От идеализации - к злости и целостности

Весь мир – это мама и папа. Проекции и переносы неизбежны, потому что мозг – ленивая скотина, и не хочет создавать новые связи. Он хочет использовать старые. Это выгоднее, потому что меньше энергии тратится.

Этой ленивой скотине все равно, что через триггеры запускается старое кино. Мы думаем, что находимся в новых местах и с новыми людьми, и все будет по-новому. Но нет. Мы смотрим старое кино, и чувствуем старые чувства. И хорошо, если они ресурсные, но часто выходит, что воспроизводится дефицит.

Самый частый дефицит – это возможность иметь взрослого родителя. Который справляется со своей жизнью, и не нужно служить ему костылем. И на которого можно опереться – на его принятие, устойчивость, на его границы.

…Каждому ребенку нужно пройти фазу идеализации, злости на несовершенство родителя, и, наконец, прийти к целому образу родителя.

Общество поощряет идеализацию родителя. Поэтому, когда человек проживает фазу де-идеализации, злости на родителя, его, в основном, одергивают, увещевают, призывают к состраданию.

Я думаю, в основном, это делают те, кто сам не прожил фазу злости, и переживает свой личный страх потерять самую важную связь для себя-ребенка.

Такой запрет мешает и тем, кто боится бросить вызов родителю, и тем, кто уже злится, но не получил на это права. Увещевания подливают масло в огонь: злость разгорается сильнее. Все это происходит также и в процессах переноса.

Фазу злости трудно пережить еще и потому, что родители поголовно не умеют взять ответственность за то, что дети пережили как ущерб.
Кого-то били, других игнорировали, третьих растили чемпионами.
Одни дети вынуждены были свернуться в незаметную точку, другие отдали все силы, чтобы быть замеченными, третьи все силы потратили на то, чтобы порадовать родителей.

Все последствия, записанные в ленивом мозгу как шаблонные, в целом, не признаются как ущерб, и потому злость очень трудно успокоить. Ответственность может признать только взрослый родитель. А такой родитель, очевидно, не наносит серьезный ущерб.

Если не удается прожить фазу злости, из-за общественных табу, или своего страха потерять мечту о зрелом родителе, и не удается прожить горе сиротства – а отсутствие взрослого родителя – это сиротство, невозможно дорасти до следующей фазы.
До целого родителя, несовершенного, не идеального, но не дьявола, и целого себя – несовершенного, со своими достоинствами и уязвимостями.

Вероника Хлебова.

«…Ты стучишься в дверь - тебе не открывают;
Ты думаешь, что дело в тебе…
Ты учишься «правильно» стучать,
Ты читаешь книги,
Ты идёшь на тренинг,
Ты нанимаешь коуча или терапевта

Ты приносишь под дверь подарки,
Ты напиваешься и звонишь в дверь среди ночи,
Ты пытаешься выломать дверь,
Ты злишься на дверь, пинаешь её с размаха, и уходишь;
Ты умоляешь
Ты угрожаешь
Ты обвиняешь
Ты впадаешь в депрессию…

Ты думаешь, что всё было сделано не так… не тем способом… не в то время;
Ты думаешь, что не надо было стучать
Ты зарекаешься никогда больше не стучаться первым....

И оставшиеся миллионы дверей с невероятными возможностями за ними так и остаются не открытыми…»

Татьяна Горбунова

В психотерапии есть термин «вынужденное прощение». Иногда люди считают, что чтобы оставить травму в прошлом, они должны простить того, кто причинил ее: родителя, который их сексуально домогался, грабителя, который обчистил дом, бандита, который убил их сына. Благонамеренные люди говорят им, что, не сумев простить, они будут держать гнев в себе. Конечно, для некоторых прощение может стать освобождением: вы прощаете человека, который обидел вас, не потворствуя его действиям, и это позволяет вам двигаться дальше. Но слишком часто на людей давят, и они начинают верить, что с ними что-то не так, раз они еще не могут это сделать — что они недостаточно просветленные, или сильные, или сострадающие. Что я говорю на это? Быть сострадательным можно и без прощения. Есть много способов двигаться дальше, и изображать определенные чувства — не один из них.

