Сегодня я бы ему ответил "Схуяли?"

Но тогда у меня не было достаточного опыта терапии, как и устойчивого ощущения достаточности себя. Я был уязвим для таких манипуляций стыдом. И причиной тому была моя личная история.

Помню как пару дней спустя защиты кандидатской диссертации мы пили сидр с моей подругой и я ей говорил что теперь мне не стыдно показаться глупым. А она мне ответила:
– А мне и без степени не стыдно показаться глупой 😊


Продолжаю вещать про стыд объемно, и с вниманием к деталям

Терапия стыда – тонкое дело. Я не так много встречал специалистов кто бы хорошо работал с этим чувством. Поначалу я думал это культурный феномен, но опыт в нескольких англоязычных обучающих проектов показал, что нет.

Структурно терапия является потенциально стыдящим пространством, в котором клиент раскрывается своими уязвимостями и идеями о своей плохости. И, если терапевт не проработал свой стыд, он, вероятно, не сможет быть достаточно полезным для клиента и они дружно вдвоём будут избегать всего неудобного, неуместного и постыдного.

Практически все виды психотерапий происходят в индивидуалистической парадигме - что означает что все процессы клиенты происходят внутри него, и согласно его ответственности. Не беря в расчёт влияние терапевта на происходящее.
Что само по себе является воспроизведением, стыдящего процесса, поддерживающего изоляцию.

Я уже не говорю про сомнительные консультирования в которых специалист сообщает человеку кто он и какой. Идеальный способ сделать из человека заложника идеи.

Когда я думаю про механику этого чувства, мне воображается, что часто стыд – это такая оболочка вокруг нас. Нам в ней неуемно, несвободно, хоть и несмертельно. И, если терапевт работает только с оболочкой, то человек будет оставаться в изоляции от эмпатичного взгляда другого, как и изоляции от своих ощущений и желаний.

Поэтому со стороны терапевта важна некая солидарность. Что означает не просто объединяться с клиентом против вредных стыдителей, но и быть солидарным и открытым признавать своё участие в воспроизведении этого процесса.

И в этом полевая перспектива гештальт-терапии является принципиально отличным подходом к терапии, где внутренний конфликт стыда может быть разделен и исчерпан.

Что рано или поздно открывает перспективу: даже если я не подходящий для этих людей, но есть же те, для кого я достаточен какой есть.

Это может проявляться, в том числе, через условное "возвращенин" стыда стыдителям: это не со мной что-то не так, а с ними, кто стыдил меня за мою спонтанность и проявленность.

Но преждевременное перекладывание стыда обратно стыдящим фигурам, что, конечно, поспособствует облегчению клиента, вероятно не выведет его из ситуации стыда. Как и преждевременная замена этого чувства на гордость. В первом и втором случае человек, вероятно, будет терять чувствительность к среде, попадая снова и снова в стыдные ситуации, или будет оставаться заложником специфического знания о себе, своем диагнозе и т.п... Вместо того чтобы жить свободно, аутентично и проявленно.

И все же мне не хочется умалять важность этих процессов как для человека, так и для общества. Жан-Мари предлагает рассмотреть движения MeToo и BLM как пример возвращения стыда стыдителям. Ведь это правда нелогично, что жертвам насилия стыдно сказать про насилие, вместо того чтобы было стыдно тем, кто это насилие совершает.

Вы там живы еще?

Помимо стыда контекстуального, возникающего из знания, что я какой-то такой неуместен, есть еще два: психосоциальный и экзистенциальный.

Психосоциальный похож на описанный ранее контекстуальный с некоторыми дополнениями. Он будет переживаться словами типа "мне стыдно принадлежать (или не принадлежать) к какой-то группе". Национальность, класс, сексуальная ориентация, возраст, статус, профессия..

Такой стыд почти всегда завязан на какой-то лояльности. И, пока, он не распознан, он будет сильным неосознаваемым ограничителем чтобы жить жизнь согласно своим импульсам и желаниям. Такая категория стыда часто всплывает когда человек касается своих желаний сексуальных, денежных или статусных.

Терапия этого места позволяет человеку быть свободнее и собой, а не кому-то подходящей наклейкой или брендом.

Идея экзистенциального стыда показалась мне очень новой. Я много знаю и понимаю про экзистенциальную вину, но никогда до этого не слышал что может быть таким и стыд.

Я нахожу тут пересечение с сердечным центром в эннеаграмме, когда базово, где-то в глубиных структурах есть ощущение неуместности и непринятости.

Частыми "счастливчиками" с таким стыдом будут дети не состоявшихся абортов, внебрачные дети, отвергнутые какими-то родственниками или знающие/чувствующие о своей неуместности каким-то другим способом. В таком случае работа со стыдом будет более тонкая и длительная. Но, скажу по собственному опыту, возможная.

Хочется лишний раз отметить что мы искусны как и избегать чувства стыда, так и уметь себя в его помещать.

И не мудренно, ведь множество воспитательных и образовательных процессов особенно постсоветских странах строятся на попадание в формуляр. И это не особенно способствует развитию мышления, а скорее сужает возможность размышлять и доверять себе, своим чувствам и мыслям.

