и способствовать тому чтобы другие делали эту важную работу. Куда мне до тех, кто 10 лет как в профессии, вопрошал я. Параллельно искал как вписаться в MAPS и другие psychedelic-assisted therapies со своими компетенциями химика.

Примерно с такими настроениями я собирался на тот интенсив.

Но кто ж знал, что он начнется в день после тех роковых выборов. Ночь полная вдохновения, страха и бега, утро без интернета. Утром через звонки узнаю что мой брат с ЧМТ в больнице, кого-то задержали. Поиски нейрохирурга через знакомых, перекличка с близкими.

В таком вайбе я оказался на пороге здания школы в центре Минска где проходил интенсив.

На фоне выключенного интернета и мусорского беспредела стали раздавать бэджики, чтобы подчеркнуть, что мы тут-то делом занимаемся. Но они как-то быстро закончились, на всех не хватило. Вахтёр вручил мне последний с надписью "психолог". Приятно, конечно, такое получить, но мне до психолога как до луны, думал я.

Тот интенсив я просто жил со своей болью и ужасом. А свой запрос о профессиональном будущем я даже ни разу и не озвучил на группе.

В рамках интенсива у меня был свой терапевт-студент, с ним я обсуждал свои сложности, в том числе, с выбором нового профессионального пути. И даже ему я почему- то не решался сказать о своем интересе к профессии терапевта.

В последний день интенсива мой терапевт и тёзка Юра сказал:

«Наша работа закончена, и, если хочешь, ты можешь поприсутствовать на моей супервизии.»

Я быстро согласился. Мне было очень любопытна эта «кухня».

В процессе обсуждения приходящего в сессии, супервизор, неожиданно для меня, говорит:

«Кажется у тебя есть сомнения в своей идентичности гештальт-терапевта, как и у твоего клиента – быть терапевтом или нет.»

От этих слов мурашки по коже – я ведь ни слова не сказал о профессии терапевта, хоть и носил это желание внутри. Супервизор увидел то, о чем я молчал. В этот момент в голове всплыло что-то из первой психологической книги – Владимир Леви, 9-ый класс: «чтобы понять другого, сначала надо понять себя». И вернулось то давнее чувство чуда – что есть такое измерение мира, где можно видеть невидимое.

С восторгом и возбуждением я пришел на заключительную встречу нашей группы. Я описал что произошло, как и свою растерянность перед тем как поступать с этой информацией.

Одна участница сразу спросила:
«А разве ты не практикуешь?»

Ещё несколько решительно поддержали меня, сказав что отправляли бы мне клиентов.
Я чувствовал себя благословенно. Вишенкой на торте стали слова тренерки группы Юли:

«Мне кажется, ты достаточно глубоко чувствуешь людей, и это ценное качество, чтобы быть гештальт-терапевтом.»

В течении тех нескольких часов в голове стали закрадываться и прорастать мысли "а может да?", заполняя вакуум бессмыслицы.

Уже после интенсива, я набрался смелости и обратился за помощью к Юле. Она подсказала как я мог бы продолжить учебу на гештальт-терапевта, которую прервал пару лет назад. И у каких прекрасных людей можно поучиться. Так же она мягко подвела что на становление в этой профессии надо продолжительное время и поддержала мое желание начинать учиться и работать сперва как коуч.

С новой энергией и поддержкой я оброс множеством обучений. Я организовал себе практически очную университетскую программу. Только в отличие от пройденных университетов, магистратур и аспирантур, я сам кропотливо подбирал и составлял себе программу.

К концу 2020-го я почувствовал в себе решительность начать вести сессии. К тому моменту я провёл не так и много учебных сессий. Но я сделал, как мне кажется и сейчас, главное – смог сформулировать чем же я могу помочь другому. Предоставлять свое чистое внимание и открытое сердце.

С того момента оставалось только заявиться.

Было страшно идти в новое. Было страшно от мысли, что я окажусь ненужным другим со своим желанием помогать. Что я слишком зелёный, слишком неопытный. Но я рискнул.

И, в очередной раз, получил много поддержки от моего окружения. Ко мне стали приходить первые клиенты. И даже с одной из них терапия продолжалась 4 года.

