Андрей Владимирович Егоров сегодня провёл стрим по средствам защиты покупателя в случае нарушений условий о качестве в купле. Кроме прочего, в материалах к лекции использовались судебная практика и пара тезисов из моей готовящейся статьи – что, несомненно, мне очень льстит.

Использую повод, чтобы в очередной раз подточить идею об ином понимании механизма уменьшения цены. Это не требование, а сделка-уведомление. Почему это так, я пытался показать тут, и также обосновываю в готовящейся статье. Её подготовка затянулась из-за моих сомнений по ряду вопросов, которыми я делился в том числе с вами, друзья. Уменьшение цены и лизинг, отступное.

Статья обязательно скоро выйдет, но очевидно, моего авторитета мало, чтобы идеи, которые я там излагаю, были услышаны (не обязательно сразу восприняты - я только рад обсудить).

Поэтому очень здорово было сегодня послушать, как А.В. Егоров уже своим авторитетом продвигает то, что мне близко. Надеюсь, вы тоже обратите внимание.

⌛️Ставить вопрос на обсуждение сторон

❇️Background. Существует такая практика – в некоторых случаях в ходе процесса суд ставит вопрос на обсуждение сторон.

Практика эта не всеми поддерживается. Те кто за и против неё по сути совпадают с участниками спора о необходимости профессионального или непрофессионального процесса.

Считается, что в непрофессиональном процессе существенен фактор слабой стороны, которая пришла в процесс алкать своего права, а неумение нормально построить стратегию ведения дела, сослаться на норму и проч. не должны мешать доступу к правосудному решению.

Профессиональный же процесс как будто создан больше для подкованных сторон, которые судятся о серьёзных вещах и должны сами нести риски неудачного осуществления процесса. Состязательность сторон подразумевает, что выиграет не всегда тот, кто прав, но тот, что вёл процесс лучше, а суд не вмешивается в это «состязание».

В этом смысле не случайно постановка вопроса на обсуждение сторон имеет нормативное основание именно в процессуальном кодексе непрофессионалов – ст. 56 п.2 ГПК.

❇️Практика. В своё время подушку для ума процесса предложил на практике использовать ВС РФ в Пленуме № 25:

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 ГПК РФ), статья 65 АПК РФ)

Лично мне институт нравится. Он как будто отдаляет нас от тёмных перспектив того, что выигрывать в процессе будет чаще тот, кто круче, а не тот, кто прав. С другой стороны, это не удар по состязательности – суд не берёт дубину и не вступается ни за какую из сторон. Он им предлагает дополнить картину, чтобы можно было принять более обоснованное решение. И не случайно институт именно из главы о доказывании – суд предлагает уточнить обстоятельств, представит дополнительные пояснения, доказательства.

❇️Неожиданность от ВС РФ. Накануне же я немного осел. В Определении от 20.12.2022 № 18-КГ22-127-К4 СКГД пишет (упростил цитату для понимания):

Кроме того, судом на обсуждение лиц, участвующих в деле, с учетом требований ст.22 ГПК РФ, положений ст. 126, 213.25 Закона о банкротстве не был поставлен вопрос о том, относится ли рассмотрение настоящего спора к компетенции СОЮ.

Не понял…

Вопрос подсудности разве нет относится к вопросам права, который знает суд и который суд уж точно не обсуждает со сторонами? И ладно бы просто права. Это же процессуальный вопрос – это махровая, бесспорная вотчина суда. Для каких целей это нужно обсуждать со сторонами? Если дело рассматривает не по подсудности, нужно либо вернуть заявление (ст. 129 АПК, 135 ГПК), либо направить дело в суд региона (ст.39 п.4 АПК) или арбитражный суд (ст.33 п.2.1 ГПК) соответственно.

В нормах, на которые ссылается ВС, говорится об арбитражных судах.

Не очень понимаю такой твист. На первый взгляд, в таких случаях не может идти речи о том, чтобы обсуждать что-то со сторонами. Что суд ожидает услышать в таком случае? И к чему услышанное его обязывает? Стороны не могут докладывать суду о праве (вернее могут, но без правого значения этих заявлений), они могут лишь дополнять картину фактов, чтобы суду было легче и эффективнее применять право.

Безусловно, есть случаи, когда суд слушает мнение сторон по процессуальным моментам (н-р, переходить ли в основное заседание или рассматривать ли спор в отсутствие одной из сторон), есть договорная (территориальная❗️) подсудность в конце концов. Но тут либо я чего-то не понимаю, либо демократия процесса заходит слишком далеко.

Иностранные институты в определении ВС РФ

❇️Обстоятельства. В начале февраля СКЭС выпустила примечательное определение по делу о взыскании упущенной выгоды.

Примечательно оно тем, что коллегия не стала ограничиваться базовыми рассуждениями по классическому типу убытков, а мы получили чуть больше чем просто ссылки на Пленум № 7 (2016). Кроме прочего, коллегия упомянула несколько необычных для российского частного права институтов.

