достойно и никогда не навлекали на нее позора.
Сверх борьбы сегодняшнего дня, месяцев и, возможно, лет, которые еще лежат перед нами, чтобы завершить этот отрезок немецкой истории (завоевание этой мировой войны с утверждением Германии и Германии как мировой империи), сверх этого отрезка мы в наших рядах думаем о будущем. Насколько важно выиграть войну, настолько же важно вслед за этим выиграть мир. Я считаю необходимым уже сегодня в мыслях далеко отодвинуть цель.
Цель — я уже однажды упоминал об этом — гласит: образование 120-миллионного народа германцев, выдвижение немецкой народной границы на 500 км на Восток, поселенческая работа в неустанном прилежании в течение двадцати лет после войны, затем создание опорных пунктов властного и народного характера в виде поселенческих жемчужин, насколько простирается немецкая сфера господства в Европе, на Юго-Востоке, на Востоке и на Западе.

Это придет. Если это видишь и если уже имеешь это перед глазами, тогда этот отрезок пути, который нам дозволено пройти вместе, становится естественной закономерной самоочевидностью. Если мы это видим, тогда нас никогда не покинет вера, никогда мы не станем неверными, никогда не будем трусливыми, никогда не будем в дурном настроении, а будем стремиться быть достойными того, чтобы жить при Адольфе Гитлере и сражаться вместе с ним.
Хайль Гитлер!

У меня есть убеждение, что мы выиграем и мир. Для этого в моём секторе мне нужно ваше сотрудничество, мои господа, сотрудничество старых партайгеноссен, которые теперь находятся в самоуправлении Великогерманской Германской империи. Мы все здесь лишь подручные нашего фюрера, и не каждый в своём секторе в одиночку может всё сделать, но для этого ему нужно сотрудничество всех тех, кто к нему принадлежит или кто ему доверен. Задачи гласят: Во-первых, заселение полей и нив, которые находятся к востоку от сегодняшней восточной границы Германии, с запада на восток на глубину 500 км и тем самым выдвижение немецкой народной границы на линию, которая проходит на 500 км восточнее, с севера на юг. Во-вторых, истинное образование и осуществление германской общности. Поверх договоров и внешних форм нашей задачей будет соединить германские народы в аналогичном процессе, как рейх Бисмарка соединил баварцев, вюртембергцев, саксонцев, ольденбуржцев с Пруссией.

Заселение полей на 500 км к востоку и «выдвижение немецкой народной границы»

(Зальцбург 14.5.44) 33.
народ в своей совокупности нервы имеет. Маленький человек, человек, обладающий кулаком и собранной энергией, при помощи которой можно было делать революции, как это сделали в 1918 году, он так верен и порядочен. Вот наша сила. И высшее руководство, фюрер, имеет нервы. В этом вы можете быть уверены.

Следовательно, нет абсолютно ничего, что могло бы в нашей теперешней ситуации в этом, или в следующем, или в послеследующем году — я не знаю, сколько это продлится — как-то оспорить у нас победу.
Это вопрос нашей порядочности, нашей верности и наших нервов. А если тому или иному здесь или там тяжело, то пусть он, как я уже сказал, думает о прошлом и пусть думает далеко вперед, в будущее, на 10, 20 или 100 лет вперед, где сегодняшняя немецкая граница — где только ни живет последний немец на Востоке и Юго-Востоке — осталась далеко позади, потому что мы, наше поколение, немедленно, как только наступит перемирие, начнем строить и селиться, заново отстраивать наши деревни и города внутри страны, привлекать крестьянских сыновей и передвигать границы немецкой народности в ближайшие 20 лет на 500 км на Восток, так что там возникнут чистокровные германские области, пограничные марки, а затем, далеко за ними, нашу военную границу с руководимыми нами и используемыми в их военной силе, особенно на Юго-Востоке по принципу старой австрийской военной границы, мы будем выдвигать все дальше и дальше в никогда не затихающей борьбе, которая будет сохранять нас свежими, энергичными и молодыми, в такие дали, которые сегодня еще не вполне мыслимы даже для оптимистов, но я убежден, что мы их достигнем.