➰

С января 2021-го много воды притекло и утекло. Я закончил обучение и сертифицировался как гештальт-терапевт, стал трансформационным коучем, отучился у Габора Мате – и это является моим фундаментом в работе. Как и законченые специализации по работе с нарциссической травмой, с зависимостями, по работе с группами и психиатрии. Провёл кучу часов в супервизии, супервизорских и интервизорских группах – там я учился не только работать, но и понимать как оставаться собой в этой работе.

Все вместе это обошлось мне как магистратура в Кембридже. Это была инвестиция в то, чтобы работать на том уровне, который я, без компромиссов, считаю достойным.

Особая красота в том, что в следующем месяце заканчиваю обучение у основателя французской школы гештальт-терапии Жан-Мари Робина. В одной группе с тем самым супервизором и той самой тренеркой Юлей, которая уже который год моя дорогая подруга.

Конечно, с высоты 5 лет я очень критично отношусь к тому как я тогда работал. Вижу где спешил, где не выдерживал паузы или был чересчур импульсивным, где учился доверять тому что происходит в сессии.

Сегодня я испытываю очень много благодарности своим первым клиентам за их храбрость и решительность довериться и пробовать сделать свою жизнь лучше.

➰

Пока писал эту историю, вспоминал как несколько лет подряд до того интенсива я без устали копал в терапии ответ на вопрос что я могу делать в этом мире. И на какой-то из сессий мой терапевт сказал:

«Ты можешь почувствовать и понять чего ты хочешь или можешь заметить куда жизнь тебя ведёт»

Тогда это звучало как утешение для того, кто никак не может определиться. А сейчас я понимаю – это мудрое знание о бытии.

Жизнь вела меня через бейджик “психолог”, через слова супервизора, которые прозвучали как откровение, через поддержку Юли и группы, как и многие другие моменты. Мне нужно было только не пропустить эти знаки. И набраться смелости им довериться.

Случилось что-то новенькое, чего я так давно хотел.
В эти выходные состоялся первый ретрит, который я организовывал.
⠀
Была проделана большая работа: организовать пространство, собрать людей, учесть десятки нюансов, чтобы обеспечить качественное погружение в процессы.

Два года назад, катаясь в Океане в Марокко, я понял что хочу больше живой работы. В то время у меня был свой кабинет в центре Вильнюса, где я принимал клиентов и вскоре начал вести оффлайн терапевтическую группу. Вживую многие процессы могли случаться иначе. Открывался простор разному творчеству и активности, который, при всей прелести онлайна, нельзя сделать в экране.
⠀
У меня был огромный аппетит создавать. Я разрабатывал программы и концептуализировал вызовы современного человека. Отрабатывал практики, искал лучшие форматы.

К тому моменту я уже несколько лет работал с группами – проводил терапевтические группы, пару раз консультировал фаундеров и сам постоянно находился в групповых обучениях. Знал как держать пространство, как работать с групповой динамикой, как выдерживать сложные процессы.

Но мне не хватило скромности соотнестись со своими скоростями. И первый ретрит провалился еще до начала.
Потом случился очень сложный период масштабных перемен...
⠀
Прошлой зимой я оказался на Бали, где познакомился с прекрасной женщиной, которая сама проводит ретриты. Джек-пот, думал я, во многом мы были созвучны.
Но судьба свела так, что мы не сработались. Очень хотелось, чтобы получилось, и, может, поэтому некоторые концептуальные моменты оставались не проясненными. Как говорит мой дорогой друг Антон Сорокин, "ведь сразу же всё было понятно".
⠀
Несколько месяцев спустя я планомерно переехал в Португалию. И, всего спустя 3 недели после заселения в Лиссабоне, оказался на ретрите рядом с Назаре.
Я пережил невероятный восторг. Помимо моего уважения к моим друзьям, кто проводил ретрит, и восхищения качеством их работы, я радовался, что теперь живу в наикрасивейшем месте рядом с Океаном. На фоне которого я хотел бы собирать людей и делать лучшую работу из возможных – сопровождать их в трансформациях.
⠀
За годы изучения ретритов я понял, что важны сфокусированность на конкретной теме и непрерывность процессов, должная интенсивность и скромная уверенная фасилитация. Они помогают исцелять многие давно сформированные процессы.
Это я не раз видел и в своих группах – когда люди собираются на несколько часов подряд, что-то меняется: защиты спадают, процессы идут глубже.

