А вот еще чему меня научили несколько лет консультирования и психотерапевтической работы — что человека очень легко неправильно понять. Поэтому лучший совет, который могу теперь себе дать в работе — не спеши с выводами. И вообще, не спеши.
Elizaveta Velikodvorskaya

немного психотического.

работа с психотическим уровнем функционирования не очень популярна. она интересна практически всем начинающим психологам, как обязательная практика, но остаются в клиниках на постоянную работу единицы. это понятно.

в частной практике с психотическим уровнем работать надо иметь смелость, хороший клинический опыт и настроенную коллегиальную сеть из специалистов смежных профессий в сотрудничестве с лечащим психиатром, в перерывах между необходимыми госпитализациями. (я не работаю)

но все же решила поделиться некоторыми заметками с консилиума по работе с психотическим уровнем функционирования, на котором побывала. на нем старшие коллеги представляли к обсуждению свои кейсы.

очень приятно было слышать, какое количество человеческого отношения коллеги вкладывали в работу с пациентами с психотическим функционированием, с вниманием рассматривали их личную историю и не стандартизировали индивидуальный внутренний мир пациента. да, это сложно. биологическая модель яснее.

проф. Карл Голлинг о реальности.

«у психотических людей нет проблем с реальностью. они просто покинули ее. проблемы с реальностью существуют у невротических людей.

мы не видим реальность. у нас есть каналы интерпретации сенсорного опыта. внешняя реальность - это то, что мы все разделяем - например, чашка - это чашка.

психическая реальность формируется под влиянием внешнего, внутреннего бессознательного и их динамики взаимодействия. психическая реальность определяет большенство наших убеждений. поэтому что-то маленькое из внешнего во внутренней реальности становится чем-то огромным. внешняя реальность - это то, что произошло с человеком. психическая реальность меняет взгляд на происходящее.

область восприятия психотерапевта не внешняя реальность, а психическая. внешняя реальность - это сфера социальных служб. мы полностью это воспринимаем. но понимаем, что психическая реальность не отражает внешнюю реальность.»

проф. Александр Фильц об исследованиях Штерна.

«ребенок в раннем возрасте, чтобы выстроить систему доверия с внешним миром и своим телом, должен вступить с заботащейся фигурой в систему аффективной настройки - мать учит ребенка переключать одни модальности восприятия на другие в одной системе понимания.

например, ребенок голоден и показывает это через плач (звук). мать смотрит на него, улыбается (зрение), поглаживает его (тактильность) и говорит - «сейчас я тебя покормлю».

детскую депрессиюв этом исследовании связывают с отсутствием такой аффективной сонастройки.

штерн показал, что если ребенок не имеет такой системы аперцептивной сонастройки, он должен включать самоконтроль. самоконтроль - незрелая функция для ребёнка. соответственно, Штерн предположил, что доверие и контроль - полюсы одного процесса. также мать, не имеющая опыта аффективной сонастройки, предпочтет контроль вместо доверия в контакте с младенцем.

когда мы вступаем в контакт с психотическим пациентом мы не будем его контролировать, мы будем ему доверять.»

думаю, последняя часть применима к любому уровню функционирования. а учитывая, что каждый в себе имеет «психотическую» часть, хорошо бы ее не пытаться контролировать, а доверять ей и пытаться понимать.
Tanya Osiptsova

Слушаю лекцию Филиппсона про стыд и понимаю свой загадочный механизм: когда мне сильно что-то не нравится в среде, я через какое-то время начинаю не нравиться сама себе.

По Филиппсону, стыд - это ретрофлексированное отвращение к неподходящему из среды, которое мы не можем выплюнуть и направляем на себя.
То есть я недостаточно что-то отвергаю в среде в таких случаях.
Елена Григорьева

Один из основных признаков психотерапевтического диалога таков - никто из его участников на самом деле не знает о чем сейчас нужно говорить.

В обычной жизни совсем не так - люди чаще всего знают что говорить, зачем говорить и кому. Даже если это не деловая беседа, то у нее все равно есть проторенная канва, колея и традиция.

