Экологическая катастрофа на Клязьме.

В Долгопрудном, микрорайон Павельцево, на берегу реки, из которой пьёт Москва и всё Подмосковье, строят завод сухих строительных смесей «ЭКОНЕРУД ГРУПП». Горы порошка у воды, дождь смывает их прямо в реку. До садовых участков — меньше десяти метров. Без нормальной экологической экспертизы, просто взяли и построили.

Жители собрали тысячи подписей, записали видеообращение к Путину, Бастрыкину и Собянину, подали иски, обратились в СМИ. Делают всё, что могут обычные люди, когда власть откровенно плюёт им в лицо.

Но этот пост — не про плохих бояр, не про жадного застройщика и не про коррумпированного чиновника, который подписал разрешение.

Этот пост — про плохого царя.
Потому что такой завод — это не исключение, а норма. Результат двадцати с лишним лет «стабильности», в которой разрешение на всё покупается, экологическая экспертиза — это строчка в прайсе, а закон — просто товар.

Люди пишут Путину. Тому самому, кто выстроил эту систему, кто её возглавляет и защищает. Надеются, что он «вразумит» и «накажет» бояр. Но он не вразумит, потому что это его система. Это его «вертикаль власти» и его «эффективный менеджмент». Завод на берегу Клязьмы — это не сбой, а прямой продукт его правления.
Пока этот царь сидит на троне и слушает красивые отчёты, будут новые заводы на берегах рек, новые свалки и новые катастрофы. Потому что плохой царь не способен вырастить хороших бояр, он выращивает только таких, которые строят заводы в водоохранной зоне и считают это нормальным. Только таких, для кого река — просто удобная площадка под бизнес.

Самое печальное в этой истории — люди всё ещё пишут ему. Надеются и верят. Но он не ответит, потому что это его система. Его «стабильность» и «эффективный менеджмент». И пока он на троне, будут новые заводы, новые свалки, новые катастрофы. Ибо плохой царь не выращивает хороших бояр. Он выращивает только тех, кто смотрит на реку и видит не воду, а прибыль.

⬆️⬆️⬆️ Продолжение

Проблема в том, что эти «городские сумасшедшие» — это и есть база поддержки. Те, кто требует «бить первыми», кто верит, что «приказа победить не было». Те, кто искренне убеждён: если бы власть была жёстче, если бы не предательство элит, если бы ядерка, — мы бы уже победили.

Власть сама вырастила этих людей разговорами, о мнимом величии. Сама кормила их «победобесием». Сама убеждала, что «русские не сдаются». Сама рассказывала про «красные линии». А теперь, когда эти люди требуют продолжения мира иллюзий, требуют эскалации которая невозможна, требуют ядерного удара, — власть не может им ответить. Потому что ответить — значит сказать правду и признать: «Мы врали. Мы не можем победить. Мы не будем наносить ядерный удар, потому что это конец для нас самих». И признать это — значит потерять их. А потерять их — значит остаться вообще без поддержки.

Это замкнутый круг. Ловушка, из которой нет выхода, по крайней мере хорошего. Власть не может ни удовлетворить радикалов, ни отказать им. Она может только тянуть время и кормить их новыми «линиями». Новыми обещаниями и новыми «Сарматами», которые должны были уже долететь до Вашингтона, но пока долетают только до ушей лопухов. Но время уже на исходе и даже радикалы это чувствуют. Поэтому их всё больше и поэтому они всё громче.

И однажды они поймут: их предали. Не враги и не Запад. А те, кому они верили, кто обещал им победу, кто клялся, что «русские не сдаются», кто рисовал «красные линии» и грозил «Сарматом». И тогда — взрыв. Не ядерный. Политический и социальный. Который снесёт всех и власть, и радикалов, и страну. Потому что разочарование в «прежнем» — это большая сила. Которая никого не прощает.

В Госдуме впервые признали: Россия не выдержит долгой войны. Депутат от КПРФ Сулейманов заявил: «Скорейшее завершение СВО просто необходимо».

Тот самый Сулейманов, который в апреле 2022 года требовал от киевского режима капитуляции. Тот самый, который называл мобилизацию «суровой необходимостью для обеспечения победы». А теперь — «экономика не выдержит». «40% бюджета уходит на оборону». «Танки и снаряды не имеют потребительской стоимости».

Правильно, даже у смертельно больного реваншизмом и имперством, иногда случаются минуты просветления. Обычно — когда становится совсем невмоготу. Когда цифры перестают сходиться, ложь перестаёт работать и даже депутаты, которые годами голосовали за всё подряд, начинают понимать: война — это не «победа». Война = банкротство государства и общества и просто сжирает будущее. Но при этом никогда не наестся, сколько и чем ее не корми.

