Канун Нового года. Странная традиция, учитывая, в каком месте мы находимся, но ничего не поделаешь — традиция. Сверхбыстрое нарезание салатов сменяется интересом какого-то новогоднего фильма, который никогда никому не нравился по-настоящему, но... традиция.
‎— Ало, я один резать не буду, — окликивает юношеский голос, заставляя снова вернуться к делу.
‎— А, прости... — Ответ прилетает виноватый, искренний — какой и подобает ангелу.
‎— Почему ты вообще обратно не улетела? У тебя ж семья есть, — мальчуган продолжал беседу, надавливая ножом на мухомор.
‎— Да... — Девушка пыталась выдумать ответ, продолжая чистить зёленый картофель. — Так... Подумала просто, что можно провести его... слегка иначе. А... ты уверен, что мне можно есть то, что мы сделаем? — Она недоверчиво отвела взгляд от картошки, смотря на Димона.
‎Парень ответил собеседнице таким взглядом, каким сразу можно сказать, что тебя уже проклинают во всю.
‎— В худшем случае - обосрёшься, — твёрдым заявлением он ставит такую же твёрдую точку, ударяя ножом по доске, хотя сам такого не планировал.
‎— Понятно... — Аккуратные руки снова взялись за нездоровый овощ и чистилку, срезая новый круг кожуры.
‎На некоторое время на кухне повисла тишина, прерывающаяся только звуком телевизора из соседней комнаты, стучанием ножа о доску и, конечно, неловкостью в воздухе. Хотя, можно было смело сказать, что эта неловкость сквозила только от ангела — беса, кажется, ничего не беспокоило. Наоборот, стало похоже, что он подозрительно спокоен в сравнении со своим обычным взвинченным состоянием.
‎— Тебе нравится готовка? — Наконец прервала молчание, стараясь побороть свой страх, девушка.
‎Мальчик помедлил пару секунд, подбирая слова, что совершенно ему не характерно.
‎— Я думаю, да, — такого спокойного ответа не ожидала даже та, кто знает демона всего ничего.
‎— Я вижу, — заметила она с нескрываемым удивлением в голосе.

Все девять кругов дожидаются обращения Люцифера — мужчина разодет в пиджак, рубашку... Зато в шапочке. Долго медлить Король Ада не стал.
‎— Приветствием одариваю весь народ я свой. — Он начал очевидно заготовленную речь, сейчас читаемую с листка за камерой. — Бесята, их мамы и папы, одинокие и занятые, провожающие уходящий год в кругу семьи, друзей или в одиночестве... — Годы идут, а речь всё не меняется.
‎Иногда задумываешься, а использует ли Люцифер другую бумажку, чтобы написать текст? Пишет он его сам, от руки, или печатает? И каждый год новую? Будь она такой старой, скорее всего, уже давно бы «отслужила своё», как говорится, а значит, приходится брать новую. Но...
‎Из раздумий вырывает конец монолога. Каждый год, улетая в свои мысли, демон прослушивает речь Повелителя, казалось бы, и так выученную наизусть, а попробуй вспомни — не выйдет.