Возможно, что чуть ближе, чем все остальное, к психотерапевтическому разговору находится беседа двух смущенных людей на первом свидании. Чуть ближе, но все равно не то.

Конечно, каждый из участников психотерапевтический встречи по началу искренне старается избавить себя и другого от мучительной неловкости. У одного есть история жизни и проблемы. У другого изящные вопросы и многозначительные паузы. Этого хватит на какое-то время. Оно необходимо, чтобы немного привыкнуть друг другу, хотя бы немного начать доверять.

Обыденная речь скоро закончится. Вернее начнет заканчиваться. Станут меняться пропорции. К нормальному разговору незаметно начнут подмешиваться сны, оговорки, подрагивание ноги, разбитая чашка, неожиданное воспоминание, улыбка невпопад, внезапные слезы.

Нормальный разговор все еще будет присутствовать. Обычно в начале и часто в конце. Как будто инопланетяне закрыв за собой дверь кабинета еще некоторое время не решаются снять скафандр точно имитирующий человеский облик, а затем, в конце встречи, торопливо напяливают его обратно, ведь там за дверью - обычная жизнь.

Психотерапевтические инопланетяне встречаются, чтобы своей речью и своими говорящими телами образовать своего рода портал. Если все сделано правильно, все настроено, все совпало, то сквозь него в течение 40-45 минут будет хлестать всякое невыразимое. Это своего рода сброс воды с плотины. Чтобы снизить напор, уменьшить напряжение, ну и чтобы не засохла долина конечно.

Часть невыразимого просто испарится на солнце, а часть нужно будет поместить во что-то и в чем-то хранить. Нормальные слова подойдут только отчасти. Они как сито, сквозь них все проливается, мгновенно утекает. Больше подойдут странные слова или слова в странных сочетаниях - такими пользуются поэты, влюблённые и некоторые сумасшедшие.
Федор Коноров

то, что нас не убивает не обязательно делает нас сильнее.
было бы здорово, но - нет.

калечащие события - калечат. крушат надежды, отбирают силы на восстановление, меняют ткани и физиологию, лишают смысла и радости.
пережитый когда-то стресс становится фоном и мета-контекстом по отношению к актуальным событиям.

помните, как в простом, и ироничном в своей простоте исследовании, в котором ребята из разных семей оказываются в плохих условиях. война, спецоперации, плохое обеспечение, гибель напарников и прочие милитарные радости цивилизации.

гипотеза включала в себя веру в то, что психика подобна стали, и чем суровее условия роста, тем крепче закалка. а оказалось - что оказалось. длительный стресс, неопределенность и близкую смерть лучше выдерживают не те, кто стал сильнее в испытаниях, а те, чей организм быстрее адаптируется к пиковым состояниям.
как это ни странно (ни черта ни странно!) - это те счастливчики, чья жизнь до чрезвычайных событий была благополучна.

их нервная система была достаточно прочна, чтобы интегрировать тяжёлый опыт с меньшими потерями.

так что - нет - не делает сильнее нас все, что не убивает, но лишь то, что поддерживает.

и никакого смысла сейчас, когда в воздухе густая взвесь тревоги, ограничения видны так же ясно, как переживается бессилие, а мешок с подарками от злого боженьки всё не иссякнет - нет никакого смысла добавлять напряжения, ругая себя за сверхчувствительность, реактивность, усталость, отсутствие мотивации или за что вы там себя опять ругаете.

это не поможет, верьте мне, я уже двадцать лет тут стою, и двадцать лет твержу одно и тоже.

помогут простые волшебные вещи, из которых, собственно, и соткана здоровая психика: улыбка друзей, хорошая и здоровая еда, сон и свежий воздух, привычка потягиваться несколько раз за день, навык выполнять рабочий минимум без особого вдохновения, но буднично и неторопясь. возможность услышать тёплые слова поможет, вместо критики и грубости, смешная книга и чашка, любимый свитер и собака-кот-друг-партнёр, способный просто быть рядом.