Но самое забавное — он говорит это сейчас. Не в 2022-м, когда всё только начиналось и не в 2023-м, когда уже было ясно, что блицкриг провалился. А в 2026-м, когда ФНБ опустел, когда регионы в долгах, когда людей не осталось и уже нету никакого желания кормить этого ненасытного зверя своим доверием. Диагноз не Сулейманову, а политической системе, которая только сейчас, на пятый год войны, начинает произносить вслух то, что было очевидно с первого дня и даже задолго до СВОйны. Но уже поздновато, экономика не выдерживает и трещит по швам. А они только начинают это замечать. Катастрофа не то, что они врали, а то, что они сами верили в свою ложь. А теперь просыпаются, встране, которая на гране очередного краха. С бюджетом, которого больше нет и будущим, которое туманно. С вопросом: а что теперь? На который у них нет ответа и никогда не было. Потому что думать надо было гораздо раньше. До того, как «танки и снаряды» стали единственным, что производит страна и до того, как «потребительская стоимость» стала пустым звуком. Как всё это стало необратимым. А теперь уже наверное поздновато, для всего, кроме одного: признать, что проиграли, что не выдержат и промедление смерти подобно. Что войну надо сворачивать. Это — единственная правда, которую можно и нужно сказать. Но даже её они говорят шёпотом и с оглядкой. С надеждой, что никто не услышит.

Веселое время живем, время о%уительных историй, как плохо в Германии, как загнивает гейропа и скоро развалится. Volkswagen погибает. Porsche погибает. Стекольная промышленность погибает. «Ведущая экономика Евросоюза балансирует на грани рецессии. Лучше бы занялись спасением своего автопрома и повышением заработной платы».

Это говорит человек, у которого собственный автопром загибается, у которого ФНБ опустел, у которого регионы в долгах, у которого пенсионеров «подталкивают» обратно на работу, у которого бюджет трещит, у которого люди беднеют, — он переживает за немецкий автопром. За Volkswagen. За Porsche. За стекольную промышленность. За зарплаты немецких рабочих.

Немцев конечно по человечески жалко, но пост не про то, что Вова злорадствует. А про то, что ему плевать на проблемы россиян. Ему важнее, как там Porsche. Ему важнее, как там стекольная промышленность ФРГ. Ему важнее выглядеть мудрым отцом для Европы, чем быть, хоть каким-то руководителем собственного народа. И это большая проблема Не экономике и не у Германии. А у государства и общества. И у человека, который четвёртый год воюет, но переживает за немецкие заводы. Который сидит в бункере, но рассказывает, как спасать Европу. Который забыл — свои служебные обязанности, что он не немецкий канцлер. Проблема даже не в том, что он врёт. А то, что он искренне не понимает где находится его рабочее место. Народ — здесь. Долг — здесь. А он — где то там, в Германии. Где падает Volkswagen и где ему действительно есть до этого дело. В отличие от народа, который считает копейки у кассы.

Си считает ниже своего достоинства встречать лично. Ван И — это министр, как если бы Лавров встречал Си в Москве вместо Путина. Формально протокол соблюден.

Но в визите Трампа, у трапа его встречал Вице-президент Китая Хань Чжэн — один из самых высокопоставленных людей в иерархии КНР.

Это в РФ моль строит из себя «великого лидера», «собирателя земель» и «гаранта безопасности», а встречается с китайским коллегой по правилам, которые диктует Пекин. И Пекин вежливо указывает его место.

И самое смешное — он всё равно летит. Всё равно кланяется. Всё равно просит. Потому что деваться некуда.
Китай готов разговаривать. Но исключительно на своих условиях. И первое из этих условий — чёткое понимание: Ты здесь — не равный партнёр. Ты — проситель.

Так что не пускайте Вову обратно в самолет, тогда и бункер заваривать не придется. Пусть остаётся там и пусть учит китайский. Принимает конфуцианство и режет «правильный эпикантус» глаз. Может, хоть там из него сделают человека. Но навряд-ли, даже китайцы не всесильны.

В течение года России предстоит «судьбоносный выбор».

Доклад одного из самых уважаемых западных аналитических центров — Международный институт стратегических исследований (IISS).

Либо заканчиваем эту мясорубку и пытаемся жить, как прежде. Без крымнаш и мальчиков в трусиках.
Либо окончательно превращаемся в Северную Корею 2.0: тотальная мобилизация, командная экономика, запрет на выезд, трудовая повинность, новые налоги окончательный демонтаж последних свобод и железный занавес.

По данным института стратегических исследований, экономика РФ уже на пределе. Дефицит рабочих рук — 2,3 миллиона человек. Военная машина требует всё больше ресурсов. Гражданский сектор загнивает. Добровольцы уже не покрывают потери. То есть рыночные методы уже неэффективны.

Значит, скоро придут административные, советского разлива, сходятся во мнении аналитики. И «подталкивать» будут уже не только пенсионеров. «Добровольно-принудительно» пойдут и те, кто ещё вчера думал, что надежно спрятался и отсидится. Это называется «закрепить успехи на поле боя».

И почти все аналитики понимают, какой выбор сделает Кремль. Потому что признать, что всё это было зря, что сотни тысяч молодых мужчин погибли и стали инвалидами напрасно, что экономику угробили ради иллюзий — это для них политическая смерть.

Поэтому они выберут продолжение и закручивание гаек. Выберут «ещё чуть-чуть» и «мы их дожмём». Готовы сжечь остатки страны и свободы своих граждан, лишь бы не признавать свои ошибки.

Когда придёт время этого «судьбоносного выбора» — а оно придёт уже очень скоро, возможно сразу после осенних выборов — каждый из нас, тоже сделает свой выбор. Позволиить им окончательно превратить Россию в большую военную тюрьму или наконец сказать хватит. Потому что время красивых иллюзий закончилось.

