В соцсетях льют крокодильи слезы по поводу Синдеевой, у которой типа «Дождь» (иноагент или типа того) отжали. Голландец теперь владелец «Дождя».
Всем, кто льет слезы, притча о том, как где-то не в нашем районе, а далеко в горах случилась вот такая история.

В одном городе жил купец. Все жители города уважали и любили его за трудолюбие, справедливость, доброту и щедрость. Дела купца шли в гору, но вдруг несчастья начали валиться на купца одно за другим. То проверяющие зайдут, то склад сгорит, то неизвестные в масках караван ограбят.
Купец обращался за помощью ко многим гадальщика и астрологам, но никто не мог помочь ему. И только один самый старый гадальщик по внутренностям сказал купцу, что у него есть враг, один влиятельный вельможа. Купец очень удивился, так как он никогда не встречался с этим вельможей. Тем не менее купец взял богатые дары, отправился к вельможе и, набравшись смелости, попросил оказать ему милость и ответить на волнующий его вопрос: чем он, недостойный, прогневал господина, и за что злой рок посылает теперь несчастья на его голову. Вельможа задумался, потом вдруг усмехнулся и сказал: Наверное, всё произошло из-за того, что когда я в прошлом году проезжал мимо торговых рядов, мне не понравилась твоя улыбка. Чё ты, сука, лыбишься, - подумал я тогда. Вот, чтобы ты больше так не улыбался, перепишешь свой бизнес на моего сына. Ступай с миром. Конфуций тебе в помощь.
И с этими словами вельможа потер на счастье свои погоны.

Запомните, причина, порождающая ненависть, может быть меньше рисового зерна.
Но отнять всё могут и просто так.
Для этого достаточно иметь погоны.

Почитайте очень хороший разбор ситуации

Уважение Максуту Игоревичу
https://digital.gov.ru/ru/events/45471/

Вопрос на засыпку: какая концепция лежит в основе российской исторической политики?

Только за год об этом вышло три англоязычные монографии (из заметных), статей же в прессе просто не счесть.
Авторы ломают голову: это советский взгляд на прошлое? Позднесталинский? Брежневский? Имперский, как при условном Александре III? Или – уже экзотика – околофашистский, под Ильина, о чем пишет Тимоти Снайдер?

Проблема в том, что ни одно из объяснений не в состоянии охватить собою все проявления исторической политики путинского режима. Прославлять одновременно Сталина, Александра III и Столыпина? Украину придумал Ленин, но Богдан Хмельницкий молодец потому, что воссоединился с Россией? Революция это катастрофа, но крестьянские восстания Гражданской – бандитизм? Православие + сталинизм? Гитлер спал и видел, как бы устроить "геноцид советского народа", но пакт Молотова-Риббентропа – триумф советской дипломатии?
Любое объяснение, подобно тришкиному кафтану, натягивается на пару-тройку памятников, речей, фильмов и учебников, но все остальное в себя не вмещает – а потому кажется неубедительным.

У меня есть ответ.
Итак: историческая концепция в нынешней РФ – это "история начальства".
Главная идея очень проста: начальство всегда право, вне зависимости от того, какова его идеология и какую политику оно проводит.
Те, кто против начальства – враги, бунтовщики, пятая колонна, американские наймиты, фашисты и т.п.

Следите за руками.
Пока большевики находятся в оппозиции к начальству – они безродные террористы и немецкие шпионы. Как только они сами становятся начальством – они молодцы, все правильно делают, и уже те, кто борется с ними, это предатели и пособники Антанты.
(Знаете, как я была удивлена, когда приехала в Краснодар, и не нашла на зданиях штаба и ставки ВСЮРа хоть таблички, хоть памятной доски? А нечего против начальства быть).

Николай II молодец, правильно влез в ПМВ, и политику проводил замечательную, но потом выпал из НАЧАЛЬСТВА, и молодцом быть перестал. Даже не очень-то и жалко, что расстреляли, метро Войковская никому не мешает.

Александр III – начальник, Сталин – начальник, Брежнев – начальник, Петр I начальник... складывается что-то, м?
Не важна идеология, тип режима, способ прихода к власти, внутренняя и внешняя политика – начальство право и интересно лишь потому, что оно ПРАВИТ.

Единственный повод для критики это если начальство лишается власти или ограничивает свои полномочия. Отсюда отсутствие энтузиазма по поводу Александра II (хотя казалось бы, с его внешней политикой каждый "имперец" обязан носиться по потолку от восторга), или Александра I (чел победил НАПОЛЕОНА, но нет, НЕ ТО). Хрущев вылетел из начальства, а предыдущее начальство разгромил в пух и прах, КАК МОЖНО. Ну и т.д., и т.п.