Скорее это будет приводить к слепому следованию шаблонам. Во многих ситуациях это уместно, как и в технических науках, к примеру, ведь ограничивает от создания ошибок, но ограничивает возможности мыслить творчески.

Помню как в ковид один инженер-технолог фармацевтического толка рассказывал, что невозможно выпускать вакцину если не было 7 лет испытаний. И он был тверд и уверен был в своем знании, что скорее всего в штатных условиях способствовало качественной работе. Но после общения с ним, я с делал вывод, что он совсем не понимал откуда взялась эта цифра и в чем смысл делать в точности так. Так, в ситуациях новизны, внимание залипало на структурах, блокировалась его творческая адаптация, как и спонтанность мысли. Благо от него не зависел выпуск жизненноважных вакцин.

Наше избегание чувства стыда как и неустойчивое ощущение себя – то, чем пользуются другие искусно манипулируя нами продавая товары и идеи. Обнаруживаю это, а том числе, и в среде психологов. Недавно мне попался пост в котором вроде щедрый на идеи, а потом закончился в стиле "вот еще как много ты не знаешь – купи мой курс".

Не для всех стыд одинаково обширен и вездесущ. Я замечаю, что есть некоторая корреляция между уязвимостью к стыду и контактом с телом. Чем лучше контакт с собой, тем меньше я подвержен разрушительной изоляции и предаванию себя в стыде.

И кажется это та точка, котрую мы можем развивать самостоятельно. Чем лучше я чувствую свое тело (благодаря спорту, актерским импровизациям, танцам и пению), тем устойчивее моя связь с "нормальностью" моей экспрессии, тем сложнее меня застыдить.
Сперва, когда я танцую – мне может быть стыдно, но чем больше танцую тем меньше стыдно. И не только потому что я научаюсь танцевать лучше.

Хочу добавить, что, на мой взгляд, не весь стыд является патологическим процессом. Стыд так же появляется там, где мы и нарушаем собственные понятия о прекрасном. И это скорее сигнал, что сейчас мы расходимся с нашими глубинными ценностями.
Я могу засрать кптшников Но какие ценности я транслирую. Унижение? Мне кажется его более чем достаточно в мире.

Как бы то ни было от стыда нам не избавиться. Моя (а может и не моя) теория, что наше взаимодействие с миром людей неразлучно с этим чувством. Ведь, любое наше проявление в пространстве людей – это изменение нулевой позиции баланса.

Мне это видится как тонкая тюль, и если я хочу протянуть руку за пределы своего внутреннего пространства, то я буду ощущать этот шелковистый а может и покалывающий эффект. Но, в абсолютном большинстве случаев, это вполне выносимое переживание, приливающее легким румянцем на щеках. И часто это будет что-то новое, встреченное людьми.

И этого не избежать. В противном случае, мы будем "скисать" внутри, если откажемся проявляться и взаимодействовать с пространством исходя из своих желаний. И тогда будет не только Квислинг, но и кислинг какой-то.

План был идеальный.
Визит в Варшаву идеально совпадал с самолётом до Копенгагена – в 8.30 я уже там.
⠀
За час добираюсь до центра, пью кофе, смотрю на кукольный город на воде и в 10.30 я в посольстве Португалии в Дании. Там я получаю заветную португальскую визу – финальный шаг получения португальского ВНЖ.
⠀
Я ещё успеваю перекусить и приезжаю в аэропорт на самолёт в 13.30 до Лиссабона.
⠀
Все так и произошло. Я с визой и уже приземлился в Лиссабоне.
⠀
Но есть печальный нюанс. Дату визита в миграцию, чтобы подать документы на ВНЖ, мне назначили на 9 ноября 2026 года!
⠀
Ещё год ждать! Пиздец, никак иначе, сказал я себе, когда прочитал сообщение, что я записан в миграционную службу AIMA на ноябрь 2026 года!
⠀
И это после огромного количества собранных бумаг, потраченных денег и энергии.
⠀
Я уже год не могу легализоваться в Португалии. И как бы я не принимал специфику этой страны, трудно контейнировать тревогу того что легальность твоего пребывания может бывать поставлена под вопросом.
⠀
Когда меня накрыло гневом, отчаянием и бессилием от того сообщения, я в очередной раз остро ощутил как же заебало быть мигрантом.
⠀
За 4 года миграции я чувствую усталость от игры в «докажи разными способами своё удобство и постоянство, а мы не дадим тебе ни гарантий, ни расслабления».
⠀
Это печальный факт: некоторые базовые права человека де-факто не распространяются на мигрантов. И каждый мигрант – трудовой, беженец, флетвайтовый экспат – будет регулярно сталкиваться с огромным давлением среды. Особенно в этот период правого поворота в мире.
⠀
Это большое испытание для психики. И пока ты мигрант – задача не разрешима. Я не представляю, как справляться с таким без поддержки.
⠀
Практически сразу я написал друзьям, поделился ситуацией и своими переживаниями. Вместе с ними позлился, побесился, попечалился, погрустил и подумал что можно с этим делать. И меня немного отпустило.
⠀
Но так было не всегда. Лет 10 назад я уверенно говорил себе: «твои проблемы никому не нужны», «ты должен переживать все самостоятельно». Образ был очень независимый, кинематографичный, но внутри я погрязал в агониях и депрессиях.
⠀
И я не уникален в этом.
⠀
Культ self-made и тренд атомизации делают своё дело. Нам всё сложнее ощущать связанность со своими комьюнити, быть в отношениях, находиться в сбалансированном обмене. Для мигрантов это особенно актуально – им ещё труднее не изолироваться в своих сложностях.
⠀
Поп-психология часто подкидывает штампы, которые уводят от отношений и реализации потребностей.
⠀
Но правда в том, что человеку нужен человек. Не чтобы избавить от проблем, а чтобы сделать их переживаемыми и продвигающими.
⠀
Я благодарен своим друзьям. И призываю вас – не забывайте просить о поддержке. Человек человеку — всё-таки человек.

