This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
И опять я возвращаюсь к письму, чтобы написать очередную чушь. Надеюсь, эта чушь хотя бы поможет расставить мысли по местам, хотя в голове у меня как всегда свалка.
Мой колодец эмоций иссяк. Всем хейтерам, считавшим меня слишком эмоциональной, могу сказать что даже у колодца есть дно. Не знаю, хорошее это состояние или плохое, но явно непривычное. Не хочешь делать ничего, но каждую секунду мы что-то делаем и вдруг осознаешь, что самого ничего не существует. Даже после смерти ты все равно чем-то занимаешься, например разлагаешься. Процесс, конечно, неосознанный, но все же процесс. А мой мозг требует пустоты.
Если мир непрерывно движется и остановить его невозможно, может стоит выбрать ту динамику, что приносит больше всего удовольствия. Вкусная еда, книги, секс. Но этот набор работает только в нормальном состоянии, а сейчас все привычное будто только усугубляет состояние. Может попробовать что-то совсем новое. Прыгнуть осенью в пальто в питерский канал. Звучит как безумие, тело получит стресс, а удовольствие вряд ли.
Сон лучшее лекарство, но вот беда, на самого сонливого человека напала бессонница. А если это повторится снова. Что тогда искать среди ночи вместо сна.
Может просто перестать думать о том, что я хочу или могу сделать. Просто делать и ничего не ожидать. Новое, почти невозможное для меня.
Реагировать телом, а не головой.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Для этого я снова попрошу вас написать числа от 3 до 100. (Числа 66 и 52 уже открыты.) Это может быть ваше любимое число, дата рождения или просто первое число, пришедшее в голову.
А пока проходит эта литературная лотерея, я закончу вторую часть книги Эрнеста Хемингуэя «За рекой, в тени деревьев», чтобы наконец-то насладиться чтением, а не гореть с каждого предложения.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
Интересно читать, как сами французы описывают свою армию во времена войны в «Обретенное время», а потом сравнивать это с тем, как видит их Эрнест Хемингуэй. Он, конечно, прошёлся по ним весьма язвительно.
У Пруста отношение к французской армии спокойное: могут выиграть бой, могут проиграть, это ведь война. А вот Хемингуэй позволяет себе куда
более колкие замечания о «их войне». 😅
Любопытно, что они жили почти в одно время: Марсель Пруст с 1871 по 1922 год, Эрнест Хемингуэй с 1899 по 1961. Но второй видел войну своими глазами, поэтому можно простить ему его дерзкий юмор, ведь его взгляд, пожалуй, чуть объективнее, чем у Пруста.
А вы как думаете, может ли человек, испытавший войну на собственной шкуре, позволять себе иронизировать над своими врагами или союзниками?
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
У Пруста отношение к французской армии спокойное: могут выиграть бой, могут проиграть, это ведь война. А вот Хемингуэй позволяет себе куда
более колкие замечания о «их войне». 😅
Любопытно, что они жили почти в одно время: Марсель Пруст с 1871 по 1922 год, Эрнест Хемингуэй с 1899 по 1961. Но второй видел войну своими глазами, поэтому можно простить ему его дерзкий юмор, ведь его взгляд, пожалуй, чуть объективнее, чем у Пруста.
А вы как думаете, может ли человек, испытавший войну на собственной шкуре, позволять себе иронизировать над своими врагами или союзниками?
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
1
Первое прилагательное — то, чего вам сейчас не хватает, чтобы почувствовать себя счастливым
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Часто слышала в свою сторону, что при первом знакомстве произвожу не самое положительное впечатление. Я и правда бываю груба и резка, как описывает герой себя на этом отрывке, порой не замечаю, что мои слова могут задеть человека. Ни в коем случае этим не оправдываю себя, осознание есть, работать с этим будем. Сегодня вечером.😄
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
Молодой человек рассказал о новом слове, которое встретил в книге «Обломов» — эпикуреец.
Это слово происходит от древнегреческого философа Эпикура. Он считал, что высшее благо это наслаждение жизнью, которое подразумевает отсутствие физической боли и тревог, а также избавление от страха перед смертью и богами.
Гончаров употребил это слово в более узком смысле: герой, получивший такое название, следил за своим столом, чтобы блюда были самые качественные, вкусные и интересные.
Но в общем эпикурейцем можно назвать любого человека, который выше всего ставит личное удовольствие и наслаждение жизнью.
Признавайтесь, кто узнал себя?
На фото выше тот самый Эпикур.
Это слово происходит от древнегреческого философа Эпикура. Он считал, что высшее благо это наслаждение жизнью, которое подразумевает отсутствие физической боли и тревог, а также избавление от страха перед смертью и богами.
Гончаров употребил это слово в более узком смысле: герой, получивший такое название, следил за своим столом, чтобы блюда были самые качественные, вкусные и интересные.
Но в общем эпикурейцем можно назвать любого человека, который выше всего ставит личное удовольствие и наслаждение жизнью.
Признавайтесь, кто узнал себя?
Не люблю, когда войну романтизируют в фильмах, и, к счастью, редко встречаю подобное в книгах. Истории о войне могут довести до слёз, а могут вызвать рвотные позывы от прочтения того, что на самом деле происходит на поле боя. И всё же люди продолжают видеть в этом что-то героическое. Хотя, как точно написал Эрнест, «добрая немецкая кошка закусывает добрым немецким солдатом».
