Весна, а затем и наступившее лето (сейчас, правда, похожее своими проливными дождями на глубокую осень) прилично скорректировали мои творческие планы…
Работа над «Иллюзионом» была отложена, и обещание еженедельных публикаций рандомных глав в канале, увы, мною не выполнено.
2,5 месяца назад я как будто бы утратил вдохновение, закончив к тому времени уже 3/4 книги…
Возвращаю его себе, и тем самым возвращаюсь к ранее обещанному - публикую очередную, наугад выбранную главу романа.

Итак, глава 3 «Узкая тропинка» 👇

Вере Левиной всегда казалось, что она живет не в жизни, а в коридоре. Узком. Идешь – не развернуться, не шагнуть в сторону, не остановиться, потому что если остановишься – тебя догонит собственная мысль – «ты никто». Она сидела в своей маленькой студии – комната на первом этаже старого дома, где зимой дует из-под подоконника, а летом пахнет асфальтом. На столе лежали эскизы: чужие логотипы, чужие бренды, чужие мечты. Вера умела делать чужие мечты красивыми. Со своими было хуже. Монитор на столе издал знакомый звук – новое письмо. Вера открыла – «Проект. Срочно. Большой объем», и как будто кто-то положил ей ладонь на грудь. «Брендинг. Визуальная концепция. Серия материалов. Бюджет…» Бюджет был таким, что у нее сразу возникло ощущение: это письмо отправили не ей. Ошибка адресата. Сейчас позвонят и извинятся - простите, мы перепутали, это для настоящего дизайнера. Она читала строки и слышала голос своей бабушки – не слухом – интонацией: «Ой, ты туда не ходи. Лучше не надо. Ты же…» В детстве Веру называли Чебурашкой. Это слово прилепилось к ее коже, как липкий клей. Она выросла, лицо изменилось, внешне все стало нормально – но внутри до сих пор жила девочка, которая уверена: она замарашка, и её место где-то на задних рядах. Вера поднялась, прошлась по студии. В груди сжало так, будто там лежал камень. Она приложила ладонь – пульсация снизу-вверх, снизу-вверх – как будто она и не дышит вовсе, а сдерживает что-то огромное внутри себя. – Большое… – прошептала она. – Я не потяну. Слова прозвучали знакомо, словно привычный пароль. И тут же внутри поднялась другая волна – тихая, но упертая - А если потянешь?!
- Если ты хотя бы один раз не убежишь…
- Если ты перестанешь ходить своей узкой тропинкой… Телефон зазвонил. Номер агентства, указанный в этом письме. – Вера? Добрый день. Получили письмо? Нам очень понравилось ваше портфолио. Мы бы хотели, чтобы вы взяли наш проект в работу. Вера смотрела на стену, где висел ее диплом и фотография, на которой она улыбается так, будто верит себе. – Я… – голос предательски тонкий. – Это большой проект… – Да. Мы поэтому и обращаемся к вам. У вас очень живое чувство формы. Живое. Слово ударило неожиданно. Вера вдруг поняла - она давно не слышала, чтобы про нее говорили «живое». Обычно говорили «аккуратно», «симпатично», «как надо». – Мне нужно… подумать, – сказала она. – Конечно. Но сроки горят. Дайте ответ до вечера. Вера положила трубку и поняла, что у нее дрожат руки. «До вечера»… Как будто жизнь снова ставит ее к той самой двери - или ты входишь, или ты остаешься там, где безопасно. В мелкотне. В невидимости. Она выключила компьютер, накинула куртку и вышла на улицу. Город был мокрым, вязким. Снег не падал – он лежал грязными островками по краям тротуаров. Люди шли быстро, будто боялись встретиться сами с собой. Вера шла без цели – пока не поняла, что ноги сами несут ее к «Иллюзиону». Она не любила этот район - старые дома, запах подвалов, постоянный ветер. Но «Иллюзион» всегда стоял на своем месте, как что-то упрямое: облупленный, живой, с афишами, которые кто-то клеил как молитвы. На двери висел листок: «Театрально-психологический проект. Тема «ИЛЛЮЗИИ». Набор открыт. Количество мест ограничено. Приходите, если устали быть сильными». Вера прочитала – и почувствовала, как внутри все снова сжалось. Но теперь не от страха. От узнавания. Она открыла дверь. Внутри было тепло, уютно пахло пылью, старым деревом, стойкими чужими духами и чем-то еще. Возможностью! В фойе стояла женщина лет сорока, в очках, с волосами, собранными в хвост на затылке, и усталым лицом, в котором было столько напряжения, что оно казалось потерянным. Она держала в руках стопку бумаг. – Вы на…? – спросила женщина. – Я… – Вера сглотнула. – Я увидела объявление. Про «Иллюзии». Продолжение тут 👇