Лори Готтлиб

«У него проблемы, его и лечите» —

Именно так называлась моя первая онлайн-группа для созависимых.

В работе с семьями зависимых я постоянно вижу один повторяющийся механизм — отрицание. Именно оно удерживает человека в иллюзии, что «всё не так плохо», что «я справлюсь сама», что «помощь нужна только ему, а я в порядке».

Отрицание — центральная характеристика как зависимости, так и созависимости. И оно действительно умеет маскироваться под здравый смысл.

С одной стороны, отрицание защищает. Оно позволяет выжить там, где реальность слишком болезненна. Это тот самый «тёплый плед», которым человек укрывается, пока вокруг шторм.

Но у любой защиты есть оборотная сторона. Отрицание делает слепым к собственным чувствам, лишает энергии и удерживает в разрушительных отношениях. Уводит от действий, которые могли бы остановить боль. Человек перестаёт понимать, что его собственная жизнь стала неуправляемой — эмоционально, психологически, иногда профессионально.

Проблема в том, что зависимость — семейная болезнь.
Страдает не один человек, страдает система: партнёры, родители, дети. И созависимые, вопреки распространённому мифу, страдают не меньше, а иногда даже сильнее, потому что лишены «анестезии».

Но в отличие от зависимых, для которых есть целые наркологические службы, родственники часто остаются один на один с тревогой, стыдом, бессилием, невыносимой смесью надежды и отчаяния.

И здесь группы — принципиально важный инструмент выздоровления.

Зачем созависимым группы?

1. Группы помогают снять «плед» отрицания без насилия над собой.
В безопасной атмосфере человек постепенно видит реальность — в темпе, который он способен выдержать. Не «прозреть» мгновенно, а открыть глаза ровно настолько, насколько есть внутренний ресурс.
2. Группы дают контакт с людьми, которые понимают.
Созависимость почти всегда сопровождается изоляцией и ощущением «со мной что-то не так». На группах человек впервые встречает тех, кто прошёл через похожий опыт — и начинает возвращать связь с собой.
3. Группы возвращают способность чувствовать.
Пока действует отрицание, чувства путаются, притупляются, перекручиваются. В группе человек учится отличать эмоции от фантазий, тревогу — от реальности, заботу — от контроля.
4. Группы дают тепло, которое делает отрицание ненужным.
Когда в окружении появляются поддерживающие люди, отпадает необходимость укрываться в иллюзиях. Этот процесс происходит постепенно, без давления.
5. Группы помогают увидеть закономерности семейной болезни.
Созависимость — не индивидуальная «особенность личности», а закономерный ответ на длительный стресс. Понимание семейных динамик снижает стыд и возвращает способность к действию.
6. Группы создают пространство, где можно просить помощь и принимать её.
Для большинства созависимых это уже само по себе выздоровление.

Как понять, что действует отрицание?

Частые признаки: путаница в чувствах, вялость, избегание, навязчивые попытки «немедленно всё исправить», отклонение помощи, длительное пребывание рядом с теми, кто причиняет боль.

В таких состояниях человек нуждается не в ещё одной попытке «спасти другого», а в поддержке для себя.

Именно поэтому группы — не прихоть и не «место, где обсуждают проблемы».
Это безопасное пространство, где постепенно возвращается способность ясно видеть, принимать реальность и выбирать заботу о себе вместо хронического выживания.

Созависимость — не приговор.

Но путь выздоровления возможен только тогда, когда человек не один.

Кризис созависимого: момент, когда боль наконец заставляет действовать

Путь к восстановлению почти никогда не начинается в спокойное время.
Созависимый приходит к изменениям тогда, когда эмоциональная нагрузка становится нестерпимой — когда дальше «как раньше» уже невозможно.

Это тот самый период, когда:
• исчезает надежда, что ситуация сдвинется с места;
• внутри — пустота, усталость, сдерживаемые слёзы;
• кажется, что силы на нуле, а мысли ходят по одному кругу;
• тело существует на автомате, цепляясь за контроль, которого больше нет.

И именно в этой точке многие впервые готовы что-то менять.
Готовы признавать проблему, идти в группы, искать поддержку, менять привычные реакции.
Потому что становится очевидно: старые способы не работают — и уже давно.