Но ретриты – это ещё на порядок интенсивнее. Но и в каком-то смысле щадяще. Если все грамотно скомпановано, то интенсивность идет на фоне холистичной среды, где уделяется внимание телесному, эмоциональному и ментальному, тогда человек впитывает новый опыт на фоне ресурсов, здоровья и поддержки. Этакий санаторий для души.
⠀
Именно такую среду я и нашел в том ретритном центре.
В те же выходные, обсуждая с хозяевами условия, я говорил, что мне надо пару месяцев на организацию своего ретрита.
ХА-ХА-ХА
Местами я чересчур оптимистичен.⠀

Тем не менее, что-то плавно задвигалось. В прошлом июне я уже ассистировал на чужом ретрите первый раз. С августа ассистирую в своей закрепленной роли ответственного за огонь в церемонии темазкаль (ритуальная индейская баня) в двух местах в Португалии.

И вот, впервые организовывал ретрит. Не в одиночку. Не я был фасилитатором.
Но все равно я как никогда близко приблизился к тому, о чем я мечтаю последние несколько лет – о проведении ретритов.
⠀
Парадоксально и не очень, группа состояла большей частью из беларусов вместе с бразильцами и чилийцами.
Кто-то в завершении озвучил очень важную мысль: мы давно уехали из дома и тут мы ищем новые способы строить жизнь по-новому в новом месте.

И такая креативная задача требует креативных инструментов для решения, я считаю.
⠀
Гештальт-терапия есть и остается моей основной деятельностью. Но я буду продолжать стремиться работать больше с группами онлайн и оффлайн используя все мои компетенции и таланты.

Буду писать, приглашать, собирать и, может, не собирать группы, но буду все равно продолжать двигаться в эту сторону.
Чтобы люди могли находить наилучшие для себя инструменты помощи.
⠀
Я рад, что я переехал в Португалию, в место, где достаточно спокойствия, расслабления и безопасности, чтобы проводить важную работу с группами.
И я надеюсь, что в этом году все начнет укореняться, прорастать и цвести.

В 2017 году The Killers выпустили песню, которую многие, как и я, сначала не поняли. "The Man" звучит как гимн самоуверенности – герой хвастается деньгами, успехом, женщинами. "I got gas in the tank, I got money in the bank" – всё есть, я альфа, я король. Казалось бы, точное отражение славных лет юности мужчины, полных неуязвимости.

Но вокалист и автор Брэндон Флауэрс, вспоминает что они были полны неуверенности в себе: "я просто выпячивал грудь, говорил всякое и выплескивал много негатива. В итоге я пожалел об этом, и я уверен, что многие меня поймут".

Он написал эту песню в момент личного кризиса, когда его жена Тана боролась с комплексным ПТСР. Когда ее состояние ухудшилось до депрессии и суицидальных мыслей, Брэндон отменил тур в 2015 году.
⠀
Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Все эти установки "настоящий мужик должен защищать, обеспечивать, решать проблемы" разбились о реальность – он был бессилен "починить" её боль.

"Don't need no advice, I got a plan" больше не работало.
⠀
И тогда он написал эту песню-маску, в которой герой кричит о своей крутости, о том какой он и не слова как ему. Он так громко кричит, что он "the man", что закрадываются подозрения – он сам в это не верит.
⠀
Токсичная маскулинность – это не про плохих мужчин. Это про единственный способ для большинства компенсировать боль бремени "ты должен быть сильным, успешным, непробиваемым". Причиняя боль другим и себе, мужчина вытесняет собственную душевную боль и страх оказаться слабаком.
⠀
Мужчины часто надевают социально приемлемую маску "the man" – иногда настолько плотно, что забывают, где кончается маска и начинается их настоящее лицо. Маска обрекает на одиночество: с ней невозможны живые отношения, поддержка и кооперация, только лишь патриархальная вертикаль доминирования.

"Them other boys, I don't give a damn
They kiss on the ring, I carry the crown"
⠀
Ирония песни в том, что многие её сразу не поняли. Фанаты качали головой под припев буквально – как под гимн крутости. Я прекрасно их понимаю. Как же чертовски соблазнительно спрятаться в непробиваемой маскулинности и забыть про свою уязвимость.