❇️Предвидимость. Во-первых, коллегия, обсуждая возможность взыскания упущенной выгоды, несколько раз упоминает предвидимость. Как известно, в российском праве такой метрики при взыскании убытков нет. Считается, что у нас эквивалентом служит причинно-следственная связь (ПСС). Мол, англо-американское право (ААП) смотрит на то, могло ли лицо предвидеть наступление вреда, а у нас говорят, что действия связаны с последствиями.

Это не совсем точно. Причинно-следственная связь (causation) используется и в ААП. Но я бы сказал, что там для выстраивания значимой связи между событием и вредом используется несколько институтов - кроме прочих, ПСС и отдалённость (remoteness). Предвидимость (foreseeability) же хоть и имеет отношение к ПСС, носит скорее субъективный характер - право не хочет вменять лицу ответственность за событие, находившееся за горизонтом его осмысления.

Также в ААП в целом немного иной подход в рамках взыскания договорных убытков. Если у нас говорят, что без ПСС за неимением состава нет отвтственности, в ААП causation и foreseeability – это способы отсечь или уменьшить ответственность. Иными словами, там не мыслят, что для убытков нужна ПСС и предвидимость, как сказали бы у нас. Коллеги заходят с другого конца, говоря, что какие-то убытки при их доказанности не взыщут, если ПСС слишком отдалённая (remote) или вред был не предвидим.

Правда предвидимость как критерий в близком нам значении используется в Венской конвенции 1980 (CISG). Например, в определении существенности нарушения (ст. 25), при взыскании убытков (ст. 74). В ст.74 CISG предвидимость служит именно необходимым элементом взыскания, а не способом ограничения. Также, как видно, в CISG идут дальше и применяют предвидимость в том числе для случаев серьёзности нарушений при расторжении.
Если честно, это первый раз, когда я вижу в судебном акте ВС указание на предвидимость. До этого вроде было только Постановление Президиума ВАС РФ.

Это интересный и полезный институт, который мог бы обогатить наше право. Но не могу не сослаться на мнение А. Г. Карапетова: нам бы сначала научиться нормально убытки взыскивать, а потом думать об институтах, ограничивающих их взыскание.

❇️Заранее оценённые убытки. СКЭС в определении называет их "заранее определённые убытки". Это не институт сугубо иностранного права (свобода договора, как вы понимаете), но корни его именно из ААП, где такие убытки кличутся liquidated damages. Особенность их в том, что заранее определённая сумма компенсации должна быть разумно близка к размеру потерь, не носить штрафной, но компенсационной характер. Иначе не взыщут ничего – all or nothing и никаких снижений по 333.

Действительно, liquidated damages близки к нашей неустойке с разницей в деталях и в частности в том, что у нас не такой строгий подход к критерию компенсационности – можно просто снизить. Кроме того, похожий институт есть уже и в Германии – pauschalierte Schadenersatz. Не уверен, что смогу это корректно перевести. Дословно – «обобщённые убытки». Там, кстати, тоже подход всё или ничего. § 309 Nr. 5 BGB говорит, что такое условие ничтожно, если не соответствует ряду критериев, в частности превышает компенсацию за возможный ущерб в сравнимых обстоятельствах. То есть стороны не могут взять цифру из головы. Она должна соответствовать разумным обычным последствиям для такого типа убытков.

У нас заранее оценённые убытки тоже дрейфовали по судебным актам, но насколько мне известно, не выше первой кассации (всплывало ещё в определении октября 2020-го, насколько я смог найти, но из уст кассатора - коллегия сама институт не обсуждает).

Что ж, почему бы и нет. Фундаменту свободы договора не противоречит, а дальше – кто я такой, чтобы обсуждать, что так можно/нельзя, правильно/неправильно.

P.s. истцом по делу было управление делами президента. Я надеюсь, что все эти новомодные вещи заявлялись именно ими. Если нет, надеюсь, не будут подавать жалобу в Президиум на мотивировку. Всё-таки ценности из недружественных государств. Вроде не должны, выиграли же.

День святого (корпоративного) вуалентина в Тракторозаводском районном суде

Интересно, конечно - чтобы указать, что общество не отвечает по долгам участника, понадобился целый Верховный суд :)

Определение СКГД ВС РФ от 14.02.2023 № 48-КГ22-25-К7

UPD: Как многие и указывали, всё оказалось несколько сложнее.

Арест недвижимости, по-видимому, действительно имел целью избежать обесценивание доли общества в связи с продажей активов. Из акта апелляции:

"Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы и правовой позиции истца по делу, основанием для сохранения обеспечительных мер, наложенных на объекты недвижимого имущества ООО ПТК «Аракс», и для отказа в освобождении имущества от ареста является необходимость правильного определения действительной стоимости доли Тележного В.А. в уставном капитале ООО ПТК «Аракс» с учетом спорного недвижимого имущества для удовлетворения требований кредитора Вердыша В.В., а не обязанность общества за счет своего имущества отвечать по долгам участника Тележного В.А."