⸻

Но дальше появляется отрицание

Как только человек делает первые шаги и замечает небольшие улучшения, включается знакомый защитный механизм:

«Вроде всё стабилизируется… Может, обойдусь без групп?»
«Справлюсь сам(а).»
«Уже всё понял(а), дальше нет смысла идти.»
«Специалисты преувеличивают, у меня всё под контролем.»

Отрицание — это не слабость.
Это нормальная, предсказуемая реакция психики, которая пытается удержать привычное.
Иногда человеку даже страшно признать, что жизнь стала чуть легче: боль долго была единственным ориентиром, и мозг сопротивляется новому.

Так появляется тяга вернуться туда, что знакомо, пусть и болезненно.

⸻

Почему важно это знать

Потому что отрицание — не черта характера и не каприз.
Это часть созависимости.
Через него проходят почти все, кто начинает путь к восстановлению.

И понимание этого помогает не останавливаться там, где нужно продолжать.

​​Навигация по каналу и чату.

Куда я попал/а?

🔹 Пространство поддержки для тех, кто исцеляет свою созависимость 🔹

Здесь собираются люди, которые проходят или уже прошли путь выздоровления от созависимости — в отношениях, в семье, в себе.
Это живое сообщество, где:

— можно открыто писать о своих чувствах и трудностях,
— получать поддержку от тех, кто прошёл похожий путь,
— оставлять запросы и получать отклик,
— найти спонсора или наставника, если вам близок 12-шаговый подход,
— научиться новым способам заботы о себе и выстраивания границ,
— включаться в служение и быть полезным другим — без условий и короны.

💬 Все формы участия здесь добровольны.

🌱 У нас есть уверенные и проверенные специалисты, к которым можно обратиться при необходимости.

❤️ Главное правило — бережность, честность и желание выздоравливать.

ВНИМАНИЕ: МЫ НЕ ОТНОСИМСЯ К КАКОЙ-ТО КОНКРЕТНОЙ ПРОГРАММЕ ИЛИ ПОДХОДУ И УВАЖИТЕЛЬНО ОТНОСИМСЯ КО ВСЕМ ТЕРАПЕВТИЧЕСКИМ ПОДХОДАМ.




Расписание групп:

Бесплатная — по вторникам в 21:30. (Часовой пояс — Москва)
Платная — понедельник 19:30; суббота 15:00. (Часовой пояс Москва).


Если ты хочешь взять служение и быть полезной(ным) сообществу: @abilalova


Ты — не один. Здесь можно быть собой🫶🏻

ПОЧЕМУ СТРАШНО ВЫСКАЗЫВАТЬ СВОЕ МНЕНИЕ
⠀
Если у нас есть сложность с выражением своего мнения, это потому, что часто мы боимся отвержения.
⠀
Но часто мы боимся не того, что наше мнение будет отвергнуто. Мы боимся, что МЫ будем отвергнуты. А если, несмотря на страх, мы все-таки отваживаемся выразить свое мнение, мы очень чувствительны к несогласию и начинаем яростно защищаться. Это бывает тогда, когда мы защищаем не мнение, а свою личность.
⠀
Если разделить себя и свое мнение, то высказывать его становится гораздо легче. Это говорю и делаю я, но мои дела – это не весь я. Я больше. Я достоин. Я хороший. Я могу быть прав или неправ, но это не делает меня лучше или хуже. Потому что внутри меня есть стабильное ощущение того, кто я есть.
⠀
Аглая Датешидзе

Пока вы думаете, что причина жизненных проблем лежит вне вас, в вашей жизни не произойдет благоприятных изменений. Пока вы будете перекладывать ответственность на других, которые якобы плохо с вами обходятся, — это может быть и муж-грубиян, и требовательный начальник, не желающий войти в ваше положение, и дурная наследственность, и непредсказуемое давление, — вы так и останетесь в тупике. Вы и только вы сами ответственны за ключевые стороны жизненной ситуации, и только вы в силах их изменить. Даже испытывая сильнейшие внешние ограничения, вы все же вольны выбрать, как именно их воспринимать. Одно из любимых выражений Ницше - любовь к судьбе (amor fati). Иными словами, создай себе судьбу, которую полюбишь.