Китайские автомобили не должны создавать конкуренцию АвтоВАЗу. Это теперь официальная промышленная политика.

Это не про «повысить качество», «снизить цены» или «выиграть в честной конкурентной борьбе». Это про — запретить конкуренцию. Чтобы китайцы не мешали АвтоВАЗу спокойно гнить.

Первый вице-премьер Мантуров уже всё продумал. Китайцам разрешат занять нишу, которая не пересекается с продуктами АвтоВАЗа. Электромобили и Гибриды. То, что сам АвтоВАЗ никогда не сделает, потому что он не может. А всё, что он может, — должно быть защищено от конкуренции. Иначе — беда и банкротство, конец легенды о «великом российском автопроме».

Это не промышленная политика. а попытка реанимации трупа, он уже не способен конкурировать даже с китайским ширпотребом, который собирают из самых дешевых комплектующих. Вместо того чтобы признать: «мы не умеем, мы не можем, мы проиграли», — власть просто запрещает конкуренцию. Заботливо, чтобы не расстраивать АвтоВАЗ.

Система, которая не умеет побеждать, она умеет только запрещать. Не умеет строить, но умеет ограждать свой хлам от конкуренции. И пока эта система у власти, в РФ не будет ни нормальных машин, ни нормальных дорог, ни нормальной жизни. Будет только АвтоВАЗ, который «не должен конкурировать» и «должен быть защищён», потому что он «наше всё». Но уже проиграл, даже на внутреннем рынке. Если признать — значит остаться без «нашего всего». А без "нашего всего" — страшно, ни отмыть, ни распилить, ни холопов поборами ограбить. Ибо АвтоВАЗ — это не про машины, а про кормушку. И защищают его не от китайцев, а от реальности, в которой кормушка скоро закроется.

​​Никогда нигде не воевавшая уродливая крыса по фамилии Виттель, из тёплой студии, рассказывает что цели СВО оказались недостижимы. Но он, как это не странно, против остановки войны. Потому что солдаты с фронта вернутся с вопросами «что это было». А вопросы у них будут, ну не то чтобы железные или непробиваемые, как правда. Если выразиться максимально мягко, безаппеляционные, которые возражений не терпят.

Не санкции, не дроны, не дефицит бюджета — а, довольно неудобные вопросы. На которые нет даже возразить нечем - «Что это было? Ради чего мы умирали? Ради чего убивали? Ради чего страна потеряла всё?»

А эти вопросы неизбежно придут, рано или поздно. Их зададут свидетели спецоерации, которые видели своими глазами, во что она превратилась. Кто прошёл через мясорубку и выжил, кто больше не верит в «непобедимость русской армии» и «русские не сдаются».

И поэтому война, по мнению некоторых, должна продолжаться. Не победы уже ради, а для отсрочки. Чтобы неудобные вопросы бумерангом не вернулись и не были заданы. Чтобы крыса в студии, могла и дальше рассуждать о «недостижимых целях», не боясь встретиться с теми, кого эта крыса отправила с армейским билетом в один конец.

Власть, которая не может ни победить, ни остановиться и воюет только для того, чтобы не прекратить свое физическое существование. А поэтому, готова положить ещё сотни тысяч, лишь бы оттянуть момент, когда придётся смотреть в глаза тем, кого отправила в неизвестность.

Виттель не стратег, он — голос страха. Страха перед вопросами, которые однажды всё равно прозвучат. И не из студии, а с улицы. А отвечать придется, перед теми кто вернулся и за тех, кто не вернулся, крысе в тёплой студии, никогда и нигде не воевавшей. Но уже проигравшей.

Встреча просителя с хозяином. Плешивый прилетел в Пекин не как равный партнёр великих держав, а как руководитель страны, которая всё глубже тонет в войне, которую сама начала и не может ни выиграть, ни остановить.

Китай не собирается ради чьих то гнилых амбиций, ссориться с Западом. Более того, он не признаёт «новые территории» и никто в мире их не признает. Не поставляет оружие и не будет этого делать, а просто выгодно покупает нефть — пользуясь зависимым положением со скидкой и продаёт, на российском рынке свой ширпотреб, сомнительного качества. «Призыв к переговорам» — это вежливое китайское: «Заканчивайте уже вашу войну, вы мешаете торговле».

Субъект, который обещал «встать с колен», теперь стоит на коленях в Пекине. Который клялся восстановить величие России, теперь выпрашивает поддержку у того, кто видит в этой стране, только сырьевой придаток и рынок сбыта. И пока он пожимает руки и подписывает пустые бумажки, в его стране: людей отправляют на убой, пенсионеров загоняют обратно на работу, экономику душат, будущее у детей воруют.

Это не внешняя политика, а национальное унижение.

​​Это, конечно, хорошо, когда собака яростно лает, но проблема в том, на кого именно она лает. Голодная и побитая, с выпирающими рёбрами, на цепи. Каждый день хозяин проходит мимо и лупит её сапогом — просто так, для порядка, чтобы знала своё место. Скулит и поджимает хвост, но на хозяина — ни звука. Потому что хозяин — это святое, хозяин то «встал с колен». Хозяин — это «наше всё».