Апелляционное определение СКГД Челябинского областного суда от 01.02.2022 №11-1478/2022

Будем более критически относиться к написанному ВС РФ. За наводку большое спасибо Сергею Александровичу Громову!

Нравственные страдания из-за неприехавшего автобуса

❇️Новость: Сегодня в новостях проскочило, что Верховный суд допустил взыскание морального вреда с перевозчика в ситуации, когда автобус не приехал по расписанию. Это Определение СКГД от 14.02.2023 № 4-КГ22-55-К1

Я уверен, каждый вспомнил пару своих таких приятных ожиданий. Сохраняем и держим Мосгортранс (или другого локального перевозчика) в тонусе.

❇️Комментарий: Нельзя не вспомнить, что в возмещении вреда есть дискуссия – защищаем ли мы только нарушение права или возмещаем практически любой причинённый вред?

До статуса субъективного права дотягивают не все значимые для лица блага. И дальше мы начинаем гадать, есть ли у лица право, задавая сакраментальные вопросы из серии «есть ли у лица право на автобус по расписанию». И ощущение, что отвечают на него скорее по соображениям благозвучности: "ну нет, какое право на своевременный транспорт". Синтаксически плохо как будто звучит. Автобус с правом не вяжется.

Можно также расширить круг защищаемых благ, сказав, что мы защищаем не право, а интерес. Интерес – это нечто более широкое, расплывчатое, чем право. Это как бы заинтересованность без чёткой обязанности со стороны других лиц её соблюдать. Представьте, что вы едете в общественном транспорте, а ваши соседи безбожно шумят. Есть у вас право спокойно ехать? Может, интерес? Можно/нужно ли такое охранять?

СКГД в указанном определении апеллирует к праву (ссылаясь на ст.15 ЗоЗПП), даже подзаконные акты указывает. Правда, по моим ощущениям, не чтобы право вывести, а чтобы указать на общую противоправность, виновность поведения перевозчика. Это немного разные вещи. И по моим же ощущениям, СКГД устраняется от того, было там право, не было его. В ситуации, когда лицо понесло потери, когда ему причинён значимый дискомфорт, правопорядок должен предоставлять инструмент, а не держаться за догмы.

Да, это, скорее всего, более широкий риск ответственности, большая неопределённость: нарушение каких благ мы возмещаем, каких нет (хотя мы как будто и с разделением право-интерес не особо берём очки на поле понимания). И это одни из основных упрёков т.н. чистым экономическим убыткам. Но я лично за более либеральный подход к возмещению вреда, в частности морального. Поэтому решение СКГД по этому делу всячески поддерживаю.

Да и не стоит забывать про политику права. Одно дело писать жалобу перевозчику, ссылаясь на разумное и справедливое, и другое прислать краткие реквизиты определения ВС РФ. Это постановление может сдвинуть бремя напряжения с потребителя на перевозчика. Поэтому когда говорю, что будем держать перевозчиков в тонусе, не шучу (только чуть-чуть).

P.s. мы тут накануне с Максимом Саликовым на стриме по поводу годовщины ТГ-канала «Судебная практика СКГД» предположили, что ВС до ноября выпускал много определений по моральному вреду, подводя к пленуму, а теперь уже будет обкатывать само постановление в конкретных делах.

Ни одной ссылки на пленум в определении :)

Ну, может, и не надо было

⌛️Иеринг, господа

❇️ Обстоятельства. 14 февраля был, по-видимому, днём влюблённых в право. СКГД выпустила определение (Определение от 14.02.2023 №66-КГПР22-15-К8), где рассматривался вопрос об ответственности продавца в ситуации, когда покупатель ещё до начала покупок поскользнулся на лестнице магазина.

❇️ Предыстория. Надеюсь, мы тут с вами на одной волне и синхронно вспоминили об одном из дел, в рамках которых сформировалась преддоговорная ответственность в Германии. Речь о т.н. "Salatblattsfall ("дело о капустном листе"). В том деле дочь покупательницы поскользнулась в магазине ещё не доходя до кассы.

И дальше я должен немного уточнить кликбейтный заголовок. Строго говоря, Иеринг писал про преддоговорную ответственность только при недействительности сделок, а не при причинении вреда. А уже после в 20-м веке пошла тенденция на расширение такой ответственности на случаи вреда здоровью, нарушении информационных обязанностей и проч. Таким образом вырисовывалась общая преддоговорная ответственность, развитие которой происходило в течение всего 20-го века. Так например, в 1961 году BGH расширил институт на ситуации, когда переговоры с продавцом вообще не велись, а покупатель просто оказался в магазине и получил травму.

Теоретическая база для этого была достаточно обширная. Различные работы изобиловали образными терминами, стремящимися показать, что такая ответственность отличается от чисто деликтной, потому что подразумевает близость договорной связи ("Vertragsanbahnung"): "охранительные обязанности из близких социальных контактов" (Dolle), "защита от подрыва доверия" (Ballerstedt, Canaris) и тд.

