Бум!

Сижу дома утром, чилю. Лениво говорю дочке положить айпед, она лениво огрызается и продолжает играться. Вдруг — бум! — как будто кто-то бахнул в дверь.

Я подумал, это мой воображаемый друг пришел, радостно побежал, открываю — никого. Ну ладно.

А это, оказывается, было землетрясение у нас тут в Квинсленде. Не такое частое явление в Австралии, но бывает.

Почувствовал толчок, иммигрант?

Хыхы, это же антропология в действии. Юваль Ной Харари в книге Sapiens пишет, что сплетни были первой «социальной сетью» человечества. С их помощью мы определяли, кому можно доверять, кто мутный, кто душный. Кто поделится с тобой копьем, а кто сворует твой стейк из мамонта, пока ты спишь.

Выбирать сторону в школьных драмах, это по сути тот же самый инстинкт, только в миниатюре. Наш мозг настроен создавать истории «мы против них». Так появились мифы, религии, нации… а теперь и семейные альянсы против тринадцатилеток, которых мы даже никогда и не встречали.

Выслушав школьные сплетни, ты становишься не просто эмоционально вовлеченным, а участвуешь в великой человеческой традиции, на которой построена вся наша цивилизация. Помни важность момента!

Участвуешь в школьных драмах своих детей, иммигрант?

Три места силы нашего иммигранта

Кем бы ты ни был в Австралии — айтишником с хорошей зарплатой, водителем грузовика или художником, который пишет акрилом океанские закаты, — иммигрантская судьба всё равно приведёт тебя к одному и тому же. Есть три места силы русскоязычного иммигранта, от которых не отвертеться. Можно их откладывать, можно иронизировать, можно делать вид, что это не про тебя. Но рано или поздно все дороги приведут тебя сюда: в кемпинг, в баню и в русскую школу.

Австралийцы не могут жить без кемпинга: стоит чуть выйти солнышку на выходных, как вся страна дружно нагружает свои рыдваны и встает в пробку на шоссе за город. Наши сначала морщатся: какая палатка, какая природа, где нормальная гостиница «олл-инклюзив»? Но проходит год, и вот уже русская семья едет на кемпинг. Только не с костром, гитарой и макаронами в котелке, а с электроплиткой, портативным холодильником с пивом и палаткой, которая стоит чуть не дороже машины. В гараже постепенно накапливается арсенал: складные стулья, газовые горелки, генератор. Мы втягиваемся. В какой-то момент это перестаёт быть «дикостью» и становится новой формой уюта.

Русская школа по субботам это второе место силы. Формально туда отправляют детей, чтобы они не забыли буквы и «Колобка». Но по факту школа превращается в клуб для родителей. Дети читают «Айболита», а взрослые пьют чай, едят ватрушки и обсуждают цены на недвижимость, визовые истории и новые русские магазины. Шум, смех, обмен новостями. Никто этого вслух не признаёт, но для родителей это куда важнее, чем для детей.

И третье — баня. В стране, где у каждого третьего есть бассейн, у наших рано или поздно непременно появляется баня. Если нет — строят в гараже. Веников, конечно, не найти, зато эвкалипт растёт на каждом углу. Эффект даже сильнее: сидишь в парилке, дышишь эвкалиптом, вспоминаешь берёзовую рощу. И чувствуешь, как родина догнала тебя и в иммиграции.

Вроде живёшь в Австралии. Вроде океан рядом, солнце круглый год, можно было бы заняться серфингом или выращивать ананасы на бэкъярде, да что угодно. Но по прошествии времени почему-то все пути сходятся к трем обязательным опорам — палатке в гараже, самодельной парилке и «Колобоку» по субботам. Три кита, на которых держится наше иммигрантское коммьюнити.

Ходишь по «местам силы», иммигрант?

🇦🇺 Марш ненависти

31 августа по всей стране прошли «Марши за Австралию». На плакатах красовались лозунги «против массовой иммиграции». В колоннах шли тысячи людей в национальных флагах. В основном, мужчины, но были и пенсионеры, молодёжь, даже родители с детьми. Формально всё выглядело как гражданский протест. Но тут были и одиозные фигуры. Так, в Мельбурне со ступеней парламента выступал ультраправый активист Томас Сьюэлл с откровенно расистской риторикой. В других городах в толпе виднелись чёрные футболки с кельтскими крестами. Где-то задиристые парни с закутанными лицами сцепилась с контр-протестующими с митингов «за Палестину», кое-кого унесла полиция. Тем не менее, если судить по видео и интервью, большинство пришли просто выразить политическую позицию: ограничить миграцию и поддержать некие «австралийские ценности», что бы это ни значило.