Замечаю что последние тексты пощу только в инстаграме. Кажется что они короткие и не для этого пространства. Но хочу свериться кто где читает? Посему опрос!

Этот цикл до зимнего солнцестояния дался нелёгко. У разогнанной чувствительности есть ряд недостатков. Она не может быть избирательно остановлена.

Можно пытаться не слышать, но невозможно изолироваться от контекстов. Позади 4 года войны, больше 5 лет репрессиий, не говоря уже про ковид 6 лет назад проредивший население и беззаботность цивилизованного человека.

В тёмные периоды лучше видны светлые люди. Интуитивно мы тянемся к теплым и надежным отношениям, отсекая поверхностные. С радостью замечаю что в этом измерении я стал кратно богаче за последние лет 6. Этих людей я вижу вживую и на расстоянии. Ставлю сердечки под фотографиями и текстами. С ними вместе остаюсь солидарным гуманистическим ценностям.

Но, к большому сожалению, мы уже не в авангарде.

Впереди масс цветёт жестокость, цинизм и ненависть. Перманентными стали шок и возмущения тому как психопатия и алчность эго-маньяков берет верх. Старики, бегущие от смерти, питаются жизнями молодых, создавая фундамент для подчинения нового качества. И это превратилось в повсеместную нормальность, которой невозможно противостоять.

Попытка преодолеть патриархальное мировосприятие провалилась. Культ иерархии, силы и подчинения оказался не надстройкой, а фундаментом. Страх перед уязвимостью, перед "женским" как хаосом, перед равенством как угрозой – всё это вернулось с удвоенной яростью. И полной оснасткой прогресса.

Все же есть что-то такое в человеке, что ликует когда появляется "сильный" лидер. Отец-защитник трактующий однозначный корень проблем в инаковости кого-то извне, которому делегируют ответственность за мир взамен на право не думать. Как и ликует от ненависти, что вот он – сатана воплоти, и ему можно не встречаться со своими вытесненными теневыми частями. Не зря словом года по версии оксфордского университета является rage bait (онлайн-контент, намеренно созданный для провоцирования гнева или возмущения).

Технологическое развитие все дальше отдаляется от ценности человека и человека как ценности. Как когда-то наука отделилась от церкви, чтобы искать истину без догм. Так и сейчас технологии отделяются от ответственности.
Свобода всегда была для человека сложным бременем. Но теперь можно игнорировать не только свободу выбора. Корпорации рады снимать нежной цифровой рукой и свободу внимания. Привет, словарь Merriam-Webster со своим словом года – slop (цифровой контент низкого качества, производимый обычно в больших количествах с помощью искусственного интеллекта).

На наших с вами глазах взаимодействие с природой превращается в акт за которым наблюдать через пиксели становится проще, чем его проживать. В бесконечном потоке шума невозможно слышать и природу внутри. Как никогда удобно игнорировать природу между. Между двумя людьми. Между противоречиями внутри нас самих.

В своих онтологических пузырях мы стали чрезвычайно нетолерантны к инаковости. И с каждым днем теряем навыки прояснять и разбираться тик-токи вместо канала Discovery. Нетолерантность к моей нетолерантности становится огромным шоком и является достаточной чтобы оправдать насилие. Никогда не было проще узнать о разнообразии – и никогда не было сложнее принять противоположное.

Живые связи рвутся, ведь они сложные и порой неудобные. Окукливание в автономии не встречает с истинным одиночеством, а побуждает строить связи с бездушными аватарами. Что там говорит Кэмбридж про слово года? Parasocial – связь, которую человек чувствует с известной личностью, которую не знает, персонажем или ИИ.

Хоть в человеке все так же живет желание протянуть руку навстречу, и чтобы протянутая рука была встречена. Но не у всех на это остались силы. И у многих навыки давно потерялись.

Когда я пытаюсь осмыслить что это и зачем, мне приходит в голову метафора прививки. Прививки человечности. Раз за разом мы проходим этот урок. Мы пытаемся понять кто такой человек, как жить в мире с собой и с другими.

