Программистки, которых приняли за моделей.
ENIAC, первый универсальный электронный компьютер, включили в 1945 году. Он выглядел не как компьютер в нашем понимании, а как комната.
40 черных металлических панелей, каждая выше человеческого роста, расставлены подковой вдоль стен. Внутри этой подковы работали операторы. Ты буквально стоял внутри компьютера.
До ENIAC компьютером называли человека, чья работа — вычислять. Профессия считалась мужской, но во время войны армия США набирала на неё женщин-математиков для расчета траекторий артиллерийских снарядов, так же, как заводы набирали «клепальщиц Рози» на сборку танков.
Женщины садились за настольные механические калькуляторы и вручную считали траектории. Одна траектория конкретного типа снаряда в конкретных погодных условиях занимала от 30 до 40 часов, а требовались таблицы стрельбы для сотен комбинаций. Война шла быстрее, чем люди могли считать.
Армия хотела машину, которая считает быстрее людей, и выбрала для её программирования шесть женщин из пула «человеческих компьютеров».
Программы в то время не писали, их собирали руками. Соединить кабелями 40 блоков в правильном порядке, выставить около 3000 тумблеров, задать входные данные на 1200 вращающихся переключателях. На подготовку одной задачи уходили дни, а для новой задачи перекоммутировать всё заново. Для отладки залезть внутрь машины и искать неисправную лампу среди 18 000 или неправильный тумблер среди 3000. Всё это в комнате 50 градусов, потому что ENIAC потреблял 150 киловатт, от него моргал свет в округе.
Женщины получили стопку электрических схем и задание: заставить машину считать траектории. Без документации и наставника, в первые три месяца даже без допуска в комнату с машиной. За несколько недель они освоили всю машину и «написали» программу.
На демонстрации 15 февраля 1946 расчет, который вручную занимал 30 часов, ENIAC выполнил за секунды. Журналисты жали руки инженерам и военным. Женщин не представили и на банкет не позвали. На фотографиях они есть, в подписях к ним нет.
Через 40 лет студентка Гарварда Кэти Кляйман нашла эти снимки в архиве. Молодые женщины у панелей, позы рабочие. Кляйман спросила историков вычислительной техники, кто на фото. Соосновательница Компьютерного музея Гвен Белл ответила без колебаний — Refrigerator Ladies. В рекламной индустрии так называли моделей, которых ставили рядом с холодильниками и стиральными машинами, чтобы техника выглядела привлекательнее. Кляйман не поверила и потратила годы на их поиск. Результатом поисков стали документальный фильм и книга «Proving Ground», откуда эта история.
Их приняли за моделей, а они оказались первыми в мире программистами.
ENIAC, первый универсальный электронный компьютер, включили в 1945 году. Он выглядел не как компьютер в нашем понимании, а как комната.
40 черных металлических панелей, каждая выше человеческого роста, расставлены подковой вдоль стен. Внутри этой подковы работали операторы. Ты буквально стоял внутри компьютера.
До ENIAC компьютером называли человека, чья работа — вычислять. Профессия считалась мужской, но во время войны армия США набирала на неё женщин-математиков для расчета траекторий артиллерийских снарядов, так же, как заводы набирали «клепальщиц Рози» на сборку танков.
Женщины садились за настольные механические калькуляторы и вручную считали траектории. Одна траектория конкретного типа снаряда в конкретных погодных условиях занимала от 30 до 40 часов, а требовались таблицы стрельбы для сотен комбинаций. Война шла быстрее, чем люди могли считать.
Армия хотела машину, которая считает быстрее людей, и выбрала для её программирования шесть женщин из пула «человеческих компьютеров».
Программы в то время не писали, их собирали руками. Соединить кабелями 40 блоков в правильном порядке, выставить около 3000 тумблеров, задать входные данные на 1200 вращающихся переключателях. На подготовку одной задачи уходили дни, а для новой задачи перекоммутировать всё заново. Для отладки залезть внутрь машины и искать неисправную лампу среди 18 000 или неправильный тумблер среди 3000. Всё это в комнате 50 градусов, потому что ENIAC потреблял 150 киловатт, от него моргал свет в округе.
Женщины получили стопку электрических схем и задание: заставить машину считать траектории. Без документации и наставника, в первые три месяца даже без допуска в комнату с машиной. За несколько недель они освоили всю машину и «написали» программу.
На демонстрации 15 февраля 1946 расчет, который вручную занимал 30 часов, ENIAC выполнил за секунды. Журналисты жали руки инженерам и военным. Женщин не представили и на банкет не позвали. На фотографиях они есть, в подписях к ним нет.
Через 40 лет студентка Гарварда Кэти Кляйман нашла эти снимки в архиве. Молодые женщины у панелей, позы рабочие. Кляйман спросила историков вычислительной техники, кто на фото. Соосновательница Компьютерного музея Гвен Белл ответила без колебаний — Refrigerator Ladies. В рекламной индустрии так называли моделей, которых ставили рядом с холодильниками и стиральными машинами, чтобы техника выглядела привлекательнее. Кляйман не поверила и потратила годы на их поиск. Результатом поисков стали документальный фильм и книга «Proving Ground», откуда эта история.