Как же получилось, что вполне респектабельные, хотя и консервативные, австралийцы оказались в одной колонне с неонацистами? Всё объясняется резким ростом цен и падением доходов. Как сказали бы марксисты, экономический «базис» диктует настроение «надстройки». Цены на жильё летят в стратосферу, аренда съедает ползарплаты, ипотека превращает жизнь в беговую дорожку без кнопки «стоп». Многие реально боятся, что не вытянут, что их дети так и останутся в вечными арендаторами. На этом фоне лозунг «мы против массовой миграции» звучит почти здраво: «если людей будет меньше, то домов хватит на всех». Логика проста и понятна. Не «я расист», а «я хочу дотянуть до конца месяца».

И именно здесь крайние правые нашли золотую жилу. Под лозунгами «мы за Австралию» и «мы против массовой миграции» они сумели вовлечь консервативную публику, которая в ином случае постеснялась бы выйти под солнцеворотными символами. А так вполне приличные слова, звучащие как забота о стране. СМИ снимают общее море людей и флагов. Для радикалов это идеальная картинка: они получили массовку из «обычных людей» и, вместе с ней, отчасти легитимизацию своих идей.

В утёкших материалах организаторов звучали куда более откровенные лозунги. ABC Verify показали, что на ранней версии их сайта висел призыв «remigration now», массовая депортация. А в удалённом потом стриме одна из организаторок прямо объясняла, как завлечь массы: «сначала говорим про австралийское наследие, потом про европейское, а на самом деле речь идёт о белых людях». Маска для публики, ядро для своих. Потом они сменили риторику на более нейтральную и нащупали правильный микс консервативных лозунгов, доступных широкой аудитории.

И здесь Австралия вовсе не уникальна. Во всём мире нарастает консервативный крен. В США буйно цветёт трампизм, обещающий простые решения для сложнейших проблем. В Европе крепнут правые партии, которые под лозунгами «сохраним рабочие места» и «вернём контроль» проталкивают ксенофобскую повестку. Люди устали от нестабильности, от цен, от войны в новостях и ощущения, что жизнь выходит из-под контроля. И чем сильнее эта усталость, тем привлекательнее кажутся простые и радикальные рецепты: «закроем границы и цены упадут», «меньше мигрантов — больше рабочих мест». На бытовом уровне это звучит соблазнительно, но в политике это всё равно что чинить трещину в стене кувалдой.

Марш за Австралию создал опасный прецедент. Раньше ультраправые кучковались отдельно, и быть с ними было ну, как-то стрёмно и зашкварно для обывателя. Теперь они идут плечом к плечу с простыми людьми, вышедшими «поговорить о ценах».

Да, миграционную политику обсуждать нужно, как и стоимость жизни, как и недоступность жилья. Но если сегодня разговор о заоблачной ипотеке превращается в платформу для лозунгов про «белое наследие», то завтра в парламенте будут спорить не об инфраструктуре, а листать старые манифесты о «чистоте нации».

31 августа под внешне вполне здравыми лозунгами маршировала ненависть. И если её вовремя не остановить, она найдет свой путь в мейнстрим.

Не надо так.

🧳 Самоизгой

Пятница, размышляю о жизни, читаю умную книжку о быте пещерных людей. И вот что подумалось. Раньше изгнание считалось самой страшной карой. Тебя выгоняли из племени и всё, конец. Без костра, без еды, без своих. Гарантированная погибель.

А сейчас мы и сами себя изгоняем, по собственной инициативе. Взял чемодан, купил билет в один конец, подписал какие-то бумаги, и отбыл в добровольную ссылку в страну вкусной кока-колы и ракового солнца.

Выходит, иммигрант это такой самоизгой. Вроде бы без позора, зато с кучей форм, головняков, и вечными вопросами от родственников по видеозвонкам: «а когда домой?».

Раньше изгнание лишало будущего, а мы наоборот ставим на будущее всё что у нас есть. Рискуем, идем в никуда. И пробуем собрать новое племя из случайных знакомых, коллег и странноватых соседей по шарехаусу.