И ни один инструмент не универсален. Когда как не сегодня, вспоминаю Иисуса – сильный образ человечности и контакта, а потом в его честь убивали и сжигали. Подобный путь был у всех эксплуататоров духовности – религий.
Как и войны прошлого столетия. Бессмысленные и беспощадные оказались вполне впечатляющими, чтобы договориться "больше никогда". А сегодня эти слова жалкие оправдания повторению ужаса.

Закончился мир цивилизации развивающей ценность прав человека и мир прав сильнейшего наступает снова.

Когда встречается культура насилия и культура ненасилия вторая всегда проигрывает.
И человечество пока не научилось разрешить этот парадокс иначе, чтобы сберечь то до чего оно дошло.

В этом безумии я стараюсь не терять себя. Все что могу – оставаться в своей партизанской этике "не быць скотам" и помогать другим находить в душе мир.
И, конечно, всматриваться в то, как в темноте рождается новый виток человечности.

И чтобы не сойти с ума я выбираю свое слово года – психушка.
Его приятно произносить. Есть в нем что-то теплое и даже доброе. Такая легкая диссоциация от этого всего чтобы сфокусироваться на важном.

Подкаст про отношения.
Я рассказал про неизменные данности отношений. Мой опыт подсказывает что как только мы перестаем с ним бороться нам открывается магия и удовольствие отношений ✨

Этот Новый год я встретил, как и 10 лет назад – не встречая.
⠀
31 декабря 2015-го около 23.00 втроем с друзьями мы отправились на лодке по реке Ганг вдоль священного города Варанаси. В тишине, тумане, без часов и секундомеров. Только весла лодочника отшлепывали по воде оплаченный на два часа непостоянный ритм.
⠀
Про ту ночь следующим днём я писал:
«… и вспышки салютов сопровождались ярким горением чьего-то тела, и мысли о смысле нового года, как о стирания собственного прошлого во благо неизведанного будущего горели в моей голове».
⠀
В эту новогоднюю ночь в 23.30 я вышел из дома друзей в пригороде Лиссабона. И шёл к побережью, слушая музыку.
⠀
Как и тогда в Индии, в какой-то момент я начал замечать салюты. Только вместо запаха вечного огня и обгоревшей плоти, я чувствовал солёный бриз океана в компании шума волн, пробивающихся через шумоподавление наушников.
⠀
В голове, как и тогда в 2015-м были мысли.
⠀
Какие-то мысли причиняли боль: я не обладаю чем хотел бы обладать, многие надежды и мечты не сбылись, я не соответствую своим же ожиданиям, мне стыдно от того что я не могу вписаться в рамку маверика…
⠀
Были мысли о планах, встречах и намерениях, дарующие надежду. В них скромно пробивалась вера в то, что все ещё будет хорошо и всё получится. Эти мысли приносили приятные ощущения радости, восторга, возбуждения.
⠀
Но были и мысли, дарующие освобождающую горечь и тоску – всё есть как есть, жизнь приносит что приносит, где-то везёт, а где-то забирает. Моя способность менять мир сильно ограничена. Как и способность во многом изменить себя.
⠀
Я испытывал благодарность себе за то что не стал насиловать себя самого калькуляцией удач и потерь под дедлайн красивой даты. Спасибо что отпустил итоги, оставил только себе ощущение себя.
⠀
О той новогодней ночи 10 лет назад я писал «Возможно год и закончился, начался новый. Но жизнь все та же. И никакой магический календарный ритуал тебя от этого не избавит».
⠀
Тогда я впервые всерьёз поверил что новый цикл начнётся не когда во внешнем мире изменится дата, а когда я изнутри себя почувствую что созрел.
⠀
И до сих пор, продолжаю в это верить.

Недавно мы обсуждали с моей подругой и коллегой мой пост про безумие современного мира и я вспомнил очень емкую дискуссию про метакризис. Мне не все метафоры нравятся (например с полушариями), но мне кажется они весьма метко подмечают что происходит.
Само видео вот https://youtu.be/uA5GV-XmwtM?si=VTi6EyEetEbb4d-W , а тут краткое описание.

Вся эта история с метакризисом – она не про внешних врагов или злых корпорации. Она про то, что внутри нас самих что-то сломалось. Я посмотрел дискуссию, и там выделяют пять вещей, которые нас медленно убивают. И знаете, когда слушаешь – кадется правда есть в каждом пункте.

1. Мы застряли в режиме "полезности"
Макгилкрист объясняет это через метафору Мастера и Эмиссара (да, вот эта история с полушариями). Короче, левое полушарие – это как менеджер-аналитик: всё раскладывает по полочкам, создаёт схемы, считает эффективность. Правое – это тот, кто видит картину целиком, чувствует связи, понимает контекст.
И вот проблема: менеджер захватил власть. Мы теперь живём в мире, где карта стала важнее территории. Всё вокруг превратилось в ресурсы для извлечения пользы, а не в живую реальность, частью которой мы являемся.
Вот смотрите на лес. Раньше это была экосистема со своей ценностью. Теперь это кубометры древесины и показатель прибыли. И метакризис как раз в том, что мы рубим эти леса, смотря только на цифры эффективности, и не замечаем, что убиваем что-то намного большее.

