📕Все мы немного постглоссаторы, потому что вышли из Глоссы
Нет сомнений, что выход нового тома этой прекрасной серии комментариев ГК это событие. А для меня лично отдельное удовольствие - по каким-то не ведомым даже мне причинам испытываю к аренде настоящий азартный академический интерес.
Огромная благодарность Артёму Георгиевичу и коллективу авторов
Но когда же уже Глосса по контрактации..
Нет сомнений, что выход нового тома этой прекрасной серии комментариев ГК это событие. А для меня лично отдельное удовольствие - по каким-то не ведомым даже мне причинам испытываю к аренде настоящий азартный академический интерес.
Огромная благодарность Артёму Георгиевичу и коллективу авторов
Но когда же уже Глосса по контрактации..
👍18🤡5😁4🔥1
Forwarded from М-Логос
Коллеги, рады сообщить, что, наконец, опубликован новый том из Серии #Глосса:
АРЕНДА: комментарий к статьям 606–625 и 650–655 Гражданского кодекса РФ (816 стр).
Это юбилейный, десятый том данной Серии, запущенной в 2017 году. Как и все предыдущие девять томов Серии, данная книга подготовлена и издана совместными усилиями электронного издательства «М-Логос» и издательства «Статут».
Авторский коллектив: А.Г. Архипова, Р.С. Бевзенко, В.Е. Величко, А.А. Громов, С.А. Громов, А.Г. Карапетов, Т.С. Краснова, А.А. Павлов, Е.Ю. Петров, А.О. Рыбалов, Р.И. Сайфуллин, М.А. Церковников.
Ответственный редактор: А.Г. Карапетов
Книга по традиции опубликована как в твердом переплете, так и в электронном формате (pdf и ePub).
Книга в твердом переплете опубликована издательством «Статут» (см. здесь).
Электронная же версия книги – как и всех других томом Серии - опубликована издательством «М-Логос» в свободном доступе (см. здесь). Она может быть скачана и распространяться бесплатно, без каких-либо ограничений. Публикация электронной версии книги в свободном доступе осуществлена при поддержке ряда юридических фирм и адвокатских образований: Alumni partners, Art de lex, Бартолиус, КИАП, Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры, Никольская Консалтинг, Олевинский, Буюкян и партнеры, Orlova Ermolenko, Пепеляев Групп, Савельев, Батанов и партнеры, Севен Хиллс Лигал, Sirota & Partners, Томашевская и партнеры, Exiora, Юстина.
P.S.: Идет работа над рядом других томов Серии. Об их готовности и публикации будет объявлено отдельно.
АРЕНДА: комментарий к статьям 606–625 и 650–655 Гражданского кодекса РФ (816 стр).
Это юбилейный, десятый том данной Серии, запущенной в 2017 году. Как и все предыдущие девять томов Серии, данная книга подготовлена и издана совместными усилиями электронного издательства «М-Логос» и издательства «Статут».
Авторский коллектив: А.Г. Архипова, Р.С. Бевзенко, В.Е. Величко, А.А. Громов, С.А. Громов, А.Г. Карапетов, Т.С. Краснова, А.А. Павлов, Е.Ю. Петров, А.О. Рыбалов, Р.И. Сайфуллин, М.А. Церковников.
Ответственный редактор: А.Г. Карапетов
Книга по традиции опубликована как в твердом переплете, так и в электронном формате (pdf и ePub).
Книга в твердом переплете опубликована издательством «Статут» (см. здесь).
Электронная же версия книги – как и всех других томом Серии - опубликована издательством «М-Логос» в свободном доступе (см. здесь). Она может быть скачана и распространяться бесплатно, без каких-либо ограничений. Публикация электронной версии книги в свободном доступе осуществлена при поддержке ряда юридических фирм и адвокатских образований: Alumni partners, Art de lex, Бартолиус, КИАП, Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры, Никольская Консалтинг, Олевинский, Буюкян и партнеры, Orlova Ermolenko, Пепеляев Групп, Савельев, Батанов и партнеры, Севен Хиллс Лигал, Sirota & Partners, Томашевская и партнеры, Exiora, Юстина.
P.S.: Идет работа над рядом других томов Серии. Об их готовности и публикации будет объявлено отдельно.
👍23👎4🔥2
🎓Что исполнялось - долг или решение по долгу. Магия процесса
Есть ряд институтов, которые классно отражают разделение материального и процессуального права. Например, возражения (т.н. эксцепции - о неисполненном договоре и др.), срок исковой давности, который прекращает юрисдикционную защиту, но не право; форма договора, которая во многом сводится к доказыванию существования соглашения в процессе, чем к его наличию в материальном праве. Эти и многие другие институты в разном проявлении позволяют очертить границу права как материи с одной стороны и возможности его осуществления через юрисдикционный орган с другой.
На днях подивился Определению СКГД ВС РФ от 03.10.2023 № 39-КГ23-9-К1, которое по содержанию походит на задачку из учебника для студентов.
Настолько рафинированной кажется ситуация разделения права и процесса.
Ответчик исполнил регрессный долг, который присудили против него на основании судебного решения. Затем эти решения были отменены, а истцы в принципе отказались от исков к ответчику и не стали оспаривать отмену, так как долг уже был выплачен. Ответчик пошёл за поворотом судебного решения - ведь если решения отменены, он ничего не должен.
Поворот судебного решения – это по сути процессуальный брат неосновательного обогащения из материи. Основание в виде судебных решений отпало – можно истребовать недолжно уплаченное.
Вместе с тем, хоть процесс и материя в идеале должны идти рука об руку, они могут расходиться. Долг, который в действительности есть, может быть не взыскан. Долг, которого на самом деле нет, может быть присуждён. Иными словами, признавая суд как ценность, мы должны смириться с тем, что в каких-то случаях процесс сложится так, что суд лишает лицо правомерного долга либо наоборот такой долг «рождает».
Именно на стыке этой проблематики СКГД высказала фразу, которая кристализованно отображает разделение процесса и материи:
Это действительно очень тонко, ведь напомню – мы говорим об одном и том же долге. Обывателю может показаться - что за абракадабра. Какая разница, на каком основании выплачен долг – добровольно или через суд. Ан нет, выше мы описали, что присуждение - это не всегда результат того, что действительность долга верифицирована. Решение суда - это производное от состязательности, или того, кто лучше сыграл в процесс и выиграл присуждение. А потому долга могло и не быть, но ответчик заплатил.
Но тут мы сталкиваемся с другой проблемой. А как суд должен проверить, что именно исполняла ответчица – долг или решение суда? В теории он бы мог исследовать: а был ли долг. Если долга нет, то понятно – исполняла решение суда. Но проблема в том, что этот вопрос уже рассматривался в другом процессе, а там решение о присуждении отменили, НО истцы отказались от иска – им же исполнили.
Выходит замкнутый круг. Вроде и решение отменили, а вроде это не бесспорное доказательство – истцы ведь не признали, что долга нет, а просто отказались дальше разбираться, поскольку им исполнили. Сам же суд не имеет возможности проверить долг.
Магия процесса вне Хогвартса, не иначе
Есть ряд институтов, которые классно отражают разделение материального и процессуального права. Например, возражения (т.н. эксцепции - о неисполненном договоре и др.), срок исковой давности, который прекращает юрисдикционную защиту, но не право; форма договора, которая во многом сводится к доказыванию существования соглашения в процессе, чем к его наличию в материальном праве. Эти и многие другие институты в разном проявлении позволяют очертить границу права как материи с одной стороны и возможности его осуществления через юрисдикционный орган с другой.
На днях подивился Определению СКГД ВС РФ от 03.10.2023 № 39-КГ23-9-К1, которое по содержанию походит на задачку из учебника для студентов.
Настолько рафинированной кажется ситуация разделения права и процесса.
Ответчик исполнил регрессный долг, который присудили против него на основании судебного решения. Затем эти решения были отменены, а истцы в принципе отказались от исков к ответчику и не стали оспаривать отмену, так как долг уже был выплачен. Ответчик пошёл за поворотом судебного решения - ведь если решения отменены, он ничего не должен.
Поворот судебного решения – это по сути процессуальный брат неосновательного обогащения из материи. Основание в виде судебных решений отпало – можно истребовать недолжно уплаченное.