нет, это совсем не легко - жить такую простую, но заботливую к себе жизнь. многим приходится учиться таким вещам годами, а потом ещё годами напоминать себе, как важно ходить, пить, спать, есть, читать и любить.

даже когда вокруг разлита густая, тяжёлая тревожная взвесь.
Нина Соловьева

«Токсичными» принято считать людей, которые своими комментариями или действиями вызывают длительное время негативные эмоции.
Есть разные типы токсичных людей и естественно желание быть ближе к тем, кто приносит что-то приятное в нашу жизнь, а не наоборот. К сожалению обстоятельства складываются так,что мы не всегда можем оградить себя от нежелательного взаимодействия.

Человек может по разному определять для себя в чем именно «токсичность» другого.Это может проявлятся в игнорировании ваших личных границ, чрезмерной критике, непрошенных советах.
Когда кто-то постоянно требует вашей помощи и всегда в позиции что окружающие ему должны.
Окружение, которое обесценивает ваши достижения, непрошенная конкуренция, бесконечные манипуляции и закулисные интриги.
Люди, общение с которыми вместо вдохновения приносит усталость и истощение.

«Токсичность» может быть скорее приобретенной линией поведения, скопированной из семейных отношений. Вот было принято так себя вести и по другому человек не умеет.
Тут важно понимать какая конечная цель действий и слов другого, тогда можно предлагать разные варианты развития событий и договариваться.
И хорошо если вы подмечаете «токсичность» других, но что делать если обнаружить все эти качества в себе?

Майя Котельницкая

Ялома тут послушиваю на прогулках, не могу сказать, что сильно интересно, однако, одна фраза мне запала в душу, она звучит так (после пары лет групповой терапии): «похоже, я ей ничем не смог помочь, ей не становилось лучше». Вот это принятие собственного размера. Есть чему поучиться. Думаю, одна их важных добродетелей для психолога — это скромность.

— Я постараюсь вам помочь.
— Кажется, вы смогли достичь важных изменений при моей поддержке; мы вместе смогли.
— Я не смог помочь.

Ну и всё. Скромность снимает много головной боли, Ялом не смог помочь, а мы кто такие, чтобы мочь помочь всем…. К сожалению, этот риск приходится признать как сопровождающий любую терапию. Любого терапевта.
Elizaveta Velikodvorskaya

Ещё на важный нюанс указывает Клара Муччи. Вроде бы, казалось, очевидные вещи, но мне кажется, что они тоже часто в таком слепом пятне.

Это, например, когда говорят о расщеплении и о внутренней "фигуре преследователя". Привычное понимание этого вопроса - это, мол, вот человек застрял на определённом уровне развития, расщепил своего родителя на абсолютно плохого и абсолютно хорошего, и этот плохой родитель внутри ощущается как опасный преследователь.

Тут подразумевается, что психика, так оперирующая, - не совсем взрослая, и мы имеем дело с эдакой расщеплённой ФАНТАЗИЕЙ о родителе. И если исходить из парадигмы, что это именно что фантазия, то всю ответственность за эту фантазию действительно несёт сам человек. Это его фантазия, это его внутрипсихический продукт, другие тут ни при чём, соответственно, это он должен работать над собой, преодолевать расщепление и таким образом взрослеть. В такой парадигме есть много пространства для стыжения, потому что иметь "инфантильную фантазию о расщеплённом родителе" не подобает взрослому человеку.

Клара Муччи отстаивает идею, что, когда мы говорим о травме и травматических расстройствах, эта концепция не может использоваться. Если у человека была сильная травма, связанная с родителем, и родитель имел противоречивое поведение, то такой родитель тоже будет отпечатываться в психике/теле фрагментировано - хорошие его части обычно будут доступны сознанию, а плохие части будут диссоциированы.

Здесь это расщепление (диссоциация) вызвано не застреванием на каком-то уровне развития, не инфантильным типом мышления, и не фантазией о родителе. Здесь речь идёт об отпечатке РЕАЛЬНОГО родителя в психике ребёнка. Родитель в реальной жизни был и хорошим, и плохим (например, дарил детям подарки и возил в путешествия, но в то же время часто бил). Это когда ребёнку и радостно, и страшно одновременно. Тут Клара Муччи проводит параллель с дезорганизованной привязанностью.

