В плену предубеждений

О книге «Снег на кедрах» Дэвида Гатерсона я впервые услышала лет 5 назад от литературоведа Галины Юзефович. Она частенько комплементарно отзывалась о произведении, подчёркивая, что его давно не переиздают, поэтому найти сложно. И вот свершилось — издательство «Дом историй» перевыпустило роман.

В этом тексте есть всё, что я так люблю: отличный сюжет с детективными нотками и много параллельных тем. Сама история происходит на вымышленном острове Сан-Пьедро в США. В море находят тело 30-летнего рыбака. Казалось бы, обычное дело — несчастные случаи на воде не редкость. Но шериф уверен — это убийство. Тем более что относительно недавно закончилась Вторая мировая. И остров населён вчерашними врагами — японцами. Да и повод у одного из них точно есть.

Книгу можно читать как семейную сагу; как любовный роман с весьма чувственными сценами — за это её, кстати, канадская католическая школа временно убрала с полок, были и проблемы в некоторых штатах США; юридическую/судебную драму; антивоенный очерк — высадка американцев на один из островов Японии показан жутко. И это ещё не всё. Это и история о поиске смысла жизни, себя, о том, как мы порой находимся в плену мечт и целей своих родителей, а выпутаться и найти свой собственный путь — непросто.

Мои книжные друзья отметили, что в истории практически нет отрицательных персонажей. Есть люди, которые делают непростой выбор. Добавьте к этому шикарные описания природы. Могучие, заснеженные кедры, которые постоянно возникают в сюжете, позволяя читателю замедлиться, заземлиться. Чтобы не происходило, как бы не менялось жизнь, деревья продолжают расти, снег — падать, а мы — читать.

Горе приходит, свивает внутри уютное гнездышко и остается. Оно питается теплом души до тех пор, пока ты не замерзаешь окончательно. Да так и живешь с этим холодом.

#отзыв

До детства обратный билет

Замёрзли? Согреваемся хорошими книгами. Произведение «Двадцать шестой» Марии Даниловой у нас с книжными друзьями буквально пошло по рукам. Сначала прочитал Рома, и ему понравилось, потом Кира, теперь книга дошла и до меня. И она действительно хороша.

Это сборник рассказов о конце 80-х годов. Страна оказалась на пороге перемен: выступления Сахарова, танки в Москве, уход Горбачёва. Этот вихрь пробрался и в квартиры обычных москвичей: кто-то надеется наконец-то выехать из коммуналки, кто-то за границу, а кто-то создать новые отношения. Главные герои — дети. Они с непосредственностью, искренностью и меткостью рассказывают о происходящем. А связывает все эти истории 26-й трамвай, который везёт до больницы, школы, музыкалки или магазина.

И как же я хорошо помню это время: пустые магазины и бесконечные очереди, сеансы Кашпировского по телевизору и Ленин с доброй улыбкой всё ещё смотрит на тебя с портретов в детском саду и школе.

Книга получалась с нотками ностальгии — все, кто как и я, рос в это время, вздохнут и скажут: «С меня прям списано!». Но в целом для меня это произведение скорее о надеждах, вере наших родителей в то, что птица счастья завтрашнего дня обязательно прилетит, конечно, крыльями звеня. Чем обернулась эта птица, как мечты стали пеплом, на что в итоге страна напоролась, мы сейчас видим.

Трогательная, добрая и честная книга о том времени, когда деревья были большими и волшебными, папа – молодым, мамины глаза ещё не знали слёз, и все ещё живы. Эти истории точно согреют. И не только зябкой осенью. Очень хочется что-то ещё почитать у Марии, ведь она мастерски пишет.

– А вы знаете, у моей мамы тоже было сердце – аритмия, давление, корвалол все время пила, – отозвался дядя Вова. Он привстал, чтобы положить себе кусок торта. – Но после Кашпировского все прошло.
– Ох, не начинайте, – отмахнулся дедушка. – Глупости все это, ваш Кашпировский.
– А вот тут я, папа, с тобой не соглашусь, при всем моем уважении, – отозвалась мама. – У нас на работе завотделом, Наталья Григорьевна, ходила на очный сеанс. После этого она похудела на десять килограммов и помолодела на десять лет!

#отзыв

Русских авторов и тут и там издают

С любопытством, а порой и с завистью (что уж скрывать) наблюдаю за развитием русского книгоиздательства за границей. Особенно мне близко издательство книжного магазина «Бабель» — некоторые работы продаются и у нас, какие-то можно заказать с доставкой оттуда. Но есть книги ряда редакций, которые пока в России под запретом.

И всё чаще заграничные издательства сравнивают с тамиздатом советского времени. Но есть существенное отличие. За рубежом сейчас печатают авторов, которые по разным причинам уехали из России. И, покупая их книги, рискует или нет только читатель. А каких-то 70 лет назад тамиздат не был прибежищем эмигрантских писателей. Он выпускал книги советских авторов, проживающих и пишущих в СССР. И эти заграничные книги важно было ещё и распространить в Советах.

Читаю невероятно любопытное произведение Якова Клоца «Тамиздат. Контрабандная русская литература в эпоху холодной войны». Периодически буду к нему возвращаться.