В общем, немцы пытались обойти ограничения своего деликтного права. Либо, что не исключено, упражнялись в теоретических уловках расширения договорной связи, нащупав такую особую пограничную сферу между договором и предварительным этапом – то, что позже назовут договороподобными отношениями ("Vertragsahnliche") - сейчас именно такой термин используется в пар. 311 BGB.

❇️ Строго говоря, дело о салате, которое мне напомнило определение ВС РФ, иллюстрирует немного иной аспект проблемы - конструкцию "договора с защитным эффектом в пользу третьего" , т.е. расширение преддоговорной ответственности на тех, кто непосредственно в надвигающемся договоре участвовать не будет, но находится в значимой близости от стороны и заслуживает защиты. В силу строгих требований немецкого деликтного права такое лицо не будет обладать требованием. Но в решении 1976-го года было указано, что в таком случае всё же справедливо дать средство защиты пострадавшему. В том случае это была 5-летняя дочь покупательницы.

❇️Комментарий. С этим бекграундом я прочитал определение СКГД ВС РФ. Для меня, конечно, пар вылетел в трубу. Хотелось сорвать плоды дерева глубокой теории, найти указание на особенность отношений. Но меня спустили с небес на землю. Возможно, это были "небеса юридических понятий" по Иерингу и всё дело в этом. Правда честности ради, особенность российских реалий действительно была найдена:

Согласно пункту 138 «ГОСТ Р 51303-2013. Национальный стандарт Российской Федерации. Торговля. Термины и определения» под безопасностью услуги торговли понимается комплекс свойств услуги, проявление которых при обычных условиях ее оказания не подвергает недопустимому риску жизнь, здоровье и имущество покупателя (потребителя).

Лёгким движением ГОСТ стал в один ряд с защитой доверия, близкими социальными контактами и сферой охранительных обязательств.

Естественно, эта ирония не имеет ввиду погоню за красивым термином. Или "он, как у немцев". Я, например, не готов защищать такое расширение договорной связи. Скорее хотелось более тонкой юридической проработки уже ставшего классическим вопроса. Работая такими во многом грубыми широкими мазками, мы рискуем в следующий раз не найти справедливое решение в ситуации, где будет больше нюансов, чем тут.

Не углубляясь, мы просто можем быть не готовы в теоретическом плане к более сложным случаям. Несложно представить, что в следующий раз кто-то может грохнуться так, что под такую оказию ГОСТ не найдётся.

P.s. Ещё позабавил этот отрывок:

Более того, при рассмотрении дела истец предоставляла доказательства того, что она после падения фактически реализовала свое намерение и приобрела в магазине хлеб, однако данное обстоятельство судебными инстанциями в качестве имеющего значение для дела учтено не было и на обсуждение сторон не ставилось.

Всё верно. Я бы тоже за хлебом доковылял. Договор всяко надёжнее, чем рассчитывать на правоприменение в преддоговорной ответственности.

Теперь точно весна и приподнятое настроение

Опубликован очередной том Серии комментариев к гражданскому законодательству #Глосса
Общие положения о купле-продаже, поставка товара и купля-продажа недвижимости: комментарий к статьям 454–491, 506–524, 549–558 ГК РФ

Ответственный редактор – А.Г. Карапетов

Авторский коллектив:
— А.Г. Архипова
— Р.С. Бевзенко
— А.А. Громов
— С.А. Громов
— А.Г. Карапетов
— А.А. Павлов
— Е.Ю. Петров
— М.А. Церковников
— И.С. Чупрунов

В данном томе представлен подробный комментарий к общим положениям о купле-продаже, а также к положениям о договорах поставки и купли-продажи недвижимости.

Книга готовилась с июня 2022 по январь 2023 года.

Как обычно, версия книги в твердом переплете выпущена издательством «Статут» и может быть уже сегодня заказана на сайте данного издательства

Заказать печатную версию книги

ISBN: 978-5-8354-1908-1
Количество страниц: 944

Подробное оглавление книги можно посмотреть здесь

Предисловие ответственного редактора см. здесь

***

Электронная версия данной книги будет выпущена издательством «М-Логос» на днях. Как и в случае со всеми томами данной Серии электронная версия этого тома о купле-продаже выйдет в свободном доступе для обеспечения максимально широкого доступа студентов, преподавателей и всех интересующихся частным правом. О дате выхода и особенностях электронной версии книги будет сообщено отдельно. Следите за нашими новостями в социальных сетях.

P.S.: В настоящий момент началась активная работа над подготовкой тома Серии об аренде, выход которого предварительно планируется на лето 2023 года, завершается процесс написания тома о правовом статусе физических лиц, идет работа над томом о страховании. Кроме того, предпринимается попытка завершить сложную работу над томом по деликтному праву.

В более отдаленных планах нашего издательства:
- обновление самого первого тома в части положений о залоге, удержании, поручительстве, независимой гарантии и обеспечительном платеже;
- подготовка тома по объектам гражданских прав
- реанимация ранее забуксовавшей работы над томами по вещному праву и корпоративному праву

Я уже когда-то говорил об этом и с тех пор формулу лучше не вывел.

Когда-то мне показали, что глубокий учёный-цивилист с широким кругозором в различных сферах – это настолько круто, что Marvel потом смотришь, позёвывая.

С днём рождения, Артём Георгиевич

🎓Солидаритет и его цели

Накануне я участвовал в заседании кружка деликтного права РШЧП (будьте аккуратны, по ссылке RuTube). Одним из аспектов, который я освещал, был солидаритет. И хотя множественности как обычно уделили минимум внимания, некоторые замечания коллег заставили меня сесть за эту заметку и изложить некоторые аспекты солидаритета, которые остаются не до конца понятыми.

Солидаритет – институт, который достаточно слабо отрефлексирован и систематически изложен как в теории, так и в ГК и судебной практике. Наверное, не попаду сильно далеко от мишени, утверждая, что если юристам предложить ряд кейсов и спросить, где было бы справедливо сделать лиц солидарно ответственными, большинство будет решать просто по наитию.

Важнейший момент, который я понял для себя в ходе изучения этой сложной темы - нет какой-то одной конкретной предпосылки или группы предпосылок для возникновения солидаритета. И плюс к этому солидаритет в разных ситуациях преследует разные цели, что критически важно осознавать, когда мы его применяем.

Итак, какие же группы случаев исходя из цели я бы выделил:

(1️⃣) Способ исключить обогащение кредитора. Представим, что несколько лиц причинили вред кредитору на 100. Требовать с каждого по 50 было бы не всегда справедливо по отношению к кредитору. Требовать же с каждого по 100 значит обогатить кредитора. Исключение обогащения как одна из главных целей солидаритета широко педалируется в практике СКЭС ВС РФ (п. 23 Обзора практики ВС РФ № 1 (2020))

(2️⃣) Неопределённость причинной связи (ПСС). Продолжая пример выше, иногда либо вообще невозможно установить, кто в какой части и в каком размере причинил вред, либо связь кумулятивная, либо мы просто говорим, что не хотим кредитору как потерпевшему навязывать непосильное бремя доказывания ПСС. Мы исходим из солидаритета, но каждый должник вправе доказывать, что ПСС с его действиями нет либо что ПСС существует с меньшим объёмом вреда (Определение СКЭС ВС РФ от 07.06.2021 № 307-ЭС21-96)

(3️⃣) Обеспечение. Эта группа в целом не исключает указанные выше две. Солидаритет - это обеспечение интересов кредитора через то, что мы снимаем с него ряд обязанностей по доказыванию и риски банкротства должников (он может взыскать всю сумму со всех или с кого-то отдельно, а уже должники разбираются между собой и несут риски банкротства друг друга)

Но тут мы упираемся в фундаментальный вопрос - а всегда ли (и когда вообще) справедливо давать кредитору такую привилегию. Не жирно ли в некоторых случаях? Нужно сказать, на этом моменте часто и начинается наитие, в том числе у меня. В анализе начинаешь опираться не на сильную догму, а на глиняные ноги чувства справедливости и баланса. Не всегда очевидно, как в том или ином случае должен раскладываться баланс интересов - в пользу кредитора (солидаритет) или должников (самостоятельные или долевые об-ва).

Но есть группа, по которой как будто меньше всего споров – совместность. Когда несколько лиц причиняют вред совместно в широком смысле (то есть не только буквально вместе, но реализуя общее намерение), то баланс очевидно в пользу кредитора. Более того, даже если лица действовали раздельно, но причиняли вред единому интересу, я также выступаю за солидаритет. В отдельных случаях можно говорить о солидаритете, когда причинители вреда вообще могли друг о друге не знать. Логика в том, что кредитор в таком случае в ещё более уязвимом положении - он потерпевший в условиях, когда несколько лиц вторглись в его сферу. Из известных примеров такого солидаритета т.н. "дело угонщика и вора" и Постановление КС РФ № 7 (2015).

Дальнейшие же шаги в выведении общих принципов, когда справедлив солидаритет, очень сложны. Я пытался сгруппировать такие случаи в своей статье. И также пытался показать, что в некоторых случаях кредитор не заслуживает солидаритета и, возможно, нужны другие формы координации (долевая, субсидиарная). Не знаю, насколько убедительно мне это удалось, но хотелось бы, чтобы работа в этом направлении была продолжена. Пока мы очень мало понимаем.

Очень запутанная, интересная и важная тема. Не упускаем, друзья

🖇Заверения и гарантии

Дело ВС. Недавнее определение ВС РФ от 21.03.23 № 305-ЭС22-17862 прошло под кликбейтными заголовками типа "ВС допустил взыскание по заверениям в связи с будущими обстоятельствами". Давайте разберёмся.

Теория. Заверения - это определённые гарантии достоверности фактов. Немного упрощая, это возможно более чётко сартикулировать существенные для сторон обстоятельства при заключении и предусмотреть средства защиты на случай, если они окажутся ложными. В отсутствие таких заверений пришлось бы доказывать порок воли (для оспаривания, причём для оспаривания в определённых законом случаях по закрытому перечню оснований), существенное изменение обстоятельств (правда заверения обычно даются относительно уже имеющихся фактов, а СИС - это изменения по ходу). Для ответственности же за убытки в таком случае пришлось бы доказывать нарушение обязательства. А "не сообщил необходимую информацию" пока достаточно сложно ложится в континентальное классическое определение обязательства.

Возмещение потерь (гарантии) – это гарантия возмещения в связи с любым событием, влекущим ущерб. Тут речь о перенесении риска потерь в связи некими обстоятельствами.

Итак, цель в обоих случаях одна и та же - перенести риски. Но механика разная.

1️⃣ В случае с заверениями лицо пытается решить вопрос асимметрии информации (наличие прав на объект, достаточная укомплектованность фирмы и проч.) и обезопасить себя от незнания того, что может создать негативный сценарий. Гарантии же пропускают промежуточный этап с информацией и сразу переносят риск через обещание безусловного возмещения потерь.

Разница раскрывается также в том, что в случае с заверениями мы не ожидаем материализации риска, негативных последствий. Средства защиты привязаны не к потерям, а к самому факту выдачи ложной информации. Если заверения относительно хозяйственной деятельности фирмы недостоверны, можно не ждать, что ФНС откажет в вычете или проведёт иные последствия. В гарантиях же мы бы ждали воплощения риска потерь. Из этого же вытекает, что гарантии – это всегда про денежную компенсацию, а заверения – про широкий спектр реагирования. Он включает компенсацию, но не только: также отказ от договора, оспаривание и проч.

Кстати, я не исключаю, что разницу акцентов на информации и на ответственности подчёркивал и ВС, когда рассовывал разъяснения норм по институтам в разные Пленумы - № 7 (по ответственности) и № 49 (по заключению договора) соответственно. Ну, а может просто на расположение по ГК ориентировались. Ответственность за переговоры тоже в Пленуме № 49 разъяснили.

2️⃣С т.з. зрения средств защиты по сути институты отличаются только в части оспаривания и модели (формы) возмещения.

(А) Оспаривать сделку из-за будущих фактов, очевидно, нельзя, поэтому в гарантиях его и нет.

(Б) А вот с возмещением интересно. Неустойка соизмеряется с убытками, а возмещение потерь нет. Видимо, от риска прихода налоговой лучше закрываться через потери – они ведь не компенсационны. А вот неустойку будут мерить по возникшему ущербу.

В целом, решение достаточно произвольное. Получается, что схожие инструменты регулируются по-разному. В одном случае (заверения) компенсация и применение правил гл. 25 ГК (о вине и проч.), а другом (гарантии) - просто выплата возмещения под условием без всяких правил об ответственности. Хотя гарантируют нередко именно от недостоверного сообщения информации. Получается, нужно очень аккуратно именовать средства в договоре

(В) Отказ от договора по умолчанию есть только в заверениях. В рамках возмещения потерь его тоже возможно предусмотреть (310 ГК). Правда непонятен вопрос с конкуренцией таких средств - не обогатится ли кредитор, когда и возмещение (штрафное по сути) получит, и из договора уйдёт. Может, не случайно в ст. 406.1 ГК такого средства нет.

3️⃣Наконец, очень нетривиальное дело - ответ на вопрос, относительно чего можно заверить и в отношении чего гарантировать возмещение потерь. Заверить можно, пожалуй, относительно любой информации - даже той, которая вне горизонта должника.

На языке права - мы (а) либо вносим в его программу риск необходимость выяснить (не знаешь, но это в твоих интересах теперь выяснить), (б) либо если выяснить невозможно, переносим на должника просто риск последствий такого незнания.

А вот можно ли гарантировать что-угодно - что завтра не пойдёт дождь или что в авто не врежутся? Можем ли мы так вылетать за орбиту обязательства, за орбиту контроля дававшего гарантию лица. Как мне кажется, если мы говорим о совсем внешнем событии (я продаю полю и гарантирую, что на нём взойдёт урожай), то речь скорее о некоем алеаторном споре на внешнее событие с обязательством выплаты.

Хотя, наверное, всё это можно опять же объяснить несением риска - кто-то же должен его нести. Почему мы в соглашении не решить.

В более пограничном случае (н-р, разрешение Правкомиссии, которое чуть более предсказуемо, чем дождь, но только чуть) речь, наверное, должна идти о распределении риска. Поэтому такое гарантировать можно.

Комментарий. Могут ли в связи со сказанным быть даны заверения относительно будущего? Моя позиция - нет. Нельзя заверить об информации, которой просто нет (обстоятельства ещё не наступили). Откуда известно, придёт налоговая или нет, отзовут лицензию или нет. Гарантии же – это про "я не знаю, придут или нет, но если что, всё компенсирую". В этом смысле гарантии сообщают контрагенту уверенность через квазистрахование.

И естественно, я не говорю о том, что заверения и гарантии – это исключающее, дихотомическое деление. Дело ВС как раз прекрасно вскрыло, где они пересекаются. Сторона заверила, что прекрасно вела хозяйственную деятельность и установила неустойку на случай, если это не так. Строго говоря, неустойка была привязана именно к добросовестному ведению деятельности. Поэтому если бы выяснилось, что там швах, прихода ФНС можно было бы не ждать.

А вот в части, где сказали "если к вам придёт ФНС, мы заплатим", на мой взгляд, это уже гарантия. То есть расширили заверение - не просто неустойка на случай недостоверной информации, а ещё и сверху указание на конкретное событие с возмещением потерь.

Что скажете, друзья?

🪨Санкции и экстерналии

Накануне я прочитал аналитику о влиянии санкций, которая подсветила мне одну сторону, о которой я раньше думал, но не так глубоко. Хотел бы с вами поделиться.

Односторонние санкции – это не механизм наказания, вопреки своему названию. Это про стимулы и стремление в в отсутствие у международного права аппарата принуждения понудить либо, наоборот, сдержать государство за счёт лишения его части ресурсов (см. п. 92). Эту роль выполняют в разной степени и секторальные, и блокирующие санкции.

Цель благая, но, как всегда, мир сложнее.

❇️ Известен эффект негативного отбора, который особенно остро встаёт, когда мы пытаемся что-то запретить. Негативный отбор – это положение, когда по разным причинам стимулы системы вызывают ложное направление развития.

Сухой закон как запрет преследовал благие цели, но в итоге создал теневой рынок, где люди не просто могли утолить свой алкогольные пристрастия, как раньше, но, сверх того, тратили на это большие суммы в ущерб близким. Кроме того, подвергали свою жизнь опасности в связи с более низким качеством продукции.

В таком же ключе обычно развивается стремление запретить аборты. Как ни удивительно, если государство их запрещает, они не исчезают по щелчку, а уходят в тень, создавая огромный риски для здоровья рожениц.

Во всех этих случаях возникают негативные экстерналии, то есть негативные побочные эффекты. А конкретно, происходит негативный отбор тех стимулов, которые не должны в благоприятном развитии работать в таком направлении.

❇️ Негативный отбор существует во множестве сфер. Если мы для некоей, скажем, экономической или политической цели выбираем лицо не исходя из его достоинств, а просто потому что лучше знакомы с ним, система постепенно начинает строиться не основываясь на лучших, разумных решениях, а перерастает в непотизм. На мой взгляд, в качестве правового примера сюда можно подтянуть оспаривание сделок с заинтересованностью.

Немного иначе, но в схожем ключе работает "рынок лимонов". Когда покупатели не могут выяснить качество товара, а продавцы имеют возможность его скрыть, покупатели скорее будут ориентироваться на меньшую цену. Тогда имеют преимущество дешёвые, некачественные товары. Дорогие постепенно уйдут с рынка. Их цена выше, потому что в себестоимость входит качество. Но в условиях ориентации на цену они слабоконкурентны. Негативный отбор.

Итак, санкции

❇️ Одна из санкционных мер касается запрета взаимодействовать с российскими морскими судами. В частности российские грузы и российские корабли нельзя страховать, им нельзя выдавать сертификаты годности и тд. В связи с этим российский флот переориентируется на т.н. "удобные флаги", т.е. флаги юрисдикций, которые готовы предоставлять флаг за плату, создавая видимость, что судно относится к данной юрисдикции.

Аналитика, которую я прочитал, косвенно выводит цепочку последствий, которую я достроил уже сам. Преследуя цель сдерживания России, санкции могут привести или уже приводят к тому, что в открытое море выходят незастрахованные судна с незастрахованными грузами. При этом нередко сертификат годности им выдаёт такое же классификационное общество юрисдикции удобного флага (догадайтесь о степени и качестве проверки). Собственника судна весьма сложно выяснить. Юрисдикция же судна непонятна из-за удобного флага.

Важнейшую часть морского права занимает охрана открытого моря от различных рисков, важнейший среди которых - загрязнения. Описанная выше картина, как вы понимаете, создаёт не очень радужные перспективы. Потенциальный вред может быть не покрыт страховой выплатой (либо покрыт в малой части внутренним российским страхованием). К тому же непонятно, насколько такое серое судоходство несёт риски проблемы т.н. moral hazard, то есть снижения степени ответственности к риску собственного причинения вреда.

Я отдаю отчёт, что санкции много по каким параметрам отравляют жизнь простым людям. Но именно этот ракурс потенциального техногенного природного вреда особенно взбудоражил меня.

С научной точки зрения очень полезно и занимательно изучать.

С житейской – очень страшно осознавать.

Ассоциация Юристов России разработала и опубликовала «Методику определения размера компенсации морального вреда»

На ПостГлоссаторе уже было несколько постов об огромной важности налаживания практики возмещения морального вреда. В одном из них мы как раз обсуждали, что методика наряду с таблицами возмещения является формой разрешения текущей проблемы взыскания.