Соответственно, в случае травмы, пресловутая "внутренняя фигура преследователя" не является плодом детского воображения, это скорее реальная телесная память о реальном человеке, основанная на реальных событиях.
Yanina Breidaka

Это удивительная штука все-таки, любовь.

Когда мы внезапно впускаем в себя нового человека, и он поселяется внутри нас. Вместе со своим дыханием, смехом и айфоном.

Новый человек не возникает в нашей жизни просто так.
Обычно он появляется, чтобы закрыть какую-то нашу потребность.
Новую или давно существующую.

Мимо идут тысячи людей каждый день, а мы выхватываем единицы.

И когда я слышу разговор о великой любви, вспыхнувшей за один день - значит, человек как-то очень удачно закрыл какую-то нашу дырку на обоях. Чем внезапнее и умопомрачительнее любовь, тем больше, следовательно, была дырка.

Всегда первой возникает потребность.
Вакуум у нас в голове, готовый втянуть из внешнего мира кого-то подходящего. Иначе к нам внутрь не так-то просто попасть.

В детстве легче, потому что замка на двери ещё толком нет, а потребностей много - играть, разговаривать, влюбляться, делить игрушки и эмоции, ссориться, экспериментировать, находить своих, узнавать, как мир устроен.

Потом сложнее.

Хотя, например, когда нам лет 25-30 - есть шанс, что сработает так называемый "репродуктивный сценарий".
Организм говорит, так, хочу ребенка, давай-ка, нам пора размножаться.
И находится внезапный человек под этот сценарий. Иногда совсем не из нашей сказки, и тогда мы скажем потом "черт, куда я вообще смотрела". Но природа безжалостна, и у нее свои задачи.

Или возникает желание сбежать из плена семьи - и под него появляется любовница, какая-нибудь коллега с работы, случайная знакомая, вместе летели в Питер, и вспыхивает там, где до этого ходили 50 раз, и ничего не искрило.

Мгновенная, яркая, с ума сводящая история страсти, которая позволяет вылететь из семьи, как пробка, сжечь связи и мосты. Победить силу инерции, которая шепчет "давай оставим всё как есть, вдруг хуже будет".

Специалисты называют это "любовник как средство передвижения".

Дальше, как только мы окажемся на свободе - транспорт в виде любовника или любовницы больше не будет нужен. Там уже другие задачи, разобраться в себе, отстрадать, понять, как жить дальше. Другой человек начинает немножко мешать.
И страсть догорает яркими вспышками скандалов.

Или - истории, когда женщина находит юного возлюбленного, чтобы ощутить себя женщиной. Желанной. Головокружительной. А не автоматом по приготовлению еды, раскладыванию футболок и носков и перепискам в родительских чатах.

Сначала возникает вот эта острая потребность, она всегда начинает мерцать за несколько шагов до, в фантазиях, разговорах и даже выборе песенок - а потом уже новый человек.

Не наоборот.

Никогда.

Под новое увлечение находится новый друг. Под желание говорить о более сложных вещах - новый собеседник.

В этом нет никакой магии.

Взгляд наш становится более ищущим и сфокусированным и выхватывает из пейзажа тех, кто нужен - как животное, мучимое жаждой, чутким ухом улавливает журчание воды.
С помощью этой нехитрой механики новый человек попадает внутрь нас.

Как песчинка в нашу раковину.

Эта песчинка, попадающая в раковину, может быть очень условно подходящей. Редко когда она идеально совпадает по форме с нашим вакуумом (хотя такое тоже бывает, о, тогда это удивительное везение).
Обычно же мы берём, что есть, и докручиваем резьбу вручную.

И тут наша психика умеет совершать удивительное.

Она берет человека.

И постепенно делает его в наших глазах особенным.
Мы вглядываемся в него.
В его линию подбородка. В его привычку морщить нос, когда смеётся. Мы вслушиваемся в его голос. В интонации.