Ирвин Ялом

Программные роботы

Первый раз я услышала выражение «программный робот» на реабилитации. Тогда один парень, приехавший уже в третий раз, посмеивался над консультантом.
— Что значит «программный робот»? — спросила я.
— Да это Серый. Ему нужно, чтобы всё было строго по программе. Не нарушает правила, такой правильный, аж тошнит, — смеялись ребята.
— А правила что, можно нарушать? Так же легко сорваться, — я искренне не понимала.
— Ты тоже хочешь к этим?

У Серого было два года трезвости — у ребят запас срывов. И в тот момент я решила, что хочу быть «этим». Программным роботом. Потому что это было разумно, соответствовало моим целям и позволяло оставаться живой.

Сегодня у Серого — семь лет. У меня — скоро пять.

Сколько раз меня называли «программным роботом»?
Много.
У нас целый регион таких. Трезвых. С первого раза. Говорят, рыба с головы гниёт — но в этом случае гниение приносит здоровый результат.

И вот что я постоянно слышу от родственников созависимых:
— Так что теперь, всю жизнь по программе?

И каждый раз на секунду теряюсь.
Представьте: онкобольному предлагают выбор — смерть или жизнь, но с набором правил, которые нужно соблюдать. Много ли было бы вопросов? Много ли возмущений?

Почему же здесь они есть?
Откуда это сопротивление?
С чем вы на самом деле спорите, когда спрашиваете такое?
О чём этот протест?
И какую цель вы пытаетесь достичь?

Это не риторика. Это честное приглашение подумать. Особенно тем, кто тратит силы на борьбу не с зависимостью, а с правилами, которые дают шанс жить.

Крик души.
Берите с собой на досуг.
PS если дочитали до сюда, оставьте смайлик в комментариях 🙂

Слияние — это не любовь, а регресс.

Взгляд с двух перспектив: теория объектных отношений (по Кернбергу) и юнгианский анализ.

Сильная, захватывающая страсть, при которой «мы — одно целое», часто является не высшей стадией любви, а регрессом к ранним, доэдипальным формам отношений с матерью, где сила чувств показывает не истинность любви, а незавершённую внутреннюю работу. Это попытка вернуться в блаженное слияние, избегая страха сепарации и автономии. Такие отношения нежизнеспособны в долгосрочной перспективе, так как отрицают реальность двух отдельных личностей.

Во взрослой жизни такое стремление оборачивается регрессом — защитным бегством от пугающей свободы и ответственности автономной жизни. Партнёр перестаёт быть реальным, целостным человеком со своими слабостями и потребностями. Он становится «идеальным объектом», проекцией наших глубочайших нужд во всепоглощающей заботе и безусловном принятии. Границы между двумя «Я» размываются, и любая попытка отдаления, любое несогласие воспринимается не как естественная часть отношений, а как экзистенциальная угроза, способная разрушить хрупкий мир.

Юнгианский анализ подходит к тому же феномену с другого берега, видя в нём не только регресс, но и потенциальное начало глубочайшего путешествия — индивидуации через отношения в паре.

Двое, как два первоэлемента, попадают в общий сосуд, где их отдельные «Я» теряют чёткие очертания. Это время иллюзий и восторга, но также и великой опасности — можно навсегда потерять себя в другом. Однако в этой юнгианской перспективе кризис слияния — не тупик, а необходимый хаос, предшествующий рождению нового качества.

Болезненный разрыв идеализации, столкновение с реальностью партнёра и своими собственными неосознанными частями (Тенью) становится призывом к работе: взять проекции обратно. Увидеть, что те божественные или ужасающие качества, которые мы приписывали любимому, на самом деле живут в нас самих. Если пара проходит через этот огонь не разбегаясь, а продолжая диалог, происходит чудо трансформации. Слияние уступает место «священному браку», где встречаются уже не проекции, а две целостные личности, сознательно выбравшие друг друга.

Мне кажется оба этих подхода рисуют нам более полную картину: болезненная тоска по слиянию действительно может быть инфантильным бегством (как говорит Кернберг). Но сама эта боль и жажда целостности есть признак стремления души к завершённости (как видит Юнг).