Проза Владимира Набокова в Советской России, несомненно, могла казаться таким же запретным плодом, как роман Бориса Пастернака «Доктор Живаго», впервые изданный в 1957 году в Италии и считающийся первой тамиздатовской публикацией. Но причина, по которой «Доктор Живаго» — тамиздат, а произведения Набокова — нет, заключается не в тематике сочинений этих писателей (обманчиво аполитичной в случае Набокова и несколько более злободневной у Пастернака), а в местонахождении авторов по отношению к своим зарубежным издателям.

Ну и рисунок из советского журнала уже не выглядит устаревшим, если вспомнить о стоимости книг и о том, как их у нас упорно запрещают.

«Достань гранату и будет праздник»

Писатель Хатльгрим Хельгасон на основе реальной жизни внучки первого президента Исландии создал книгу «Женщина при 1000 °С». Однако автор всячески подчёркивает, что все события и персонажи — плод его фантазии.

Главной героине Хербьёрг Бьёрнссон или просто Герре 80 лет. Сейчас ей сил едва хватает на то, что бы дотащиться до туалета.

Хербьёрг Бьёрнссон 80 лет. А она живёт абсолютно одна, да ещё и в гараже. С сиделками общается каждый день, в отличие от своих троих сыновей и выводка внуков.

Когда-то она с лёгкостью меняла мужчин, города, страны, танцевала и даже целовалась с самим Джоном Ленноном. А сейчас под фейковыми аккаунтами общается со странными неудовлетворёнными мужчинами в соцсетях и троллит собственную невестку.

Гере 80. И она звонит в крематорий, чтобы назначить точную дату своих похорон. А ещё хранит ручную, неразорвавшуюся гранату со времён Второй мировой.

Жизнь Геры — это череда встречь и потерь, невыплаканной боли, мимолётного счастья. О чём может жалеть женщина на пороге смерти? Кого она вспоминает?

Это книга вас выбесит, очарует, рассмешит, перевернёт душу и расскажет, я уверена, много нового об Исландии. Роман хочется то сжечь, то растащить на цитаты. В общем, читать точно стоит.

Отдельных комплиментов заслуживает переводчица Ольга Маркелова. Какой же потрясающий язык у произведения. Оцените: китово-серое небо, зубопротезная дева, хромоножилась, мясогрыз, много бед тому назад, бундесславно.

Мы всю жизнь гробим на то, чтоб накопить на достойную старость, а когда она наконец приходит, у нас уже не остается желания тратить деньги ни на что, кроме приспособления, чтобы мочиться лежа. То есть, конечно, было бы неплохо снять немецкого мальчика, чтоб он стоял полуобнажённый при свечах и декламировал старой лежачей развалине стихи Шиллера, да у нас в стране всю торговлю телом уже запретили, так что не стоит и жалеть об этом.

#отзыв

«Если б мы знали, что это такое – мы не знаем, что это такое»

В жизни всегда есть место подвигу, хотя бы книжному. Наконец-то взялась за книгу Алана Мура «Иерусалим». Почти год назад отыскала томик в библиотеке. Но пугал объём. Оказалось всё не так страшно. Особенно когда читаешь в хорошей компании.

Да, местами мозгодробительно. Порой кажется, что автор смеётся над читателями, заставляя разгадывать своеобразные ребусы и кроссворды. При этом я убеждена: если даже не пытаться понять, что в той или иной главе зашифровал автор, от книги можно получить удовольствие. Просто будет иной угол зрения. Углы, в книге, кстати, тоже очень важны. А ещё по страницам бродят ангелы, духи, апостолы, сумасшедшие, проститутки и даже Чарли Чаплин.

То ли ещё будет. Пока я прочитала лишь 200 страниц из 1325.

И хотя встречала мнение, что не надо сравнивать этот роман Мура с творчеством Джойса, но его уши прям торчат. И не только потому, что одна из глав — отсылка к «Поминкам по Финнегану». Главы написаны в разных стилях. Действие в каждой занимает один день — и как тут не заметить сходства с «Улиссом»? Не говоря о том, что и дочка Джойса на страницах книги вдруг появляется.

Владимир Маяковский обвинил Бориса Пильняка в «фронтовой измене»

Все случайности неслучайны. Ещё вчера я ничего не знала о писателе, а теперь выясняется, что обожаемый мной Владимир Маяковский активно участвовал в его травле.

Борис Пильняк и Евгений Замятин подверглись нападкам за то, что их произведения вышли в Европе. Владимир Маяковский в «Литературной газете» от 2 сентября 1929 года писал, что, хотя он «повесть о „Красном дереве“ Бориса Пильняк (так, что ли?), впрочем, и другие повести и его и многих других не читал», литературное произведение для него — это «оружие», а «сдача этого оружия в белую прессу усиливает арсенал врагов». «В сегодняшние дни густеющих туч, — добавлял Маяковский, — это равно фронтовой измене».

Яростную критику Маяковского в адрес Пильняка почти слово в слово воспроизвели тридцать лет спустя во время травли Пастернака в 1958 году.

Яков Клоц «Тамиздат. Контрабандная русская литература в эпоху холодной войны».

#забытыеписатели