И правда неприятненько 💩

Нейросеть также подвергла цензуре:

• художника Шишкина за пропаганду наркотиков

• композитора Мусоргского за дискредитацию МВД

• писателя Грибоедова за пропаганду наркотиков

Через тридцать лет на встрече одноклассников сразу видно, кто как учился и кто чего добился!
У двоечника две вещи: квартира и машина.
У троечника три вещи: квартира, машина и дача.
У отличника пять вещей: очки, долги, лысина, головная боль и золотая медаль из нержавеющей стали!

Михаил Жванецкий

Қайырлы түн!

Хочу перестать использовать смайлы в переписке, но, к сожалению, формулирую предложения так, что без смайлов они выглядят как проклятия.

Учимся говорить правильно:

- не «я в этом почти ничего не шарю», а «концепция понятна, в детали реализации ещё не вникал»;

- «Я постараюсь включить это в график» вместо «Какого черта ты раньше молчал, утырок?!»;

- не «да фиг его знает вообще» а «я не вижу проблему в данном аспекте»;

- и вместо «я накосячил» правильно говорить «Как интересно получилось».

Ну, в принципе, еще 5 месяцев есть до того, как всё…

Я, когда придумал очередную сцену взаимодействия персонажей своей новой книги

И когда наутро читаю то, что наваял вчера в порыве лютого авторского вдохновения

Я: пишу про любовь.
Мое альтер-эго: а вот здесь должна быть революция.

Соседи и карма.

Выбрались с детьми и нашей мальтипушкой Варварой на природу. Домики деревянные, на два двухэтажных номера каждый. Общее крыльцо, входы рядом. Окно спальни с большой кроватью на втором этаже - прямо над входом. Эту комнату заняли мы с трехлетней Юноной (Варя разумеется спит с нами). Вторая комната наверху с односпальными кроватями была для старших ребят. Номера разделены пятой стеной сруба-пятистенка. Закинули вещи и пошли погулять по территории.
В это время в соседний номер заселились шашлычники - две пары примерно моих годов. Заселились, открыли банки с пивом и пошли громко колдовать у мангала.
А мы нагуляли хороший аппетит, и вечеровать отправились в местный ресторан. В номер вернулись уже в темноте, сытые и довольные. Старшие дети пошли в СПА, а у нас 20:40 - маленькой пора укладываться спать.
Но… Шашлычники свое мясное изобилие переместили в номер, очевидно изрядно накидавшись спиртным в процессе готовки, и устроили там разнузданное веселье.
Тут-то и выяснилось, что пятая стена домика и звукоизоляция не удосужились познакомиться в процессе строительства: эта компания словно сидела за нашим столом - их разговоры у нас были слышны в мельчайших подробностях.
Варваре те диалоги показались достойными внимания, и она эмоционально вставляла свои реплики, сопровождая их непрекращающимся рычанием.
Стучу в их дверь. Открывает нетрезвая женщина.
-Прошу прощения, я ваш сосед, укладываю ребенка спать, а у вас ну очень уж шумно. Можно, пожалуйста, потише?
Женщина неуверенно кивает головой, и закрывает дверь перед моим носом.
Громкость за стенкой становится минус один, но и этого удовольствия хватает всего на 5 минут.
Вспоминаю про «закон о тишине». Вывод неутешительный - апеллировать к нему возможно только при продолжающемся шуме после 23:00.
Включаю на телефоне мультфильм, на правом плече повисает Юнона, левой рукой удерживаю Варвару от беспрестанного лая на громких соседей.
Минут через 30 вдруг слышу из-за стенки громкое:
-Ну, пошли!
Шумные сборы, с чувством хлопает входная дверь, топот ног на крыльце и - тишина… Долгожданный покой!
Вернулись довольные старшие, не заставшие этот ор из-за стены. Иду со своими младшенькими девочками наверх, и в тишине спальни они моментально засыпают.
Спускаюсь вниз, предусмотрительно изъяв Варю из постели и унеся ее с собой - не дай Бог залает на что-то еще и разбудит Юнону. Хочется сесть, смотреть в одну точку и ни о чем не думать, поглаживая шелковистую шерстку щенка.
На часах 23:20. Издалека становятся слышны знакомые громкие звуки, похожие на воронье карканье (так одна из двух женщин этой компании изображала смех) и отрывистый лай (это был мужской хохот). На крыльце эти звуки становятся уже просто невыносимыми, и напомню - окно спальни, где спит Юнона - оно прямо над этим крыльцом. Варя увлеченно начинает лаять. Подхватываю ее на руки, открываю входную дверь, а там… Вместо женщин - бухие бабищи, а два мужика - словно зомби, раскачивающиеся из стороны в сторону.
Говорю, уже будучи в изрядной ярости:
-Уважаемые, ну сколько можно! Ведь один раз объяснил, что здесь дети! Вы тут блажите, а там (палец вверх, на окно) ребенок спит. Время - двенадцатый час ночи! Харэ, тормозите!
Одна бабища (та, что ранее открывала мне дверь) заплетающимся языком кидает предъяву:
-Вы… вообще… пришли в полдевятого.
Зомби, сухощавый и жилистый, ее поддерживает, надвигаясь на меня и сотворив вероятно устрашающее (по его зомбиевскому пониманию) выражение морды:
-А у тебя собака громко лает!
-Так она на ваш ор лает!
-А ты чо тут, самый крутой? - обдает меня перегаром уже прямо в лицо.
Второй зомбак тоже придвигается поближе.
Сознание молниеносно рисует один из вероятных сценариев в этой вселенной - прямой справа в ебло первому, левой отпустить Варю на пол, следом подхватить зомбака за правую ногу и дернуть на себя, толкнув его верхнюю часть на второго мертвяка, ну и затем головы обоих ритмично постучать о тротуар. Сценарий реализуем (я в хорошей форме, да и кулаками махать научен), но продолжение мне не нравится - бабищи начнут визжать, а сверху окно спальни, там Юнона спит.