Запоминаем, как он внезапно начинает рассказывать о чем-то, возбуждённо жестикулируя, и у него краснеет кончик носа.
Каким движением он снимает кроссовки в коридоре. Как бросает джинсы на пол.
Замечаем, что он делает, когда боится.
Когда злится.
Когда обижается.

Его запах.

Мммм, его запах.

Постепенно нас связывают разговоры, планы, истории. Воспоминания.
И вот этот человек становится для нас совершенно уникальным.
Вокруг песчинки возникает жемчужина.
Неповторимая. Наша.

О, в какие слои перламутровой нежности бывает обернут наш взгляд.

И то, что мы смогли разглядеть в другом человеке - этого, может, не увидит никто ни до, ни после нас.

Это совершенная магия.
То, какой редкой драгоценностью может быть один человек в глазах другого.

В обычной-то жизни он, может, менеджер из "Магнита". Перхоть, тяжелые ботинки, кожаная куртка.

Или учительница младших классов, морщинки, дешёвая тушь, на столе книжка про управление внутренней энергией и выход из зоны комфорта.

Но чем дольше мы смотрим, тем больше слоев перламутра покрывает нашу песчинку.

Поэтому мне нравятся истории долгих отношений.
Ведь жемчужина внутри нас растет меееедленно.
И штука в том, что она делает красивее не только другого человека в наших глазах.
В первую очередь особенными и прекрасными становимся мы сами.

Как раковина, в которой хранится любовь.

Любить очень выгодно. Очень.

Anastasiya Rubtsova

« Все понимаю, но от этого не становится легче»
#психотерапевтическое

Если вы, допустим, решили покинуть зону комфорта и развиваться, то неплохо иметь ввиду, что зона ближайшего развития должна быть сопоставима с имеющимися ресурсами (физическими и психическими).
Если вы игнорируете это условие, то вы попадаете не в зону развития, а в зону паники, в которой никакого развития не происходит, а происходит травматизация, т.е, вы травмируетесь, а не развиваетесь.
На развитие нужен ресурс.
В зоне паники развиваться невозможно, но возможно с ситуацией как-то справиться и заработать панические атаки, проблемы со сном, проблемы в отношениях и соматические симптомы.
А можно не справиться и слететь с катушек, неплохо если в депрессию, вернее плохо, но может быть и хуже.

Если вы обычный человек, ежедневная грузоподъемность которого 10 кг, а вы вдруг решили поднапрячься и приподнять килограмм 100, то вы надорвётесь. И у вас будут проблемы со спиной и,скорее всего, с прямохождением и с грузоподъемностью хоть чего-нибудь. Долго. Может быть, и всю оставшуюся жизнь. Центнер вы поднимать не будете, и даже то, что до замечательной идеи «поднапрячься и выйти из зоны комфорта», могли - не сможете.
Вот.
С психикой все тоже самое. Только менее очевидно, потому что последствия часто отложены во времени, а причинно-следственные связи выстраиваются многим позже, иногда лишь в кабинете психолога.

Если в зону паники попадает ребёнок из родительской идеи «после трёх уже поздно» или из любой другой, то скорее всего ему придётся иметь дело с травмой и с обработкой ее последствий.
Зона паники - это не буквальная паника (хотя часто и она тоже), это стойкое ощущение, что справиться нет никакой возможности и ее действительно нет. Тогда на помощь ребёнку приходят защитные механизмы психики, которые иногда позволяют решать текущую ситуацию, но в обозримом будущем сильно портят качество жизни.
Не надо так.
Берегите своих детей и себя тоже берегите.
Скажем так, зона ближайшего развития - научиться к себе бережно.
Очень нужный навык для хорошей жизни.
Елена Потапенко

Клара Муччи в книге "Пограничные тела", глава про нарциссическое расстройство личности.

"Для ясности, я уже объяснила, что для Кернберга ключевым является темперамент, который по большей части врождённый, и идея, что ребёнок реагирует на травматизацию со стороны опекуна в соответствии с этим темпераментом. Таким образом, реакция ребёнка - это самое важное в понимании травматизации и уровня тяжести.