Зато на прохожих она заливается так, что пена из пасти летит. На глобалистов. На марсиан. На Трампа в Ормузском проливе. На таджиков-перфекционистов, которые якобы только и думают, как расстегнуть ширинку русской девушке. На Голливуд. На укро-нациков. На кого угодно — лишь бы не на того, кто держит цепь и кормит её побоями.

Хозяин этому только рад и он специально держит собаку голодной и злой. Пускай лает, пускай чужих кусает. Главное — чтобы никогда не посмотрела вниз и не увидела ржавый и гнилой ошейник на своей собственной шее.

Инфантильное общество, запуганное и униженное всеми подряд — ментами, чиновниками, собственной бабой, чеченом, бандеровцем, комиком из 95 квартала. И единственное, что остаётся этому обществу для самоутверждения — яростно лаять на тех, на кого разрешил хозяин. Потому что на хозяина лаять страшно. Страшно признать, что вся твоя жалкая жизнь — это именно цепь, голод и регулярные пинки под рёбра.

Поэтому когда им подсовывают очередного врага — глобалистов, мигрантов, Долину, Трампа, нейросети — они с радостным визгом набрасываются. Ибо это безопасно и одобрено. Это позволяет почувствовать себя хоть кем-то. Хоть Кутузовым в «Танках», хоть защитником отечества в комментариях.

А настоящая причина их унижения, нищеты, потери будущего детей и ежедневного страха — остаётся неприкасаемой. Это даже не политика. А диагноз, глубоко больному обществу, которое предпочитает выдумывать внешних чудовищ, вместо того чтобы посмотреть в зеркало и увидеть, кто на самом деле держит поводок. Пока собака будет продолжать лаять на луну и прохожих — хозяин будет продолжать её лупить. Собака это печальная метафора, но пока эта собака будет продолжать искать виноватых везде, кроме самих себя — ничего не изменится. Вместо того, чтобы вспомнить, как выглядит общество, которое перестало быть собакой, которое само выбирает, на кого лаять, а на кого — нет. Которое смотрит хозяину в глаза, не с вызовом или ненавистью. А с вопросом: «Зачем тебе это? Зачем тебе цепь? Зачем тебе я, побитый и голодный?».

Но пост не про цепь и не про рабство, а про свободу. Про то, как общество, которое однажды перегрызло ошейник, уже никогда не наденет его снова. Собака может перегрызть цепь и однажды она это, неизбежно сделает. Потому что голод становится невыносимым, потому что рёбра выпирают так, что их видно даже через самую густую шерсть. Потому что пинки становятся ежедневными, а не разовыми. Потому что страх, который держал её у конуры, вдруг сменится другим чувством — чувством, что так больше нельзя. Цепь ведь нужна не для защиты или порядка. А для власти, чтобы чувствовать себя хозяином. Чтобы пинать кого-то, кто не может ответить. И когда этот «кто-то» перестаёт бояться, власть исчезает. Даже не от бунта, от взгляда, от вопроса, на который нет ответа.

Потому что свобода — это не отсутствие хозяина, это отсутствие страха. А страх — это и есть та самая цепь, даже когда ошейник не давит.​

«Единая Россия» не откажется от запретов.

Секретарь генсовета партии Якушев уже всё объяснил: запреты — это "для безопасности". А то, что обычные граждане реагируют остро, — так это потому, что они «не живут в этой повестке».

Перевод с чиновничьего на собачий лай. Собака сидит на цепи, голодная и побитая. Барин только что вышел на крыльцо и сказал: «Ну хватит уже с запретами, надоело». Собака подняла голову, вильнула хвостом. Неужели? Неужели цепь ослабят? Неужели перестанут лупить?

Но тут же из будки вылезает Якушев, секретарь генсовета по надзору за ошейниками, и объясняет: запреты никуда не денутся. Они для вашей же безопасности, собачки. Вы не понимаете, вы не живёте в этой повестке. Мы будем лучше администрировать запреты и этот процесс не остановится.

Барин сказал «не зацикливаться», бояре ответили: «Поняли, приняли, продолжаем» и будут продолжать. Потому что барин — это ритуал. А бояре — это функция. Барин может позволить себе быть добрым, он выходит на крыльцо, чешет за ухом, говорит: «Ну хватит уже, устали все», цепь при этом остаётся натянутой. И гнилой ошейник остаётся, и голод никуда не ушел. Бояре знают: запреты — это не баг, а любимый фетиш барина. Власть, кормушка и смысл их жалкого существования надсмотрщиков.

И когда Якушев говорит, что «Единая Россия не является партией запретов», — это самый изысканный момент. Партия, которая запретила всё, что можно, и всё, что нельзя, говорит: «Мы не партия запретов». Это как если бы собака сказала: «Я не на цепи», хотя ошейник шипами впился в шею так, что шерсть стёрлась до кожи.

