Она схватила меня под руку и провела в центр комнаты. Ее движения были резкими и грубыми. Она приказала мне снять одежду и недовольная моим темпом, начала хватать ее руками и силой сдирать, подгоняя. Когда я осталась обнаженной, она ногой откинула мою одежду в угол и подошла вплотную. Ее взгляд впился в мое тело, изучая каждый миллиметр, выискивая любой недочет, любую причину клеймить меня словом «БРАК» и выбросить на помойку. Из-за стука сердца в ушах никого не было слышно, и только гулкое эхо заполняло пустоту. Я пыталась понять, что происходит, но мысли путались, и страх охватывал меня. Я почувствовала, как меня тошнит от беспомощности. Виктория обошла меня кругом, ее дыхание стало тяжелым. Я ощущала, как холодный пот собирается на лбу, а внутри поднималась волна паники. Я пыталась произнести хотя бы слово, но язык не поддавался, как будто застрял в горле от испуга и непонимания. Виктория делала какие-то пометки в своей анкете и мне оставалось только надеяться, что они не грозят мне ничем страшным или непоправимым. Осмотрев тело поверхностно, она сказала мне раздвинуть ноги и терпеть. Я не послушала. Не хотела этого делать. Но она приподняла майку, демонстрируя спрятанный за поясом нож. Я стояла, замерев от ужаса, когда Виктория, решительно сжав планшет в руках, подняла взгляд, полный раздражения.

Она схватила меня под руку и провела в центр комнаты. Ее движения были резкими и грубыми. Виктория приказала мне снять одежду и недовольная моим темпом, начала хватать ее руками и с силой сдирать, подгоняя. Когда я осталась обнаженной, она ногой откинула мою одежду в угол и подошла вплотную. Взгляд впился в мое тело, изучая каждый миллиметр, выискивая любой недочет, любую причину клеймить меня словом «БРАК» и выбросить на помойку. Сердце стучало бешено, в ушах звенело. Я пыталась понять, что происходит, но мысли мешались, как хаотично разбросанные пазлы, и страх охватывал меня, сжимая грудь. Чувство беспомощности накатывало — внутри росло что-то тяжелое, удушающее, как будто меня тошнило не физически, а изнутри, от самой сути происходящего. Виктория медленно обходила меня кругом, её движения были размеренными, но напряженными, словно она оценивает, взвешивает, делает выводы, которые известны только ей одной. Я ощущала, как холодный пот собирается на лбу, а внутри поднимается волна паники. Пытаясь произнести хоть слово, я поняла, что язык будто прилип к горлу, не давая мне ни защититься, ни спросить, что ей нужно. Виктория пробежалась взглядом по планшету, а затем перевела его на меня, ее глаза искали что-то, чего я не понимала. Осмотрев тело поверхностно, она сказала мне раздвинуть ноги и терпеть. Я не послушала. Не хотела этого делать. Но Виктория лишь вздохнула, будто устала объяснять, и спокойно откинула край своей майки, открывая спрятанный за поясом предмет — нож. Это не было демонстративной угрозой, скорее напоминанием, что у неё всегда есть способ заставить слушаться. Я замерла, дыхание сбилось, а внутри разливался ужас, но не от предмета, а от самого факта её хладнокровия. Она решительно сжала планшет в руках, раздраженно отведя взгляд в сторону, и я поняла — её терпение на исходе.