Их приняли за моделей, а они оказались первыми в мире программистами.
❤10
Я понимаю, что сделал работу хорошо, когда смотрю на результат и внутри что-то говорит: «ну офигенно».
В этом «офигенно» моё понимание прекрасного, чистоты интерфейса, бизнеса и щепотка чего-то, что я не могу описать. Субъективно, но не случайно.
На собеседованиях я спрашиваю дизайнеров: «Как ты понимаешь, что сделал работу хорошо?» В ответ слышу: «По AB-тесту», «если продакт доволен», «когда метрики выросли».
Отдать ответственность системе проще, чем нести её самому. Поэтому собственное восприятие у многих перестало работать.
«Офигенно» — это не отказ от метрик. Это то, без чего метрики ничего не починят.
—
Скрин из поста в линке
В этом «офигенно» моё понимание прекрасного, чистоты интерфейса, бизнеса и щепотка чего-то, что я не могу описать. Субъективно, но не случайно.
На собеседованиях я спрашиваю дизайнеров: «Как ты понимаешь, что сделал работу хорошо?» В ответ слышу: «По AB-тесту», «если продакт доволен», «когда метрики выросли».
Отдать ответственность системе проще, чем нести её самому. Поэтому собственное восприятие у многих перестало работать.
«Офигенно» — это не отказ от метрик. Это то, без чего метрики ничего не починят.
—
Скрин из поста в линке
❤2
Я посмотрел и оценил 1696 фильмов, вышедших с 2000 по 2025 год.
Средняя оценка упала с 6,78 до 5,68.
Доля фильмов с оценкой 8+ сократилась с 35% до 12%.
Доля оценок 4 и ниже выросла с 7% до 26%.
Три версии произошедшего: хорошие фильмы закончились, я стал брюзгой, системы выбора сломались. Скорее всего, все три сразу.
Мы расходимся в понимании качества
По критическим метрикам кино улучшилось. Победители Оскара на Rotten Tomatoes набирают сейчас в среднем 93,5% против 87,8% десять лет назад. На Metacritic — 87,3 против 83,3.
В моих оценках зеркальная картина. За 2000—2012 я поставил десятку шесть раз, за 2013—2025 — три. Последнюю десятку я поставил в 2019 году — это шесть лет без фильма, который меня потряс😬
Зрители перестала слушать критиков
42% зрителей говорят, что рецензии не влияют на их решение идти в кино (Morning Consult)
59% называют соцсети главным источником информации о фильмах (Fandango's 2025 Moviegoing Trends study)
Тиктоки влияют на кассу. Anyone But You вырос на 45,6% во второй уикенд после вирусного тиктока. Terrifier 2 заработал в 60 раз больше бюджета на вирусных видео.
В своих оценках я это вижу иначе: в 2000–2004 я не сильно отклонялся от среднего на IMDb, к 2015–2025 я стал ставить ниже консенсуса в 66% случаев. Когда IMDb показывает 7,5, Rotten Tomatoes и Metacritic 80, а ты ставишь 5 несколько раз подряд, перестаёшь доверять системам вообще.
Тиктоки не побеждали в честном бою. Инфраструктура, которая давала критикам видимость, разрушилась сама: журналы закрылись, медиа ушли, позиции в штате исчезли. А соцсети заполнили вакуум.
Агрегаторам нет доверия
Каждый крупный агрегатор оценок подвергался атакам. Задокументировано минимум 20 крупных инцидентов. Тролли занижают рейтинги фильмов с женщинами и актёрами другого цвета кожи, PR-фирмы покупают завышенные оценки. Это не критика — это война за то, чьё хорошее победит.
У меня иначе. Оценка Avengers: Endgame на IMDb 8,4, моя — 3. Агрегаторы перестали быть точкой отсчёта и превратились в окно в параллельный мир, где Endgame стоит на одной полке со Schindler's List.
Институты теряют связь с миром
Академия за 10 лет удвоила состав, диверсифицировала голосующих. Победители Оскара стали получать более высокие критические оценки. Moonlight набрал 99 на Metacritic — рекорд за всю историю. Но на кассе это не отразилось, CODA заработала $1,9 млн в мировом прокате и получила Оскар после кампании Apple стоимостью $10 млн.
Академия и прежде не была нейтральным арбитром. Победители Оскаров Crash (2006) и Gladiator (2001) до сих пор в списках худших победителей. Авторитет посредника всегда был иллюзией, которую мы поддерживали, потому что она была удобна.
Суррогаты занимают место посредника
• Алгоритм стриминговых сервисов — рекомендует досматриваемое, а не хорошее
• Инфлюенсер — авторитет через эмоциональную привязку, не через экспертизу
• Племенная принадлежность — оценка фильма как политическое высказывание
• Вирусный момент — фильм хорош, если производит мем и виральный тренд
Систему убили три силы одновременно: аудитория нашла альтернативных советчиков, тролли и PR-фирмы взломали рейтинговые системы, институты изменили правила так, что перестали совпадать с массовым вкусом.