Конечно, в рамках такой концепции надо уметь быть гибким: колебаться вместе с линией партии, примирять непримиримое, прославлять новые идеи очередного начальства, клеймить тех, кто еще вчера сам был у руля.
В рамках такой концепции не нужна история (=здесь со значением "парадигма") "советская", "имперская", или "либеральная" — нужна история послушная, крученая-перекрученная.

Что показательно, такой же гибкости и почтения перед начальством ждут и по поводу событий нынешних: не только либерахи неприятны, но и ястребы, и т.н. "патриоты" не нравятся, если они не готовы помалкивать, одобрять и подстраиваться.

Буквально: "мне нужны не умники, а верноподданные".

да-да, строить вокруг себя "даруль ислам" - это обязанность, а не опция

Доля мигрантов, не желающих жить по законам России

43% мигрантов говорят, что предпочитают шариат вместо установленных на территории РФ светских законов.
43,5% хотят жить согласно порядкам, установленным у них на родине, игнорируя сложившиеся в России общественные устои.
24% готовы участвовать в протестах, чтобы отстаивать право жить в РФ по нормам шариата.
15,3% готовы принимать участие в незаконных политических акциях мигрантов.

Источник: Глава Федерального агентства по делам национальностей России Игорь Баринов со ссылкой на опрос, который ведомство провело среди мигрантов.
@OIZmedia

"примирение" с точки зрения ватников выглядит именно так

Ещё жив человек,
Расстрелявший отца моего
Летом в Киеве, в тридцать восьмом.

Вероятно, на пенсию вышел.
Живёт на покое
И дело привычное бросил.

Ну, а если он умер —
Наверное, жив человек,
Что пред самым расстрелом
Толстой
Проволокою
Закручивал
Руки
Отцу моему
За спиной.

Верно, тоже на пенсию вышел.

А если он умер,
То, наверное, жив человек,
Что пытал на допросах отца.

Этот, верно, на очень хорошую пенсию вышел.

Может быть, конвоир ещё жив,
Что отца выводил на расстрел.

Если б я захотел,
Я на родину мог бы вернуться.

Я слышал,
Что все эти люди
Простили меня.

Это стихотворение «Амнистия» Ивана Елагина, русского поэта из второй волны иммиграции. Родился в 1918 г. во Владивостоке, умер в 1987 г. в Питтсбурге, штат Пенсильвания. Не назову себя знатоком или даже просто ценителем поэзии, но этот стих, который на днях прочёл на своём стриме «иноагент» Олег Кашин, как-то срезонировал. Даже не знаю, почему.

"Слово пацана" я смотрел не по Ти-Ви, а в оффлайне - в школьные годы в родной Чите.

Больше я это говно ни смотреть, ни видеть не хочу.

В якутском Покровске мужчину подвесили на крюк крана, чтобы он украсил ёлку, пишет 14News.

Другой новогодней атмосферы у нас для вас нет

Хуже советского атеизма только советская религиозность...

Моя позиция относительно никаба, а равно и других религиозных установлений всех религий, исповедуемых на территории России.

Разрешено должно быть всё.

Но, как только человек обращается за помощью к государству и обществу, говоря что «меня принуждают носить никаб» или «меня принуждают принять монашество», на его стороне должна быть железная защита государства и общества. И посягающие должны знать, что посягать будет больно и невыгодно.

Религия штука такая: лишнего никогда не бывает, если увлечься. Сегодня требуют ввести постное меню в среду и пятницу для всех. Завтра будут увольнять с работы всех, кто пропустил утреннее или вечернее правило. Послезавтра потребуют поражать в гражданских правах всех, кто находится под епитимьёй. Это я специально, на примере своей религии привожу, но в других всё так же.

С другой стороны, запрет религии и её проявлений, ведёт к одичанию религиозности, присущей человеку по его природе, что мы видели на примере граждан СССР, массово уверовавших в барабашек и экстрасенсов, и наломавших кучу дров в традиционных религиях.

Поэтому нужен баланс, формализованный в институтах защиты богоданной свободы. Нужна культура баланса.

Это последняя работа классика соцреализма Александра Герасимова «Колхозное стадо». Художник начал писать ее поверх эскиза картины «Сталин и Ворошилов в Кремле». В конце пятидесятых, когда эскиз этот ни для чего уже не был нужен.
Но доделать не успел.
Искусствовед Дмитрий Булатов говорил, что вещь получилась, тем не менее, вполне законченной.
И не поспоришь.

«И Крист подумал: Миролюбов прав. Это слишком русское счастье — радоваться, что невинному дали пять лет. Ведь могли бы дать десять, даже вышака», — записал Шаламов, точно уловив наш странный навык утешаться суровой мерой, потому что могло быть хуже. Колыма давно превратилась из географического наименования в состояние, где любая доля смягчения уже кажется благодатью. И в этом холодном «счастье» мы остаёмся до сих пор, словно приговор, произнесённый в прошлом, всё ещё довлеет над нами.
 
