Судорога счастья

Трагикомичная книга «Записки Хендрика Груна из Амстердамской богадельни» — это честный разговор о старости. Главному герою 83 года. Он решает начать вести дневник. Возраст для откровений самый подходящий. Ноги, мочевой пузырь и другие части тела уже отказывают, а вот голова пока не подводит.

Книга с лёгкой атмосферой фильма «Старики разбойники». Но в то же время пронизана темой увядания, ухода. Умирают постояльцы дома престарелых не рядом со своими близкими, а в стенах казённого учреждения. Старость не в чести, дети не хотят ухаживать за чудаковатыми стариками. Да и не у всех есть родственники. Хендрика навещать некому. Он от этого чувствует себя счастливым, значит, ему и некого судорожно ждать по выходным и расстраиваться из-за краткости таких визитов.

Главный герой обдумывает и обсуждает с врачом добровольный уход из жизни, если она станет для него невыносимой, если ему окончательно откажет собственное тело. При этом он находит время и для счастливых моментов со своими приятелями-стариками и даже успевает поизгаляться над директрисой богадельни.

Неожиданно здесь нашлось место Ельцину, Путину, Сталину, справедливости ради не только им. Как-то в романе нидерландского писателя Питера де Смета не ожидаешь встретить столько упоминаний России.

Хорошая книга. Читается очень легко. Есть продолжение. Но мой жизненный опыт говорит о том, что вторые части чаще оказываются слабее первых. Так что я, пожалуй, воздержусь.

Старение – процесс, противоположный взрослению ребёнка. Вы были самостоятельны, а становитесь физически всё более и более зависимыми. Искусственное бедро, корсет, здесь таблетка, там пилюля… Всё это обои на треснувшей стене. Когда смерть слишком долго заставляет себя ждать, ты превращаешься в капризного старого младенца с подгузником и сопливым носом. Путь наверх, от нуля до восемнадцати, великолепен, удивителен, увлекателен: ты стремишься определить свою жизнь. В возрасте около сорока ты силён, здоров и неотразим. Пора расцвета. Как ни досадно, понимание того, что пик жизни пройден, в большинстве случаев приходит уже на спуске, когда перспектива медленно и бесшумно сужается и жизнь становится праздной. Ежедневная цель – найти пропорцию между куском торта и чашкой чая.

Вопрос дня: как должен выглядеть главный русский роман года?

Книгу «Попович» Сергея Шаргунова уже так и в глаза и за глаза окрестили. Она номинирована на всевозможные премии. О произведении столько говорят комплементарного, что и я решила прочитать.

Если кратко пересказывать содержание, то эта притча о блудном сыне. Старший ребёнок настоятеля одного из Московских храмов оканчивает школу, ищет себя, свой путь. Но родители давно за него всё решили: он должен пойти по стопам отца и стать священником. Его воспитывают в строгости и с большим количеством ограничений — даже нет ёлки на Новый год, только на Рождество. Никто не считается с его чувствами к однокласснице, желанием поступить на филфак. Как результат — подростковый бунт бессмысленные и беспощадный (с осквернением икон и кражей денег).

Единственный адекватный персонаж в книге — бабушка. Но и ту постоянно триеруют, заставляют ходить на службы в храм, хотя ей в силу возраста это уже тяжело, не дают смотреть телевизор и отчитывают за посещение кладбища на Пасху. На мой взгляд, в семье нашего героя нет главного — принятия своих близких, а без этого совместное существование невыносимо. Но в конце романа есть надежда.

Я встречала негодующие отзывы на книгу со стороны православной общественности. Автор без прикрас показал жизнь священников, а они далеко не святые. И рассказал всё честно, изнутри, ведь он сам является сыном известного священника — протоиерея Александра Шаргунова. Есть много и восторженных откликов. Читатели восхищаются языком, подачей тем веры, взросления.

Да и я сначала была очарована произведением. Первая часть была прочитана на одном дыхании. А вот со второй как-то не сложилось. Хотя образы, сравнения, описания на высоте, книга за собой ведёт. Но то ли автор перемудрил, то ли я перегорела к финалу — катарсиса не случилось. В какой-то момент я перестала переживать за главного героя.

Не сомневаюсь, что роман ждёт успех и ещё не одна премия. Однако для меня признак хорошего текста — желание перечитать книгу вновь. Но вряд ли я когда-то опять возьмусь за «Поповича».