И когда вы будете думать об этом далеком будущем и затем перенесетесь назад, в этот 1944 или 1945 год, тогда, господа, вы уясните себе, если охватите своей душой и духом тысячелетие, что эти годы, какими бы тяжелыми они ни были, — лишь эпизоды в великом временном свершении, в великой истории великого народа. Что тогда важно лишь одно: чтобы ты выполнял свой долг в эти годы, чтобы ты не

(Зальцбург 14.5.44)
нарушил его ни на мгновение; чтобы мы имели только одно честолюбие, одно стремление: чтобы после нас наши дети могли сказать: они служили при Гитлере и жили. Быть его офицерами — вот что тогда было.
Господа, я отпускаю вас в ваши части и к работе. Хайль Гитлер!

На захваченных восточных территориях должны возникнуть не просто оккупированные земли, а «чистокровные германские области» (reinblütig germanische Gebiete) и «пограничные марки» (Grenzmarken), заселенные немцами, в том числе крестьянскими сыновьями, которые будут заново отстраивать города и деревни.

(Рейхсфюрер СС, Зонтхофен, 25.5.44) — приносит нам старые, как мы сегодня говорим, новые немецкие восточные области; они сразу же снова включаются в Рейх: Западная Пруссия, Вартегау, Верхняя Силезия, Юго-Восточная Пруссия. 1939 год приносит часть великого переселения народов, которое началось в этой войне, переселения с востока на запад и с запада на восток. С востока на запад — переселение немцев, фольксдойче, как мы их называли, как мы сегодня говорим, немцев в России, немцев в Венгрии, немцев в Румынии, — ибо слово «фольксдойч» некоторыми истолковывалось так, как будто именно этот немец, приносящий столько жертв, является немцем низшего качества и меньшей ценности. Немцы из бывшей Польши мигрируют в имперскую область, немцы из Прибалтики мигрируют и попадают тем самым в Вартегау. Гауляйтер Грейзер рассказывал вам ранее о своем гау, который он создал. Эти немцы, которые мигрировали сюда, были дополнением к основной массе в 400 000 немцев, которая осталась в этой большой области с 4,5 миллионами жителей. Всё больше и больше возрастала доля немцев в этих гау, и вы можете быть уверены — я могу уже забежать вперед — пройдет несколько лет после войны, и эти гау будут, как мы себе это представляли и задумали, состоять только из немцев, и чужое будет выметено.
1940 год делает гигантский шаг в историческом развитии. Война приносит с собой то, что мы оккупируем германские Норвегию, Данию, позже Нидерланды, Фландрию, Северную Францию, Валлонию, а затем и всю Францию; мы вторгаемся на Балканы, и как ни странно, куда бы мы ни пришли, границы Рейха — они фактически обозначены солдатскими могилами многих столетий, которые мы, далеко-далеко, уже находим как пограничные столбы Рейха.

«...приносит нам старые, как мы сегодня говорим, новые немецкие восточные области; они сразу же снова включаются в Рейх: Западная Пруссия, Вартегау, Верхняя Силезия, Юго-Восточная Пруссия.»

«...и вы можете быть уверены — я могу уже забежать вперед — пройдет несколько лет после войны, и эти гау будут, как мы себе это представляли и задумали, состоять только из немцев, и чужое будет выметено.»

Аннексировать территорию («включить в Рейх»).
Завезти этнических немцев со всей Европы («переселение с востока на запад»), увеличив их долю.
Полностью очистить территорию от местного «чужого» польского населения, чтобы через несколько лет после войны она «состояла только из немцев».