Зрелая любовь рождается не из слияния и не из полной отделённости, а из мужества пройти через искушение раствориться, чтобы потом, обретя себя, свободно и сознательно протянуть руку другому.

Человечество отправляется на поиски удовольствий, когда не может найти смысла. Если у человека нет ощущения смысла, он использует удовольствие как обезболивающее.

Виктор Франкл

А если например я изначально вижу что человек химически зависимый но все равно иду с ним строить отношения, это и есть про созависимость? Про что это?

Отвечает Дарий Виолетта, магистр психологии, арт-терапевт, телесно-ориентированный терапевт, игропрактик.


Это может быть связано с чем угодно — в зависимости от того, какую задачу человек неосознанно решает, входя в эти отношения. Полезно задать себе не вопрос «почему со мной это происходит», а вопрос «зачем мне именно такие отношения».

Часто на уровне разума человек уже понимает, что отношения будут сложными, небезопасными или заведомо проблемными. Но решение всё равно принимается. В этот момент имеет смысл смотреть не на логику, а на движущую потребность: что именно здесь закрывается, чего не хватает, что обещает эта связь.

Глубинные причины, как правило, неосознаваемы и формируются в раннем опыте.
Например, у девочки отец в трезвом состоянии был эмоционально холодным, рациональным, дистанцированным. Зато в состоянии опьянения становился тёплым, щедрым, проявлял внимание и одобрение. В психике могла закрепиться устойчивая связка: «пьющий = любящий».

В другом варианте девочка наблюдала, как после запоев отец «заглаживал вину»: подарками, уступками, временной мягкостью. Тогда алкоголь становится не центральной проблемой, а частью сценария, где боль компенсируется последующим теплом. Вторичные выгоды могут быть разными — важно не их содержание, а сам механизм.

Нередко выбор таких отношений опирается на нарушения самооценки и самоценности. Это уровень глубинных убеждений о себе:
«Со мной что-то не так»,
«Любовь нужно заслужить»,
«Меня можно любить только за жертву, терпение, спасательство».

Тогда логика становится простой и одновременно разрушительной:
«Если я помогу, вытащу, спасу — меня будут любить».
Или ещё проще: «Я недостаточно хороша, поэтому возьму то, что есть».

Сценариев действительно множество.
И каждый из них — не про «глупость» или «плохой выбор», а про попытку психики получить любовь, безопасность или признание доступным ей способом. Именно поэтому здесь важно не обвинять себя, а разбираться.

Иногда отличным итогом года является уже то, что удалось просто выжить и не поехать кукухой в том аду, в котором оказался. Я серьезно.

И речь не о пестовании инфантильности.
Мол, работать нужно 5 дней в неделю по 8 часов на неблагодарного начальника за мало денег, бедненький ты мой...

Речь о событиях, которые, как бетонные плиты.
Наваливаются не спрашивая и давят не жалея.

Поверьте, там не до стройной фигуры, замужа, тьмы подписчиков, новой машины, квартиры или должности.

Там реально на ногах бы удержаться и не рухнуть.
Как при землетрясении схорониться.

Поэтому тем, у кого был подобный год: у вас получилось.

Ценить ведь себя можно не только за "купил, объездил, похудел".

А и за то, что вставал с кровати, когда не было сил: ни моральных, ни физических.

А и за то, что справлялся с базовой рутиной, когда внутри или снаружи штормило конкретно.

А и за то, что не подводил и выполнял прежде взятые обязательства. На морально-волевых пусть, да.

А и за то, что поддерживал тех, кто слабее (детей, например), когда свои опоры шатались.

А и за то, что вывозил сложное даже, когда никого не оказывалось рядом. Не разбивался об одиночество в щепки.

И особенно за то, что каждый день продолжал выбирать жизнь, когда был такой соблазн перестать это делать.

Снаружи описанная выше работа практически не заметна.
Со стороны, возможно, никто и не догадывался, с чем вам приходилось встречаться на регулярной основе.

Но вы-то знаете.
Стоит поблагодарить себя за сделанное.

У меня, например, был самый сложный в год во всей жизни.

Я ничего особо не приобрела из серии "тело, дело, приятные впечатления", ибо пришлось встретиться с конкретным "торнадо" .

