- Пойди туда, не знаю куда,
и принеси то, не знаю что!

Услышал, что многие девушки выбирают палет кутеней Кокошин эль.
Мы, мужчины, прекрасно знаем, что такое палет, а вот что такое кутени и зачем они вам в таком количестве - это просто непостижимо!
И кто вообще такой - этот Кокошин эль?!

#ирония

В своем постоянном режиме я пишу более-менее грамотно. Предложения длинноваты, но надеюсь, что смысл в них не теряется.
Однако это не касается переписки с некоторыми друзьями-товарищами, где мы, не сговариваясь, давным-давно перешли на адскую смесь языка падонгов и олбанского.
Шутки ради, намеренно искажая наш великий и могучий, мы иногда рождаем в чатах подлинные шедевры интернет-сленга и ржем над своими болие-лимениями, будующеми, лутшеми и пр.
И ведь отнюдь не вредит это осознанное коверкание языка нашей повседневной способности излагать свои мысли ясно и чисто, без примеси невообразимых диалектов.
Только что писал товарищу, что он падонаг и мрась (в шутку, разумеется), а в следующую минуту уже строчил заказчику аналитику градостроительных регламентов и дефиниций Земельного кодекса.
Вот было бы весело, если бы изложение было бесконтрольным:

«Какова хуйа ты не понимаишь, чта тута строить низзя, уйёпак?!»

#наблюдение
#ирония

Я чуть было не пришел в хорошее настроение.
Но вовремя заметил эту опасную тенденцию и взял ситуацию под контроль. Тщательно приуныл, умело встревожился.

#ирония

Самое тяжелое время - первые четыре дня после воскресенья

#ирония

Причина конфликтов в подавляющем большинстве случаев:
10% - разница во мнениях;
90% - форма подачи и тон голоса.
Выводы делайте сами.

#наблюдение

О вечном.
Причины смертей, записанные священниками в дореволюционной России:
- обыкновенная дряхлость;
- от поротья;
- девица 39 лет от престарелости;
- по возрасту;
- от цыганского иссушения;
- от пухлятины;
- христианскою кончиною;
- убит закубанскими хищниками;
- от подвала;
- засыпало землей;
- от естественного изнурения сил;
- от замерзутия;
- от грешной болезни;
- от водобоязни;
- убит злодейской рукой;
- запарился в печи;
- натуральной смертью;
- застрелен через окно;
- по требованию времени;
- от слабой жизни;
- от природной обветшалости;
- глотошная;
- корчий приключился;
- застрелился в меланхолическом состоянии;
- от слепоты заплутавшийся в поле и умерший.

#наблюдение

По требованию времени христианскою кончиною от природной обветшалости)))

Мне кажется я его встречал там

#ирония

Вы ведь уже по-любому знаете об этом чуде столичной инженерной мысли?

На прошлой неделе встречался с московским коллегой, которому, после протокольной части беседы, задал вопрос о пухососах.
- Да, - был его ответ, - ездят по тротуарам, ходить мешают, но полезные заразы, да и вообще - похорошела Москва при Собянине.
У меня еще шутка родилась, что они по-любому запрограммированы так, чтобы убирать пух только с тротуаров, покрытых собянинской плиткой.
Поговорили и поговорили, забыли тему.
А вчера я случайно наткнулся на пост отца-разработчика этого ноу-хау… Не поленитесь, прочтите - там весьма интересно.

Какие мы все-таки легковерные…
Любая ложь, подаваемая в красивой обертке, и сопровождаемая надлежащей терминологией, заходит в нас стопроцентной истиной, без критического осмысления, если и когда она:
- звучит из каждого утюга (помните, сколько федеральных СМИ тиражировали эту новость?);
- в нужное и подходящее время подана (пух лёг не только в Москве; а бесчеловечной доставкой, образ роботов которой напоминает пухосос, сейчас уже никого не увидишь);
- обсуждается экспертным сообществом в утвердительных формулировках без скепсиса (почитайте пост выше).

Фильтры наши, увы, напрочь забиты. И отнюдь не тополиным пухом…

#наблюдение

В моей жизни, похоже, есть только два состояния:
- Как-то так…
- Как так-то?!

#наблюдение
#ирония

Сидели, разговаривали...
Драка началась после слов
«Семантика этюдности в прозе Пришвина неоднозначна»

Когда мой юмор остается непонятым, я просто поворачиваю набок микроволновку

#ирония

Разумеется, как и у любого нарцисса

#ирония

Не, ну зая ведь?)

#ирония

Так и представил себе - девушка без сил, в ожидании завершения рабочего дня, нагруженная сотней задач, а этот инфантил только проснулся, утро, видите ли, у него!
Канешна здарова, как же еще?)
Хотя могла бы и не утруждаться так - ПэТэ, и харэ с него)))

…На концерт Холидэйбоя

#ирония

Весна, а затем и наступившее лето (сейчас, правда, похожее своими проливными дождями на глубокую осень) прилично скорректировали мои творческие планы…
Работа над «Иллюзионом» была отложена, и обещание еженедельных публикаций рандомных глав в канале, увы, мною не выполнено.
2,5 месяца назад я как будто бы утратил вдохновение, закончив к тому времени уже 3/4 книги…
Возвращаю его себе, и тем самым возвращаюсь к ранее обещанному - публикую очередную, наугад выбранную главу романа.