Вместе с тем, хоть процесс и материя в идеале должны идти рука об руку, они могут расходиться. Долг, который в действительности есть, может быть не взыскан. Долг, которого на самом деле нет, может быть присуждён. Иными словами, признавая суд как ценность, мы должны смириться с тем, что в каких-то случаях процесс сложится так, что суд лишает лицо правомерного долга либо наоборот такой долг «рождает».
Именно на стыке этой проблематики СКГД высказала фразу, которая кристализованно отображает разделение процесса и материи:
Между тем суду следовало установить, было исполнено решение суда или было исполнено обязательство на основании заявленных требований.
Это действительно очень тонко, ведь напомню – мы говорим об одном и том же долге. Обывателю может показаться - что за абракадабра. Какая разница, на каком основании выплачен долг – добровольно или через суд. Ан нет, выше мы описали, что присуждение - это не всегда результат того, что действительность долга верифицирована. Решение суда - это производное от состязательности, или того, кто лучше сыграл в процесс и выиграл присуждение. А потому долга могло и не быть, но ответчик заплатил.
При этом заявителем подчёркивалось, что исковые требования ею не признавались и денежные средства получены истцами исключительно на основании вступившего в законную силу судебного акта, а не ввиду добровольного исполнения обязательства, как счёл суд.
Но тут мы сталкиваемся с другой проблемой. А как суд должен проверить, что именно исполняла ответчица – долг или решение суда? В теории он бы мог исследовать: а был ли долг. Если долга нет, то понятно – исполняла решение суда. Но проблема в том, что этот вопрос уже рассматривался в другом процессе, а там решение о присуждении отменили, НО истцы отказались от иска – им же исполнили.
Выходит замкнутый круг. Вроде и решение отменили, а вроде это не бесспорное доказательство – истцы ведь не признали, что долга нет, а просто отказались дальше разбираться, поскольку им исполнили. Сам же суд не имеет возможности проверить долг.
Магия процесса вне Хогвартса, не иначе
👍24🔥5❤2👎1👏1
Договор купли-продажи на безвозмездной основе🤔
🤡22😁7👍2❤🔥1❤1
Forwarded from Питерская Хроника
🎄 Жители Петербурга и Ленобласти смогут бесплатно получить новогоднюю ель с 1 декабря
Договор купли-продажи на безвозмездной основе можно будет оформить в одном из 19 лестничеств ЛОГКУ «Ленобллес».
Договор купли-продажи на безвозмездной основе можно будет оформить в одном из 19 лестничеств ЛОГКУ «Ленобллес».
🔥6🤣5🤔3
🎓 Учёные многие столетия спорят о существовании в природе бозона распорядительной сделки
Если честно, я с самого начала не до конца понимаю пафос вокруг вопроса, есть ли в России распорядительные сделки.
Пикантности добавляет то, что в рамках этого обсуждения многие взбалтывают и смешивают хоть и смежные, но очевидно самостоятельные вопросы.
Дело в том, что распорядительных сделок самих по себе в России полно, и отрицать это глупо. Например распорядительной сделке у нас посвящена 24-я глава ГК. Мы же понимаем: сказав, что право требования кому-то перешло (цессия) не значит, что мы обозначали, как перешло – купили, подарили, дали в обеспечение, в инкассо и проч. Иными словами, есть сделка распоряжения (цессии), а есть её основа и фундамент – обязывающая сделка, которая раскрывает детали, как, на основании чего и кому.
Это самый яркий пример, а дальше просто «достойные упоминания»: зачёт, отказ от собственности, прощение долга, отказ от права и проч. - непосредственно прекращает право, т.е. им распоряжается, т.е. … вы поняли.
И совершенно иной вопрос, есть ли в России распорядительная вещная сделка. Иными словами, является ли передача права собственности распорядительной сделкой. Казалось бы, с учётом вышеназванных примеров последовательно было бы сказать, что да. Но на этом месте мы встречаемся со скепсисом, потому что многим не нравится видеть сделку в чём-то, что наполнено фактическим элементом. Помните Сергей Васильевич Сарбаш в «Исполнении договорного обязательства» высмеял квалификацию танца в рамках исполнения соответствующего обязательства как сделку? Танец – сделка? Хах, не смешите. То ли дело прийти в магазине на кассу яйца (подорожавшие, кошмар) положить и оплатить. Или в торжественной обстановке “согласен/согласна” произнести. Или старую вещь выкинуть.
В общем, полное ощущение, что с какого-то момента дискуссия о признании акта сделкой переходит из дисциплинированной теории во вкусовщину.
Я думаю, нужно честно признаться в своей методологии – да, акт по всем параметрам попадает под понятие сделки, но мы как правопорядок для своих целей не будем это таковым считать.
Ну и нужно понимать, что обнаружение распорядительной вещной сделки – это не открытие из сферы физики. Мол, она была, а мы со своим оптическим несовершенством её не видели, а сейчас разглядели. Такая сделка - чисто аналитическая конструкция, направленная на удобство правопорядка. Это как признание гарантии за объективный факт или абстрактного обязательства – не хотите, ну и не надо. Но не значит, что этого нет и что рассуждающие о такой возможности страшные глупцы.
Кто понял, тот понял :)
Ну и мы так или иначе будем сталкиваться с тем, что передача в собственность будет в проброс или сознательно всплывать как сделка.
Определение СКГД от 24.10.2023 № 5-КГ23-123-К2
Ну а хороший цивилист и учёный абстрагируется и не отрицает само направление, а знает спектр дискуссии и делает выбор, который способен обосновать.
Если честно, я с самого начала не до конца понимаю пафос вокруг вопроса, есть ли в России распорядительные сделки.
Пикантности добавляет то, что в рамках этого обсуждения многие взбалтывают и смешивают хоть и смежные, но очевидно самостоятельные вопросы.
Дело в том, что распорядительных сделок самих по себе в России полно, и отрицать это глупо. Например распорядительной сделке у нас посвящена 24-я глава ГК. Мы же понимаем: сказав, что право требования кому-то перешло (цессия) не значит, что мы обозначали, как перешло – купили, подарили, дали в обеспечение, в инкассо и проч. Иными словами, есть сделка распоряжения (цессии), а есть её основа и фундамент – обязывающая сделка, которая раскрывает детали, как, на основании чего и кому.
Это самый яркий пример, а дальше просто «достойные упоминания»: зачёт, отказ от собственности, прощение долга, отказ от права и проч. - непосредственно прекращает право, т.е. им распоряжается, т.е. … вы поняли.
И совершенно иной вопрос, есть ли в России распорядительная вещная сделка. Иными словами, является ли передача права собственности распорядительной сделкой. Казалось бы, с учётом вышеназванных примеров последовательно было бы сказать, что да. Но на этом месте мы встречаемся со скепсисом, потому что многим не нравится видеть сделку в чём-то, что наполнено фактическим элементом. Помните Сергей Васильевич Сарбаш в «Исполнении договорного обязательства» высмеял квалификацию танца в рамках исполнения соответствующего обязательства как сделку? Танец – сделка? Хах, не смешите. То ли дело прийти в магазине на кассу яйца (подорожавшие, кошмар) положить и оплатить. Или в торжественной обстановке “согласен/согласна” произнести. Или старую вещь выкинуть.
В общем, полное ощущение, что с какого-то момента дискуссия о признании акта сделкой переходит из дисциплинированной теории во вкусовщину.
Я думаю, нужно честно признаться в своей методологии – да, акт по всем параметрам попадает под понятие сделки, но мы как правопорядок для своих целей не будем это таковым считать.
Ну и нужно понимать, что обнаружение распорядительной вещной сделки – это не открытие из сферы физики. Мол, она была, а мы со своим оптическим несовершенством её не видели, а сейчас разглядели. Такая сделка - чисто аналитическая конструкция, направленная на удобство правопорядка. Это как признание гарантии за объективный факт или абстрактного обязательства – не хотите, ну и не надо. Но не значит, что этого нет и что рассуждающие о такой возможности страшные глупцы.
Кто понял, тот понял :)
Ну и мы так или иначе будем сталкиваться с тем, что передача в собственность будет в проброс или сознательно всплывать как сделка.
Поскольку передаточный акт является частью юридического состава, с которым связана регистрация перехода права собственности на недвижимое имущество, то предъявленный иск о применении последствий недействительности сделки - одностороннего акта приёма-передачи в виде погашения записи о праве собственности на машиноместо - является надлежащим способом защиты права.
Определение СКГД от 24.10.2023 № 5-КГ23-123-К2
Ну а хороший цивилист и учёный абстрагируется и не отрицает само направление, а знает спектр дискуссии и делает выбор, который способен обосновать.
👍20❤5
🎓Проростки права через асфальт коррупции
Я глубоко, под самый корень убежден, что важно помнить: тяжёлые времена, иски прокуратуры, иное неправо - это исключения, а не наоборот.
Что скажете, если я вам поведаю о том, как было признано, что при изъятии имущества в доход государства в связи с коррупцией права 3-го лица залогодержателя на залог такого имущества сохраняются.
Претор? Немецкий суд? Палата лордов?
Гражданская коллегия ВС:
Определение СКГД ВС РФ от 24.10.2023 № 5-КГ23-114-К2
Подмечать благое не менее важно, чем критиковать неправое
Я глубоко, под самый корень убежден, что важно помнить: тяжёлые времена, иски прокуратуры, иное неправо - это исключения, а не наоборот.
Что скажете, если я вам поведаю о том, как было признано, что при изъятии имущества в доход государства в связи с коррупцией права 3-го лица залогодержателя на залог такого имущества сохраняются.
Претор? Немецкий суд? Палата лордов?
Гражданская коллегия ВС:
Иное толкование - о прекращении залога в случаях, предусмотренных подпунктом 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, и его сохранении в случаях, предусмотренных подпунктом 6 пункта 2 этой же статьи, - означало бы применение более широких последствий для случаев презюмированного коррупционного правонарушения по сравнению с доказанным фактом преступления, в том числе коррупционного характера, за которое приговором суда применена конфискация, а также расширяло бы сферу негативных последствий такого правонарушения, распространяя их не только на государственных и муниципальных служащих и перечисленных в законе членов их семей, но и на добросовестных залогодержателей.
Доводы возражений против удовлетворения кассационной жалобы о том, что недобросовестный должник может получить преимущество за счёт заложенного имущества, обращенного в доход государства, а государство понесёт при этом убытки, сами по себе основанием для признания залога прекратившимся не являются.
Определение СКГД ВС РФ от 24.10.2023 № 5-КГ23-114-К2
Подмечать благое не менее важно, чем критиковать неправое
❤27👍7
Forwarded from Петербургская Цивилистика
Дорогие коллеги!
Спешим сообщить, что у нашего коллеги и большого друга, Сергея Васильевича Сарбаша, д.ю.н., профессора, заслуженного юриста Российской Федерации, появился собственный сайт: ssarbash.ru
На этом сайте будут размещаться видеозаписи лекций Сергея Васильевича, его публикации, а также другие полезные материалы.
Приятного просмотра!
Спешим сообщить, что у нашего коллеги и большого друга, Сергея Васильевича Сарбаша, д.ю.н., профессора, заслуженного юриста Российской Федерации, появился собственный сайт: ssarbash.ru
На этом сайте будут размещаться видеозаписи лекций Сергея Васильевича, его публикации, а также другие полезные материалы.
Приятного просмотра!
❤23👍9🤡2😍1
🪗 Снова пятничное
Определение СКГД ВС РФ от 14.11.2023 № 86-КГ23-5-К2
🚗🍴🤌
"...автомобиль "Lexus NX200" приобретен Павловой Г.В. для личного потребления."
Определение СКГД ВС РФ от 14.11.2023 № 86-КГ23-5-К2
🚗🍴🤌
😁25🤡4❤3👍1
🎁🌲Договор под ёлочкой
Дарение – это удивительный договор, который на первый и даже на второй взгляд имеет к праву очень малое отношение.
Мы привыкли, что право это про значимые имущественные отношения, про крупные суммы и общие правила в отрыве от личного, персонального (которое, впрочем, может корректироваться в угоду справедливости случая).
Дарение необычно по многим аспектам
Во-первых, оно безвозмездно, что не совсем стандартно для имущественного оборота.
Во-вторых, в нём в отличие от множества других чисто имущественных договоров важен как даритель (должник), так и получатель (кредитор).
В - третьих, в дарении, пожалуй, в единственном договорном типе мы видим весьма существенное внедрение субъективного элемента в отношение. Купля-продажа, подряд, аренда обезличены в том смысле, что там не важно, кто на что меняет и с какой целью. Если предмет сформирован, то отношение формально создано вне привязки к конкретным сторонам. Поэтому часто можно спокойно уступать, передавать долг и отказываться. Но что ещё более важно - если этого ключевого субъективного момента нет, можем ли мы вообще говорить о дарении?..
Не везде, но в некоторых правопорядках, включая наш, так или иначе важным становится мотив дарения – он может называться “намерение одарить” (“animus donandi”), “liberalitas”, "munificentia” и проч.
И действительно, даже с обывательского повседневного уровня мы знаем, что важно не просто безвозмездно передать, а вложить в подарок элемент личного– сообщить некий символизм.
Xenia у древних греков подразумевала демонстрацию гостеприимства. Policitatio в Римском государстве – часть традиции по одариванию в связи с избранием на публичную должность . Можно вспомнить также о дипломатических подарках. В DCFR отражена концепция promotional gifts, то есть дара, направленного на продвижение.
Я бы сказал, что дарение – это особый договор, который стремится не к сиюминутному обмену, а к отдалённой неэкономической выгоде. Более того, дарение – это способ приобрести то, что мы за деньги приобрести никак не можем: любовь, благожелательность, доверие, уважение, но также – что скрывать – влияние, зависимость.
Поэтому обязательно подумайте, что вы вложите в свой подарок на грядущие праздники. Это уникальный шанс простой сделкой раскрыть дорогим людям целый мир и сделать приятное. Лучше для этих целей подходит, наверное, только прощение долга😌 (хотя и это может быть дарением, мы помним).
С наступающим, друзья✨
Увидимся в новом году
Дарение – это удивительный договор, который на первый и даже на второй взгляд имеет к праву очень малое отношение.
Мы привыкли, что право это про значимые имущественные отношения, про крупные суммы и общие правила в отрыве от личного, персонального (которое, впрочем, может корректироваться в угоду справедливости случая).
Дарение необычно по многим аспектам
Во-первых, оно безвозмездно, что не совсем стандартно для имущественного оборота.
Во-вторых, в нём в отличие от множества других чисто имущественных договоров важен как даритель (должник), так и получатель (кредитор).
В - третьих, в дарении, пожалуй, в единственном договорном типе мы видим весьма существенное внедрение субъективного элемента в отношение. Купля-продажа, подряд, аренда обезличены в том смысле, что там не важно, кто на что меняет и с какой целью. Если предмет сформирован, то отношение формально создано вне привязки к конкретным сторонам. Поэтому часто можно спокойно уступать, передавать долг и отказываться. Но что ещё более важно - если этого ключевого субъективного момента нет, можем ли мы вообще говорить о дарении?..
Не везде, но в некоторых правопорядках, включая наш, так или иначе важным становится мотив дарения – он может называться “намерение одарить” (“animus donandi”), “liberalitas”, "munificentia” и проч.
И действительно, даже с обывательского повседневного уровня мы знаем, что важно не просто безвозмездно передать, а вложить в подарок элемент личного– сообщить некий символизм.
Xenia у древних греков подразумевала демонстрацию гостеприимства. Policitatio в Римском государстве – часть традиции по одариванию в связи с избранием на публичную должность . Можно вспомнить также о дипломатических подарках. В DCFR отражена концепция promotional gifts, то есть дара, направленного на продвижение.
Я бы сказал, что дарение – это особый договор, который стремится не к сиюминутному обмену, а к отдалённой неэкономической выгоде. Более того, дарение – это способ приобрести то, что мы за деньги приобрести никак не можем: любовь, благожелательность, доверие, уважение, но также – что скрывать – влияние, зависимость.
Поэтому обязательно подумайте, что вы вложите в свой подарок на грядущие праздники. Это уникальный шанс простой сделкой раскрыть дорогим людям целый мир и сделать приятное. Лучше для этих целей подходит, наверное, только прощение долга😌 (хотя и это может быть дарением, мы помним).
С наступающим, друзья✨
Увидимся в новом году
❤39👍9😁3
1️⃣0️⃣ 💪
Определение СКГД ВС РФ от 28.11.2023 № 45-КГ23-22-К7
Эх, что бы мы делали без добросовестности
С учётом диспозитивности гражданского законодательства, ограничивающего поведение участников гражданского оборота только их добросовестностью,...
Определение СКГД ВС РФ от 28.11.2023 № 45-КГ23-22-К7
Эх, что бы мы делали без добросовестности
🤣11❤5👏1😁1🤡1
🎓Конфискация/репарации и частное право
Прямо сейчас на фоне тяжелейших вызовов международному порядку мы можем наблюдать становление международного права. И становление это не лишено преломления частно-правовых вопросов.
Можно ли конфисковать активы нападавшей стороны для возмещения потерпевшей? На первый взгляд, ответ очевиден. Тем более что давно известен институт репараций.
Вместе с тем, это один из самых сложных вопросов перед современным правом. Конфискация может стать роковым решением по целому комплексу причин.
Во-первых, в отличие от конфискации применительно к частным лицам, речь всё же о публичных фондах. И тогда - можно ли изъятием общественных денег наказывать общество за решения его политических элит? Абстрактного верного ответа на этот вопрос не существует.
Кроме того, в отношении частных лиц для принятия таких чувствительных решений существует конвенциональный цивилизованный механизм - суд. По вопросу же конфискации на международном уровне это пока не нейтральный форум, а - пусть и многосторонние - но договорённости части стран. Через ООН такая инициатива из-за вето просто не пройдёт.
Во-вторых, представьте, каким ударом по международной системе доверия может стать изъятие средств государства. Устоит ли тогда система хранения резервов через инвестиции в других юрисдикциях? Примерно в этом направлении могут думать многие крупнейшие страны - стороны тлеющих конфликтов. Например, КНР, Индия.
В-третьих, конфискация как явление звучит равносильно беспределу. Репарации нам известны, но это механизм, основанный на согласии плательщика, а не навязывании.
Наконец, той же Украине средства важнее сейчас, а не когда-то потом.
Мне в какой-то момент казалось, что дело гиблое. Но новость об обсуждающемся сейчас механизме меня растормошила.
Reuters пишет, что на повестке выпуск облигаций, в основе которых будут потенциальные требования Украины к России. Эти облигации смогут скупить иностранные инвесторы, включая правительства. Иными словами, Украина сможет передать свои требования, получив за них текущие средства здесь и сейчас.
Это очень похоже на инкассо-цессию, когда кредитор переносит риски и бремя взыскания на лицо, которому он уступает требование. Он получает меньше, но гарантированно и сразу, при этом устраняясь от бремени преследования должника.
Получается, эффект передачи средств достигается через распределение рисков, а не беспредел, конфискацию.
Кажется, я зря раньше времени остыл. Право держит уровень, не снося свои фундаментальные начала.
Прямо сейчас на фоне тяжелейших вызовов международному порядку мы можем наблюдать становление международного права. И становление это не лишено преломления частно-правовых вопросов.
Можно ли конфисковать активы нападавшей стороны для возмещения потерпевшей? На первый взгляд, ответ очевиден. Тем более что давно известен институт репараций.
Вместе с тем, это один из самых сложных вопросов перед современным правом. Конфискация может стать роковым решением по целому комплексу причин.
Во-первых, в отличие от конфискации применительно к частным лицам, речь всё же о публичных фондах. И тогда - можно ли изъятием общественных денег наказывать общество за решения его политических элит? Абстрактного верного ответа на этот вопрос не существует.
Кроме того, в отношении частных лиц для принятия таких чувствительных решений существует конвенциональный цивилизованный механизм - суд. По вопросу же конфискации на международном уровне это пока не нейтральный форум, а - пусть и многосторонние - но договорённости части стран. Через ООН такая инициатива из-за вето просто не пройдёт.
Во-вторых, представьте, каким ударом по международной системе доверия может стать изъятие средств государства. Устоит ли тогда система хранения резервов через инвестиции в других юрисдикциях? Примерно в этом направлении могут думать многие крупнейшие страны - стороны тлеющих конфликтов. Например, КНР, Индия.
В-третьих, конфискация как явление звучит равносильно беспределу. Репарации нам известны, но это механизм, основанный на согласии плательщика, а не навязывании.
Наконец, той же Украине средства важнее сейчас, а не когда-то потом.
Мне в какой-то момент казалось, что дело гиблое. Но новость об обсуждающемся сейчас механизме меня растормошила.
Reuters пишет, что на повестке выпуск облигаций, в основе которых будут потенциальные требования Украины к России. Эти облигации смогут скупить иностранные инвесторы, включая правительства. Иными словами, Украина сможет передать свои требования, получив за них текущие средства здесь и сейчас.
Это очень похоже на инкассо-цессию, когда кредитор переносит риски и бремя взыскания на лицо, которому он уступает требование. Он получает меньше, но гарантированно и сразу, при этом устраняясь от бремени преследования должника.
Получается, эффект передачи средств достигается через распределение рисков, а не беспредел, конфискацию.
Кажется, я зря раньше времени остыл. Право держит уровень, не снося свои фундаментальные начала.
Reuters
Breakingviews: Reparation bonds could unlock $300 billion for Ukraine
Ukraine needs cash to keep defending itself against Russian aggression. The United States and European Union are struggling to keep writing cheques to the country. They’re also reluctant to hand over $300 billion of Russian central bank reserves, which Western…
🔥8🤡5👍3👎2❤1🤣1
🎓Непреодолимая сила санкций
Поразительным образом глобальные явления, которые как будто затрагивают каждый сантиметр жизни, часто остаются за периметром внимания ВС РФ. Так было с пандемией, по которой кроме двух достаточно размытых Пленумов есть по сути одно определение по существу (Определение СКЭС ВС РФ от 23.12.2021 № 305-ЭС21-12558). Да и то, обстоятельства самые банальные и не обладали потенциалом на какие-то интересные откровения от высшей инстанции.
Похожим образом только в ноябре 2023-го года было рассмотрено дело, которое разбирало вопрос влияния текущих односторонних ограничений (санкций) (Определение СКЭС ВС РФ от 20.11.2023 № 305-ЭС23-11869)
Итак, СКЭС защитила от иска клиента банк, который провёл платёж, а затем попал в список SDN, в связи с чем платёж был заблокирован. Определение совершенно точно рекомендуется к прочтению.
В нём, в частности, есть пассаж о необходимости учитывать, что клиент может самостоятельно обратиться в OFAC с лицензией на разблокировку.
В этой части легко спутать долг и ответственность. Дело в том, что выполнение стандарта освобождает банк от ответственности. Но коль скоро исполнение (или возврат) не невозможны, а лишь затруднительны, вопрос об освобождении банка от бремени действия вряд ли такой очевидный. Кажется, с банка не стоит так просто снимать необходимость предпринятия усилий по возврату средств, возложив её на клиента. С другой стороны, из акта не совсем понятно, заявлялась ли сумма в качестве убытков или как возврат средств, поэтому просто подвешу вопрос.
Ещё один момент. В аналитических материалах я прочитал, что определение интересно тем, что отклоняется от общей практики. Мол, обычно иностранные компании при неисполнении обязательств ссылаются на санкции и суды отвергают эти доводы - тут же Верховный суд их принял.
Высказывающие такую мысль упускают из вида детали. Одно и то же обстоятельство может выступать в различных ипостасях – как релевантный для процесса факт и как применимая норма. Санкции – это как раз–таки нормы правопорядка, которые одновременно могут рассматриваться и как нормы права (для целей применения), и как обстоятельства для целей квалификации.
Так вот, не оценивая идеологически, укажу на правовую сторону – ссылка иностранных компаний на санкции отвергается в связи с тем, что те противоречат публичному порядку РФ (ст. 1193 ГК). Это значит, что суд должен игнорировать соответствующие нормы иностранного права, (американского, ЕС и проч.) даже если по обстоятельствам дела они применимы. *Кстати, очень небанальный вопрос в таком случае – игнорировать нормы всего правопорядка или конкретно санкционные.
В случае же с нашим банком санкции – это факт, который помогает выйти на то, была ли в данном случае непреодолимая сила, освобождающая его от ответственности (ст. 401 п. 3 ГК). То есть санкции здесь играли роль не нормы, а обстоятельства, положенного в основу оценки программы ответственности.
В заключение остерегу от того, чтобы делать генеральный вывод, что санкции – это непреодолимая сила. Напомню, что для установления непреодолимой силы и освобождения от ответственности необходимо несколько факторов: чрезвычайность и непредотвратимость. Иными словами, неожиданность и неизбежность последствий.
В нашем деле банк отправил перевод, а через пару дней попал под санкции. Достаточно чрезвычайно и непредотвратимо. Но всегда ли санкции неожиданны, а ущерб от них неизбежен, предлагаю оценить каждому самостоятельно.
Поразительным образом глобальные явления, которые как будто затрагивают каждый сантиметр жизни, часто остаются за периметром внимания ВС РФ. Так было с пандемией, по которой кроме двух достаточно размытых Пленумов есть по сути одно определение по существу (Определение СКЭС ВС РФ от 23.12.2021 № 305-ЭС21-12558). Да и то, обстоятельства самые банальные и не обладали потенциалом на какие-то интересные откровения от высшей инстанции.
Похожим образом только в ноябре 2023-го года было рассмотрено дело, которое разбирало вопрос влияния текущих односторонних ограничений (санкций) (Определение СКЭС ВС РФ от 20.11.2023 № 305-ЭС23-11869)
Итак, СКЭС защитила от иска клиента банк, который провёл платёж, а затем попал в список SDN, в связи с чем платёж был заблокирован. Определение совершенно точно рекомендуется к прочтению.
В нём, в частности, есть пассаж о необходимости учитывать, что клиент может самостоятельно обратиться в OFAC с лицензией на разблокировку.
В этой части легко спутать долг и ответственность. Дело в том, что выполнение стандарта освобождает банк от ответственности. Но коль скоро исполнение (или возврат) не невозможны, а лишь затруднительны, вопрос об освобождении банка от бремени действия вряд ли такой очевидный. Кажется, с банка не стоит так просто снимать необходимость предпринятия усилий по возврату средств, возложив её на клиента. С другой стороны, из акта не совсем понятно, заявлялась ли сумма в качестве убытков или как возврат средств, поэтому просто подвешу вопрос.
Ещё один момент. В аналитических материалах я прочитал, что определение интересно тем, что отклоняется от общей практики. Мол, обычно иностранные компании при неисполнении обязательств ссылаются на санкции и суды отвергают эти доводы - тут же Верховный суд их принял.
Высказывающие такую мысль упускают из вида детали. Одно и то же обстоятельство может выступать в различных ипостасях – как релевантный для процесса факт и как применимая норма. Санкции – это как раз–таки нормы правопорядка, которые одновременно могут рассматриваться и как нормы права (для целей применения), и как обстоятельства для целей квалификации.
Так вот, не оценивая идеологически, укажу на правовую сторону – ссылка иностранных компаний на санкции отвергается в связи с тем, что те противоречат публичному порядку РФ (ст. 1193 ГК). Это значит, что суд должен игнорировать соответствующие нормы иностранного права, (американского, ЕС и проч.) даже если по обстоятельствам дела они применимы. *Кстати, очень небанальный вопрос в таком случае – игнорировать нормы всего правопорядка или конкретно санкционные.
В случае же с нашим банком санкции – это факт, который помогает выйти на то, была ли в данном случае непреодолимая сила, освобождающая его от ответственности (ст. 401 п. 3 ГК). То есть санкции здесь играли роль не нормы, а обстоятельства, положенного в основу оценки программы ответственности.
В заключение остерегу от того, чтобы делать генеральный вывод, что санкции – это непреодолимая сила. Напомню, что для установления непреодолимой силы и освобождения от ответственности необходимо несколько факторов: чрезвычайность и непредотвратимость. Иными словами, неожиданность и неизбежность последствий.
В нашем деле банк отправил перевод, а через пару дней попал под санкции. Достаточно чрезвычайно и непредотвратимо. Но всегда ли санкции неожиданны, а ущерб от них неизбежен, предлагаю оценить каждому самостоятельно.
👍14👎2🔥2❤1
🎓Родовые обязательства или вещи?
Определение СКГД ВС РФ от 05.12.2023 № 82-КГ23-5-К7
Перефразируя классиков, маленький абзац для СКГД, но большой для теории ГП.
В этом абзаце СКГД описывает не что иное как родовое обязательство.
Важно, но продолжает вызывать путанницу – родовых вещей не существует, существуют родовые обязательства. Каждая, даже серийная вещь типа стула в IKEA, индивидуальна. При этом мы можем индивидуализировать эту вещь и, несмотря на то, что таких же множество, согласовать обязательство относительно данного конкретного стула.
Про такие родовые серийные вещи правильнее говорить как про заменимые. И вот уже то, любую ли из этой серии или конкретную согласовали стороны, решает тип обязательства – родовое (любая) или индивидуальное (конкретно эта).
Родовая купля-продажа в этом смысле вообще сильно отклоняется от индивидуальной. Некоторые даже говорят, что это разные договоры, потому что подразумевают совершенно разную программу действий и совершенно различные риск.
Риск - это несение потерь (в широком смысле) по договору, когда никто из сторон не виноват. В приложении к купле-продаже это означает, что если товар погиб, утрачен, отсутствует в наличии или иначе не может быть предоставлен, то по умолчанию в рамках родовой купли-продажи для продавца ничего прекращается. Его программа подразумевает предпринять разумные усилия по выполнению обязательства – закупить у 3-х лиц, произвести ещё и т.д. Отсюда и замечание СКГД ВС РФ из 2-го абзаца выше.
В индивидуальном обязательстве же в таком случае всё прекращалось бы невозможностью исполнения. Как видите, программа совсем другая.
СКГД уже несколько раз высказывается по этому поводу (Определение СКГД ВС РФ от 05.09.2023 № 7-КГ23-4-К2 и от 16.01.2024 № 4-КГ23-90-К1), правда использует не совсем близкий мне термин:
Как я сказал, во избежание путаницы разумнее, как кажется: родовые/индивидуальные – обязательства. Заменимые/незаменимые – вещи.
Отсутствия в настоящее время товара у ответчика его от этой обязанности [по передаче товара] не освобождает.
Кроме того, судом надлежащим образом не были проверены доводы истца о том, что товары той же марки и модели, что были им приобретены у ответчика, имеются в продаже на территории РФ.
Определение СКГД ВС РФ от 05.12.2023 № 82-КГ23-5-К7
Перефразируя классиков, маленький абзац для СКГД, но большой для теории ГП.
В этом абзаце СКГД описывает не что иное как родовое обязательство.
Важно, но продолжает вызывать путанницу – родовых вещей не существует, существуют родовые обязательства. Каждая, даже серийная вещь типа стула в IKEA, индивидуальна. При этом мы можем индивидуализировать эту вещь и, несмотря на то, что таких же множество, согласовать обязательство относительно данного конкретного стула.
Про такие родовые серийные вещи правильнее говорить как про заменимые. И вот уже то, любую ли из этой серии или конкретную согласовали стороны, решает тип обязательства – родовое (любая) или индивидуальное (конкретно эта).
Родовая купля-продажа в этом смысле вообще сильно отклоняется от индивидуальной. Некоторые даже говорят, что это разные договоры, потому что подразумевают совершенно разную программу действий и совершенно различные риск.
Риск - это несение потерь (в широком смысле) по договору, когда никто из сторон не виноват. В приложении к купле-продаже это означает, что если товар погиб, утрачен, отсутствует в наличии или иначе не может быть предоставлен, то по умолчанию в рамках родовой купли-продажи для продавца ничего прекращается. Его программа подразумевает предпринять разумные усилия по выполнению обязательства – закупить у 3-х лиц, произвести ещё и т.д. Отсюда и замечание СКГД ВС РФ из 2-го абзаца выше.
В индивидуальном обязательстве же в таком случае всё прекращалось бы невозможностью исполнения. Как видите, программа совсем другая.
СКГД уже несколько раз высказывается по этому поводу (Определение СКГД ВС РФ от 05.09.2023 № 7-КГ23-4-К2 и от 16.01.2024 № 4-КГ23-90-К1), правда использует не совсем близкий мне термин:
Таким образом, вывод судов о том, что понуждение продавца к исполнению обязательства в натуре относительно товара, определенного родовыми признаками, недопустимо, сделан без учета приведенных выше норм материального права и разъяснений Пленума ВС РФ.
Как я сказал, во избежание путаницы разумнее, как кажется: родовые/индивидуальные – обязательства. Заменимые/незаменимые – вещи.
👍27❤8🤣2🤡1
🎓Чеки и купля-продажа
Читая ранее упоминавшееся определение СКГД ВС РФ от 05.12.2023 № 82-КГ23-5-К7, обнаружил для себя занимательную вещь, на которую раньше, должен признаться, не обращал внимание. Согласно ст. 493 ГК, “договор розничной купли-продажи считается заключенным в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека, электронного или иного документа, подтверждающего оплату товара.”
Возможно, вы знаете, что между главами ГК о сделках и о договорах в части норм о форме есть небольшое противоречие.
Существует, по сути, всего два вида формы сделки: письменная и нотариальная. Устная – это не форма, а отсутствие формы. Регистрация – надеюсь, уже все усвоили – это также не про форму.
Несоблюдение нотариальной формы – это автоматическая ничтожность (ст. 163 ГК). А вот для несоблюдения письменной чуть сложнее – по умолчанию запрет ссылаться на свидетельские показания (ст. 162 ГК), а в случаях, прямо указанных в законе – ничтожность (см. например, неустойка (ст. 331), залог (ст. 339), поручительство (ст. 362), кредит (ст. 820) и др.)
Это про сделки, и, казалось бы, по сути такие же правила должны применяться для двусторонних сделок, более известных как договоры.
Теперь читаем ст. 432 п.1 ГК:
Тут уже последствием несоблюдения формы как будто является незаключённость.
Вполне возможно, что для договоров хотели установить специальное правило, но скорее всего, это просто неудачная законодательная техника. Очень сложно поверить, что законодатель стремился вывести договоры из-под общего режима и сказать, что без формы они не существуют (не заключены). Иначе бы правило о свидетельских показаниях, стремящееся спасти сделку при несоблюдении формы, имело бы очень узкое применение, исключая огромный пласт договоров, где они наиболее востребованы.
А теперь возвращаемся к ст. 493 ГК. Там сказано, что с момента выдачи чека или иного подтверждения оплаты договор считается заключённым в нужной форме.
Так, а если чек или иной подтверждающий документ не выдан, то что? Запрет ссылаться на свидетельские? Нет, он закрыт следующим предложением ст. 493 ГК:
Тогда остаётся второй вариант - может, по правилам ст. 432 ГК договор вообще не заключён?
Такое толкование следует скорее исключить, потому что я искренне не понимаю, как подобная норма служила бы интересам потребителя. Получается, тебе не выдали подтверждающий оплату документ, а ты как покупатель-потребитель в связи с этим не приобрёл товар, а, строго говоря, существуешь в режиме неосновательного обогащения. При том, что – подчеркну – по условиям задачи, товар передан и оплачен. Просто чек не выдали. Полагаю, чеки были задуманы в подмогу - как дополнительное средство доказывания - а не во вред. Проблема в том, что сформулировали не как про средство доказывания, а как про обязательный реквизит.
В общем, что в сухом остатке. Ст. 493 ГК как будто просто пустая. По тексту приравнивает чеки к соблюдению письменной формы договора. Но если чека нет, то всё равно можно ссылаться на любые доказательства, включая свидетелей. Спрашивается, зачем было приравнивать к письменной? А если имели ввиду заключённость …надеюсь, не имели.
Я сейчас рассуждаю строго логически, догматически. Вроде как на практике (как минимум СКГД) описанное мракобесие не выстреливает. Но сама норма даёт повод порассуждать. Моё дело – воспользоваться.
Читая ранее упоминавшееся определение СКГД ВС РФ от 05.12.2023 № 82-КГ23-5-К7, обнаружил для себя занимательную вещь, на которую раньше, должен признаться, не обращал внимание. Согласно ст. 493 ГК, “договор розничной купли-продажи считается заключенным в надлежащей форме с момента выдачи продавцом покупателю кассового или товарного чека, электронного или иного документа, подтверждающего оплату товара.”
Возможно, вы знаете, что между главами ГК о сделках и о договорах в части норм о форме есть небольшое противоречие.
Существует, по сути, всего два вида формы сделки: письменная и нотариальная. Устная – это не форма, а отсутствие формы. Регистрация – надеюсь, уже все усвоили – это также не про форму.
Несоблюдение нотариальной формы – это автоматическая ничтожность (ст. 163 ГК). А вот для несоблюдения письменной чуть сложнее – по умолчанию запрет ссылаться на свидетельские показания (ст. 162 ГК), а в случаях, прямо указанных в законе – ничтожность (см. например, неустойка (ст. 331), залог (ст. 339), поручительство (ст. 362), кредит (ст. 820) и др.)
Это про сделки, и, казалось бы, по сути такие же правила должны применяться для двусторонних сделок, более известных как договоры.
Теперь читаем ст. 432 п.1 ГК:
Договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.
Тут уже последствием несоблюдения формы как будто является незаключённость.
Вполне возможно, что для договоров хотели установить специальное правило, но скорее всего, это просто неудачная законодательная техника. Очень сложно поверить, что законодатель стремился вывести договоры из-под общего режима и сказать, что без формы они не существуют (не заключены). Иначе бы правило о свидетельских показаниях, стремящееся спасти сделку при несоблюдении формы, имело бы очень узкое применение, исключая огромный пласт договоров, где они наиболее востребованы.
А теперь возвращаемся к ст. 493 ГК. Там сказано, что с момента выдачи чека или иного подтверждения оплаты договор считается заключённым в нужной форме.
Так, а если чек или иной подтверждающий документ не выдан, то что? Запрет ссылаться на свидетельские? Нет, он закрыт следующим предложением ст. 493 ГК:
Отсутствие у покупателя указанных документов не лишает его возможности ссылаться на свидетельские показания в подтверждение заключения договора и его условий.
Тогда остаётся второй вариант - может, по правилам ст. 432 ГК договор вообще не заключён?
Такое толкование следует скорее исключить, потому что я искренне не понимаю, как подобная норма служила бы интересам потребителя. Получается, тебе не выдали подтверждающий оплату документ, а ты как покупатель-потребитель в связи с этим не приобрёл товар, а, строго говоря, существуешь в режиме неосновательного обогащения. При том, что – подчеркну – по условиям задачи, товар передан и оплачен. Просто чек не выдали. Полагаю, чеки были задуманы в подмогу - как дополнительное средство доказывания - а не во вред. Проблема в том, что сформулировали не как про средство доказывания, а как про обязательный реквизит.
В общем, что в сухом остатке. Ст. 493 ГК как будто просто пустая. По тексту приравнивает чеки к соблюдению письменной формы договора. Но если чека нет, то всё равно можно ссылаться на любые доказательства, включая свидетелей. Спрашивается, зачем было приравнивать к письменной? А если имели ввиду заключённость …надеюсь, не имели.
Я сейчас рассуждаю строго логически, догматически. Вроде как на практике (как минимум СКГД) описанное мракобесие не выстреливает. Но сама норма даёт повод порассуждать. Моё дело – воспользоваться.
🔥20🤡5👍4❤1
Прямо сейчас я кропотливо занят обработкой присланных редактором правок к статье: ставлю абзацы и пункты ГК перед статьями.
Иными словами, из “ст. 434.1 п. 2 пп. 2 ГК" делаю “пп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК".
Хочется верить, что когда – нибудь я наберу академический вес и буду писать как минимум так, как мне кажется верным. А может, и удастся кого-то убедить, что мой вариант разумнее.
Кстати, уже заканчиваю.
Дальше "ГК" на "ГК РФ"
Иными словами, из “ст. 434.1 п. 2 пп. 2 ГК" делаю “пп. 2 п. 2 ст. 434.1 ГК".
Хочется верить, что когда – нибудь я наберу академический вес и буду писать как минимум так, как мне кажется верным. А может, и удастся кого-то убедить, что мой вариант разумнее.
Кстати, уже заканчиваю.
Дальше "ГК" на "ГК РФ"
❤25🤔7👍6💯5🤣4🤡2
🎓Возможно ли в России дарение бывшим
СКГД выпустила очередное определение, где указала, что переданное заведомо в отсутствие обязательства истребовать назад не получится (Определение от 05.12.2023 № 80-КГ23-5-К6). Практика по ст. 1109 ГК уже настолько обширная и типизированная, что я на неё обычно даже не обращаю внимание. Но это определение заставило меня сесть за перо, чтобы указать на, по-моему, вопиющее смешение.
В новостях на это определение тоже обратили внимание (даже в Парламентской газете). Заголовки примерно в духе: «ВС РФ разрешил не возвращать подарки бывшим», и это тот редкий случай, когда заголовки журналистов более соответствовали действительности, чем сам инфоповод.
Нюанс в том, что не про какие подарки ВС не говорит – он ссылается на ст. 1109 ГК. Причём делает это в одном абзаце в конце Определения после того, как выдаёт хороший учебник по обжалованию судебных актов. То есть вопрос с возвратом переданного был для коллегии не центральным либо очевидным.
Ссылка на ст. 1109 ГК вызывает недоумение потому, что ВС, кажется, не совсем понимает назначение этой нормы. Ст. 1109 ГК направлена на исключение противоречивого поведения, когда лицо заплатило в отсутствие обязанности, а теперь, якобы подрывая разумные ожидания получателя, требует назад.
Саму норму я не оцениваю. Кажется, в таких случаях разумные ожидания не столь значимы, чтобы исключать возврат, но дело не в этом.
Дело в том, что при избранном коллегией толковании я искренне не понимаю, можно ли по российскому праву заключить договор дарения. Напомню, это типичное соглашение, по которому имущество передаётся в отсутствие обязательства.
Когда истец приходит в суд вернуть от бывшей девушки IPhone 12 Pro Max, коллегия, плотно присевшая на ст. 1109 ГК, даже не пытается усмотреть дарение, а исключает возврат именно в связи с отсутствием обязательства. Иными словами, вернуть назад нельзя не потому, что заключён и исполнен договор дарения, а основания для возврата отсутствуют (ст. 578 ГК), но потому что истец якобы действует противоречиво.
Это очень похоже на античное понимание дарения. Оно не было соглашением, то есть основанием перехода права, но было правовым основанием для удержания полученного. Иными словами, договора, устанавливающего обязательства по дарению, не существовало, но если лицо безвозмездно передало предмет, вернуть назад было нельзя – у «одаряемого» в распоряжении была эксцепция.
Но это просто к слову, интересный факт. Мне бы не хотелось рассматривать решение СКГД через призму реверансов в сторону древней классики. Тем более это та классика, которая скорее архаика, а в текущих реалиях непонятно, к чему развитие 2000 лет права, если смешиваются соглашение и эстоппель.
СКГД выпустила очередное определение, где указала, что переданное заведомо в отсутствие обязательства истребовать назад не получится (Определение от 05.12.2023 № 80-КГ23-5-К6). Практика по ст. 1109 ГК уже настолько обширная и типизированная, что я на неё обычно даже не обращаю внимание. Но это определение заставило меня сесть за перо, чтобы указать на, по-моему, вопиющее смешение.
В новостях на это определение тоже обратили внимание (даже в Парламентской газете). Заголовки примерно в духе: «ВС РФ разрешил не возвращать подарки бывшим», и это тот редкий случай, когда заголовки журналистов более соответствовали действительности, чем сам инфоповод.
Нюанс в том, что не про какие подарки ВС не говорит – он ссылается на ст. 1109 ГК. Причём делает это в одном абзаце в конце Определения после того, как выдаёт хороший учебник по обжалованию судебных актов. То есть вопрос с возвратом переданного был для коллегии не центральным либо очевидным.
Ссылка на ст. 1109 ГК вызывает недоумение потому, что ВС, кажется, не совсем понимает назначение этой нормы. Ст. 1109 ГК направлена на исключение противоречивого поведения, когда лицо заплатило в отсутствие обязанности, а теперь, якобы подрывая разумные ожидания получателя, требует назад.
Саму норму я не оцениваю. Кажется, в таких случаях разумные ожидания не столь значимы, чтобы исключать возврат, но дело не в этом.
Дело в том, что при избранном коллегией толковании я искренне не понимаю, можно ли по российскому праву заключить договор дарения. Напомню, это типичное соглашение, по которому имущество передаётся в отсутствие обязательства.
Когда истец приходит в суд вернуть от бывшей девушки IPhone 12 Pro Max, коллегия, плотно присевшая на ст. 1109 ГК, даже не пытается усмотреть дарение, а исключает возврат именно в связи с отсутствием обязательства. Иными словами, вернуть назад нельзя не потому, что заключён и исполнен договор дарения, а основания для возврата отсутствуют (ст. 578 ГК), но потому что истец якобы действует противоречиво.
Это очень похоже на античное понимание дарения. Оно не было соглашением, то есть основанием перехода права, но было правовым основанием для удержания полученного. Иными словами, договора, устанавливающего обязательства по дарению, не существовало, но если лицо безвозмездно передало предмет, вернуть назад было нельзя – у «одаряемого» в распоряжении была эксцепция.
Но это просто к слову, интересный факт. Мне бы не хотелось рассматривать решение СКГД через призму реверансов в сторону древней классики. Тем более это та классика, которая скорее архаика, а в текущих реалиях непонятно, к чему развитие 2000 лет права, если смешиваются соглашение и эстоппель.
❤18👍8🔥1🤔1
Всё, что нужно для торжества зла - это бездействие добрых людей.
🎓Вознаграждающее дарение
В праве нескольких крупных европейских юрисдикций существует т.н. вознаграждающее (ремунераторное) дарение (см. ст. 770 итальянского ГК, § 534 ГГУ).
Это такое дарение, которое следует в ответ на некую услугу (в широком, даже не юридическом смысле). Иными словами, это не чистый жест доброй воли, а безвозмездное предоставление с целью отблагодарить одаряемого за некое обстоятельство в прошлом. Те, кто приносил конфеты доктору, цветы учителю или шоколадку коллеге по работе, должны сходу словить.
Эта конструкция весьма интересна тем, что по сути представляет собой своеобразную «предсиналлагму», или «предобмен». В синаллагматической связи обмен происходит потому, что обе стороны к нему обязан, а в обсуждаемом случае обязанности нет, но есть веское моральное долженствование, которое, возможно, будет посильнее некоторых юридических обязательств.
Такой расклад позволяет некоторым говорить о том, что юридический оборот когда-то вырос из дара. Просто в какой-то период отдельные предоставления (дары) сплелись в синаллагму и вышли взаимные договоры.
В этом же контексте весьма интересен феномен краудфандинга. У него есть различные формы. Например, можно устроить сбор на конкретные цели. А можно устроить систему паушальных взносов, т.е. таких, чтобы плата шла не на конкретное действие, а на деятельность. Такая конструкция используется весьма часто для финансирования СМИ, блогеров.
Кажется, юридически данные явления объясняются через ремунераторное дарение. Посудите сами – некто оказывает услугу, юридически не претендуя на вознаграждение (есть прекрасный вопрос роли рекламы в обмене предоставлениями. Является ли внимание зрителя к рекламе «оплатой»), а в ответ может получить некое «вознаграждение».
Явление прекрасно с юридической точки зрения, но также и с социальной. Всё-таки вознаграждение, спонсорство конкретных лиц создаёт неуловимую, но весьма сильную зависимость.
Я очень люблю фразу из «Шахматной новеллы» С. Цвайга:
В таких сферах как преподавание, СМИ, религия, семейные отношения весьма сложно и иногда даже пагубно вводить контекст вознаграждений. Для СМИ в частности это чревато зависимостью, а это, в свою, очередь противоположно их изначальному назначению.
За сим, раз у нас такой «заботливый» законодатель, придётся кроме теоретической деятельности, активизировать практическое применение ремунераторных дарений в отношении получателей, готовых предоставлять мне блага, которые невозможно купить за деньги.
Про законодателя нашего, может, тоже как-то поговорим.
Можно ли принятие законопроекта оспорить по аналогии со ссылкой на ст. 177 ГК? Например.
В праве нескольких крупных европейских юрисдикций существует т.н. вознаграждающее (ремунераторное) дарение (см. ст. 770 итальянского ГК, § 534 ГГУ).
Это такое дарение, которое следует в ответ на некую услугу (в широком, даже не юридическом смысле). Иными словами, это не чистый жест доброй воли, а безвозмездное предоставление с целью отблагодарить одаряемого за некое обстоятельство в прошлом. Те, кто приносил конфеты доктору, цветы учителю или шоколадку коллеге по работе, должны сходу словить.
Эта конструкция весьма интересна тем, что по сути представляет собой своеобразную «предсиналлагму», или «предобмен». В синаллагматической связи обмен происходит потому, что обе стороны к нему обязан, а в обсуждаемом случае обязанности нет, но есть веское моральное долженствование, которое, возможно, будет посильнее некоторых юридических обязательств.
Такой расклад позволяет некоторым говорить о том, что юридический оборот когда-то вырос из дара. Просто в какой-то период отдельные предоставления (дары) сплелись в синаллагму и вышли взаимные договоры.
В этом же контексте весьма интересен феномен краудфандинга. У него есть различные формы. Например, можно устроить сбор на конкретные цели. А можно устроить систему паушальных взносов, т.е. таких, чтобы плата шла не на конкретное действие, а на деятельность. Такая конструкция используется весьма часто для финансирования СМИ, блогеров.
Кажется, юридически данные явления объясняются через ремунераторное дарение. Посудите сами – некто оказывает услугу, юридически не претендуя на вознаграждение (есть прекрасный вопрос роли рекламы в обмене предоставлениями. Является ли внимание зрителя к рекламе «оплатой»), а в ответ может получить некое «вознаграждение».
Явление прекрасно с юридической точки зрения, но также и с социальной. Всё-таки вознаграждение, спонсорство конкретных лиц создаёт неуловимую, но весьма сильную зависимость.
Я очень люблю фразу из «Шахматной новеллы» С. Цвайга:
Что же до меня, то я за чистые сделки, Я с гораздо большим удовольствием заплачу вашему Чентовичу звонкой монетой, чем стану просить его об одолжении да еще буду чувствовать себя обязанным рассыпаться потом в благодарностях.
В таких сферах как преподавание, СМИ, религия, семейные отношения весьма сложно и иногда даже пагубно вводить контекст вознаграждений. Для СМИ в частности это чревато зависимостью, а это, в свою, очередь противоположно их изначальному назначению.
За сим, раз у нас такой «заботливый» законодатель, придётся кроме теоретической деятельности, активизировать практическое применение ремунераторных дарений в отношении получателей, готовых предоставлять мне блага, которые невозможно купить за деньги.
Про законодателя нашего, может, тоже как-то поговорим.
Можно ли принятие законопроекта оспорить по аналогии со ссылкой на ст. 177 ГК? Например.
Парламентская Газета
Госдума приняла закон о запрете рекламы у иноагентов
Распространение рекламы на информационных ресурсах иностранных агентов попадет под запрет. Соответствующий закон (№ 553750-8) Госдума единогласно приняла 28 февраля.
👍14❤5🤡2
🎓А кредиторы кто?
Когда в отношении появляется больше двух лиц, почти всегда возникает сложность. И одновременно – повод интеллектуально приложиться, чтобы выстроить разумную систему и настроить приемлемый баланс интересов.
Такая задача наиболее остро стоит в ситуациях неопределённости личности кредитора, то есть лица, исполнение которому будет надлежащим.
И дело не в уполномоченности, то есть в возможности лица принять исполнение с погашающим эффектом. Этот баланс регулируется ст. 312 ГК, где у должника есть возможность запросить подтверждение полномочий на принятия. Вопрос в статусе кредитора в принципе, то есть является ли конкретное лицо действительным кредитором в конкретной ситуации.
Например, если арендодатель расторг договор с арендатором, у субарендатора может возникнуть неопределённость, сохраняется ли отношение (см. ст. 618 ГК) и кому платить, пока он не выехал – арендатору или арендодателю. Ситуация может усугубляться тем, что арендатор всячески уверяет в духи: “не парься, обжалуем. У арендодателя не было права расторгать, сейчас всё развернём, плати мне”. В такой ситуации у должника риски: заплатит не тому – будет в просрочке. А как разобраться, непонятно.
Другой пример – это, разумеется, цессия. Если должника уведомили о новом кредиторе, а потом начались разборки о действительности уступки, то последний начинает зависать в воздухе – кому платить, чтобы исполнить надлежаще. Цессионарию (а вдруг оспорят уступку) или цеденту (он изначальный кредитор – ему больше веры).
Решений этим проблемам несколько, но они не идеальны. Например, депозит нотариуса не очень подходит для неденежных исполнений. А активный (кредиторский) солидаритет с возможностью исполнить любому из нескольких кредиторов – это terra incognita. Его мало где используют (пожалуй ДДУ и синдицированное кредитование), потому что мало кто понимает. Хотя в целом это неплохой способ перенести риски неопределённости с должника на кредиторов. Он исполнит, освободится, а кредиторы будут разбираться между собой через регрессные механизмы.
Об этой проблематике меня заставило вспомнить прекрасное определение СКЭС ВС РФ от 31.01.2024 № 305-ЭС22-10624, где коллегия не сухо разрешила дело, а дала правовой навороченный спиннинг судам в том, как ловить рыбу по таким спорам. С удовольствием привожу отрывок, а вы обязательно прочитайте полностью:
Когда в отношении появляется больше двух лиц, почти всегда возникает сложность. И одновременно – повод интеллектуально приложиться, чтобы выстроить разумную систему и настроить приемлемый баланс интересов.
Такая задача наиболее остро стоит в ситуациях неопределённости личности кредитора, то есть лица, исполнение которому будет надлежащим.
И дело не в уполномоченности, то есть в возможности лица принять исполнение с погашающим эффектом. Этот баланс регулируется ст. 312 ГК, где у должника есть возможность запросить подтверждение полномочий на принятия. Вопрос в статусе кредитора в принципе, то есть является ли конкретное лицо действительным кредитором в конкретной ситуации.
Например, если арендодатель расторг договор с арендатором, у субарендатора может возникнуть неопределённость, сохраняется ли отношение (см. ст. 618 ГК) и кому платить, пока он не выехал – арендатору или арендодателю. Ситуация может усугубляться тем, что арендатор всячески уверяет в духи: “не парься, обжалуем. У арендодателя не было права расторгать, сейчас всё развернём, плати мне”. В такой ситуации у должника риски: заплатит не тому – будет в просрочке. А как разобраться, непонятно.
Другой пример – это, разумеется, цессия. Если должника уведомили о новом кредиторе, а потом начались разборки о действительности уступки, то последний начинает зависать в воздухе – кому платить, чтобы исполнить надлежаще. Цессионарию (а вдруг оспорят уступку) или цеденту (он изначальный кредитор – ему больше веры).
Решений этим проблемам несколько, но они не идеальны. Например, депозит нотариуса не очень подходит для неденежных исполнений. А активный (кредиторский) солидаритет с возможностью исполнить любому из нескольких кредиторов – это terra incognita. Его мало где используют (пожалуй ДДУ и синдицированное кредитование), потому что мало кто понимает. Хотя в целом это неплохой способ перенести риски неопределённости с должника на кредиторов. Он исполнит, освободится, а кредиторы будут разбираться между собой через регрессные механизмы.
Об этой проблематике меня заставило вспомнить прекрасное определение СКЭС ВС РФ от 31.01.2024 № 305-ЭС22-10624, где коллегия не сухо разрешила дело, а дала правовой навороченный спиннинг судам в том, как ловить рыбу по таким спорам. С удовольствием привожу отрывок, а вы обязательно прочитайте полностью:
Действительно, у должника была возможность как дождаться окончательного прохождения спора о действительности цессии через все судебные инстанции, так и воспользоваться механизмом статьи 327 ГК о внесении средств в депозит нотариуса.
Однако должник счел возможным исполнить свои обязательства по цессии после вступления в законную силу судебного акта об отказе в признании договора уступки права требования недействительным, полагая, что в данном случае им проявлена достаточная осмотрительность для признания исполнения надлежащим. Вместе с тем риски в отношениях цедент – цессионарий по общему правилу не подлежат возложению на должника в обязательстве.
Должник не должен становиться «заложником» недобросовестного поведения прежнего и нового кредитора; последствия недобросовестности при совершении цессии подлежат возложению на стороны соответствующего соглашения, на основании которого произошла уступка. По этой причине при наличии у должника разумных оснований полагать, что уступка состоялась и что цессионарий является новым кредитором, исполнение, учиненное такому цессионарию должно признаваться надлежащим.
Сомнения в проявленной осмотрительности толкуются в пользу должника в обязательстве. В рассматриваемом случае таким достаточным основанием, позволяющим разумно полагаться на переход права, является наличие вступившего в законную силу судебного акта на момент осуществления должником исполнения.
👍10❤2
Искренне рекомендую. Я сам выпускник этого курса.
По содержанию это полноценная магистратура, подобных которой можно пожелать как можно больше нашей академической среде.
По содержанию это полноценная магистратура, подобных которой можно пожелать как можно больше нашей академической среде.
❤9🔥2