Хозяин сказал «не зацикливаться» не для того, чтобы отменить запреты. Он сказал это, потому что понял: собака уже не просто скулит, она начинает скалиться. До него дошло, что если не сделать вид, что он добрый, — однажды эта цепь будет сорвана. И тогда уже никто не будет «жить в повестке», потому что жить в повестке, станет попросту некому. Кроме тех, кто эту повестку придумал. Но они-то как раз и не живут в повестке. Они — баре и бояре. А хозяева не сидят на цепи, они её крепко держат. И пока собака лает на профессиональный громоотвод Якушева, а не на того, кто застегнул ошейник, — ничего не изменится, закручивание гаек продолжится, администрироваться и улучшаться, «процесс не остановится». А хозяин делает вид, что он тут ни при чём. И это — все что нужно знать о «Единой России».

Поэтому запреты — это не ошибка и не перегиб. Это единственный способ управлять теми, кого держат на цепи. Не случайность и не ошибка отдельных бояр, это осознанная и годами выстраеваемая политика системы, в которой свобода человека в принципе не нужна. Потому что свободный человек опасен, он задает неудобные вопросы. На которые барину нечего ответить. Потому что он сам — никто.

​​Цели СВО не достигнуты. Армия разворована. Наступать нечем и нет никакого желания. Демография в пропасти — в Екатеринбурге уже официально предлагают русским женщинам выходить замуж за индусов в обмен на квартиру.

Это не «стратегический успех». Это национальная катастрофа. А те, кто с самого начала был против этой войны, прямо говорят: из войны нужно вылезать. И чем быстрее — тем лучше. Последствия уже будут тяжелейшими. Но возникает главная проблема.

С нынешней шайкой бомжей в галстуках, которая начала эту войну и три года кормилась ею, нормально договориться невозможно. Они просто не слышат и не признают поражение. До последнего будут думать только о том, как сохранить власть и урвать ещё кусок, пока не рухнуло всё. Объяснить бомжу в галстуке, что он проиграл — бесполезно. Он смотрит мимо и считает, сколько ещё можно выжать.

Поэтому когда придёт время реальных переговоров и мира, разговаривать будут не с ними. Разговаривать будут с "хорошими русскими". С теми, кто не поддерживал эту бойню с первого дня. Кто не кричал «можем повторить», не шил сетки, не собирал дешевые макароны бабкам, которым только что снесли дом и убили родственников, и не снимал сторис с благодарностями от них. С теми, кто не считал себя частью этой машины и дни до парада на Крещатике. Только с ними можно по-человечески закончить эту войну и вытаскивать страну из очередной беды.

Время бомжей в галстуках заканчивается и хорошим русским — теперь с этим жить и договариваться, строить и отвечать за свою страну. Другого пути нет.

⬆️⬆️⬆️ Продолжение

Ельцинский проект часто вспоминают как «парад суверенитетов» и «развал страны». Но на деле это была попытка собрать страну заново — не на страхе, а на договоре. В 1990–1992 годах стало очевидно: советская империя рухнула, и удерживать регионы силой больше невозможно. Центр был слаб, армия деморализована, экономика в коллапсе. Если бы Москва попыталась и дальше играть в империю, то страна просто развалилась бы, как сам СССР.

Поэтому Ельцин и его команда пошли на осознанный риск — Федеративный договор. Республикам дали то, чего они и требовали: реальные права, бюджеты, долю в ресурсах, международные связи. Это была асимметричная федерация — не идеальная, но единственно возможная в тот момент и она сработала. Татарстан, Башкортостан, Якутия, Саха — все они остались в составе России, получив автономию, о которой раньше не могли и мечтать.

Но проект рухнул не из-за того, что «русские не умеют договариваться», а из-за одного исключения — проект трагически сломался на Чечне. В этом регионе, свободу восприняли не как приглашение к диалогу, а как карт-бланш на построение криминального анклава. Дудаевский режим просто не хотел автономии, он хотел независимости, безнаказанно грабить насиловать и убивать, и ради этого был готов воевать. Дудаев не строил государство, он строил режим, основанный на насилии, похищениях людей, работорговле и грабежах соседей. Когда чеченский кризис начал угрожать стабильности всего Северного Кавказа. Москва оказалась перед трагическим выбором: либо позволить Чечне уйти и запустить цепную реакцию по всему Кавказу, либо применить силу.

Ельцин выбрал силу — и этим убил собственный проект. Но иного выхода в тех реалиях просто не было. После первой чеченской войны, вера в договорную федерацию исчезла и на её обломках начал строиться другой проект — путинский. Основанный уже не на договоре, а на подчинении. Не на правах, а на жесткой вертикали. Не на свободе, а на страхе.

Сегодня, когда эта вертикаль трещит под грузом войны, санкций и демографического коллапса, мы снова стоим перед тем же вопросом: как жить вместе? Ответ, возможно, лежит там же, где и тогда — в реальной федерации. Но уже с учётом пройденных ошибок. С гарантиями единства и пониманием, что свобода без гражданской ответственности — это хаос, а вертикаль без свободы — это стагнация и деградация.

Ельцин попытался, но у него не вышло. Но это не значит, что идея была плохой. Это значит, что первый блин вышел комом и мы всё ещё должны её доделать. Без войны и без бомжей в галстуках. Без Дудаевых и бандитов. С договором и по взрослому. С уважением и пониманием, что федерация — это не распад. Это — единственный способ выжить вместе на этой земле. Которая одна на всех.