Итак, глава 3 «Узкая тропинка» 👇

Вере Левиной всегда казалось, что она живет не в жизни, а в коридоре. Узком. Идешь – не развернуться, не шагнуть в сторону, не остановиться, потому что если остановишься – тебя догонит собственная мысль – «ты никто». Она сидела в своей маленькой студии – комната на первом этаже старого дома, где зимой дует из-под подоконника, а летом пахнет асфальтом. На столе лежали эскизы: чужие логотипы, чужие бренды, чужие мечты. Вера умела делать чужие мечты красивыми. Со своими было хуже. Монитор на столе издал знакомый звук – новое письмо. Вера открыла – «Проект. Срочно. Большой объем», и как будто кто-то положил ей ладонь на грудь. «Брендинг. Визуальная концепция. Серия материалов. Бюджет…» Бюджет был таким, что у нее сразу возникло ощущение: это письмо отправили не ей. Ошибка адресата. Сейчас позвонят и извинятся - простите, мы перепутали, это для настоящего дизайнера. Она читала строки и слышала голос своей бабушки – не слухом – интонацией: «Ой, ты туда не ходи. Лучше не надо. Ты же…» В детстве Веру называли Чебурашкой. Это слово прилепилось к ее коже, как липкий клей. Она выросла, лицо изменилось, внешне все стало нормально – но внутри до сих пор жила девочка, которая уверена: она замарашка, и её место где-то на задних рядах. Вера поднялась, прошлась по студии. В груди сжало так, будто там лежал камень. Она приложила ладонь – пульсация снизу-вверх, снизу-вверх – как будто она и не дышит вовсе, а сдерживает что-то огромное внутри себя. – Большое… – прошептала она. – Я не потяну. Слова прозвучали знакомо, словно привычный пароль. И тут же внутри поднялась другая волна – тихая, но упертая - А если потянешь?!
- Если ты хотя бы один раз не убежишь…
- Если ты перестанешь ходить своей узкой тропинкой… Телефон зазвонил. Номер агентства, указанный в этом письме. – Вера? Добрый день. Получили письмо? Нам очень понравилось ваше портфолио. Мы бы хотели, чтобы вы взяли наш проект в работу. Вера смотрела на стену, где висел ее диплом и фотография, на которой она улыбается так, будто верит себе. – Я… – голос предательски тонкий. – Это большой проект… – Да. Мы поэтому и обращаемся к вам. У вас очень живое чувство формы. Живое. Слово ударило неожиданно. Вера вдруг поняла - она давно не слышала, чтобы про нее говорили «живое». Обычно говорили «аккуратно», «симпатично», «как надо». – Мне нужно… подумать, – сказала она. – Конечно. Но сроки горят. Дайте ответ до вечера. Вера положила трубку и поняла, что у нее дрожат руки. «До вечера»… Как будто жизнь снова ставит ее к той самой двери - или ты входишь, или ты остаешься там, где безопасно. В мелкотне. В невидимости. Она выключила компьютер, накинула куртку и вышла на улицу. Город был мокрым, вязким. Снег не падал – он лежал грязными островками по краям тротуаров. Люди шли быстро, будто боялись встретиться сами с собой. Вера шла без цели – пока не поняла, что ноги сами несут ее к «Иллюзиону». Она не любила этот район - старые дома, запах подвалов, постоянный ветер. Но «Иллюзион» всегда стоял на своем месте, как что-то упрямое: облупленный, живой, с афишами, которые кто-то клеил как молитвы. На двери висел листок: «Театрально-психологический проект. Тема «ИЛЛЮЗИИ». Набор открыт. Количество мест ограничено. Приходите, если устали быть сильными». Вера прочитала – и почувствовала, как внутри все снова сжалось. Но теперь не от страха. От узнавания. Она открыла дверь. Внутри было тепло, уютно пахло пылью, старым деревом, стойкими чужими духами и чем-то еще. Возможностью! В фойе стояла женщина лет сорока, в очках, с волосами, собранными в хвост на затылке, и усталым лицом, в котором было столько напряжения, что оно казалось потерянным. Она держала в руках стопку бумаг. – Вы на…? – спросила женщина. – Я… – Вера сглотнула. – Я увидела объявление. Про «Иллюзии». Продолжение тут 👇

Женщина посмотрела на нее внимательно, как режиссер на актера, который еще не знает, что уже в роли.
– Как вас зовут?
– Вера.
– Я Лариса,– женщина кивнула. – Вера… вы пришли вовремя.
– В смысле?
Лариса чуть улыбнулась. Но улыбка не была приветственной. Она была знаком - мы здесь не будем притворяться.
– В смысле – сейчас всем страшно, – сказала Лариса. – И если вы пришли, значит, внутри вас уже есть сила. Даже если вы ее не видите.
Внутри у Веры поднялось – у меня нет силы, я всегда сливаюсь, я из бедной семьи. Хотела сказать это все, чтобы Лариса сразу поняла - ошиблась.
Но вместо этого вдруг вырвалось другое, честное:
– У меня… когда… большое… я… я убегаю…
Лариса кивнула, будто слышала это тысячу раз, и каждый раз – как в первый.
– Тогда вам сюда. – Она открыла дверь в зал. – Пойдемте. Посидите. Послушаете других. Не обязаны говорить. Но если захотите – скажете.
Вера шагнула внутрь.
На сцене стояли стулья кругом. Круг – это когда нельзя спрятаться в углу. Круг – это когда тебя видят. Круг – это когда ты видишь тоже.
Вера вдохнула – и почувствовала - в груди не камень. В груди что-то живое, что распирает изнутри и просит выхода.
Она села на стул.
Запах пыльных портьер цеплялся к ее одежде, словно метка - ты в месте, где не спрячешься. И где-то рядом, почти неуловимо, раздавались шорохи – как напоминание, что стены тоже слушают.
И впервые за долгое время подумала не «я не потяну», а: «А вдруг я могу?»