2. Зомби-апокалипсис уже случился, просто не так драматично
Вервейки говорит про кризис смыслов. Люди массово чувствуют, что жизнь какая-то пустая. Мы потеряли это ощущение "вписанности" в мир, связи с чем-то большим.
Мы заменили мудрость на информацию, а смысл – на потребление. Отсюда и все эти зомби в массовой культуре – они же идеальная метафора. Двигаются, но не живут. Функционируют, но без души.
Взять хоть видеоигры. Миллионы людей уходят туда, потому что там есть то, чего нет в реальности: ясные цели, структура, состояние потока. Мы бежим в виртуальные миры, потому что настоящий мир стал казаться холодным и механистичным. И это симптом, а не просто развлечение.

3. Наш интеллект – это баг, притворяющийся фичей
Вот тут Вервейки попал в точку. Наш мозг постоянно фильтрует информацию, решает что важно, а что нет. Иначе мы бы сошли с ума от потока данных. Но эта же суперсила делает нас мастерами самообмана.
Мы так хорошо фокусируемся на узких целях, что автоматически вычёркиваем "фоновый шум". А этот "шум" – разрушение биосферы, вымирание видов, климатические изменения.
Компания смотрит на графики прибыли – это сигнал. Гибнущие океаны – шум. Мозг так устроен. И пока релевантность не переключится, мы будем как охотник, который так сосредоточен на добыче, что не замечает, как стоит на краю обрыва.

4. Боги с психикой обезьян
Шмахтенбергер указывает на самое страшное: у нас есть технологии богов при инстинктах приматов. ИИ, ядерное оружие, биотехнологии – всё это развивается экспоненциально. А мозг наш всё ещё живёт в режиме "мы против них", "выживает сильнейший".
В природе это работало – силы хищников балансировались эволюцией миллионы лет. Но человек – это хищник, который развивается быстрее, чем планета может адаптироваться.
Гонка вооружений в ИИ – классика. Никто не хочет катастрофы, но каждый боится отстать от конкурента. И все вместе бегут к пропасти, потому что логика соперничества делает коллективное самоуничтожение рациональным выбором. Два человека в лодке гребут наперегонки, не замечая, что впереди водопад.

5. Наверх проходят только психопаты (ну почти)
Современные корпорации и властные структуры работают как фильтры. Они отбирают людей с дефицитом эмпатии, но высокой способностью манипулировать.
Левое полушарие умеет имитировать эмпатию для достижения целей, не чувствуя реальной связи. Когнитивная эмпатия без настоящего сочувствия. Когда такие люди принимают решения, они руководствуются только цифрами, а люди и природа – это параметры для оптимизации.
Система управления ради краткосрочной прибыли игнорирует долгосрочное благополучие. И это не злой умысел – это просто отсутствие связанности. Нет мудрого руководства, способного к самоограничению ради общего блага.

Если собрать всё вместе: представьте корабль. Левое полушарие – инженер, знающий каждый винтик. Правое – капитан, чувствующий направление. Метакризис случился, потому что инженер запер капитана в каюте, объявил себя главным и теперь ведёт корабль, глядя только на датчики. Айсберг впереди? Это нерелевантный шум, не отвлекайте его от оптимизации расхода топлива.

Это была первая рабочая неделя в новом году. И на этой неделе было 5 лет как я начал свою частную практику.

Сегодня я думаю, что это было пиздец как смело. Смело отказаться от прошлой карьеры в которую вложил 10 лет. Смело было заявиться, что я работаю с людьми и рассказать как долго к этому шел. Смело – оказаться один на один с человеком, и взять на себя роль того, кто смотрит в боль и помогает с ней справиться.

Велика вероятность, что я так бы и не стал терапевтом, если бы не один случай – гештальт интенсив на который я попал практически случайно. Мой близкий друг психолог позвал на него словами "всего 220 баксов, и неделя групповой терапии, должно быть прикольно".

И правда прикольно. Интересно было оказаться в гештальт-сообществе, ведь я приостановил свое обучение на гештальт-терапевта 2 года назад. В то же время я находился в периоде когда я искал куда дальше двигаться.

К тому моменту количество пройденных психологических обучений перевалило какой-то критический максимум, когда я уже сомневался, действительно ли я это делал только для узнавания себя и повышение собственной эффективности. В моем окружении появлялось все больше психологов.

Я понимал, что уже не хотел быть ни учёным, ни виноделом, ни предпринимателем. Ощущение бессмысленности приносило мне много страдания. Мой годичный сабатикал, который я отвел на поиск нового пути, подходил к концу.

Меня всегда влекло пространство исцеления человеческой души. В этом я видел много смысла, но и не решался сделать первый шаг. Я думал что я могу лишь стоять рядом и способствовать тому чтобы другие делали эту важную работу. Куда мне до тех, кто 10 лет как в профессии, вопрошал я. Параллельно искал как вписаться в MAPS и другие psychedelic-assisted therapies со своими компетенциями химика.