«Единая Россия» долго искала и наконец нашла позитивную повестку. Депутатам рекомендовали меньше запрещать и больше разрешать. И вот он — результат, россиянам разрешили работать в два раза больше. Сверхурочный лимит повышен со 120 до 240 часов в год. За первые два часа переработок заплатят в полтора раза, дальше — в два. А тем, кто выдохнется, разрешат один день диспансеризации. Чтобы поправить здоровьице и снова впрячься.

Кто сказал, что кругом одни запреты? Есть и разрешения. Разрешили пахать как лошадь и проверять, не сдохла ли лошадь. Позитивная повестка налицо.

Но есть нюанс. От разрешения до принуждения путь очень короткий. Сначала тебе разрешают работать больше. Потом удивляются, что ты не хочешь. Потом обижаются. Потом принимают закон, что ты обязан. И вот ты уже не работник, а ресурс, с правом на диспансеризацию, раз в год.

Это и есть логика власти. Сначала — пряник. Потом — кнут. Сначала — «мы разрешаем». Потом — «мы настаиваем». Сначала — «это для вашего же блага». Потом — «это ваша обязанность» и оглянуться не успеешь, как из свободного человека превратишься в того, кто работает не потому, что хочет, а потому, что иначе нельзя. Потому что иначе — штраф, увольнение, тюремный срок или путевка в незабываемое приключение на СВО.

Вот что такое «позитивная повестка» от «Единой России». Не забота, не развитие и не права. А медленное и методичное превращение людей в тягловый скот, с официальным разрешением и диспансеризацией. С дорогой от «разрешили» до «обязали». По которой мы все уже идём, но с каждым годом — всё быстрее маршируем в светлое будущее. Пока не останется ни одного «разрешения», которое не стало бы «приказом».

​​Подобных видосиков становится всё больше. Маленький дискомфорт — и сразу реки нытья. А когда «благодетели» включат машину на полную, даже представить страшно, что будет с теми, кто не готов.

Самое забавное, что когда Ванька трезвеет и у него просыпаются мозги, единственное, что приходит ему в голову — съе%аться от своих проблем. К другим проблемам и порой ещё худшим. Социальная адаптация длиной в жизнь, визы, эмиграция, депортация, ощущение ненужности в чужой стране и прочие невиданные доселе проблемы, когда тебя используют как хотят, до селе невиданные чудовища в человеческом обличье. Разрушить свой привычный образ жизни и закончить под мостом в Париже или мытьём унитазов. Или, если совсем всё плохо и визу не дают, отправиться в штурма на СВО.

Это похоже на путь безмозглого скота, который не видит другого пути, кроме дороги на убой или мыловарню. Эмиграция — это очень сложный процесс, где начинать свою жизнь, придется буквально с нуля, и где другое государство относится к тебе просто, как к расходному материалу. Сколько таких было случаев — депорты и посадки на родине? И все эти радости, вместо того, чтобы признать проблему и попробовать её решить. Для начала — не побояться и взять ответственность за свою страну. Стать хоть кем-то в этой жизни, кроме ничтожества, и с гордостью посмотреть на себя утром в зеркало.

Да, страна больна. Да, система жрёт людей. Да, шансов что «пронесёт» почти нет. Но бежать, оставляя эту землю на растерзание бомжам в галстуках и их обслуге, — значит признать себя окончательным ничтожеством. Это капитуляция и плохо скрывпемый эгоизм, прикрытый красивыми словами о спасении своей шкуры.

Мне знакома эмиграция, поэтому знаю о чем говорю. И куча личных историй в коллекции, где эммиграция забирала все у человека: молодость, таланты, знания и энергию, а взамен амортизировала депорт использованного материала. Обратно, к своему разбитому корыту и все тем же проблемам, которые с годами становятся только острее.

Настоящая взрослость начинается не с билета в один конец, она начинается с вопроса: а что я сделал, чтобы здесь не был такой пиз%ец? Не побояться и взять ответственность. Посмотреть утром в зеркало и не испытывать отвращения к тому, кого там увидишь.

Россия — это не просто территория, это твоя земля. И если все, кто ещё способен думать, просто свалят, здесь останется только мясо для мясорубки и знакомые чудовища - но даже эти чудовища лучше чем путь в неизвестность. Можно бежать и многие уже побежали, а можно остаться и стать наконец хозяином на своей земле. Выбор за каждым и этот выбор — не между жизнью и смертью. Это выбор между ничтожеством и человеком, который однажды посмотрит в зеркало и не отведёт глаза. Потому что сделал всё, что было в его силах, а не просто сбежал. Как безмозглый скот, на убой или на мыловарню. В чужую страну, к другим чудовищам. Которые ждут расходный материал, своих никому неведомых целей. В которых ты — никто и никогда не станешь кем-то.

Обычно Китай не делает случайных жестов. Особенно на высоком уровне, «красивая классика» и восточный, изысканный, ледяной намёк.

Это ведь и есть путинский "разворот на восток", «Танец маленьких лебедей» — музыка конца эпохи, её играли, когда хоронили Советский Союз. Лёгкие, изящные, обречённые лебеди, красиво танцуют перед тем, как исчезнуть. Сыграли Вове колыбельную, на прощание, пока он сидел в роли просителя.