Мы, напротив, видим весь процесс эпигенетически обусловленным с момента начала пренатальных интерсубъективных отношений. На наш взгляд, традиционное мнение Кернберга и кляйнианцев о врождённой агрессии ребёнка создаёт базу для утверждения, что во всём виноват врождённый темперамент ребёнка (генетическая точка зрения), а не среда (например, интерсубъективные отношения).

Если мы рассматриваем процесс как биологически и генетически обусловленный, то, разумеется, в таком случае нет ничего такого, что бы мать (или другой опекун, или терапевт) могли бы сделать для улучшения отношений и для решения проблемы.

..
Следуя за Шором (Schore), я предполагаю, что расстройства объясняются с точки зрения развития, и учитываю тот факт, что эпигенетические механизмы берут своё начало в отношениях между опекуном и ребёнком. Это убеждение имеет важные последствия для процесса лечения, что я и пытаюсь показать.

В отличие от кляйнианских и пост-кляйнианских взглядов, я считаю что агрессивность не является врождённой, но основывается на нейробиологии взаимосвязи между опекуном и ребёнком, у которой есть и биологическая составляющая, и компонент среды, поэтому отношения могут быть исцеляющими."
Yanina Breidaka

Жизнь сейчас похожа на сюрреалистический хаос. Невозможно определиться ни с качеством, ни с количеством - тут смерть, здесь жизнь; тут ценность, здесь бессмысленность; кто-то лишился дома, кто-то хвастается жизнью; кто-то плачет, а кто-то радуется; здесь невозможно расслабиться, там невозможно остановиться; кто-то теряет, кто-то приобретает. Без оценок, без упреков. Просто сложно. Все одновременно и в равной степени. Сложно найти хоть какой-то связный контекст. Вроде, как лавиной смыло город, и в жиже смешалось все - дорогое и дешевое, старое и новое, простое и сложное. И все в миг перестало обладать тем смыслом, что раньше.

Если симпатичное платье висело в гардеробе среди таких же платьев в чистоте и порядке, выброшенное этой лавиной, теперь испачканное и грязное, чем оно становится для меня в новых обстоятельствах? Просто тряпкой или грязным симпатичном платьем? Или старые галоши, валявшиеся на чердаке, вдруг стали важнее, чем красивые туфли на каблуках, в новых обстоятельствах. Тоже непонятно... Мой внутренний мир не поспевает за скоростью жижи.

И фото. Из тех времен, когда было понятнее. В перерыве смотрела Литвиновой новый фильм "Женщина с коробкой". Хороший был вечер.

Tanya Osiptsova

Наши клиенты временами хотят быстро достичь своих целей.
Мы временами так же быстро хотим им помочь.
Потому что «небыстро» ассоциируется с:
- непрофессионализмом (суперпрофессионал справился бы быстрее);
- алчностью (ну понятно: хотят вытянуть из меня побольше денег);
- использованием (терапевту не хочется меня отпускать);
- растерянностью и слабостью (терапевт просто не знает, что со мной делать)

Хотя для любого живого процесса есть свой срок: нормальная беременность у людей длится 9 месяцев, дуб вырастает во взрослое дерево за 100 лет, муха взрослеет за 5-6 дней.

Стремление или желание ускорить, «хакнуть» естественный процесс объясним с точки зрения нарциссических нарушений. Мы хотим преодолеть природные ограничения, надо ли говорить, чем все закончится?

Вера в естественность происходящих в психике клиента процессов («когда дозреет, тогда и сможет») лично меня освобождает от необходимости творить невозможное и …вредное. Раньше чаще себе приходилось об этом напоминать, сейчас уже легче.
Irina Mlodik

Одной из моих любимых идей про психотерапию и в целом про развитие нашей психики является идея, что смысл психотерапии - не в том, что мы берём что-то, что нам не нравится, и заменяем на то, что хотим. К сожалению, это так не работает из-за того, что работа психики не управляется простыми сознательными волевыми усилиями. Напрячься-то на короткое время можно, но потом то, что мы решили в себе взять и отменить, или как вода, порвёт плотину (и ты обнаруживаешь себя ночью у холодильника с колбасой в зубах или вечером орущим на ребенка), или же тихо-тихо, без спецэффектов, вернёт нас в привычную колею (и новый возлюбленный - совсем как прежний козёл).