Зонтхофен, 25.5.44)
Задачи в мирное время я вижу следующим образом. Во-первых: в течение двух десятилетий солидное выдвижение германской границы национальной территории с запада на восток — я говорю сейчас о германской восточной границе Рейха — примерно на 500 км; это невыносимое положение, если учесть, что примерно в 100-120 км от столицы Рейха в 1939 году проходила имперская граница.
Для современного авианалета это вопрос пятнадцати минут. Солидно, сказал я, мы должны выдвинуть восточные границы. Позвольте мне здесь быть кратким; ибо это, безусловно, уже подробно и обстоятельно было рассказано вам в докладе гауляйтера Грейзера.
Мы не будем делать вид, что просто учим людей немецкому языку, но весь этот Восток должен стать садом-питомником германской, немецкой крови. Ведь это имеет не только смысл, что мы отодвигаем границы, это имеет не только цель, скажем так, заселить здесь землю, но это имеет прежде всего цель создать сад-питомник для немецкой, германской крови. Ибо горе нам — и на эту великую цель должно быть направлено все наше мышление — горе нам, если мы останемся сегодня тем малодетным народом.
Пусть никто не говорит, что это частное дело каждого отдельного человека. Может показаться, что это частное дело отдельного человека — иметь только одного ребенка или не иметь ни одного. Но это не его частное дело; ибо он сам или его единственный сын будут гораздо тяжелее защищать свою жизнь, если рядом с ними не будут стоять сотни тысяч человек больше на каждый год рождения и в военном пересчете, в течение десяти лет на 100 или 120 дивизий больше или меньше военной силы.

(Рейхсфюрер СС, Зонтхофен, 25.5.44)

Кроме того, мы таким образом получим земли, которые дадут хлеб нашему растущему народу и дадут основу и пашню нашим растущим семьям, на которые затем могут быть посажены эти новые деревья.

Строительство городов, расширение деревень, переселение многих тысяч и десятков тысяч мелких домовладельцев, безземельных крестьян в качестве крестьян на Восток, подъем сельского хозяйства, которое делает так бесконечно много и которому так бесконечно трудно, — это будут задачи, которые также выпадут на долю следующих двух десятилетий после перемирия.

«Весь этот Восток должен стать садом-питомником германской, немецкой крови... создать сад-питомник для немецкой, германской крови».

После того дня, когда однажды наступит перемирие, после этого дня начнётся наша борьба за мир.
Я полагаю, это будет ещё более ответственная задача — выиграть мир, как само собой разумеется, что мы выиграем войну.
И тогда перед нами встанут гигантские задачи. Мы должны отодвинуть границу немецкой народности, которая в 1939 году практически проходила в 100 километрах к востоку от Берлина, столицы рейха, примерно на 500 километров замкнуто и прочно на восток — работа на двадцать лет.

(СС Кохем)
в тяжелейшие годы 1913/23 годов. Пока не пришёл великий человек, Адольф Гитлер, и действительно не переплавил рейх в рейх немцев, которые только тогда были дома в Померании или в Баварии, в Вюртемберге или в Восточной Пруссии, но в первую очередь были немцами.
Когда мы затем создадим для германского народа эту базу в 120 миллионов человек нашей крови или в тот же самый период, когда мы это создаём, мы должны — этого требует от нас история — уже приступать к следующему: к упорядочению Европы в политическом, экономическом и военном отношении.
И мы должны и будем — я в этом твёрдо убеждён — ещё в этой войне снова и окончательно добыть себе поля на Востоке, в России, которые нам нужны как военное предполье и продовольственная база для Европы, и в военной и военно-стратегической границе, которую мы и те, кто придёт после нас, десятилетие за десятилетием и поколение за поколением должны отодвигать, пока мы не получим наши станции воздушного предупреждения, при сегодняшних понятиях и сегодняшнем мышлении невообразимо далеко на Востоке, пока не выдвинем станции воздушного предупреждения настолько далеко, что и современная война и грядущая через 50, 100, 200 или 500 лет конфронтация будут защищать рейх.
Мы должны отдавать себе отчёт: из Азии было много наступлений, последнее — под руководством Сталина.
Столь же тяжёлые бои с многими сотнями миллионов, как те, что мы сегодня имеем с русскими.