Потому что «Сила Сибири-2» — главный газовый проект, на который Москва очень рассчитывала, — Китай подписывать отказался. Вежливо улыбаются, кивают, играют «Лебединое озеро» и продолжают покупать нефть со скидкой. Уже не у "партнёра". Просто дешевые ресурсы.

Когда-то РФ боялись, а сегодня похоронный марш империи, под аплодисменты. Маленькие лебеди танцуют, большая страна тонет. И хозяева этого бала — те, кто дирижирует оркестром и выбирает репертуар для просителей. Вежливое напоминание: «вставание с колен заканчивается», и этот конец — не за горами, он в танце маленьких лебедей.

Мы часто говорим о сменяемости власти как о чём-то само собой разумеющемся. Но на самом деле это одно из величайших политических изобретений человечества. Это не просто «убрать плохого и поставить хорошего». Это механизм защиты от естественной деградации любой власти.

Ещё древние греки это понимали. Аристотель в «Политике» предупреждал: любая форма правления, если она слишком долго остаётся в одних руках, неизбежно вырождается в свою уродливую противоположность. Монархия превращается в тиранию, аристократия — в олигархию, демократия — в охлократию. Тиран, по Аристотелю, — это самый опасный и при этом самый устойчивый тип правителя, потому что он ни перед кем не отчитывается, а держится исключительно на страхе и подавлении.

Спустя века лорд Актон сформулировал это предельно жёстко и точно:
«Всякая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно».

Человек, долго сидящий у власти, начинает воспринимать государство как свою личную собственность. Окружение превращается в придворных. Критика — в предательство. Институты выхолащиваются и становятся декорацией. А проблемы, которые нужно решать, накапливаются до критической массы.

Исторические уроки

Испанская империя после Филиппа II. Великий король-трудоголик умер, и на трон взошёл его сын Филипп III — слабый и безынициативный. Власть перешла к фаворитам, началась тотальная коррупция и стремительный упадок некогда могущественной империи.

Франция Людовика XIV. «Король-Солнце» правил 72 года. К концу жизни страна была разорена бесконечными войнами, гигантским двором и тотальным контролем. Абсолютная власть без ограничений привела Францию на грань катастрофы и стала одной из причин Великой французской революции.

Речь Посполитая. Август II Сильный пытался установить абсолютную власть, подобную французской. В итоге втянул страну в разрушительную Северную войну, ослабил государство и запустил процесс, который через несколько десятилетий привёл к полному исчезновению Польши с карты Европы.

СССР. Брежневская «эпоха застоя» — классический пример, когда пожизненная власть привела к тотальной стагнации, коррупции, технологическому отставанию и последующему краху.

Современный Иран. Несменяемая теократическая верхушка, отсутствие реальной конкуренции. Результат — экономический застой, массовые протесты, военные поражения и полная внешняя зависимость.

Российский случай

Россия на протяжении веков страдала от одной и той же хронической болезни — чрезмерной персонализации власти. От царей до генсеков и до сегодняшнего дня. Мы так и не научились мирно и регулярно передавать власть. У нас всегда было только два сценария: либо пожизненное правление до смерти правителя, либо насильственный слом.

«Обнуление» 2020 года стало юридическим закреплением этой традиции. Мы официально отказались от сменяемости. И получили все классические симптомы застойной системы: отсутствие свежих идей, кадровый инцест, страх принимать непопулярные решения и тихую приватизацию государства узкой группой людей.

Сегодня эксперты прямо называют современную Россию классическим примером персоналистской диктатуры.

Зачем нужна сменяемость

Сменяемость власти — это не гарантия того, что к власти всегда будут приходить гении. Это гарантия того, что плохая власть не станет вечной.

Сменяемость:
- Обновляет кровь системы,
- Снимает накопившееся напряжение,
- Дисциплинирует правителей (они знают, что придётся уходить),
- Предотвращает революции, стравливая пар до того, как котёл взорвётся.
- И самое главное, все плохое, уходит с прежним правителем, все хорошее приходит с новым.


Без неё государство обречено идти по замкнутому кругу: застой → накопление противоречий → взрыв → новый застой.

Третьего пути история человечества пока не придумала. Хотя, эти же несменяемые правительства, из раза в раз, пытаются доказать обратное, что Неизменно приводит к катастрофе национального масштаба.

Очередное свидетельство тоталитарного образа будущего. После выборов станет только хуже.

Власти отложили оплату за международный трафик VPN. До после выборов. Планировалось с 1 мая, потом с 1 июня, теперь — «после выборов». Чтобы не злить людей перед голосованием чтобы они не вспомнили, кто они такие, когда придут к урнам.

А какая в принципе плата и за что? За то, что ты не хочешь сидеть в цифровом концлагере и жить в Северной Корее. Пытаешься читать не только то, что разрешили. За то, что хочешь дышать, а не жрать пропаганду контейнеровозами.

Классическая тактика переждать, а после выборов включают счётчик. Но это — не просто «ещё один побор», очередное свидетельство, что закручивание гаек продолжится. Причём оно будет безжалостным, после выборов уже не нужно притворяться добрыми. И тогда уже — никаких «после» и никаких отсрочек. Только плата поборы и блокировки. Запреты, которые будут душить граждан до тех пор, пока не начнут дышать самостоятельно.