По объективным метрикам кино стало лучше. По ощущениям каждый участник системы потерял доверие. Качество выросло, авторитет упал.
Мои 1696 оценок подтверждают обе стороны: я ставлю оценки ниже, хотя фильмы по метрикам лучше. Я расхожусь с IMDb всё сильнее, хотя смотрю столько же. Общей шкалы больше нет, а у меня теперь своя система.
Средняя оценка упала с 6,78 до 5,68.
Доля фильмов с оценкой 8+ сократилась с 35% до 12%.
Доля оценок 4 и ниже выросла с 7% до 26%.
Три версии произошедшего: хорошие фильмы закончились, я стал брюзгой, системы выбора сломались. Скорее всего, все три сразу.
Мы расходимся в понимании качества
По критическим метрикам кино улучшилось. Победители Оскара на Rotten Tomatoes набирают сейчас в среднем 93,5% против 87,8% десять лет назад. На Metacritic — 87,3 против 83,3.
В моих оценках зеркальная картина. За 2000—2012 я поставил десятку шесть раз, за 2013—2025 — три. Последнюю десятку я поставил в 2019 году — это шесть лет без фильма, который меня потряс
Зрители перестала слушать критиков
42% зрителей говорят, что рецензии не влияют на их решение идти в кино (Morning Consult)
59% называют соцсети главным источником информации о фильмах (Fandango's 2025 Moviegoing Trends study)
Тиктоки влияют на кассу. Anyone But You вырос на 45,6% во второй уикенд после вирусного тиктока. Terrifier 2 заработал в 60 раз больше бюджета на вирусных видео.
В своих оценках я это вижу иначе: в 2000–2004 я не сильно отклонялся от среднего на IMDb, к 2015–2025 я стал ставить ниже консенсуса в 66% случаев. Когда IMDb показывает 7,5, Rotten Tomatoes и Metacritic 80, а ты ставишь 5 несколько раз подряд, перестаёшь доверять системам вообще.
Тиктоки не побеждали в честном бою. Инфраструктура, которая давала критикам видимость, разрушилась сама: журналы закрылись, медиа ушли, позиции в штате исчезли. А соцсети заполнили вакуум.
Агрегаторам нет доверия
Каждый крупный агрегатор оценок подвергался атакам. Задокументировано минимум 20 крупных инцидентов. Тролли занижают рейтинги фильмов с женщинами и актёрами другого цвета кожи, PR-фирмы покупают завышенные оценки. Это не критика — это война за то, чьё хорошее победит.
У меня иначе. Оценка Avengers: Endgame на IMDb 8,4, моя — 3. Агрегаторы перестали быть точкой отсчёта и превратились в окно в параллельный мир, где Endgame стоит на одной полке со Schindler's List.
Институты теряют связь с миром
Академия за 10 лет удвоила состав, диверсифицировала голосующих. Победители Оскара стали получать более высокие критические оценки. Moonlight набрал 99 на Metacritic — рекорд за всю историю. Но на кассе это не отразилось, CODA заработала $1,9 млн в мировом прокате и получила Оскар после кампании Apple стоимостью $10 млн.
Академия и прежде не была нейтральным арбитром. Победители Оскаров Crash (2006) и Gladiator (2001) до сих пор в списках худших победителей. Авторитет посредника всегда был иллюзией, которую мы поддерживали, потому что она была удобна.
Суррогаты занимают место посредника
• Алгоритм стриминговых сервисов — рекомендует досматриваемое, а не хорошее
• Инфлюенсер — авторитет через эмоциональную привязку, не через экспертизу
• Племенная принадлежность — оценка фильма как политическое высказывание
• Вирусный момент — фильм хорош, если производит мем и виральный тренд
Систему убили три силы одновременно: аудитория нашла альтернативных советчиков, тролли и PR-фирмы взломали рейтинговые системы, институты изменили правила так, что перестали совпадать с массовым вкусом.
По объективным метрикам кино стало лучше. По ощущениям каждый участник системы потерял доверие. Качество выросло, авторитет упал.
Мои 1696 оценок подтверждают обе стороны: я ставлю оценки ниже, хотя фильмы по метрикам лучше. Я расхожусь с IMDb всё сильнее, хотя смотрю столько же. Общей шкалы больше нет, а у меня теперь своя система.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤8🥰2👍1
Хроники Радика
Я посмотрел и оценил 1696 фильмов, вышедших с 2000 по 2025 год. Средняя оценка упала с 6,78 до 5,68. Доля фильмов с оценкой 8+ сократилась с 35% до 12%. Доля оценок 4 и ниже выросла с 7% до 26%. Три версии произошедшего: хорошие фильмы закончились, я…
Пока я строил графики, смотрел на выбросы, сравнивал RT, MC и леттербоксды, у меня набралось данных на доклад 🌟 По настроению продолжу рассказ
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤2