2. Внешняя политика. Борьба против Версаля. Равноправие в Женеве; но бесполезно, если народ не настроен на волю к обороне. Забота о союзниках.
3. Экономика! Крестьянин должен быть спасён! Поселенческая политика! В будущем. Увеличение экспорта бессмысленно. Ёмкость мира ограничена, а производство повсюду чрезмерно раздуто. В поселении (Siedlung) лежит единственная возможность частично вновь задействовать армию безработных. Но это требует времени, и радикальных изменений ожидать не приходится, поскольку жизненное пространство для немецкого народа слишком мало.
4. Строительство вермахта — важнейшая предпосылка для достижения цели: возвращения политической власти.
Как следует употребить политическую власть, когда она будет обретена? Сейчас ещё нельзя сказать. Возможно, завоевание новых экспортных возможностей, возможно — и, пожалуй, это лучше — завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация. Несомненно, что лишь с обретением политической власти и путём борьбы нынешние экономические условия могут быть изменены. Всё, что можно сделать сейчас — поселение (Siedlung) — лишь временное вспомогательное средство.

«…vielleicht – und wohl besser – Eroberung neuen Lebensraumes im Osten u. dessen rücksichtslose Germanisierung.»
«…возможно — и, пожалуй, это лучше — завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация.»

Под «Востоком» здесь понимаются земли, населённые славянскими народами (прежде всего Польша, западные районы СССР — Украина, Беларусь, Прибалтика).

«Германизация» этих земель означает:
заселение немцами;
вытеснение, подчинение или уничтожение тех, кто не подлежит онемечиванию.
Для славянского населения это подразумевало лишение земли, прав, национальной идентичности, а в перспективе — физическое устранение или ассимиляцию «расово пригодных» элементов.

Мы всегда должны что-то предпринимать, мы никогда не должны терять веры, мы всегда должны снова наносить удары, и однажды война закончится. Но для нас это означает ничью, означает утверждение Германии как мировой державы. Старому Фрицу потребовалось десять лет для утверждения Германии как европейской державы. Для нас конец этой войны означает свободный путь на Восток, создание Германской импери Это означает, что мы являемся единственной и определяющей силой Европы. Это означает, что затем мы сможем приступить к миру, в котором мы в первые 20 лет готовы будем расчистить и разуплотнить наши деревни и города и продвинуть границы немецкой народности на 500 километров на Восток. И это означает, господа, что мы тогда хотим иметь восточную оборонительную границу, вечно подвижную, которая всегда сохраняет нас молодыми, к которой мы

затем постепенно можем прирастать и продвигаться вперед. Тем самым мы получим жизненное пространство и военное пространство безопасности для наших внуков и правнуков, которое необходимо иметь в современной технической войне, чтобы не быть разгромленным под бомбами противника. Вот, господа, что означает мир. Вот что означает конец этой войны, это чудесное будущее, о котором мы хотим думать и в которое мы устремляем взгляд. В тот момент, когда мы так смотрим в будущее, тяготы и опасности дня, которые должны быть преодолены, становятся меньше, потому что они малы по сравнению с вечностью нашего народа и потому что они малы по сравнению с величием нашего времени, в которое мы – это не может быть достаточно часто осознано нашими сердцами – имеем счастье, впервые за две тысячи лет, обрести как германский народ фюрера, нашего фюрера Адольфа Гитлера. Покажем же, что мы сами достойны этого и имеем величие быть его верными и послушными последователями. Хайль Гитлер!

Речь идет о военной экспансии на территории Польши, Украины, Беларуси и западной части России.
В расовой иерархии славяне считались «недочеловеками» (Untermenschen), чьи земли подлежали колонизации.

«Разуплотнить» (освободить место) планировалось путем массового уничтожения и выселения местного славянского населения, чтобы освободить территорию для немецких колонистов.

И одно — этим я хотел бы закончить — действительно должно быть нашим законом чести: чтобы мы в нашем понимании не были меньше, чем однажды будут наши внуки и правнуки, определенно внуки и правнуки нас, людей умственного труда. Они наверняка однажды напишут книги и статьи о величии этогов ремени, о величии этого единственного в своем роде человека Адольфа Гитлера, этого единственного в своем роде создателя Германского Рейха, Немецкого, Великогерманского и Германского Рейха в Европе, чьи границы еще при нашей жизни будут продвинуты далеко, далеко на Восток, далеко наружу, как границы интересов, как оборонительные границы, в регион, который мы сегодня, возможно, при не совсем оптимистичной фантазии, не можем себе в полной мере представить. Наши внуки увидят все это с расстояния. Наши правнуки увидят, какое величие было у этого времени и какая единственная в своем роде грандиозность была у этого создателя этого Рейха, когда всех нас давно уже не будет в живых. Тогда я хотел бы пожелать, чтобы этим внукам и правнукам пришлось сказать о нас, о своих дедах и прадедах: «Тот, кто был послан судьбой, был велик, остальные же, наши предки, в то время, когда он жил, не совсем...» но пусть в книге истории немецкого народа будет записано: «Судьбой был послан великий фюрер, и его народ — я использую здесь старое выражение нашей партии — его народ, рабочие кулака и ума, были достойны того, чтобы жить под его началом, и были достойны того, чтобы с ним сражаться».

«чьи границы еще при нашей жизни будут продвинуты далеко, далеко на Восток».

достойно и никогда не навлекали на нее позора.
Сверх борьбы сегодняшнего дня, месяцев и, возможно, лет, которые еще лежат перед нами, чтобы завершить этот отрезок немецкой истории (завоевание этой мировой войны с утверждением Германии и Германии как мировой империи), сверх этого отрезка мы в наших рядах думаем о будущем. Насколько важно выиграть войну, настолько же важно вслед за этим выиграть мир. Я считаю необходимым уже сегодня в мыслях далеко отодвинуть цель.
Цель — я уже однажды упоминал об этом — гласит: образование 120-миллионного народа германцев, выдвижение немецкой народной границы на 500 км на Восток, поселенческая работа в неустанном прилежании в течение двадцати лет после войны, затем создание опорных пунктов властного и народного характера в виде поселенческих жемчужин, насколько простирается немецкая сфера господства в Европе, на Юго-Востоке, на Востоке и на Западе.

Это придет. Если это видишь и если уже имеешь это перед глазами, тогда этот отрезок пути, который нам дозволено пройти вместе, становится естественной закономерной самоочевидностью. Если мы это видим, тогда нас никогда не покинет вера, никогда мы не станем неверными, никогда не будем трусливыми, никогда не будем в дурном настроении, а будем стремиться быть достойными того, чтобы жить при Адольфе Гитлере и сражаться вместе с ним.
Хайль Гитлер!

У меня есть убеждение, что мы выиграем и мир. Для этого в моём секторе мне нужно ваше сотрудничество, мои господа, сотрудничество старых партайгеноссен, которые теперь находятся в самоуправлении Великогерманской Германской империи. Мы все здесь лишь подручные нашего фюрера, и не каждый в своём секторе в одиночку может всё сделать, но для этого ему нужно сотрудничество всех тех, кто к нему принадлежит или кто ему доверен. Задачи гласят: Во-первых, заселение полей и нив, которые находятся к востоку от сегодняшней восточной границы Германии, с запада на восток на глубину 500 км и тем самым выдвижение немецкой народной границы на линию, которая проходит на 500 км восточнее, с севера на юг. Во-вторых, истинное образование и осуществление германской общности. Поверх договоров и внешних форм нашей задачей будет соединить германские народы в аналогичном процессе, как рейх Бисмарка соединил баварцев, вюртембергцев, саксонцев, ольденбуржцев с Пруссией.

Заселение полей на 500 км к востоку и «выдвижение немецкой народной границы»

(Зальцбург 14.5.44) 33.
народ в своей совокупности нервы имеет. Маленький человек, человек, обладающий кулаком и собранной энергией, при помощи которой можно было делать революции, как это сделали в 1918 году, он так верен и порядочен. Вот наша сила. И высшее руководство, фюрер, имеет нервы. В этом вы можете быть уверены.

Следовательно, нет абсолютно ничего, что могло бы в нашей теперешней ситуации в этом, или в следующем, или в послеследующем году — я не знаю, сколько это продлится — как-то оспорить у нас победу.
Это вопрос нашей порядочности, нашей верности и наших нервов. А если тому или иному здесь или там тяжело, то пусть он, как я уже сказал, думает о прошлом и пусть думает далеко вперед, в будущее, на 10, 20 или 100 лет вперед, где сегодняшняя немецкая граница — где только ни живет последний немец на Востоке и Юго-Востоке — осталась далеко позади, потому что мы, наше поколение, немедленно, как только наступит перемирие, начнем строить и селиться, заново отстраивать наши деревни и города внутри страны, привлекать крестьянских сыновей и передвигать границы немецкой народности в ближайшие 20 лет на 500 км на Восток, так что там возникнут чистокровные германские области, пограничные марки, а затем, далеко за ними, нашу военную границу с руководимыми нами и используемыми в их военной силе, особенно на Юго-Востоке по принципу старой австрийской военной границы, мы будем выдвигать все дальше и дальше в никогда не затихающей борьбе, которая будет сохранять нас свежими, энергичными и молодыми, в такие дали, которые сегодня еще не вполне мыслимы даже для оптимистов, но я убежден, что мы их достигнем.

И когда вы будете думать об этом далеком будущем и затем перенесетесь назад, в этот 1944 или 1945 год, тогда, господа, вы уясните себе, если охватите своей душой и духом тысячелетие, что эти годы, какими бы тяжелыми они ни были, — лишь эпизоды в великом временном свершении, в великой истории великого народа. Что тогда важно лишь одно: чтобы ты выполнял свой долг в эти годы, чтобы ты не

(Зальцбург 14.5.44)
нарушил его ни на мгновение; чтобы мы имели только одно честолюбие, одно стремление: чтобы после нас наши дети могли сказать: они служили при Гитлере и жили. Быть его офицерами — вот что тогда было.
Господа, я отпускаю вас в ваши части и к работе. Хайль Гитлер!

На захваченных восточных территориях должны возникнуть не просто оккупированные земли, а «чистокровные германские области» (reinblütig germanische Gebiete) и «пограничные марки» (Grenzmarken), заселенные немцами, в том числе крестьянскими сыновьями, которые будут заново отстраивать города и деревни.

(Рейхсфюрер СС, Зонтхофен, 25.5.44) — приносит нам старые, как мы сегодня говорим, новые немецкие восточные области; они сразу же снова включаются в Рейх: Западная Пруссия, Вартегау, Верхняя Силезия, Юго-Восточная Пруссия. 1939 год приносит часть великого переселения народов, которое началось в этой войне, переселения с востока на запад и с запада на восток. С востока на запад — переселение немцев, фольксдойче, как мы их называли, как мы сегодня говорим, немцев в России, немцев в Венгрии, немцев в Румынии, — ибо слово «фольксдойч» некоторыми истолковывалось так, как будто именно этот немец, приносящий столько жертв, является немцем низшего качества и меньшей ценности. Немцы из бывшей Польши мигрируют в имперскую область, немцы из Прибалтики мигрируют и попадают тем самым в Вартегау. Гауляйтер Грейзер рассказывал вам ранее о своем гау, который он создал. Эти немцы, которые мигрировали сюда, были дополнением к основной массе в 400 000 немцев, которая осталась в этой большой области с 4,5 миллионами жителей. Всё больше и больше возрастала доля немцев в этих гау, и вы можете быть уверены — я могу уже забежать вперед — пройдет несколько лет после войны, и эти гау будут, как мы себе это представляли и задумали, состоять только из немцев, и чужое будет выметено.
1940 год делает гигантский шаг в историческом развитии. Война приносит с собой то, что мы оккупируем германские Норвегию, Данию, позже Нидерланды, Фландрию, Северную Францию, Валлонию, а затем и всю Францию; мы вторгаемся на Балканы, и как ни странно, куда бы мы ни пришли, границы Рейха — они фактически обозначены солдатскими могилами многих столетий, которые мы, далеко-далеко, уже находим как пограничные столбы Рейха.

«...приносит нам старые, как мы сегодня говорим, новые немецкие восточные области; они сразу же снова включаются в Рейх: Западная Пруссия, Вартегау, Верхняя Силезия, Юго-Восточная Пруссия.»

«...и вы можете быть уверены — я могу уже забежать вперед — пройдет несколько лет после войны, и эти гау будут, как мы себе это представляли и задумали, состоять только из немцев, и чужое будет выметено.»

Аннексировать территорию («включить в Рейх»).
Завезти этнических немцев со всей Европы («переселение с востока на запад»), увеличив их долю.
Полностью очистить территорию от местного «чужого» польского населения, чтобы через несколько лет после войны она «состояла только из немцев».

Зонтхофен, 25.5.44)
Задачи в мирное время я вижу следующим образом. Во-первых: в течение двух десятилетий солидное выдвижение германской границы национальной территории с запада на восток — я говорю сейчас о германской восточной границе Рейха — примерно на 500 км; это невыносимое положение, если учесть, что примерно в 100-120 км от столицы Рейха в 1939 году проходила имперская граница.
Для современного авианалета это вопрос пятнадцати минут. Солидно, сказал я, мы должны выдвинуть восточные границы. Позвольте мне здесь быть кратким; ибо это, безусловно, уже подробно и обстоятельно было рассказано вам в докладе гауляйтера Грейзера.
Мы не будем делать вид, что просто учим людей немецкому языку, но весь этот Восток должен стать садом-питомником германской, немецкой крови. Ведь это имеет не только смысл, что мы отодвигаем границы, это имеет не только цель, скажем так, заселить здесь землю, но это имеет прежде всего цель создать сад-питомник для немецкой, германской крови. Ибо горе нам — и на эту великую цель должно быть направлено все наше мышление — горе нам, если мы останемся сегодня тем малодетным народом.
Пусть никто не говорит, что это частное дело каждого отдельного человека. Может показаться, что это частное дело отдельного человека — иметь только одного ребенка или не иметь ни одного. Но это не его частное дело; ибо он сам или его единственный сын будут гораздо тяжелее защищать свою жизнь, если рядом с ними не будут стоять сотни тысяч человек больше на каждый год рождения и в военном пересчете, в течение десяти лет на 100 или 120 дивизий больше или меньше военной силы.

(Рейхсфюрер СС, Зонтхофен, 25.5.44)

Кроме того, мы таким образом получим земли, которые дадут хлеб нашему растущему народу и дадут основу и пашню нашим растущим семьям, на которые затем могут быть посажены эти новые деревья.

Строительство городов, расширение деревень, переселение многих тысяч и десятков тысяч мелких домовладельцев, безземельных крестьян в качестве крестьян на Восток, подъем сельского хозяйства, которое делает так бесконечно много и которому так бесконечно трудно, — это будут задачи, которые также выпадут на долю следующих двух десятилетий после перемирия.

«Весь этот Восток должен стать садом-питомником германской, немецкой крови... создать сад-питомник для немецкой, германской крови».