Проблема эта в том, что моральный вред – не компенсационная мера возмещения, что очень затрудняет судам работу с определением его размера. Суды опасаются давать больше и пытаются оценить страдания истцов на глазок. К сожалению, пока глазок это весьма скуп, а точнее, он просто не соответствует разумным цифрам компенсации – система работает по принципу лучше «недо», чем «пере».

Методика хороша тем, что даёт более твёрдую, арифметически и социологически выверенную почву для расчётов. В частности, у каждого потерпевшего по умолчанию есть сумма БВК (базовая вменяемая компенсация). Надбавки же строятся исходя из нюанса ситуации. Используются такие метрики как

1️⃣ КСС (коэффициент индивидуальной степени страданий),

2️⃣ ФВ (форма вины причинителя),

3️⃣ ИОО (индивидуальные особенности причинителя (ответчика),

4️⃣ ВП (степень его вины),

5️⃣ ОПВ (иные фактически обстоятельства).

В рамках последней метрики используется часть диспозиции нормы ст. 1101 п. 2 ГК. Такая оговорка оставляет судам коридор усмотрения и возможность учитывать особенность конкретного дела, которая может выходить за рамки предвидимых ex ante переменных для учёта.

Сама методика разработана для небольшой, но одной из самых важных групп моральной компенсации – вред жизни и здоровью и потеря близкого человека. Естественно, есть надежда, что развитие в этом направлении продолжится и в рамках других категорий.

Также, в самой брошюре есть примеры применения предлагаемых методов.

Печатная версия от Статута и электронная версия от М-Логоса

⌛️Интерес особого пристрастия

Я никогда не скрывал своего трепетного отношения к институту взыскания морального вреда.

Кроме прочих причин, дело в том, что с ранних пор изучения мне казалось странным привязывать ущерб лица только к экономически измеримым метрикам. Реальный ущерб – количество рублей, которые лицо потратило, чтобы восстановить право. Абстрактные убытки – разница в рублях между сделкой и рынком. И так далее.

Неужели гражданское право не способно адекватно реагировать на случаи вреда, когда материально в имуществе лица не особо убыло. Тем не менее ущерб налицо.

Представьте утрату фотографии близкого человека. Неужели ущерб будет оценён по стоимости фотографии? Представьте ущерб от того, что не смогли увидеться с семьёй из-за задержки самолёта. Стоимость билетов?

Когда-то ответом на мои сомнения стало знакомство с институтом интереса особого пристрастия – статья М. Лухманова и книга Е. Пассека. Я уверен, что за этим будущее. Право не может ограничиваться ригидной стоимостной рыночной оценкой – есть много благ, которые купить нельзя. Но то, что их нельзя купить, не означает, что нельзя попытаться их компенсировать.

Как писал проф. Беляцкин, моральный вред - это не про компенсацию рубль за рубль. Это определённый компромисс, попытка хоть как-то сгладить ментальный дискомфорт. Деньги не вернут утраченного близкого человека и моральная компенсация не призвана «купить» его утрату у близких. Моральная компенсация про то, что общество не игнорирует ментальную целостность пострадавшего лица и пытается по мере сил на неё реагировать.

И на сегодняшний день слишком много благ, которые мы не можем рыночно оценить (время, и проч.), но которые праву, подобно экономике, хорошо бы начать видеть и учитывать.

Я всё чаще думаю над проблематикой субъективного расчёта убытков. То есть такого, который не сводится сугубо к имущественному ущербу. Помните мужчину, к которому вовремя не приехал автобус? Это причинило ему дискомфорт, что составило отдельное возмещение помимо компенсации за такси и проч. В том деле это посчитали моральным вредом.

А если представить, что мне в аренду предоставили помещение не той расцветки, что я просил? Что, если выясняется, что из арендуемого помещения открывается не такой прекрасный вид, как мне описывал арендодатель. Или что вид прекрасный, но оказывается, рядом завод, который издаёт зловонья.

В некоторых случаях мы можем применить дорогое моему сердцу средство – уменьшение цены. Но даже оно требует наличие уменьшения объективной ценности, которого не происходит в случае с, например, стеной другого цвета. Просто дискомфорт.

Кажется, нужно присмотреться к субъективному расчёту убытков. Не уверен, что всё нужно в моральный вред загонять. Лицо не всегда нравственно страдает – ему может быть просто дискомфортно и нам стоит это уважать.

Завершу на цитате определения СКГД ВС РФ от 14.02.2023 № 16-КГ22-44-К4. Она про моральный вред, но, как мне кажется, в чём-то иллюстрирует и мою, более широкую перспективу.

Следовательно, если суд приходит к выводу о необходимости присуждения денежной компенсации, её сумма должна быть адекватной и реальной.

В противном случае присуждение чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы означало бы игнорирование требований закона и приводило бы к отрицательному результату, создавая у потребителя впечатление пренебрежительного отношения к его правам.