Хрупкость бытия

В этой жизни главное — успеть побыть и наговориться с самыми дорогими людьми. Видимо, это удалось Юрию Каракуру, автору книги «Фарфор». Она о детстве, бабушках, походах за черникой, даче, старушках-соседках и бесконечной любви к жизни.

То ли потому, что мы с Юрием ровесники, то ли потому, что чувствуем одинаково, книга мне невероятно понравилась. Хотя в сети я видела много негативных отзывов. В произведении есть пронзительная, неприкрытая правда жизни. А жизнь состоит из встреч и расставаний, потерь и неожиданных подарков, счастливых, нелепых и трогательных моментов.

Главный герой — сам автор. Он вспоминает своё детство 90-х годов — с первыми сериалами, которые обсуждают старушки на лавочках, заграничной помощью и иностранными сектантами, говорящими о любви к Богу, вкладышами от жвачки и колорадскими жуками на картошке.

Сначала каждая глава — отдельная история о жильцах дома, в котором обитает бабушка Юры, родственниках. А в конце взрослый Юрий возвращается в родной город, чтобы пройтись по знакомым улицам, заглянуть в подъезд, где когда-то жила его бабушка.

Особо хочется отметить язык автора — он потрясающий, ну или просто я очень люблю образные выражения. Я получила огромное удовольствие от описаний: аккуратная дама средних, неконкретных лет; тесная юбка, колени рвутся на свободу; вздрогнул блюдцами фарфор и т.д. Мне в этих фразах виделось что-то Набоковское. А потом я зашла на страницу автора – он рассказывает, как Набоков противостоял тоталитаризму.

Книга «Фарфор» есть в бумажном, электронном и аудиоформате — отдельные главы начитал сам Юрий.
– Я хотел показать, что детство не пластиковое, оно настоящее, и все переживания в нем живые, – говорит писатель.

Бабушка за всю жизнь ехала на троллейбусе полтора года. А сколько минут за всю жизнь бабушку обнимали, сколько минут она целовалась, сколько секунд она гладила вены на его руке, распутывая пальцем путь от глубоководного места укола до суетливого обмелевшего запястья? Выходит ну какая-то минутка за всю жизнь, у многих из нас выходит так мало.

Фото газеты «Вечерний Алматы».

А кто вы из персонажей Гоголя

Сегодня день рождения у Николая Васильевича Гоголя. Он один из самых моих любимых авторов. Николай Васильевич трижды бывал в Калуге.

По одной из легенд, прогуливаясь по городу, уронил белоснежную шляпу в лужу. И ему пришлось себе купить чёрную. Запачканную шляпу он якобы оставил в лавке купца Почапина.

Доподлинно же известно, что в Калуге Гоголь читал отрывки из второго тома «Мёртвых душ».

А я предлагаю шуточное гадание — узнать, кто вы из персонажей Гоголя. Возможно, вам тут же захочется перечитать его произведение.

– Вы книги читаете?
– Нет, только покупаю и фотографирую.
– Красивое.

Пришла посылка от издательского дома «Поляндрия» и NoAge. «Латиниста» у ребят купила раньше. С него и начну апрель.

Пропагандист или гений: великий и ужасный Эйзен

Над новой книгой Гузель Яхина работала три года. Она побывала в знаковых местах для главного героя — легендарного кинорежиссёра Сергея Эйзенштейна или Эйзена, как называли его современники. Яхина подчёркивает, что это не каноническая биография, а художественный текст с вымыслами, домыслами и собственной интерпретацией. И это символично.

Сам Эйзенштейн снимал псевдоисторические фильмы, добавляя в реальные события вымысел.
— Как я сделаю, так оно и будет, — позже вспоминали его слова коллеги.

Эйзенштейн — личность противоречивая, талантливая, метущаяся. Гений, который искал новые формы. Гений, который служил сталинскому тоталитарному режиму. Человек с несколько комичной внешностью, балагур, хохмач с трагической творческой судьбой. Не всё, что он хотел и снимал, вышло на большие экраны. Не все, что в итоге вышло, было таким, как он желал. Ему приходилось балансировать между служением Музе и жёсткой цензурой. В итоге его сердце не выдержало. Эйзенштейна не стало в 50 лет.