Да, именно так. Всё идёт по плану. По тому самому плану, который ведёт страну к полной изоляции и разорению. И то, что Казахстан арестовывает активы «Газпрома» — это не случайность и не «предательство». Это закономерный итог той политики, которую выбрал Кремль.

«Братский» Казахстан, который ещё вчера обнимался с Москвой, теперь спокойно арестовывает имущество «Газпрома», на территории своей страны. По иску Украины.

Это та самая цена «разворота на Восток» и «многополярного мира», цена войны, которую объявили «защитой русских» и «сбором земель».

Национальное достояние, которое десятилетиями выжимали из страны, теперь арестовывают даже те, кого считали своими друзьями. Потому что «дружба» с сегодняшней Россией стала токсичной. Потому что быть партнёром агрессора — дорого и стыдно и репутация «страны-изгоя» имеет свою цену.

Но боюсь, что это только начало позора, которому не будет конца и края. Такие решения могут посыпаться как горох. Где только можно дотянуться до российских активов.

Когда человек или целая каста перестаёт понимать новое время — они превращаются в балласт. Они не развивают страну, они её душат. И искренне считают, что без них всё рухнет. Это не мудрость, а политический маразм, прикрытый словами о стабильности и «особом пути». Геронтократы держат общество за горло и не дают ему дышать. Не дают обществу меняться и не дают ему жить. И чем дольше геронтократы будут цепляться за власть, тем страшнее для всех будет падение.

Общество имеет полное право требовать сменяемости власти. Давать дорогу тем, кто ещё способен дышать настоящим и думать о будущем. Не из ненависти к старикам и не из жестокости. А потому, что оно не хочет, чтобы его будущее продолжали определять люди, в которых до сих пор сидит «пятьдесят пять лет советской действительности». Потому что это не стимул для развития, а его тормоз и балласт.

Трамп заявил, что США останавливают поставки оружия на Тайвань и не будут его защищать. Он также добавил, что тайваньцы сами стремятся начать войну против Китая. История с Украиной и «Зеленским, который зачем-то напал на страну, которая в несколько раз больше» повторяется.

Трамп сделал это снова. Снять с себя ответственность, переложить вину на жертву и уйти, сосредоточившись на своих интересах. Заявление о Тайване идентично его прежней риторике об Украине: «они сами провоцируют», «мы не обязаны», «это не наша война». Это не просто разрыв соглашений. Это демонстрация полной ненадёжности США как союзника. Тайвань, как и Украина, получил один и тот же урок: полагаться на Америку — значит быть преданным в самый неподходящий момент.

Но в этом предательстве есть парадокс. Именно радикальное заявление Трампа сейчас — лучший шанс для Тайваня. Потому что Китай оказался в стратегическом цугцванге.

Весь план НОАК строился на предположении, что США вмешаются в любой конфликт. Армия Китая десятилетиями готовилась к войне именно с Америкой, создавая «систему запрета доступа» (A2/AD), чтобы не пустить американский флот к своим берегам. Теперь, когда Трамп убирает США с доски, вся эта стратегия теряет смысл. Китай оказывается перед перспективой захвата Тайваня в ситуации, когда США не будут мешать, и это для Пекина — стратегический шок.

Во-первых, потеряно «зонтичное прикрытие»: Китай больше не может оправдывать свою военную экспансию необходимостью «противостоять американскому империализму». Это разрушает внутреннюю логику милитаризации. Во-вторых, НОАК попала в «ловушку логистики»: она готовилась к блицкригу с возможными потерями от ударов американских авианосцев. Война без американского вмешательства — это совсем другая война, к которой Китай оперативно не готов.

Но главное — экономика. Как только первый китайский солдат ступит на тайваньскую землю, мир, включая союзников США, введёт жёсткие санкции, от которых экономика Китая, и без того замедляющаяся, может просто рухнуть. И вот здесь — самый важный момент. Бойкот китайских товаров — это не просто экономическая мера. Это приговор режиму. Потому что китайское общество, которое привыкло к стабильности и росту, не простит коммунистической партии голода. Если заводы встанут, если зарплаты исчезнут, если полки опустеют, — желторотые просто вздёрнут Си. Не Вашингтон. Не Тайбэй. Свои собственные граждане, которые поймут, что ради острова партия уничтожила их благосостояние.

Нападать без гарантий лёгкой победы и с угрозой санкций — самоубийственно. Не нападать — значит признать, что вся военная машина десятилетиями работала впустую. Трамп своим «предательством» парализовал военную мысль противника эффективнее, чем любая бомбардировка.

Именно поэтому Тайваню нужно сейчас использовать это окно. Укреплять оборону, не рассчитывая на американские войска, но использовать отказ Трампа как дипломатический козырь. Пока Китай переваривает новый расклад — время работает на остров. Цена вторжения — это не просто санкции, а голодный бунт и падение режима. И это — единственное, чего Пекин действительно боится. Своя шкура все таки дороже Тайваня. Пока Си ещё сидит в своём кресле, но если он сделает этот шаг — кресло перевернётся и будущее коммунистической Китая партии станет неопределенным. Это, не угроза — математика, которая ошибок не прощает.