Ирония в том что даже изгнать себя влетает в нехилую копеечку. Визы, билеты, сборы, комиссия иммиграционного агента. Выход из племени теперь не под бой тамтама, а с квиточком на оплату в кассу.

А потом сидишь такой один на кухне в новой стране и думаешь: ну и ладно, зато у меня теперь два племени. Хотя по сути, ни одного. Ведь «оттуда» уже выехал, а «сюда» еще не доехал.

Что, самоизгой, как твои дела на метафорической кухне?

Буду немножко выступать со стендапом в Мельбурне. Это я в бложике душный нытик, а так-то я иногда шутки шучу в луче софитов. Формат открытого микрофона на русском языке. У меня будет 5 минут на сцене, чтобы вас повеселить, как и у остальных юмористов.

20 сентября, суббота, 19:00
Латвийский Дом
3 Dickens Street, Elwood VIC

Билеты здесь:
https://square.link/u/WNE1ZrBU

Саншайн Кост

Люблю Австралию за то, что здесь ты всегда очень близко к природе. Сорок минут на машине от центра большого мегаполиса — и уже как будто джунгли.

Люди: коалы такие милые, мимими!
Коалы:

Жирная кукабарра как метафора иммигранта

Видел тут мемную новость про одну птицу-кукабарру. Она обжиралась сосисками в Баннингсе и в итоге разжирела так, что не смогла взлетать. Не «кукабарра», а «кукабуррито». Наверное, каталась по земле и хохотала.

Подумалось, что это честная метафора иммигранта: прилетаешь налегке, окрыленный, а через год уже сосиски на барбекю, пузо, жирок, лень. И счет за электричество.

Кукабарру, кстати, всем миром спасли. Отдали в специальный австралийский птичий рехаб. Диета, спорт, таблетки. И она похудела, теперь снова летает. И всё бесплатно, всё по медикер.

А я… а я свой МРТ уже два месяца жду.

Ну и кто из нас на птичьих правах?

Как я болел в больнице

Пришёл в австралийскую больницу, после работы, с болью в одном из органов. Сначала просидел пять часов в эмердженси. Время текло медленно. Через два стула от меня женщина кричала в телефон что её укусил попугай.

Потом мне померили давление, сделали КТ скан и сказали: госпитализация. Госпитализация в Австралии это когда ты ещё ночь сидишь в эмердженси на пластиковом стульчике. Пытался спать. Иногда мимо проходил врач, спрашивал одни и те же два вопроса, и шёл дальше.

Наконец под утро отвезли в палату. Положили на кровать и сказали: «Не есть». Почему — не объяснили. Восемь часов спустя: «Можно есть». Дали подсохший сэндвич.

Пришла молодая врач-практикантка. Лицо у нее было сонное и виноватое, как у человека которого случайно назначили врачом. Дала бумажку с согласием на подпись. Процедура завтра. Риск — смерть, но редко. На мои вопросы не ответила: «Завтра главный врач всё расскажет».

Ночью пытался уснуть. Слева сосед храпел как трактор. Справа ходили и шумели. В четыре утра заснул, но медсестра включила свет, засунула градусник в рот. Я спросил: «Что дальше?» Ответ обычный: «Завтра главный врач всё расскажет».

Утром вместо процедуры отправили на еще один КТ скан. Главный врач не пришёл. Зато пришёл молодой и нескладный, потыкал трижды в вену иголкой, промахнулся и ушёл, чуть не плача.

Вечером лежал в койке и смотрел австралийский футбол. Ел варёные овощи и мясо. Гулял по коридорам. Пообвыкся.

На следующий день наконец явился главный со свитой студентов. Улыбнулся, похлопал по плечу. Пошутил не к месту. Сказал: «Можно выписываться».

Я спросил диагноз. Практикант ответил: «Всё отлично. Не рак и не инфаркт. Остальное GP расскажет».

Через пару дней пошёл на приём к участковому врачу GP. Тот посмотрел удивлённо: «Выписки нет. Ничего не знаю». Взял $108.

Орган, кстати, болит до сих пор. Но в больницу идти уже не хочется.

Мы арендуем дом вместе с другой парой. Заехали буквально месяц назад. Через неделю мужа из второй пары арестовали и увезли среди ночи за то что систематически избивал жену. Собирались уже его посадить на год, но перед этим провели полное обследование и нашли опухоль. Менее чем в течение недели её вырезали. Ещё через неделю его выпустили на свободу. Кажется, это самый оптимальный алгоритм лечения в Австралии))