Примерно с такими настроениями я собирался на тот интенсив.

Но кто ж знал, что он начнется в день после тех роковых выборов. Ночь полная вдохновения, страха и бега, утро без интернета. Утром через звонки узнаю что мой брат с ЧМТ в больнице, кого-то задержали. Поиски нейрохирурга через знакомых, перекличка с близкими.

В таком вайбе я оказался на пороге здания школы в центре Минска где проходил интенсив.

На фоне выключенного интернета и мусорского беспредела стали раздавать бэджики, чтобы подчеркнуть, что мы тут-то делом занимаемся. Но они как-то быстро закончились, на всех не хватило. Вахтёр вручил мне последний с надписью "психолог". Приятно, конечно, такое получить, но мне до психолога как до луны, думал я.

Тот интенсив я просто жил со своей болью и ужасом. А свой запрос о профессиональном будущем я даже ни разу и не озвучил на группе.

В рамках интенсива у меня был свой терапевт-студент, с ним я обсуждал свои сложности, в том числе, с выбором нового профессионального пути. И даже ему я почему- то не решался сказать о своем интересе к профессии терапевта.

В последний день интенсива мой терапевт и тёзка Юра сказал:

«Наша работа закончена, и, если хочешь, ты можешь поприсутствовать на моей супервизии.»

Я быстро согласился. Мне было очень любопытна эта «кухня».

В процессе обсуждения приходящего в сессии, супервизор, неожиданно для меня, говорит:

«Кажется у тебя есть сомнения в своей идентичности гештальт-терапевта, как и у твоего клиента – быть терапевтом или нет.»

От этих слов мурашки по коже – я ведь ни слова не сказал о профессии терапевта, хоть и носил это желание внутри. Супервизор увидел то, о чем я молчал. В этот момент в голове всплыло что-то из первой психологической книги – Владимир Леви, 9-ый класс: «чтобы понять другого, сначала надо понять себя». И вернулось то давнее чувство чуда – что есть такое измерение мира, где можно видеть невидимое.

С восторгом и возбуждением я пришел на заключительную встречу нашей группы. Я описал что произошло, как и свою растерянность перед тем как поступать с этой информацией.

Одна участница сразу спросила:
«А разве ты не практикуешь?»

Ещё несколько решительно поддержали меня, сказав что отправляли бы мне клиентов.
Я чувствовал себя благословенно. Вишенкой на торте стали слова тренерки группы Юли:

«Мне кажется, ты достаточно глубоко чувствуешь людей, и это ценное качество, чтобы быть гештальт-терапевтом.»

В течении тех нескольких часов в голове стали закрадываться и прорастать мысли "а может да?", заполняя вакуум бессмыслицы.

Уже после интенсива, я набрался смелости и обратился за помощью к Юле. Она подсказала как я мог бы продолжить учебу на гештальт-терапевта, которую прервал пару лет назад. И у каких прекрасных людей можно поучиться. Так же она мягко подвела что на становление в этой профессии надо продолжительное время и поддержала мое желание начинать учиться и работать сперва как коуч.

С новой энергией и поддержкой я оброс множеством обучений. Я организовал себе практически очную университетскую программу. Только в отличие от пройденных университетов, магистратур и аспирантур, я сам кропотливо подбирал и составлял себе программу.

К концу 2020-го я почувствовал в себе решительность начать вести сессии. К тому моменту я провёл не так и много учебных сессий. Но я сделал, как мне кажется и сейчас, главное – смог сформулировать чем же я могу помочь другому. Предоставлять свое чистое внимание и открытое сердце.

С того момента оставалось только заявиться.

Было страшно идти в новое. Было страшно от мысли, что я окажусь ненужным другим со своим желанием помогать. Что я слишком зелёный, слишком неопытный. Но я рискнул.

И, в очередной раз, получил много поддержки от моего окружения. Ко мне стали приходить первые клиенты. И даже с одной из них терапия продолжалась 4 года.

➰

С января 2021-го много воды притекло и утекло. Я закончил обучение и сертифицировался как гештальт-терапевт, стал трансформационным коучем, отучился у Габора Мате – и это является моим фундаментом в работе. Как и законченые специализации по работе с нарциссической травмой, с зависимостями, по работе с группами и психиатрии. Провёл кучу часов в супервизии, супервизорских и интервизорских группах – там я учился не только работать, но и понимать как оставаться собой в этой работе.

Все вместе это обошлось мне как магистратура в Кембридже. Это была инвестиция в то, чтобы работать на том уровне, который я, без компромиссов, считаю достойным.

Особая красота в том, что в следующем месяце заканчиваю обучение у основателя французской школы гештальт-терапии Жан-Мари Робина. В одной группе с тем самым супервизором и той самой тренеркой Юлей, которая уже который год моя дорогая подруга.

Конечно, с высоты 5 лет я очень критично отношусь к тому как я тогда работал. Вижу где спешил, где не выдерживал паузы или был чересчур импульсивным, где учился доверять тому что происходит в сессии.

Сегодня я испытываю очень много благодарности своим первым клиентам за их храбрость и решительность довериться и пробовать сделать свою жизнь лучше.

➰

Пока писал эту историю, вспоминал как несколько лет подряд до того интенсива я без устали копал в терапии ответ на вопрос что я могу делать в этом мире. И на какой-то из сессий мой терапевт сказал:

«Ты можешь почувствовать и понять чего ты хочешь или можешь заметить куда жизнь тебя ведёт»

Тогда это звучало как утешение для того, кто никак не может определиться. А сейчас я понимаю – это мудрое знание о бытии.

Жизнь вела меня через бейджик “психолог”, через слова супервизора, которые прозвучали как откровение, через поддержку Юли и группы, как и многие другие моменты. Мне нужно было только не пропустить эти знаки. И набраться смелости им довериться.

Случилось что-то новенькое, чего я так давно хотел.
В эти выходные состоялся первый ретрит, который я организовывал.
⠀
Была проделана большая работа: организовать пространство, собрать людей, учесть десятки нюансов, чтобы обеспечить качественное погружение в процессы.

Два года назад, катаясь в Океане в Марокко, я понял что хочу больше живой работы. В то время у меня был свой кабинет в центре Вильнюса, где я принимал клиентов и вскоре начал вести оффлайн терапевтическую группу. Вживую многие процессы могли случаться иначе. Открывался простор разному творчеству и активности, который, при всей прелести онлайна, нельзя сделать в экране.
⠀
У меня был огромный аппетит создавать. Я разрабатывал программы и концептуализировал вызовы современного человека. Отрабатывал практики, искал лучшие форматы.

К тому моменту я уже несколько лет работал с группами – проводил терапевтические группы, пару раз консультировал фаундеров и сам постоянно находился в групповых обучениях. Знал как держать пространство, как работать с групповой динамикой, как выдерживать сложные процессы.

Но мне не хватило скромности соотнестись со своими скоростями. И первый ретрит провалился еще до начала.
Потом случился очень сложный период масштабных перемен...
⠀
Прошлой зимой я оказался на Бали, где познакомился с прекрасной женщиной, которая сама проводит ретриты. Джек-пот, думал я, во многом мы были созвучны.
Но судьба свела так, что мы не сработались. Очень хотелось, чтобы получилось, и, может, поэтому некоторые концептуальные моменты оставались не проясненными. Как говорит мой дорогой друг Антон Сорокин, "ведь сразу же всё было понятно".
⠀
Несколько месяцев спустя я планомерно переехал в Португалию. И, всего спустя 3 недели после заселения в Лиссабоне, оказался на ретрите рядом с Назаре.
Я пережил невероятный восторг. Помимо моего уважения к моим друзьям, кто проводил ретрит, и восхищения качеством их работы, я радовался, что теперь живу в наикрасивейшем месте рядом с Океаном. На фоне которого я хотел бы собирать людей и делать лучшую работу из возможных – сопровождать их в трансформациях.
⠀
За годы изучения ретритов я понял, что важны сфокусированность на конкретной теме и непрерывность процессов, должная интенсивность и скромная уверенная фасилитация. Они помогают исцелять многие давно сформированные процессы.
Это я не раз видел и в своих группах – когда люди собираются на несколько часов подряд, что-то меняется: защиты спадают, процессы идут глубже.

Но ретриты – это ещё на порядок интенсивнее. Но и в каком-то смысле щадяще. Если все грамотно скомпановано, то интенсивность идет на фоне холистичной среды, где уделяется внимание телесному, эмоциональному и ментальному, тогда человек впитывает новый опыт на фоне ресурсов, здоровья и поддержки. Этакий санаторий для души.
⠀
Именно такую среду я и нашел в том ретритном центре.
В те же выходные, обсуждая с хозяевами условия, я говорил, что мне надо пару месяцев на организацию своего ретрита.
ХА-ХА-ХА
Местами я чересчур оптимистичен.⠀

Тем не менее, что-то плавно задвигалось. В прошлом июне я уже ассистировал на чужом ретрите первый раз. С августа ассистирую в своей закрепленной роли ответственного за огонь в церемонии темазкаль (ритуальная индейская баня) в двух местах в Португалии.

И вот, впервые организовывал ретрит. Не в одиночку. Не я был фасилитатором.
Но все равно я как никогда близко приблизился к тому, о чем я мечтаю последние несколько лет – о проведении ретритов.
⠀
Парадоксально и не очень, группа состояла большей частью из беларусов вместе с бразильцами и чилийцами.
Кто-то в завершении озвучил очень важную мысль: мы давно уехали из дома и тут мы ищем новые способы строить жизнь по-новому в новом месте.

И такая креативная задача требует креативных инструментов для решения, я считаю.
⠀
Гештальт-терапия есть и остается моей основной деятельностью. Но я буду продолжать стремиться работать больше с группами онлайн и оффлайн используя все мои компетенции и таланты.

