Пошли, Господь, свою отраду
Тому, кто в летний жар и зной,
Как бедный нищий, мимо саду,
Бредет по жесткой мостовой;
Кто смотрит вскользь — через ограду —
На тень деревьев, злак долин,
На недоступную прохладу
Роскошных, светлых луговин.
Не для него гостеприимной
Деревья сенью разрослись —
Не для него, как облак дымный,
Фонтан на воздухе повис.
Лазурный грот, как из тумана,
Напрасно взор его манит,
И пыль росистая фонтана
Главы его не осенит…
Пошли, Господь, свою отраду
Тому, кто жизненной тропой,
Как бедный нищий — мимо саду —
Бредет по знойной мостовой.

Федор Тютчев.
1850 г.

Волосы за висок
между пальцев бегут,
как волны, наискосок,
и не видно губ,
оставшихся на берегу,
лица, сомкнутых глаз,
замерших на бегу
против теченья. Раз-
розненный мир черт
нечем соединить.
Ночь напролет след,
путеводную нить
ищут язык, взор,
подобно борзой,
упираясь в простор,
рассеченный слезой.
Вверх по теченью, вниз —
я. Сомкнутых век
не раскрыв, обернись:
там, по теченью вверх,
что (не труди глаза)
там у твоей реки?
Не то же ли там, что за
устьем моей руки?
Мир пятерни. Срез
ночи. И мир ресниц.
Тот и другой без
обозримых границ.
И наши с тобой слова,
помыслы и дела
бесконечны, как два
ангельские крыла.

Иосиф Бродский
1967 г.

❝ Ночью, когда ты будешь смотреть на небо, ты увидишь мою звезду, ту, на которой я живу, на которой я смеюсь. И ты услышишь, что все звёзды смеются. У тебя будут звёзды, которые умеют смеяться! ❞

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький приц

– Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, –
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана –
Прольется пламенной смолой.

– Пока жива, с тобой я буду –
Душа и кровь нераздвоимы, –
Пока жива, с тобой я буду –
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой повсюду –
Ты понесешь с собой, любимый, –
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

– Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
– За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба – я и ты.

– Но если я безвестно кану –
Короткий свет луча дневного, –
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, в млечный дым?
– Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.

Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.

Нечеловеческая сила,
В одной давильне всех калеча,
Нечеловеческая сила
Земное сбросила с земли.
И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали.

С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
С любимыми не расставайтесь!
Всей кровью прорастайте в них, –
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
И каждый раз навек прощайтесь!
Когда уходите на миг!

Александр Кочетков

(1932)

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого?

Эрих Мария Ремарк
(Триумфальная арка)

Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья,—
Не помни бурь, не помни слез,
Не помни ревности угроз!

Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь,—
Благослови и не забудь!

Николай Некрасов

1856

Вышел я из больницы. Вроде бы поправился. Но врачи запретили мне пить и курить. А настоятельно рекомендовали ограничивать себя в пище. Я пожаловался на все это одному знакомому. В конце и говорю:
– Что мне в жизни еще остается? Только книжки читать?!
Знакомый отвечает:
– Ну, это пока зрение хорошее…

Сергей Довлатов,
«Соло на ундервуде»

Чувствуешь ли ты, собака, что я тебя люблю? Или тебе все равно? А я жестоко люблю, так и знай. Ну, славная моя жена, немочка, актрисуля, будь здорова, богом хранима, покойна, неутомима, весела. Целую тебя и обнимаю.

Твой муж Антон.

Из письма Антона Чехова к жене, написанного 3 января 1902 года.

Ты же любишь меня любую:
И капризную, и чумную,
И смеющуюся, как дура,
И с поправившейся фигурой,
И без фирменного мейк-апа,
И с ногтями совсем без лака,
И ревущую, как белуга,
И когда по судьбе непруха,
И когда на душе сопливо,
И поникшую, будто ива,
И вреднючую, и с заскоком,
И когда я готовлю плохо,
И занудную, и стервозу,
И когда становлюсь я в позу,
И когда на куски посуда,
И когда набекрень рассудок.

Принимаешь меня любую,
Потому что тебя люблю я И занудного, и со сдвигом,
И когда ты горланишь дико,
И дотошнейшего педанта,
И с животиком, будто панда,
И когда ты поешь «сопрано»,
И когда поступаешь странно,
И в истерике, как ребенок,
И больного с протяжным стоном,
И без денег, и с ними тоже,
И когда мне с тобою сложно,
И когда ты упрямо споришь,
И когда напридумал горе,
И смеющегося болвана,
И кривляку, и обезьяну…:)
И с колючками от щетины —
Потому что ты мой мужчина!

Юлия Василевская

"Запомните: за все, что вы совершаете недоброе, придется расплачиваться той же монетой… Не знаю, кто уж следит за этим, но следит, и очень внимательно".

Раневская Фаина Геогиевна, "Меньше пафоса, господа!".

Он постучался к ней с осенним ветром:
— Привет, мой лучик! Гостя принимай!
— А разве мы уже встречались где-то?
— Да. Мы в кафе напротив пили чай...

— Ну, хорошо. Повесьте плащ в прихожей.
— Вот от меня подарок. Тёплый плед.

/Мужчина на кого-то был похожим,
А на кого — увы, большой секрет./

— Спасибо, плед мне очень пригодится.
По правде, я Вас вспомнить не могу,
Плохая память у меня на лица...

— Давайте вспоминать. Я помогу.

Шел дождь. Звучала музыка Шопена.
Вы смело взяли под руку меня.
— А что мы обсуждали?
— Перемены,
Вплетенные в канву простого дня.

— А есть ещё подсказки?
— Есть, их много.
Летящий лист. Таинственная рябь.
И ангелы с небес смотрели строго...

— Я вспомнила, мой милый. Вы - Октябрь!

Алеся Синеглазая