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
«За рекой, в тени деревьев» Эрнест Хемингуэй.
Перевод: Б. Изакова и Е. Голышевой.
Взяла я эту книгу в руки в надежде, что она меня хоть немного успокоит, но обнаружила, что разучилась читать обычные книги, где что то происходит. У Пруста на протяжении целой книги могло случиться одно событие, а у Эрнеста на одной странице происходят уже три. Порой я не успевала следить за происходящим и ощущала себя пассажиром, который опоздал на свой поезд, но все равно бежит за ним по перрону.
Это меланхоличная история пожилого военного, который проводит последние дни своей жизни в Венеции. Он вспоминает войны, утраченный возраст и свои ошибки. Время под ним будто подтаивает и он пытается уцелеть хотя бы в воспоминаниях. В одном месте он признается себе, что все мы медленно проходим путь к тени деревьев. Эта фраза в оригинале звучит так:
Написано легко, будто старый друг рассказывает о том, что с ним приключилось. Хемингуэй скуп на описания, но Венеция возникает сразу. Каналы блестят, как олово, а упоминание вина так и провоцирует сходить за бутылкой итальянского Пино Гриджио.
Первое, что меня сильно смутило, это любовная линия полковника и девятнадцатилетней итальянки. Я уже поняла, что Эрнесту нравятся смугленькие темноволосые девушки еще по «По ком звонит колокол», но любовная история явно не его сильная сторона. Здесь же возрастная разница такая, что он порой называет Ренату дочкой. Да, она буквально годится ему в дочери, но когда это соседствует с любовным подтекстом, становится не по себе. Цитата, которая особенно заставила меня нахмуриться:
Возможно он пытался выразить бережность, но получилось странно.
Очень много упоминаний городов, о которых я ничего не знаю. Он сравнивает людей с городами, но для меня это пустые звуки, потому что я не была там ни разу. Думаю, те кто знают, оценят, но мне такие сравнения совершенно ни о чем не говорят. Зато мое сердце порадовало упоминание джина Гордонс, с которым я знакома куда лучше, чем с географией Америки.
Я не поняла смысл этой книги. О пережитых войнах? Но акцент явно не там. О разновозрастной любви? Но проблемы почти не ощущаются, конфликтов нет ни в обществе, ни между ними. О неумении прощаться? Умение не считать свои потери? Я так и не поняла куда именно ведет автор.
Если честно, я не могу придумать ни одного человека, кому бы могла посоветовать эту книгу. Сложилось впечатление, что я читала исключительно ради процесса чтения, как будто ходила по пустоте, надеясь что где-то там появится опора.
Перевод: Б. Изакова и Е. Голышевой.
Взяла я эту книгу в руки в надежде, что она меня хоть немного успокоит, но обнаружила, что разучилась читать обычные книги, где что то происходит. У Пруста на протяжении целой книги могло случиться одно событие, а у Эрнеста на одной странице происходят уже три. Порой я не успевала следить за происходящим и ощущала себя пассажиром, который опоздал на свой поезд, но все равно бежит за ним по перрону.
Это меланхоличная история пожилого военного, который проводит последние дни своей жизни в Венеции. Он вспоминает войны, утраченный возраст и свои ошибки. Время под ним будто подтаивает и он пытается уцелеть хотя бы в воспоминаниях. В одном месте он признается себе, что все мы медленно проходим путь к тени деревьев. Эта фраза в оригинале звучит так:
«Мы идем туда, где тени деревьев падают на воду»
Написано легко, будто старый друг рассказывает о том, что с ним приключилось. Хемингуэй скуп на описания, но Венеция возникает сразу. Каналы блестят, как олово, а упоминание вина так и провоцирует сходить за бутылкой итальянского Пино Гриджио.
Первое, что меня сильно смутило, это любовная линия полковника и девятнадцатилетней итальянки. Я уже поняла, что Эрнесту нравятся смугленькие темноволосые девушки еще по «По ком звонит колокол», но любовная история явно не его сильная сторона. Здесь же возрастная разница такая, что он порой называет Ренату дочкой. Да, она буквально годится ему в дочери, но когда это соседствует с любовным подтекстом, становится не по себе. Цитата, которая особенно заставила меня нахмуриться:
«Я хочу тебя, дочка. Но я не хочу прибирать тебя к рукам»
Возможно он пытался выразить бережность, но получилось странно.
Очень много упоминаний городов, о которых я ничего не знаю. Он сравнивает людей с городами, но для меня это пустые звуки, потому что я не была там ни разу. Думаю, те кто знают, оценят, но мне такие сравнения совершенно ни о чем не говорят. Зато мое сердце порадовало упоминание джина Гордонс, с которым я знакома куда лучше, чем с географией Америки.
Я не поняла смысл этой книги. О пережитых войнах? Но акцент явно не там. О разновозрастной любви? Но проблемы почти не ощущаются, конфликтов нет ни в обществе, ни между ними. О неумении прощаться? Умение не считать свои потери? Я так и не поняла куда именно ведет автор.
Если честно, я не могу придумать ни одного человека, кому бы могла посоветовать эту книгу. Сложилось впечатление, что я читала исключительно ради процесса чтения, как будто ходила по пустоте, надеясь что где-то там появится опора.
1