Варя ко всем этим делам тоже добавит своего шума. Результат отрицательный, сон ребенка не сберег. Да и охрана сбежится, ментов вызовут. Сценарий - мимо.
Меняю стратегию. Приглашаю первого зомбака зайти за порог нашего номера, рассудив, что, изолировав его от бабищ, смогу пояснить необходимость соблюдения тишины (один на один; да и выражение лица я тоже обучен делать суровым).
Неа. Бабищи его удерживают от опрометчивого поступка, а в их присутствии он безрассудно смел.
Во мне кипит бессильная злоба. Я понимаю, что нихрена не могу сделать. Любой сценарий негативен.
-Так и будете орать, значит? - шиплю с ненавистью в сторону перегара.
-А хуле нет? - вопросом на вопрос реагирует разошедшийся зомби.
Киваю, закрывая дверь:
-Ок. Еще увидимся.
За стенкой веселье пуще прежнего - как же, живые мертвецы в этой вселенной уделали заботливого отца.
Звоню охране - надо хоть что-то сделать.
Приходят, шум несколько смолкает, и в первом часу ночи воронье карканье извещает, что всем пора идти спать. Варя недовольно фыркнула: - на кого теперь прикажете лаять? Топот по лестнице за стенкой - в их номере зеркально спальни тоже наверху.
А затем в этом зеркальном мире начинаются уже диалоги двух пар, расположившихся в разных комнатах. Четыре мерзейших пьяных голоса, каждый из которых стремится непременно первым рассказать остальным какую-то наиважнейшую дичь. Скрыться, дабы не слышать всю эту херню, решительно невозможно - закрытые в нашу спальню двери не спасают. Впрочем, Юнона крепко спит, да и Варвару, уставшую лаять, одолела дремота.
Один я в этой громкой ночи скрежещу зубами, давя призывы своего эго наплевать на все и расколотить эти ненавистные ёбла.
Гомон завершился в 03:30. Юнона выспалась в 06:50, последовательно разбудив Варю, меня и старших. Две чашки утреннего кофе не возымели на меня никакого пробуждающего эффекта.
А вот топот Юноны и стук мяча по лестнице, сопровождающиеся веселыми детскими криками под аккомпанемент Вариного заливистого лая - вполне.
Бескромиссная шумовая карма настигла шашлычников.
До самого нашего отъезда я их не видел, слышал только щелчки аккуратно прикрываемой двери и осторожные шаги.