Как и в "Fame" Дэвида Боуи, где он пел про ловушку славы, эта песня соблазняет забыться в танце и напевать мантру

"I'm the man, come round.
No-no-nothing can break,
no-nothing can break me down".

Но не проговаривает ту ловушку, в которой оказывается мужчина, бегущий за маской "the man". Потому что это объемнее.
⠀
Почти 10 лет назад The Killers высмеяли культуру, в которой мужчина ценен настолько, насколько он успешен и неуязвим. Где признать слабость – значит проиграть.

К счастью, в 2026-ом это понемногу меняется.

https://www.youtube.com/watch?v=w3xcybdis1k&list=RDw3xcybdis1k&start_radio=1

Меня всегда вдохновлял Керуак, как сладко он воспевал песнь самости и живости, как проходя через преграды, боли и лишения, он ловил волну на которой можно катиться только будучи собой. Та пресловутая самоактуализация, переизобретение Человека в себе. И всегда он проходил это в контакте с другими и миром. Мы, как и все живое, обречены на рост. Мы обречены разбираться в том кто мы, чтобы жить эту жизнь наполнено и всецело. Но, если мы делаем это в одиночестве, цена этого – страдание.

Реклама говорит исчезни на 1 месяц, и только надрю(о)чившись в чем-то вовзвращайся в мир. Но в реальности изменения всегда происходят в контакте с другими. Сила духа, конечно, может расти в изоляции, но для этого надо сидеть в ГУЛАГе. А многим из нас повезло из него выбраться. Нам открыт иной способ роста – в кооперации и поддержке. Но последнее десятилетие отдалило нас от этого эволюционного преимущества.

Саморегуляция до идеальности делает удобную, бездушную шестеренку. Регуляция и рост в контакте с другими – балансирует комплексную структуру Человека и высвобождает силы жить и творить. В этом сила терапии, в этом сила групп – быть в окружении тех, у кого нет корыстных ожиданий от моей жизни, где можно настраиваться на творчество природы и души.

Как сказала моя подруга Галя на завершении специализации по групповой терапии год назад: люди все реже обращаются за групповой терапией, но сейчас она актуальна как никогда.

Я бы сейчас сказал, что группа это очень пиздатый и гуманный инструмент расти, справляться, расцветать, жить и творить.

И, в ремесле создавать пространство где могут происходить такие изменения, я переживаю очень много смысла.
Последние 4 года я оттачиваю навыки как делать это качественно, экологично и эффективно, чем несомненно горжусь. И вижу как много еще впереди. Попутно сам продолжаю расти в этом процессе.

Вместе с коллегами и группами – не в одиночестве.

Дух карательного психиатра

Мне кажется многие психологи и психотерапевты постсоветского пространства захвачены эгрегором карательного психиатра. Кто-то так работает. А кто-то и учит работать так.

Стоит отметить, что медицинская модель позволяет современным психиатрам успешно использовать свои компетенции для диагностики и выбора плана лечения. И это очень ценно и очень важно: когда человек и его биохимия не справляется с происходящим в жизни – важно давать человеку опоры в виде подходящего лечения, медикаментов или же разъяснении его особенностей. Современная психиатрия прошла не одну волну гуманизации.

Но, как мне кажется, большинство людей, которые обращаются за психологической помощью в меньшей степени нуждаются в диагностировании и медикаментах. Их сложность лежит ближе к плоскости практической философии, как искусства жизни. Они нуждаются в том, чтобы уменьшить страдание собственной жизни, найти комфортные пути ее проживания. И, как правило, это является отправной точкой для начала психотерапии – творческого процесса, в котором человек развивает свои творческие навыки желать, находить, решать и справляться.

К большому сожалению, не все помогающие специалисты способны удержаться в истинно гуманистической позиции, чтобы, в первую очередь, стремиться понять человека в его страдании, а скорее будут рассматривать его через призму своих гипотез, предположений и диагнозов.

Переживание состояния "я знаю что с тобой" очень соблазнительно не только нарциссическим удовлетворением – я чувствую себя самым умным, но и потому что это оптика власти – клиент становится объектом и механизмом на который я смотрю через свой психотерапевтический микроскоп. В таких ситуациях абсолютно бытовой импульс "сейчас я тебе посоветую как тебе жить свою жизнь" может быть завернут в сложнотеоретизированную обертку "компетентности".

Сладка эта позиция еще и потому что я, как терапевт, остаюсь неуязвимым – моя компетенция идет впереди меня, она же защищает от признания моего человеческого вклада в происходящее между нами на сессии и лишает клиента возможности проживать свою субъектность и затронутость мною в моменте.

Что-то мне подсказывает, что некоторые люди интуитивно это чувствуют и избегают идти разрешать свои кризисы в психотерапию. Еще сильна культурная память о том, что моя душевная сложность может быть использована против меня профильным докотором. Вместо помощи мне.

Или же наоборот: ужасно соблазнительно отдаться "знающему взрослому" от терапевта до эзотерика, который только и рад не покидать свой компетентный трон.

Я пишу это потому что знаю эти соблазны изнутри. И краем глаза слежу за собой – не залез ли я прямо сейчас на тот самый трон.

И кажется этим текстом я с чем-то прощаюсь. С собой каким-то и с какими-то сообществами в которых я состоял.

С какого-то момента мне стало непросто поздравлять женщин с 8 марта. Многое из того что говорил было воспроизведением чьего-то, порой умышленно вередящего, нарратива: с праздником весны, женский день и т.д.

Многие мои формулировки были неудачны, хоть и посыл был весьма доброжелательным – я поздравлял женщин, признавая их отличность и желая им всего хорошего.

Потом я начал замечать чего я им желаю. Там было много моего, в том числе, моего виденья как эта битва за достоинство, права и уважение должна быть выйграна.

Эмпатически мне хотелось включиться в женское страдание, которое было всегда заметно. Как типичный мальчик своего поколения я рос среди женщин, видя страдания мамы, бабушек, сестер и подруг, строящих жизнь и карьеры в мире правил мужчин.

С недоумением и досадой замечал как много нелюбви у женщин к себе. Борьба с невидимым оппонентом проживалась на их теле. Вместо ответного оскорбления обидчику – оскорбление себе. Вместо отвержения чьих-то действий – отвержение себя самой в естестве и свободе. Вместо удушающего приёма против обидчика – затягивался корсет.
С большой печалью я видел как много нелюбви у женщин порой друг к другу.

Я осознавал значимость борьбы за равноправие. Вполне естественно, видел я его со своей перспективы, обрисовывая финальную точку баланса и размышляя как там оказаться. Так, я часто добавлял "да, но мужчины тоже страдают от патриархата", параллельно думая, а не является ли феминизм синонимом равноправия. Нет, не является.

Меня окружали терпеливые подруги, с которыми мы обсуждали как культура, социум, институты несправедливы к женщинам. Они оставались в сложных дискуссиях, выдерживая эмоциональный заряд связанный с личным ущербом.

Кульминацей моего сегодняшнего понимания стала одна сессия пару лет назад. В какой-то момент ко мне пришло осознание, что для клиентки, сидящей напротив, я не просто Юра-терапевт, а олицетворение всего патриархата, с которым ей приходится ежедневно бороться за свое достоинство, уважение и равноправие. И только лишь потому что она женщина – представительница самой древней угнетаемой группы. И так было всегда – женщина была угнетена, клемлена и обделена.
Осознав этот тезис вы уже не сможете по прежнему смотреть на многие идеи, убеждения, институты культурные, социальные и религиозные.

Вместе с тем, я осознаю свои ограничения: я вижу мир глазами мужчины, идентифицирую себя с мужчинами и мне недоступна значимая часть женского опыта. Но что я могу, так это встречать женщину в ее боли и верить ей в этом, заботиться о доверии чтобы она могла мне о ней сказать. Поддерживать возвращение её ассертивности и решительность бороться за свою судьбу. И, самое непростое, осмеливаться быть честным признавать свою ответственность за причиненный ущерб.

Меня вдохновляет название книги Робина "социальные изменения начинаются вдвоем". И я хотел бы пожелать, чтобы мир угнетающих мужчин растворялся до конкретных людей, причиняющих ущерб. Чтобы всегда была возможность найти опору, внешнюю или внутреннюю, чтобы отстоять себя. И сделать подобное невозможным в будущем.

Магический театр
⠀
Моя первая Лиссабонская квартира была точь в точь как квартира степного волка из романа Германа Гёссе. Даже уютная мещанская жизнь пожилой португальской пары этажом ниже вызывала те же чувства зависти и отвращения.
⠀
Гарри Галлер чувствовал себя непригодным для обычной тёплой жизни: завидовал тем, кто может ею жить – и одновременно презирал её.
⠀
Себя он видел как поэтичную, интеллектуальную натуру, достойную диалогов с Моцартом и Гёте, в теле которого был заключен инородный дикий, старый степной волк – одинокий по природе, жестокий взглядом и презирающий всё человеческое, как смешной и жалкий спектакль.
⠀
Он был несчастен – его мир был полон пыли, серости, драмы и душевной агонии. А энергия жизни стучалась ему неожиданными приглашениями в некий таинственный магический театр.
⠀
Интеллектуальность была для него божественным инструментом — делая его абсолютно несчастным. Дьявольская шутка.
⠀
Прошедший год в Лиссабонской квартире я думал, что ещё не до конца додумал как мне надо жить. Духовные практики, церемонии с растениями силы, различные виды психотерапии.
Я ждал концепта, который объединит все мои хотелки и избавит от всех страданий, выблевав какой-то душевный яд на очередной аяуаске.
⠀
Чем яростнее я этого хотел единого ответа – тем больше я терял.
Разлеталось всё – мое здоровье, мои финансы, моя профессиональная идентичность, мое представление о себе. Мне было так плохо, что я решился отпустить последнее – мой ум, мою лояльность семье умных.
⠀
Отдавшись Сократовскому потоку "я знаю – что ни хуя не знаю", Грейт мистери перестал быть формальным щебетанием духовных практик и стал тем, чем и был всегда – неизведанным фоном, происходящее в котором – магическое таинство.
⠀
Я ожидал встречи со своей тенью – той самой Юнгианской, которая дарует мне некую целостность. Казалось, именно её мне и не хватало. На практике вышло, что я отпустил любое знание о том какой должен был финал у моей главы и каков будет путь к ней.
⠀
Я начал с простого и, одновременно, самого сложного – верить своему желанию. Раз за разом, я выбирал нелогичные, нетипичные и просто сумасшедшие решения. И, парадоксально, я становился все витальнее и счастливее.
⠀
Было страшно начать верить, что моё желание будет встречено миром. А если оно не встречено, то это повод задуматься не про отвержение мира, а про то – действительно ли это моё желание. Не так-то просто отпускать идею self-made семьи, что хорошая жизнь – это вечная борьба за победу.
⠀
Чем дальше я шел по этому пути, тем больше смирения рождалось в моем сердце. Я не тот, кто решает, а тот, кто выбирает – следовать за своим сердцем или нет.
Так, зима агонии и страдания сменилась весной любви, удовольствий и радости.
⠀
На одной из церемоний хикури в моменте родилось: я ни хуя не понимаю, и, вообще-то, это очень прикольно.
⠀
Сейчас я понимаю, что этот путь помог мне попрощаться с последним соблазнительным артефактом - интеллектуальным высокомерием. Степень кандидата наук превратилась в тыкву (зачеркнуть) ошибку высшей аттестационной комиссии.
⠀
Если ранее я смотрел взглядом зверя выжидающего момента атаки, на зарождение дискуссии по тому или иному вопросу от идей науки, психики до политики и шаманизма, то сейчас к горлу подступают рвотные массы, стоит мне только представить о том что мне предстоит запиздеться искусством аналитического ума, чтобы словом кого-то убеждать и завлекать на свой огород.
⠀
Уверен, вы встречали таких несчастных людей, упивающихся своей правотой и одновременно находящихся в таком напряжении что вот-вот лопнет или сосуд в мозгу или геморрой на жопе.
⠀
Гарри Галлер слишком умён, чтобы себя обмануть, и ещё недостаточно свободен, чтобы принимать себя в неизведанном. Но я больше не он, да и не жить мне жизнью мещанской, откровенно говоря.
⠀
Наступила новая глава моей жизни – я отправился в магический театр, где жизнь полна красок, чудеса случаются, и сердцу можно верить.