30 октября, День политического заключённого, — дата, которая не имеет ни официального цвета, ни обязательного звучания, но она словно шрам, который не скроешь, как бы ни хотелось. Этот день — не памятник былым репрессиям, а скорее метка для современников, чтобы они понимали, чем живёт их страна. Он не о вчерашних фигурах и не о записках из ГУЛАГа, а о тех, кто сегодня в своём городе, на своей улице может стать чужим — просто потому, что так того требуют общественный порядок и спокойствие.
 
Мы будто бы пережили лагеря — они же остались в прошлом? Только Колыма не растворилась ни в пространстве, ни в мышлении. Страна живёт по негласному договору: не вслух, но каждый знает, где проходит та черта, за которую лучше не заходить. Никакой показной жестокости, только в отношении самых «непонятливых» — а так даже наоборот, зачастую вежливое, почти деликатное предостережение, к которому все давно привыкли. И когда кому-то дают «пятёрку» вместо «десятки», это кажется практически проявлением заботы — чем не гуманизм?
 
Страх напоказ уже не особенно и нужен — правила давно вшиты в повседневность, как неаккуратные швы на одежде: глаз это не радует, но зато все знают, как высоко смотреть, насколько громко говорить и когда лучше промолчать.
 
Теперь молчание — валюта, которой каждый оплачивает спокойствие. И каждый новый приговор — ритуал, поднимающий вопрос: «Ну а что ты хотел? Хорошо хоть, что хуже не получилось». Принимая такие условия, мы будто бы укрепляем своё право на иллюзию «русского счастья» — веру в то, что могло бы быть хуже, а потому, мол, не так уж всё и плохо. Лагерь как будто бы и не исчезал, его уже настолько обжили, что зачастую можно обходиться и без тюремных стен и вышек — они для самых непонятливых, громких и раздражающих.
 
Шаламов знал, что память — это не просто мемориал и не только список имён, но сама суть противостояния. Мы помним не ради трагической мелодии, а чтобы среди этой управляемой тишины не позволить правде раствориться, как если бы её никогда и не было.

ответы демографии
ПОЧЕМУ? А ПОТОМУ!

Дмитрий Травин анонсировал дискуссию (академический баттл, как в старые добрые времена!) с писателем Валерием Шубинским на тему «Почему шестидесятники создали великую культуру, а семидесятники ничего подобного создать не смогли». Она состоится 4 декабря в 19.30 в Санкт-Петербурге, в арт-пространстве "Сад искусств" на Загородном пр., 35 (вход под аркой во двор).
Приходите, петербуржцы и гости Северной Пальмиры!
Поскольку я участвовать в дискуссии не смогу по причинам географическим, позволю себе сразу ответить на этот важный вопрос.
Шестидесятники не то, чтобы прямо уж «создали великую культуру». Они скорее её продолжили. Пытались перескочить через советско-соцреалистическую трясину – иногда успешно.
Шестидесятники – поколение, родившееся между 1918 и 1940 годами. Или даже раньше: мой отец В.Ю. Драгунский в своем творчестве был типичным шестидесятником, хотя родился в 1913 году (просто сочинять стал в 1960-е).
Шестидесятники родились и росли в семьях пускай снаружи вполне советских и даже коммунистических, но! Но их родители родились и некоторое время прожили в «той России». Даже если они были «из простых», на них лежал отсвет той жизни, с гимназией и Серебряным веком, со свободным предпринимательством и революционным активизмом 1900-х, и они не были добела выполосканы страхом. Иногда кажется (это надо, конечно, подсчитывать): чем дольше родитель жил до революции, тем качественнее получалось творчество сына. Ярчайший пример – Юрий Трифонов, его отец родился в 1888 году, то есть встретил Октябрь зрелым человеком.
Разумеется, наследие «той жизни» транслировалось как неспецифический социальный опыт – не прямым научением, а интонациями, жестикуляцией, домашними вещицами, случайными воспоминаниями, гостями в доме, и т.п.
Что же касается «семидесятников» - то это люди послевоенных годов рождения. Их родители были уже напрочь советские, т.к. родились (в массе своей) уже после 1917 года, и несли в себе травму террора, войны и тотального страха. Всё это они (опять же как неспецифический социальный опыт) передали своим детям.
Отсюда и различия. Мне так кажется.

Кроме "Обвиняются в убийстве" и "Три ненастных дня", в советском кино было немало фильмов про "как же так, обычный советский человек - и вдруг преступник".

"Без права на ошибку", "Средь бела дня", "Подсудимый".

Отчасти - более поздние "Пацаны" и "Меня зовут Арлекино".

Но точнее, чем статья Горелова в "Русской жизни" 2008 года, об этом никто не написал.

http://www.intelros.ru/readroom/2854-russkaja-zhizn-18.html