Да что ж тут сложного? Всхухует,
Достав свой мощный инструмент,
Покрутит им - длиннющим ….,
Природе сделав комплимент.

Утренняя поэзия от меня, обретшего толику вдохновения.

- говорили они

Ранее я обещал раз в неделю делиться отдельными главами своего, не завершенного еще, романа «Иллюзион», но прошлая неделя выдалась слегка суматошной, и я, признаюсь, подзабыл об этом обещании.
Исправляюсь, простите.
О выборе глав задумываться здесь не стоит - он рандомный, куда листнулся черновик, тот текст и выкладываю.

Итак, глава 13. Ночной гость. 👇

В двадцать три сорок двор у «Иллюзиона» был как черная сцена без зрителей - редкие фонари, мокрый снег, темные окна, и ощущение, что любой звук – лишний.
Они собирались молча.
Ксения пришла первой – с термосом и глазами «я здесь, но я сейчас исчезну». Павел – как всегда собранный, с рюкзаком, будто на выезд. Ирина – по-прежнему уверенная в себе, но сегодня в ней было что-то новое – какая-то осторожность; не страх – осторожность сапера, входящего на минное поле. Дарья принесла с собой пакет теплых булочек и тут же поймала себя: «а ведь я снова пытаюсь купить их одобрение… Сейчас – выпечкой…». Спрятала пакет за спину, застеснявшись своих мыслей.
Вера стояла чуть поодаль. Ее лицо было бледным, как у человека, который пришел на экзамен, где нельзя списать.
Денис опоздал на две минуты и пришел раздраженный – на себя, на ночь, на собственную слабость. Он даже не закурил. Это уже было признаком беды.
Лариса вышла из тени, подняла палец к губам.
– Быстро. Дверь тяжелая, – прошептала она.
И в этот момент от темноты двора отделилась еще одна фигура.
Мужчина в темном пальто. Четкие движения. Привычка держать себя так, будто вокруг всегда камеры. Свет уличного фонаря с каждым шагом все удлинял его тень.
– Это кто? – шепнула Ксения.
Лариса не ответила. Она просто открыла дверь и пропустила его внутрь вместе со всеми.
В коридоре «Иллюзиона» воздух был плотный, пыльный. Ночной. Здесь все слышалось громче -  шаги, вдохи, шорох одежды.
Когда они вошли в зал и сели кругом вокруг фонарика-костра, Лариса сказала спокойно:
– У нас сегодня гость. Смотрит. Не объясняет. Не оправдывается. Не учит. Просто присутствует.
Алина повернула голову и прищурилась.
– Имя у гостя есть?
Мужчина чуть помедлил – будто решал, какую часть себя можно выдать.
– Артем, – сказал он. – Сорокин.
В тишине сцены фамилия звякнула как ключи на связке. Наталья резко выпрямилась.
– А-а, – произнесла она так, что стало ясно - она услышала в фамилии не человека, а чиновника. – Ну здравствуйте. Прямо в логово пришли.
Лариса подняла ладонь.
– Наташа.
– А что Наташа? – Наталья улыбнулась без радости. – Мы тут ночью, как мыши, потому что «Иллюзион» решили снести. А он… – она кивнула на Артема. – Он из тех, кто решил. Или я ошибаюсь?