Но мы хотим сделать всё, чтобы для начала создать 500-километровый пояс, который мы хотим заселить немцами, германцами, — рассадник германской крови, чтобы увеличить численность нашей крови, ибо иначе всё было бы напрасно, и чтобы создать в военно-политическом и экономическом отношении нашим внукам и правнукам исходную базу, которая будет лучше, чем та, что была у нас в 1933 году.

 «Мы должны и будем... ещё в этой войне снова и окончательно добыть себе поля на Востоке, в России, которые нам нужны как военное предполье и продовольственная база для Европы...»

 «...создать 500-километровый пояс, который мы хотим заселить немцами, германцами... чтобы увеличить численность нашей крови, ибо иначе всё было бы напрасно».

«Из Азии(РОССИИ) было много наступлений, последнее — под руководством Сталина. Столь же тяжёлые бои с многими сотнями миллионов, как те, что мы сегодня имеем с русскими».

Правильно, он должен был только продержаться. Но думаете ли вы, что в 1761 и 1762 годах для многих это не было так самоочевидно, для многих, возможно, в остальном порядочных людей? И здесь хорошо вот что: Когда момент тяжел, думай о будущем и думай о том, что эта эпоха, которую мы сейчас переживаем, — это эпоха месяцев, одного года или двух лет. Это тяжело, приходят кризисы, приходят узкие места, всё наваливается разом. А потом это проходит. И тогда однажды, через десять лет, мы уже сможем оглянуться назад. Тогда мы увидим себя посреди великих трудов, например, в великой работе по заселению, о которой вам рассказывал гауляйтер Грайзер из своего гау. Тогда мы будем стоять в работе над тем, чтобы передвинуть немецкую народную границу от сегодняшней немецкой народной границы, то есть границы...

1939 года, на 500 км на Восток, вытеснить чужое население и поселить там немецких, германских людей.
Тогда мы будем стоять посреди развития — оно, возможно, уже примет тогда весьма масштабные и ясные формы — не Великогерманского Рейха, а Германского Рейха, не народа из 90 миллионов германских немцев, а народа из 120 миллионов германцев, а именно немцев, датчан, и норвежцев, и фламандцев, и голландцев.
И тогда мы уже будем находиться в гуще того развития, которое сегодня намечается и вырисовывается, которое проявляется и уже становится реальностью в наших германских дивизиях и в наших фольксдойче-дивизиях. Тогда мы будем посреди развития, при котором эта ведущая держава Германского Рейха, управляемая экономически и политически направляемая, будет осуществлять организацию.

...главная задача будет состоять в том, чтобы позаботиться о том, чтобы семьи могли снова расти, чтобы наш народ снова рос, чтобы не только были восполнены потери крови, но чтобы мы экономически и законодательно, через поселение, через предоставление земли и почвы, через дома и квартиры и через внутренний поворот сердец привели наш народ в такое состояние, чтобы он снова стал народом, богатым детьми, чтобы этот Восток стал питомником германской крови.
Выполняя все эти задачи, мы будем жить тогда в неизмеримо великолепной и великой империи, о которой столетиями говорили и говорили, что она существовала во времена Штауфенов, которая в отдельные эпохи всё снова и снова загоралась. Тогда мы будем жить в неизмеримо великой империи, которая тогда станет реальностью, созданная фюрером. И тогда, через десять лет, мы оглянемся назад. Тогда, господа, произойдет то же самое, что сейчас происходит по отношению к Семилетней войне. Тогда скажут: «Да ведь это же само собой разумеется, что мы сохранили самообладание. Конечно, было трудно, но трудности существуют для того, чтобы их преодолевать. Мы будем считать само собой разумеющимся, что мы никогда не теряли юмора, и никогда не теряли мужества, и никогда не теряли энергии».