Буду писать, приглашать, собирать и, может, не собирать группы, но буду все равно продолжать двигаться в эту сторону.
Чтобы люди могли находить наилучшие для себя инструменты помощи.
⠀
Я рад, что я переехал в Португалию, в место, где достаточно спокойствия, расслабления и безопасности, чтобы проводить важную работу с группами.
И я надеюсь, что в этом году все начнет укореняться, прорастать и цвести.

В 2017 году The Killers выпустили песню, которую многие, как и я, сначала не поняли. "The Man" звучит как гимн самоуверенности – герой хвастается деньгами, успехом, женщинами. "I got gas in the tank, I got money in the bank" – всё есть, я альфа, я король. Казалось бы, точное отражение славных лет юности мужчины, полных неуязвимости.

Но вокалист и автор Брэндон Флауэрс, вспоминает что они были полны неуверенности в себе: "я просто выпячивал грудь, говорил всякое и выплескивал много негатива. В итоге я пожалел об этом, и я уверен, что многие меня поймут".

Он написал эту песню в момент личного кризиса, когда его жена Тана боролась с комплексным ПТСР. Когда ее состояние ухудшилось до депрессии и суицидальных мыслей, Брэндон отменил тур в 2015 году.
⠀
Он чувствовал себя абсолютно беспомощным. Все эти установки "настоящий мужик должен защищать, обеспечивать, решать проблемы" разбились о реальность – он был бессилен "починить" её боль.

"Don't need no advice, I got a plan" больше не работало.
⠀
И тогда он написал эту песню-маску, в которой герой кричит о своей крутости, о том какой он и не слова как ему. Он так громко кричит, что он "the man", что закрадываются подозрения – он сам в это не верит.
⠀
Токсичная маскулинность – это не про плохих мужчин. Это про единственный способ для большинства компенсировать боль бремени "ты должен быть сильным, успешным, непробиваемым". Причиняя боль другим и себе, мужчина вытесняет собственную душевную боль и страх оказаться слабаком.
⠀
Мужчины часто надевают социально приемлемую маску "the man" – иногда настолько плотно, что забывают, где кончается маска и начинается их настоящее лицо. Маска обрекает на одиночество: с ней невозможны живые отношения, поддержка и кооперация, только лишь патриархальная вертикаль доминирования.

"Them other boys, I don't give a damn
They kiss on the ring, I carry the crown"
⠀
Ирония песни в том, что многие её сразу не поняли. Фанаты качали головой под припев буквально – как под гимн крутости. Я прекрасно их понимаю. Как же чертовски соблазнительно спрятаться в непробиваемой маскулинности и забыть про свою уязвимость.

Как и в "Fame" Дэвида Боуи, где он пел про ловушку славы, эта песня соблазняет забыться в танце и напевать мантру

"I'm the man, come round.
No-no-nothing can break,
no-nothing can break me down".

Но не проговаривает ту ловушку, в которой оказывается мужчина, бегущий за маской "the man". Потому что это объемнее.
⠀
Почти 10 лет назад The Killers высмеяли культуру, в которой мужчина ценен настолько, насколько он успешен и неуязвим. Где признать слабость – значит проиграть.

К счастью, в 2026-ом это понемногу меняется.

https://www.youtube.com/watch?v=w3xcybdis1k&list=RDw3xcybdis1k&start_radio=1

Меня всегда вдохновлял Керуак, как сладко он воспевал песнь самости и живости, как проходя через преграды, боли и лишения, он ловил волну на которой можно катиться только будучи собой. Та пресловутая самоактуализация, переизобретение Человека в себе. И всегда он проходил это в контакте с другими и миром. Мы, как и все живое, обречены на рост. Мы обречены разбираться в том кто мы, чтобы жить эту жизнь наполнено и всецело. Но, если мы делаем это в одиночестве, цена этого – страдание.

Реклама говорит исчезни на 1 месяц, и только надрю(о)чившись в чем-то вовзвращайся в мир. Но в реальности изменения всегда происходят в контакте с другими. Сила духа, конечно, может расти в изоляции, но для этого надо сидеть в ГУЛАГе. А многим из нас повезло из него выбраться. Нам открыт иной способ роста – в кооперации и поддержке. Но последнее десятилетие отдалило нас от этого эволюционного преимущества.

Саморегуляция до идеальности делает удобную, бездушную шестеренку. Регуляция и рост в контакте с другими – балансирует комплексную структуру Человека и высвобождает силы жить и творить. В этом сила терапии, в этом сила групп – быть в окружении тех, у кого нет корыстных ожиданий от моей жизни, где можно настраиваться на творчество природы и души.

Как сказала моя подруга Галя на завершении специализации по групповой терапии год назад: люди все реже обращаются за групповой терапией, но сейчас она актуальна как никогда.

Я бы сейчас сказал, что группа это очень пиздатый и гуманный инструмент расти, справляться, расцветать, жить и творить.

И, в ремесле создавать пространство где могут происходить такие изменения, я переживаю очень много смысла.
Последние 4 года я оттачиваю навыки как делать это качественно, экологично и эффективно, чем несомненно горжусь. И вижу как много еще впереди. Попутно сам продолжаю расти в этом процессе.

Вместе с коллегами и группами – не в одиночестве.