Яхиной удалось не скатиться в преклонение перед Эйзенштейном и не сделать из него бесчувственного монстра. Она попыталась осветить как светлые, так и тёмные стороны его жизни. Да, он был далеко не идеальным. Но и не злодеем. Человеком, влюблённым в кино. Человеком, который так и не смог до конца реализоваться. Кинорежиссёр, которого не всегда принимала публика и кинодеятели. А теперь говорят, что он придумал современный киноязык и даже предвосхитил компьютерную графику, непонятый гений, отец монтажа.

Кто-то отмечает, что в книге Яхиной неживые, слишком литературные диалоги. Я настолько ушла в текст, что этого не заметила. Впрочем, я не заметила в романе и ничего, чтобы могло его отнести к роману-буфф. Это отличная книга, калейдоскоп событий из жизни режиссёра.

«Имя Эйзена трепала вся кино-Москва.

Надменно подбирали губы, делали особенные глаза. Говорили, что он чудовище с оголёнными нервами. Наглядное пособие по изучению неврозов.

Нарцисс, каких поискать. Истерик, дающий фору даже опереточным дивам. На репетициях — тиран. Вне репетиций — пошлец до гнусности. Карьерист, очкодранец — втирается без мыла в любую щель, а конкурентов грызёт дюжинами и не попёрхивается.

Наконец, плагиатор, недаром выход каждого его фильма — скандал и свара в газетах. Одним словом, редкостная сволочь».

Роман-буфф «Эйзен» Гузель Яхина.

Любви учились у Мопассана, или Как государство залезает в постель к гражданам

— Ты знаешь, что такое презерватив? — спросил меня мой друг Женя. Нам было тогда лет 8-10. Я понятия не имела, что это за штука. Но признаться стыдно. До сих пор жалею, что не выслушала версию Жени.

Мне повезло, росла в шальные 90-е годы. И если родители были не готовы отвечать на «неудобные» вопросы, у меня был телевизор.

— Я до 20 лет думала, что дети поваляются из пупка, — как-то огорошила меня мама.
— Моя бабушка в первую брачную ночь от страха залезал на сеновал, а новоиспечённый супруг выманивал её пряниками, — рассказала бабушка Тоня.
Позже от близких и коллег я наслушалась всяких нелепиц про контрацептивы, как бдительные советские граждане стирали презервативы, да-да и такое было. Пуританство в сексуальном вопросе приводит к невежеству.

Как менялось отношение к сексу в СССР, рассказывает книга «Секс был. Интимная жизнь Советского союза» Рустама Александера. Это архивные материалы, воспоминания людей, записи врачей. От абсолютной свободы в 20-е годы страна перешла к запрету абортов в 30-е, запрету браков с иностранцами в 40-е, неудачных попытках заняться сексуальным просвещением в 60-е.

Проституцию называли пережитком капиталистического общества. А сексуальную энергию гражданам предлагали воплощать в труде. Лучшей профилактикой половых болезней считалось воздержание. Даже в 80-е сохранился ханжеский подход: цензура ослабла, но стыд остался. Всё это привело к сексуальной революции в 90-е. А сейчас гайки снова закручиваются: людям заявляют, что их тело – это не только их дело.

При этом запреты абортов, отсутствие сексуального просвещения, увеличение пошлины за разводы (а в СССР и такое практиковали) никак не способствовало сохранению семьи, не останавливало распространение венерических заболеваний и не повысило рождаемость.

Кстати, у Рустама Александера также есть книга «Закрытые. Жизнь гомосексуалов в СССР». Недавно она исчезла с платформы «Яндекс Книги».

1934 году власти криминализуют однополые сексуальные отношения между мужчинами по всему Советскому Союзу, в 1936 году вводят уголовное наказание за аборты. В этом же году выходит специальный указ, осложняющий процедуру развода: уйти от мужа или жены становится очень сложным и дорогим мероприятием.