«...передвинуть немецкую народную границу от сегодняшней немецкой народной границы, то есть границы 1939 года, на 500 км на Восток, вытеснить чужое население и поселить там немецких, германских людей».

Теперь, господа, каков смысл этой войны? 1. Это утверждение Великой Германии как мировой державы, подобно тому как Семилетняя война утвердила обескровленную Пруссию как европейскую державу. 2. Это объединение и создание Германской империи, которая в чисто политическом отношении расширится с 90 до 120 миллионов.
3. Это новое устройство нашей жизни в пространстве этой Великогерманской империи в военном, хозяйственном и народно-политическом отношении.
Другая необходимость нашей борьбы — расширение нашего пространства для расселения.
Мы, по меньшей мере, вернём себе то, что потеряли в России, в течение ближайших лет...

...вернём обратно. Будут созданы глубокие оборонительные границы, Восток станет полигоном для войск, где мы сможем с каждой дивизией по меньшей мере раз в год или хотя бы раз в два года проводить наши боевые учения против банд.
Поскольку мы должны заботиться о том, чтобы русская зима всегда преодолевалась, мы будем посылать батальоны и полки на полигон из казарм мирного времени и назначать им квадрат для учений.
Когда они будут мёрзнуть, мы скажем им, что они должны построить землянки и обустроиться.
Восток великолепен. Нам нужно только отбросить наш внутренний страх перед ним.
Наш старый метод руководства не сделает нас от этого мягкими, а только ещё жёстче. Мы научимся управлять чужими народами.
Восток станет переселенческим краем для германской крови.
Уже через 20 лет после войны немцы, безусловно, на многие километры продвинутся на восток. Обширные территории должны стать крестьянскими. Германская кровь будет умножаться. Ведь она должна создать основу для восхождения грядущих поколений. Также мы тогда сможем создать для наших потомков исходную базу для самой современной защиты с огромной зоной предупреждения с воздуха.
Зоной, которая невообразима для наших сегодняшних представлений. Это моё убеждение, что мы этого достигнем. Нам же нужно в глубочайшей душе стыдиться, если мы сегодня окажемся слишком слабыми. Если проследить немецкое историческое развитие на протяжении столетий — от Тридцатилетней войны до современности, — то станет ясно, что существуют внутренние законы развития, которые должны принести нам победу. С этой уверенностью для нас должны быть неразрывно связаны вечные...

«Восток станет переселенческим краем для германской крови».
«Обширные территории должны стать крестьянскими. Германская кровь будет умножаться».

То, что от нас требуется и что является предпосылкой для этой тяжёлой, но верной победы, — это стойкость офицеров, это усердие наших солдат и офицеров в строительстве позиций, это борьба, где бы вы ни находились, против всякого тылового духа, против всяких ложных привилегий офицера, и это мировоззренческое, сердечное воспитание наших солдат, которые в каждую секунду и в каждый тяжёлый час должны знать, за что они сражаются и во имя чего выступают.

Придёт когда-нибудь время, когда война закончится, и тогда мы будем рассматривать эти месяцы, которые сегодня кажутся нам столь бесконечно тяжёлыми, как отрезок, как эпизод этого военного времени. И важно, чтобы мы ясно понимали: что будет после войны? Каким будет будущее рейха? Оно будет состоять в том, что из Великогерманского рейха рано или поздно возникнет Германский рейх, который расширит базу нашей крови с 90 до примерно 120 миллионов. Что мы —

— тогда будем в состоянии упорядочить эту Европу, что мы, как немцы, способны — и это будет нашей задачей в первые двадцать мирных лет — сдвинуть границы немецкой народности от нашей сегодняшней старой имперской границы на 500 км к востоку. Что мы в тот момент, когда коалиция наших врагов развалится, на востоке завоюем земли, такие, какими мы их уже имели, чтобы у нас было предполье, которое мы сможем дать нашим сыновьям, сыновьям крестьян и сыновьям городов, насколько они этого захотят, чтобы мы могли насадить новый народ на востоке, в этом питомнике немецкой крови.

