«И сразу же возвращайся»

Было время, когда я избегала писательских мест. Мне казалось, что это какая-то бессмысленная погоня за призраками. И лучше погрузиться в книгу, чем бродить по квадратным метрам, оставленным гениями. Но всё изменилось, когда я оказалась в квартире Пушкина на Мойке. Никогда не забуду диван, на котором умирал Пушкин. Вроде, диван и диван — ничего особенного. А слезы в глазах даже от воспоминаний о нём стоят. В общем, теперь я фанат дач, усадеб, квартир.

Музей Полторы комнаты Иосифа Бродского в Питере частный. И это огромный плюс. Создатели решили, что бессмысленно пытаться восстановить интерьер коммуналки, в которой жил Бродский. Он уехал в 70-е, в 80-е умерли родители. За это время сменилось несколько жильцов. Конечно, можно было бы поставить реплики вещей, найти оригиналы у друзей Иосифа. Но зачем?

Квартира стала культурным пространством, где проходят выставки, перформансы, спектакли. А главное — говорят о Бродском. Все предметы можно трогать. По залам гости бродят с бокалами шампанского, вина, чашечками чая или кофе. Здесь шикарная библиотека, которую можно посещать хоть каждый день, изучая архивы, воспоминания, рассматривая фотографии. Леонид Парфёнов на открытии музея отмечал, что каким ты выйдешь отсюда, зависит от того, каким ты сюда войдёшь. Думаю он прав. Здесь гостям кураторы задают вопросы и готовы подстраиваться под твои интересы.

Если решите посетить, выделите для этого целый день. Поверьте, оно того стоит. Ну и билеты лучше покупать сильно заранее. В музее много классных книг, которые музей сам же и издаёт, посвящённых, конечно же, Бродскому. Есть здесь и уютное кафе, и книжный магазин. А ещё можно на несколько дней стать соседом Бродского, сняв квартиру над его комнатой.

Мать говорит Христу:
- Ты мой сын или мой
Бог? Ты прибит к кресту.
Как я пойду домой?

Как ступлю на порог,
не поняв, не решив:
ты мой сын или Бог?
То есть, мертв или жив?

Он говорит в ответ:
- Мертвый или живой,
разницы, жено, нет.
Сын или Бог, я твой.

Лекарствоверие – это самое натуральное многобожие.

Оно располагает десятками тысяч богов, и каждый может выбрать себе одного или нескольких подходящих. Это, пожалуй, доступнее, чем христианство, где выбор есть только между тремя возможностями, две из которых, к тому же – родные отец с сыном. А лекарствохрамы есть почти в каждом уголке мира, отмеченные зеленым крестиком.

«Женщина при 1000 °C» Хатльгрим Хельгасон.

На фото калужская аптека «на стрелке».
#цитата

Люди со странностями

Книгу «Сочувствую, что вы так чувствуете» Ребекки Уэйт можно как читать глазами, так и слушать ушами — она довольно легко воспринимается на слух. Я чередовала оба формата.

Если кратко, то это роман об отношениях между родителями и детьми, сёстрами и братьями. Как родители проецируют собственные травмы на детей и мешают им жить. Недолюбленные взрослые ломают своих чад, а те, вырастая, с разбега наступают на те же грабли. А ведь порой надо просто поговорить.

Увы, этот роман для меня оказался очередной одноразовой книгой. Я бы точно не стала покупать его в бумаге, чтобы перечитывать. Хороший сюжет, отличные диалоги, по-своему бесячие персонажи. При этом тексту катастрофически не хватает глубины и объёма. Герои будто находятся в вакууме. В книге упоминаются города и страны, школы и университеты. Но нам не дают их почувствовать. Время тоже в книге есть, но и оно будто совсем неважно. Словно в блюдо забыли добавить приправ. Получилось вкусно, но пресно. Простите, гурманы, у меня эта книга ассоциируется почему-то исключительно с ужином. Возможно, я бы иначе воспринимала книгу, если бы не финал. Писательница зачем-то решила раскрыть, что будет с героями через несколько лет. И этим окончательно меня разочаровала. Зачем? В итоге неплохой текст, который и так-то вызвал некоторые вопросы, превратился и вовсе во что-то неудобоваримое а-ля подтаявшее мороженое.

Не знаю, есть ли секрет, какая-то формула, как одни книги с тривиальным сюжетом становятся классикой, а другие забываются через полгода. Этот текст — пример хорошей, но недотягивающей до высот литературы. В очередной раз за автора обидно. Потенциал у истории явно есть.

Извиняется Ханна крайне редко. Практически так же редко, как и мать. Вообще-то, думает Элис, они обе почти никогда не извиняются. Самое большее, на что они способны, — это сказать: «Сочувствую, если ты не видишь, что тебе добра желают» (так мать говорит Ханне). Или: «Уж прости, что я для тебя обуза» (мать, обращаясь к Элис). Или (Ханна): «Да уж, я не святая Элис, простите». Или мамино любимое, коротко брошенное: «Сочувствую, что вы так чувствуете». Некоторые из этих фраз вроде как смахивают на извинения, но на самом деле они — троянские кони, не-извинения, замаскированные под извинения.

#отзыв