Суть развития психики (и психотерапии - как одного из инструментов) заключается в том, что у нас появляется выбор - поступить иначе. Но не через привычное волевое сверхусилие, а потому что привычный, "накатанный" способ даёт сбой, и мы что-то делаем по-другому из-за того, что в психике "вдруг" исчезает то напряжение, которое раньше не оставляло выбора. И ты не кричишь на ребёнка, так как "почему-то" перестало быть стыдно перед Марь Иванной, а не потому, что изо всех сил сдерживаешься. И прекращаешь общение с тем, кто в упор тебя не слышит не потому, что так "правильно", а потому, что уже не получается привычно гасить свое отвращение... Потом это все может ещё не раз вернуться - и стыд, и подавление отвращения, и ещё много чего. Но именно появление этого сбоя в привычном (который тоже происходит вне сознательно го контроля) сигнализирует - в психике появилось место для нового опыта, пора его себе организовывать, и он уже не будет выдавлен. А вот чтобы "сбой" случился - для этого и нужна эта иногда нудная "работа с собой" - обнаруживать, наблюдать, описывать, проживать, экспериментировать. Снова и снова...
Илья Латыпов

АНАКЛИТИЧЕСКАЯ ДЕПРЕССИЯ

Речь идёт о депрессии, наступающей в таком возрасте, когда у ребёнка имеется жизненная потребность в матери не только для обеспечения его физических нужд, но особенно для его психического выживания. в самом начале психической жизни существует период, характеризующийся слиянием ребёнка с его первичным объектом,и из этого слияния постепенно развивается индивидуация и дифференциация субъекта и объекта. Если в это время происходит потеря объекта физическое отсутствие матери либо потеря физически присутствующего, но психически отсутствующего материнского объекта, то следы этого первичного события могут впоследствии вновь ожить в зрелом возрасте в шрамах характера или в регрессиях из-за дезорганизующих событий. Если это первичное событие действительно имело место, то оно становится переломным для уязвимой и незрелой психической ткани ребёнка.
У ребёнка нет внутренних средств и возможности для психического контринвестирования, они впадают в состояние отчаяния, и мы видим, что цепляние за живого и способного в них инвестировать человеческого объекта (зависимость) приобретает для них витальную (анаклитическую) ценность.

во время этого периода любая объектная потеря равносильна потере себя, другими словами – нарциссической потере.

Клод Смаджа «Оператуарная жизнь».

Интраперсональное (или внутреннее) одиночество связано с ощущением отрезанности от некоторых частей самого себя; например, человек перестает ощущать свои эмоции или анестезирует какую-то часть своего тела. Такое одиночество часто упоминается в контексте сексуальности. В нашем обществе не принято говорить о своих переживаниях в момент оргазма или о том, как проявляется сексуальное желание... Испытывая от этого трудности, многие с тревогой начинают понимать, что они не знают самих себя. Только благодаря опыту можно научиться чувствовать, называть, различать, однако такому посвящению может мешать воспитание (ведь «о таких вещах не говорят») или травма. Если человек подвергается нападению, то для своей психологической защиты он может отключиться от собственных ощущений и вообразить таким образом, что ему не причинили вреда. Экзистенциальное одиночество можно испытать при мысли об ответственности за свою жизнь в таком мире, где ты совсем один. Оно с особой силой ощущается в моменты принятия важных решений или с приближением смерти. Некоторые важные выборы или поступки могут ослабить тревогу, связанную с одиночеством. Например, кому-то средством от чувства одиночества является жизнь вдвоем, для других этим средством будут многочисленные сексуальные связи, а для третьих - участие в различных общественных ассоциациях... Очевидно, что такие размышления имеют значение прежде всего для нас самих, а не для того, чтобы интерпретировать чужое поведение: ведь каждый по-своему учитывает эту экзистенциальную данность в своей повседневной жизни.
Бриджит Мартель