И когда мы видим перед собой это великое будущее рейха, который так стар, имеет столько традиций, столько достоинства, столько чести и столь великое будущее — из немецкого, великогерманского, стать Германским рейхом Немецкой нации, властительницей Европы, каким этот рейх уже некогда был во времена Штауфенов, — тогда, господа, эти месяцы, которые мы сейчас с порядочностью, верностью, верующим сердцем и твёрдостью преодолеваем, вскоре окажутся лишь маленьким отрезком времени. И тогда, господа, думайте об этом будущем, и пусть каждый в конце своей жизни, если он переживёт войну, сможет сказать перед самим собой и перед своими детьми: «Я был в этой —

— великой войне немецким офицером, немецким солдатом. Я был в каждый миг этой войны порядочен. Я был храбр, никогда не отчаивался, даже если рассудок нашёптывал мне иное. Я верил в своём сердце, сражался с мужеством и сдержал свою присягу. Я был достоин того, чтобы быть солдатом и офицером Адольфа Гитлера».

Вот что, господа, мы хотим иметь возможность сказать в будущем.

И теперь я завершаю этот призыв и прошу вас не только устами, но из глубины сердца и со святым убеждением в нашем долге перед рейхом и фюрером помнить о человеке, который является нашим верховным военачальником: фюрер Адольф Гитлер: Зиг Хайль! Зиг Хайль! Зиг Хайль!

«…мы, как немцы, способны — и это будет нашей задачей в первые двадцать мирных лет — сдвинуть границы немецкой народности от нашей сегодняшней старой имперской границы на 500 км к востоку».

«…чтобы у нас было предполье, которое мы сможем дать нашим сыновьям, сыновьям крестьян и сыновьям городов, насколько они этого захотят, чтобы мы могли насадить новый народ на востоке, в этом питомнике немецкой крови».

А затем позвольте мне дать вам один совет: безусловно, наступят часы, когда будет очень тяжело, когда вы будете думать, что не сможете выдержать. Тогда подумайте о будущем. Подумайте о времени через 20 лет после войны, которую мы выиграем — так же верно, как то, что я стою здесь перед вами, в которой мы победим.
И затем подумайте: в чём же, собственно, смысл этой войны? Как будет после войны? Смысл войны — это историческое подтверждение Великогерманского рейха перед всем миром. Уже одно это было бы целью, уже одно это было бы достаточно важно, чтобы вести за это шестилетнюю войну, если Фридрих Великий за подтверждение своего государства в 2,5 миллиона подданных сражался семь лет в гораздо более безнадёжной ситуации.
Смысл войны, в-третьих, — это господство над континентом, который называется Европой, и его упорядочение; континентом, которому мы дали культуру, и жизнь, и безопасность жертвенной смертью и кровью бесчисленных солдатских предков; континентом, который мы должны упорядочить в мире в его экономике и для будущих войн и столкновений в его военной силе, причём нам солдатский разум и наше профессиональное знание говорят, что в будущем война при нынешних границах будет с самого начала проиграна, что народ, у которого нет постов воздушного наблюдения на расстоянии до 2000 км от его границы, уже проиграл следующую войну. Смысл войны состоит, в-четвёртых, в основательном переносе немецкой народной границы по меньшей мере на 500 км на Восток, считая от границы 1939 года. Речь идёт о заселении этого пространства немецкими сыновьями и немецкими семьями, германскими сыновьями и германскими семьями, чтобы возник сад германской крови, чтобы мы и далее оставались крестьянским народом, чем мы почти перестали быть, так как доля крестьянства в нашем народе становилась всё меньше. Где пашня, которую мы в этой войне уже завоевали и снова потеряли, и которую мы снова отвоюем, — это проблема.

«Речь идёт о заселении этого пространства немецкими сыновьями и немецкими семьями, германскими сыновьями и германскими семьями, чтобы возник сад германской крови».