Продолжение 👇

Артем чуть напрягся. В нем привычно включилась защита – логика, формулировки, «по документам». Он уже открыл было рот, но Лариса посмотрела на него так, что он вспомнил ее условие - никаких объяснений.
Алина наклонилась вперед.
– Скажи честно, Артем. Ты сюда пришел успокоить совесть? Или позлорадствовать?
Дарья почувствовала, как внутри сжалось - сейчас будет скандал. Поднялось ее привычное – сгладить, спасти, сделать для всех хорошо. Она даже вдохнула, чтобы сказать что-нибудь примиряющее – и остановилась. Вспомнила, как Алина просила: «только не ты молодец».
Лариса спокойно сказала:
– Мы не суд. Здесь не выносят приговоры. Здесь избавляются от иллюзий.
– А его иллюзия какая? – не отставала Алина.
Артем посмотрел на круг. В слабом свете фонарика лица казались чужими, почти древними. В этом круге он впервые не был руководителем. Он был просто человеком, на которого смотрят без уважения к его должности.
Он выдохнул, решившись.
– Моя иллюзия… – произнес он медленно, будто пробовал незнакомый язык. – Что если все контролировать, то будет… правильно. Безопасно. И… пусто.
Дарья вдруг почувствовала странное - от этого «пусто» ей сразу стало жалко его. Но сразу поняла, что жалость может быть опасной – она легко превращается в спасательство, где спасатель, вытягивая другого, теряет самого себя.
Наталья хмыкнула:
– Пусто ему. Бедняжка.
– Наташа, – тихо сказала Лариса. – Твоя броня сегодня громче тебя. Сними ее хотя бы на пять минут.
Наталья сжала губы, но промолчала.
Лариса повернулась к кругу:
– Сегодня у нас упражнение новое. Каждый из вас произнесет вслух, какой договор он подписал с жизнью. Какую сделку заключил. И какую цену платит.
– Прямо сейчас? – шепнула Ксения.
– Прямо сейчас, – кивнула Лариса. – Ночь не терпит отложенных жизней.
Ирина сказала первой, резко, как выстрел:
– Мой договор – я иду наперекор всему – и меня не сломают. Цена – я не умею быть рядом мягко.
Ксения – почти плача:
– Мой договор – я хорошая – меня не трогают. Цена – меня нет.
Дарья сглотнула, и слова вышли сами:
– Мой договор - я полезная – меня любят. Цена - я все время голодная до чувств.
Артем слушал – и внутри него что-то ползло глубокими трещинами. Эти люди называли то, что он всю жизнь прятал под фразой «так надо».
И тут – снова шаги в коридоре, как в прошлый раз – пугающие до липкого пота.
Близко.
Костер-фонарик осветил, как Ксения побледнела. Вера инстинктивно поднялась, будто готова исчезнуть. Денис сжал кулаки.
Шаги остановились у двери.
Пауза.
Ручка дернулась.
Лариса не шевельнулась. Только подняла ладонь – не двигаться.
Ручка дернулась еще раз. Сильнее.
И тогда Артем встал.
Тихо. Так, что стул даже не скрипнул.
Он подошел к двери как человек, которому привычно открывать чужие двери.
Открыл сам – резко, прежде чем ее откроют за него.
На пороге стоял охранник. Крупный, сонный, злой.
– Что тут… – начал он.
Артем посмотрел на него спокойно, без вызова, но так, что его взгляд стал важным документом.
– Проверка, – сказал Артем ровно. – По распоряжению Администрации.
– Какая проверка в час ночи? – охранник нахмурился.
Артем чуть наклонился к нему и что-то тихо произнес – настолько тихо, что круг услышал только одно - интонацию. Это был тон, каким всегда говорит Система, с которой спорить бессмысленно.
Охранник замолчал, потом буркнул:
– Ладно… Только вы бы это… потише.
И ушел.
Артем закрыл дверь и на секунду прислонился лбом к косяку, будто пытался выдержать собственную дрожь.
Когда он вернулся в круг, глаза Алины были ледяными.
– Понятно, – сказала она негромко. – Проверка. Значит, ты действительно из тех.
Дарья хотела сказать: «он нас спас». Но вдруг услышала внутри: «ты опять … со своей благодарностью…».
Она промолчала.
Лариса смотрела на Артема долго.
– Ты нарушил мое условие, – сказала она тихо.
– Я не объяснял, – ответил он. – Я… действовал.
– Вот и посмотрим, кто ты на самом деле, – сказала Лариса. – Не по подписи. По поступкам.
И повернулась к Марине, которая сидела в тени и все это время молчала так, будто держала в руках гранату.
– Марина. Твой договор.

Есть люди, которые пишут:
«Можно вопрос?»
И ты сразу понимаешь, что вопрос там будет не один, а жизнь после него — уже немного другая.

#наблюдение

Во взрослом возрасте очень многое держится на фразе:
«Ладно, давай не сегодня».
Это универсальный способ сохранить отношения, психику и иллюзию, что ты ещё хоть чем-то управляешь.

#наблюдение

Чтоб жить честно, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться. А спокойствие - душевная подлость.

Л. Н. Толстой. «Война и мир»