Женщина посмотрела на нее внимательно, как режиссер на актера, который еще не знает, что уже в роли.
– Как вас зовут?
– Вера.
– Я Лариса,– женщина кивнула. – Вера… вы пришли вовремя.
– В смысле?
Лариса чуть улыбнулась. Но улыбка не была приветственной. Она была знаком - мы здесь не будем притворяться.
– В смысле – сейчас всем страшно, – сказала Лариса. – И если вы пришли, значит, внутри вас уже есть сила. Даже если вы ее не видите.
Внутри у Веры поднялось – у меня нет силы, я всегда сливаюсь, я из бедной семьи. Хотела сказать это все, чтобы Лариса сразу поняла - ошиблась.
Но вместо этого вдруг вырвалось другое, честное:
– У меня… когда… большое… я… я убегаю…
Лариса кивнула, будто слышала это тысячу раз, и каждый раз – как в первый.
– Тогда вам сюда. – Она открыла дверь в зал. – Пойдемте. Посидите. Послушаете других. Не обязаны говорить. Но если захотите – скажете.
Вера шагнула внутрь.
На сцене стояли стулья кругом. Круг – это когда нельзя спрятаться в углу. Круг – это когда тебя видят. Круг – это когда ты видишь тоже.
Вера вдохнула – и почувствовала - в груди не камень. В груди что-то живое, что распирает изнутри и просит выхода.
Она села на стул.
Запах пыльных портьер цеплялся к ее одежде, словно метка - ты в месте, где не спрячешься. И где-то рядом, почти неуловимо, раздавались шорохи – как напоминание, что стены тоже слушают.
И впервые за долгое время подумала не «я не потяну», а: «А вдруг я могу?»

Уебан водрузил биотуалет на робот-пылесос. Боюсь даже предполагать, куда тот девает продукты жизнедеятельности.
Хотя шторы вроде чистые.

#ирония

Произносим с различной интонацией

#наблюдение

Правительство разработает специальный ГОСТ для писателей, который должен начать действовать с сентября, пишет "Коммерсантъ".
Подробности:

Власти считают, что стандарт поможет литераторам оформлять трудовые отношения, защищать свои права и получать меры социальной поддержки. При этом официальный статус смогут получить только авторы, знающие историю и культуру России, а также основные направления отечественной и зарубежной литературы. Писатели Сергей Лукьяненко и Шамиль Идиатуллин раскритиковали инициативу, назвав ее попыткой свести литературу к схемам и "выстроить всех в ряд".

@ejdailyru

Пойду освежу в памяти все о противостоянии половцам да печенегам.
ГОСТу надо соответствовать.

- Пойдём, я познакомлю тебя с мудаками, - сказал одному мальчику добрый волшебник.
- Спасибо, не надо, - ответил мальчик, - у меня хватает знакомых мудаков.
- Ты таких не знаешь, это редкие мудаки! - настаивал волшебник.
- А зачем мне с ними знакомиться?
- Однажды они определят твою судьбу.
- Почему мою судьбу будут определять какие-то мудаки? - удивился мальчик.
- А кто? - в ответ удивился волшебник.

#наблюдение
#ирония

Есть всего две причины, по которым я не доверяю людям:
1 - я их не знаю;
2 - я их знаю.

#наблюдение
#ирония

Талантливые люди талантливы во всем.
Как ни странно, но с ебанутыми та же история…

#наблюдение
#ирония

Синергия как она есть

#ирония

Ну, какбэ бэкграунд обязывает.
Новость конечно же позитивная, внушающая оптимизм.

#наблюдение
#ирония

И снова к нюансам русского языка - «сейчас это неважно» означает «сейчас это неважно», а «теперь это неважно» означает «больше не имеет значения».

#наблюдение

От пользователей современного эсперанто, где «лудше», «чиризчур» и «впринципе» - словарная норма.
В скрижалях тех начертано:
- Ложить;
- Ихний;
- Мороженное;
- Кепчук;
- Вообщем;
- Экспрессо;
- Придти;
- Будующий.

Запомните и никогда не ошибайтесь в написании!

#ирония

)))

#ирония

Признаюсь - залип.
Похвастаюсь - нашел (и даже больше, чем 20).

А вам слабо?

#тест

- И не говори мне про метей!

#ирония

Актуалочка, блин…

#ирония

А где же надиванное разложение?!

#ирония

Мой обычный диалог со своим альтер эго

#ирония

- Бойтесь, - говорю я вам, - ибо поистине волшебные дни грядут.

#наблюдение