🏅Медные трубы опасны для мозга или что общего у власти и черепно-мозговой травмы? Еще с давних пор люди заметили, что злоупотребление властью приводит к серьезным расстройствам психики. Древние греки называли это хюбрис (гибрис) – гордыня, которая возмущала богов, поэтому приводила к исчезновению удачи и божественному возмездию. Гордыня внесена и в список основных смертных грехов и является главным среди них «начало греха – гордыня» (Сир. 10:15).

Сегодня нейробиологи и психологи использую термин гибрис-синдром (hubris syndrome) как описание типичных личностных деформаций, возникающих при длительном удержании власти. В целом это выглядит так: нарциссизм, неумеренное внимание к собственному образу, самовозвеличивание, отождествление себя с государством, а своих — с интересами общества, ощущение своего божественного всемогущества и неподвластности суду, нежелание прислушиваться к советам. Все это приводит к потере чувства реальности и некомпетентности.

Какие же изменения в мозге? Исследования мозга показывают, что он перестает «отзеркаливать» и понимать других людей, поэтому руководствуется стереотипами и личными убеждениями, а не оценивает реальную ситуацию. Датчер Келтнер сравнивает гибирис-синдром с последствиями травмы мозга: повышение склонности к риску, импульсивность, потеря умения понимать мнение других людей. Власть приводит к серьезным изменениям восприятия, настоящим иллюзиям: кажется, что тебя слушают внимательнее, настроены благожелательнее, хлопают громче, чем на самом деле. Даже ты себя самому кажешься выше ростом. Меняется восприятие риска, что приводит к более рискованному поведению и потере возможности оценивать долгосрочные последствия своих действий. Любопытно, что власть приводит к тому, что люди наказывают мошенничество намного более сурово, но при этом готовы нарушать закон намного чаще, чем обычные люди.

Парадокс власти: как только мы обретаем власть, мы теряем некоторые способности, которые нам нужны для того, чтобы обрести ее. Эмпаты становятся бесчувственными и презирающими, профессионалы – некомпетентными, честные люди – ворами. Как давно замечено, «власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». Чем сильнее абсолютизирована власть и дольше срок, тем серьезнее нарушения восприятия и поведения.

Даже современные сроки в 4-5 лет выглядят откровенной узурпацией власти. Так, в Афинах повторное попадание в Совет допускалось только один раз, с обязательным годовым перерывом. Консулы в Древнем Риме выбирались на один год. В итальянских республиках правили год, а в коллегиях выбирались на 3 и 6 месяцев. Такая ротация приводила к тому, что практически каждый полноправный представитель общества какое-то время занимал одну из руководящих должностей. Действительно, согласно современным исследованиям, гибрис-синдром не развивается при пребывании у власти на срок до 1 года. А потом - в санаторий на реабилитацию.

Power changes how the brain responds to others J Exp Psychol Gen 2014 Apr;143(2):755-62.
Power and perspectives not taken. Psychological Science, 2006. 17(12): 1068-1074.
Hubris syndrome: An acquired personality disorder? A study of US Presidents and UK Prime Ministers over the last 100 years Brain, Volume 132, Issue 5, May 2009, Pages 1396–1406
The madness of politics. J R Soc Med 2003 Dec;96(12):602-4.
Mental health of older world leaders Int J Geriatr Psychiatry 2005 Dec;20(12):1115-7.
Hubris and Nemesis in Heads of Government J R Soc Med. 2006 Nov; 99(11): 548–551.
Living large: The powerful overestimate their own height. Psychological Science, 23(1), 36-40.
«История болезни. Недуги мировых лидеров последнего столетия» (Дэвид Оуэн СПб.: «Амфора», 2011)
Dacher Keltner The Power Paradox: How We Gain and Lose Influence.

Способность к сострадательному разуму при РПП-это навык, который отстутсвует но имеет возможность развиться в терапии.
#психотерапевтическое