Подразвалиться, потом пересобраться, а потом познакомиться с собой новой и научиться общаться с миром из этого состояния.

Я в пути, конечно.

Но оглядываясь назад, жму себе руку: выстояла, много чему научилась и подросла внутренне через те уроки.

Бог, с ним, что нет новой квартиры, что так и не увидела Мексику и что не выгляжу на 30 в мои 45+.
Еще успею.

Главным было в принципе хоть как-то проползти через все это.
А получилось даже пройти.

Так что тем, у кого "нечем восхититься" и "нечего предъявить" - не торопитесь себя ругать.

Возможно, вы сделали в разы больше, чем думаете.
Просто привыкли себя оценивать только по внешним галочкам.

Что не совсем честно и справедливо.
Точнее, вообще нечестно и несправедливо.

Элеонора Стицюк

Стрессоустойчивость. Копинг-карточки для радикального принятия

Радикальное принятие — это не про согласие и не про оправдание.
Это про прекращение бесплодной борьбы с тем, что уже произошло.

Когда мы снова и снова злимся, обвиняем, прокручиваем ситуацию в голове, мы не меняем реальность — мы лишь продлеваем собственную боль. Радикальное принятие предлагает другой фокус: признать факт произошедшего и направить энергию туда, где у нас действительно есть влияние.

Один из практичных инструментов — копинг-утверждения.

— Это короткие фразы, которые помогают «развернуть» мышление из сопротивления в принятие.
— Они не обесценивают боль, а фиксируют реальность без борьбы с ней.
— Регулярное напоминание снижает уровень внутреннего напряжения и импульсивных реакций.

На изображении ниже — примеры таких утверждений.
Их можно использовать как якоря в моменты эмоционального перегруза.

Практическое применение:
— поставьте карточку на заставку телефона на один день;
— возвращайтесь к ней каждый раз, когда ловите себя на застревании в злости или «если бы»;
— создайте собственную копинг-карточку с фразой, которая для вас действительно работает.

Радикальное принятие — это навык.
И он тренируется не в спокойные моменты, а именно тогда, когда сложнее всего.

Адаптировано по материалам: M. MacKay, J. Wood

Все вокруг шарлатаны, один я Д’Артаньян

В современном мире внимание стало дефицитом. Чтобы его получить, нужно зацепить, выделиться, быть громче других. Отсюда и соблазн строить свою видимость не через содержание, а через противопоставление: мы — настоящие, остальные — нет; мы знаем, как правильно, другие — заблуждаются.

Меня настораживает именно этот способ говорить о себе — через отрицание других.

В реальности почти ни в одной помогающей профессии нет окончательных ответов. Нет единой карты, по которой можно провести любого человека к изменениям. Есть гипотезы, опыт, ошибки, пересмотры, ограничения методов и живые люди, которые никогда полностью не укладываются в теорию.

Поэтому любые заявления о «единственно верном» пути выглядят не как уверенность, а как отказ от сложности. Как стремление заменить неопределённость — догмой, а профессиональную скромность — громкой декларацией.

Парадоксально, но чем более зрел специалист, тем осторожнее он с обобщениями. Он знает, что то, что помогло одному, может не сработать с другим. И что чужая работа, даже несовершенная, не обязательно вредна.

Реклама через резкость, разоблачения и ярлыки часто маскирует тревогу: страх остаться незамеченным, страх не выдержать сравнения, страх собственной обычности. Это понятные человеческие чувства, но плохой фундамент для профессиональной позиции.

Да, нам всем приходится искать формы, слова, «хуки». Но есть разница между ясностью и агрессией, между позицией и нападением, между ответственностью и самоназначением в носители истины.

Мне ближе путь, где специалист говорит: вот как я работаю, вот во что я верю, вот где границы моего метода. Без войны, без разоблачений, без необходимости доказывать свою ценность через обесценивание других.

Новогодние праздники — особый период в созависимых семьях. Это время, когда от даты ждут чуда и внутреннего обновления, а реальность может оказаться совсем иной. Ожидание «как должно быть» сталкивается с тем, как есть на самом деле, и это столкновение часто переживается болезненно.