А что для вас хорошая книга?

Зачем читать художку?

Во второй книге подряд один из героев уничтожает классику мировой литературы. Если в «Поповиче» батюшка считал, что романы греховны, то в книге «Волхв» один из персонажей уверен, что это бесполезное чтение:

– Зачем продираться сквозь сотни страниц вымысла в поисках мелких доморощенных истин?
– Ради удовольствия?
– Удовольствия! – передразнил он. – Слова нужны, чтобы говорить правду. Отражать факты, а не фантазии.

Читатели давно разделились на тех, кто отдаёт предпочтение только художке, поглощает только нон-фикшен или тех, кто всеяден. Я уверена, что можно и нужно читать что угодно. Не стоит отказывать себе ни в чём: хочется погрузиться в любовный роман — пожалуйста, хочется узнать, как живут шимпанзе — да ради бога, потянуло перечитать мировых классиков — займитесь. Жизнь слишком коротка, чтобы ограничивать себя ещё и в чтении.

Да, для меня удовольствие стоит на первом месте. И говорить о смысле чтения, как объяснять, стоит ли слушать музыку, ходить в художественные галерии, на фотовыставки, в кино и театр.

А она просто была его женой

История рождения книги «Марина Дурново. Мой муж Даниил Хармс» выглядит как чудо. В конце 90-х годов литературовед Владимир Глоцер разыскал вторую жену Хармса в Венесуэле. То, что она в это время была жива, была в здравом уме и в памяти, не отказалась от общения — неоценимый подарок всем, кто любит литературу и творчество Хармса.

Марина Владимировна Дурново (в девичестве Малич) честно признавалась, что какие-то истории безвозвратно стёрло время, эх, состоялась бы эта встреча чуть раньше. Но жизнь не знает сослагательного наклонения. Хорошо, что вообще состоялась.

В итоге появилась книга воспоминаний скорее не о Данииле Хармсе, а о той эпохе, которая безжалостно стирает, ломает людей. Как Марина смогла выжить и выехать из советской России — это тоже что-то невероятное.

Возможно, кто-то, прочитав эти мемуары, разочаруется. Хармс был сложным человеком и не был примерным мужем. Отношения супругов в конце их брака были уже скорее братско-сестринским. Связывал их больше квартирный вопрос — Марине просто некуда было уйти. Но не спешите судить.

Кто-то, возможно, будет удивлён, узнав, что гениальные детские стихотворения создал автор, который ненавидел детей. Да, так тоже бывает. Но тут стоит отметить, что Хармс вырос в убежище для женщин, вышедших из тюрем Санкт-Петербурга. Его мама заведовала этим учреждением, давая женщинам кров и помогая найти работу. Часто это были женщины с детьми. Так что Хармс с раннего детства был окружён толпой детей. Впрочем, не любил он их только на словах. А на деле, как вспоминала Марина, стоило ему где-то появиться, его окружали дети, они его обожали.

К слову, сейчас эта книга на «Авито» и маркетплейсах продаётся втридорога. Если захотите прочитать, лучше найдите электронную версию. Она совсем небольшая — за один вечер закончите.

Он всегда одевался странно: пиджак, сшитый специально для него каким-то портным, у шеи неизменно чистый воротничок, гольфы, гетры. Никто такую одежду не носил, а он всегда ходил в этом виде. Непременно с большой длинной трубкой во рту. Он и на ходу курил. В руке — палка. На пальце большое кольцо с камнем, сибирский камень, по-моему, желтый.

Высокий, хотя немного сутулился. У него был тик. Он как-то очень быстро подносил обе руки, — вернее, два указательных пальца, сложенных домиком, к носу, издавая такой звук, будто откашливался, и при этом слегка наклонялся и притоптывал правой ногой, быстро-быстро.

Я человек простой, вижу, что переиздают исследование по творчеству Набокова, покупаю.

Книга Брайана Бойда посвящена одному из самых сложных, загадочных и необычных романов Владимира Владимировича «Бледный огонь». И я пока его не читала. На русский язык роман перевела сама Вера Набокова.

Даже не знаю, что сначала читать — текст или исследование, а, может быть, всё вместе. Но то, что работу Бойда переиздали — очень круто. Ведь до этого дня книгу было сложно купить, да и некоторые ушлые продавцы просили за неё аж 7000.