Для людей, находящихся в трезвости, Новый год нередко становится периодом повышенного риска. Праздничная атрибутика, устоявшиеся ритуалы, давление окружения и собственные воспоминания могут усиливать тягу и внутреннее напряжение. Для тех, кто живёт рядом и поддерживает трезвость близкого, этот период тоже непрост: возрастает тревога, усиливается контроль, появляется соблазн взять на себя ответственность за состояние другого и удерживать его ценой собственного эмоционального истощения.

Особая сложность новогодних праздников заключается в том, что они активируют тяжёлые воспоминания как у зависимых, так и у созависимых. Прошлый опыт часто связан с болью, срывами, конфликтами и разочарованием, а создание новых, тёплых и безопасных воспоминаний требует ресурса, которого в этот момент может не быть. Праздник не стирает прошлое и не гарантирует изменений, он лишь усиливает контраст между ожиданиями и реальностью.

Важно признавать эту реальность без обесценивания и иллюзий. Если в новогодние дни тяжело, это не говорит о слабости или неправильности. Это закономерная реакция на жизнь в условиях зависимости и созависимости. В такие периоды особенно важно снижать планку ожиданий и ориентироваться не на идеальный праздник, а на достаточную безопасность, эмоциональную устойчивость и бережное отношение к себе.

Новый год не является обязательной точкой отсчёта новой жизни и не несёт автоматических чудес. Это всего лишь несколько дней, которые важно прожить максимально осознанно и аккуратно. И если в этом году самым значимым результатом станет сохранённая трезвость, относительное спокойствие или отказ разрушать себя ради чужой стабильности, то это уже серьёзная и ценная работа.

P.S. можно добавить волшебства без риска.

Ответственность — это не про вину и не про самобичевание.
Это про возврат себе авторства своей жизни.

Пока ответственность вынесена наружу, человек остаётся в позиции реагирующего:
ты меня злишь, ты меня ранишь, ты меня разочаровываешь.
В этой позиции много эмоций, но мало влияния.

Взятие ответственности звучит иначе — и это всегда сдвиг фокуса внутрь.

Примеры того, как это выглядит на практике:

— Не «ты меня постоянно расстраиваешь»,
а «я часто строю ожидания, которые ты не обязан оправдывать».

— Не «ты меня довёл»,
а «я не заметил момент, когда нужно было обозначить границу».

— Не «со мной так нельзя»,
а «я продолжаю оставаться там, где со мной так обращаются».

— Не «я сорвался из-за тебя»,
а «я не справился со своим напряжением и выбрал привычный способ разрядки».

— Не «меня не ценят»,
а «я сам соглашаюсь на условия, где моя ценность не учитывается».

Важно: ответственность не отменяет реальность.
Другой может быть холодным, агрессивным, непоследовательным.
Ответственность — это не отрицание этого факта.

Ответственность — это признание, что:
• я выбираю оставаться или уходить;
• я выбираю молчать или говорить;
• я выбираю терпеть или менять.

Пока человек ищет виноватых, он ждёт, что кто-то другой изменит его состояние.
Когда он берёт ответственность — у него появляется пространство для выбора.

И именно это пространство и есть взрослая позиция.

Анонс открытой ознакомительной группы

📅 16 января
⏰ 19:00 (по московскому времени)

Состоится первая бесплатная ознакомительная онлайн-группа с психологами этого чата.

Это встреча-знакомство и пространство диалога, где можно:
• обозначить личную и групповую повестку,
• обсудить актуальные запросы,
• принять участие в формировании направления работы открытой терапевтической группы для зависимых и созависимых.

Формат предполагает бережное обсуждение, ясные рамки и совместное понимание:
о чём будет группа, для кого она подходит и какие задачи реально может решать.

Ведущие группы:

Дарий Виолетта — магистр психологии, арт-терапевт, телесно-ориентированный терапевт, игропрактик.

Билалова Альбина — психолог-консультант, равный консультант по химическим и нехимическим зависимостям, социальный работник.

Участие бесплатное.
Приглашаются люди с опытом зависимости и созависимости, а также те, кто находится в поиске устойчивой, профессионально выстроенной терапевтической группы.

Если вам важно не «готовое решение», а осмысленный процесс — эта встреча может быть хорошей точкой входа на путь к себе.