Однажды я разговаривал со своей подругой и сказал ей: «Пожалуйста, запомни: ошибки — это не грехи» и ой это вовсе не принесло облегчения. Потом я понял, что если ошибки перестали быть грехами, как же она теперь сможет обвинять других людей, которые совершают ошибки? У палки всегда два конца; если вы таскаете с собой идеал, этот совершенный идеал, значит у вас есть прекрасный инструмент для того, чтобы играть в любимую игру невротиков — самобичевание.
Самобичеванию, самомучению, самоистязанию нет
конца. Оно прячется под маской «самосовершенствования».
Это безрезультатно.
Ф. Перлз.
Самобичеванию, самомучению, самоистязанию нет
конца. Оно прячется под маской «самосовершенствования».
Это безрезультатно.
Ф. Перлз.
Судя по очень сатирической трагикомедии про комету и собственному разнообразному опыту, случается так, что невозможно донести основные смыслообразующие элементы собственной позиции до собеседника.
Я сейчас говорю не об изменении точки зрения другого человека, а о возможности высказывания быть услышанным.
Это может случаться по разным причинам: один говорит на суахили, другой - на пушту; один хочет, чтобы о его позиции догадывались, другой не столь проницателен, чтобы догадаться; нет универсальной, понятной обоим, символики (например, рисунок, жесты), близких обеим сторонам ценностей; предубеждение относительно той группы людей, к которой относится собеседник (ксенофобия или интроецированные части personality, не дающие проникнуть словам другого человека сквозь стену недоверия); отказ от вероятного погружения в нежелательные переживания; отличия в опыте (невозможно объяснить трехлетнему ребенку интегральное исчисление); требования невыполнимого; борьба за власть; атакующий, уклончивый или невнятный стиль говорения; свойства характера и т.д.
Бывают ситуации, когда двум людям или группам людей договориться не посчастливилось.
Так часто происходит, когда кто-то хочет, чтобы его восприятие реальности стало всеобщим. Из-за этого происходят войны.
Реальностей больше, чем одна - в отстутсвие объективнх данных - того, что можно измерить и спрогнозировать его дальнейшую судьбу.
В случае с кометой Дебиаски какое-то время объективная реальность была доступна только астрономам.
Когда комету смогли увидеть все люди, власть имущие и те, кто предпочел остаться в розовых очках, продолжили улыбаться и махать.
Даже разговоры о научном консенсусе, с опорой на базу знаний, приобретенных благодаря эволюции и цивилизационным достижениям, терпят неудачу и крах.
Чего же тогда хотеть от обычных людей, не снабженных доказательной базой - кроме собственного опыта? Чужой опыт означенной базой не является. подлежит несложному обесцениванию, и (что не очевидно) это обесценивание не дает случиться знакомству людей друг с другом.
Люди, пытающиеся что-то сказать другим людям, переживают растерянность, разочарование и бессилие.
Для того, чтобы другой услышал или припомнил ваш разговор, должны произойти события (и это не обязательно личная терапия), которые позволят информации пророваться сквозь стены недоверия.
Иногда это события внешнего характера (бывает. что шоковые), и они приводят к изменениям восприятия происходящего и пересмотру позиции.
В случае с кометой Дебиаски кто-то спрятался в обесценивание, кто-то был вынужден произвести большую внутреннюю работу и готовиться к последствиям разными способами, призванными помочь каждому в тяжелой ситуации. После периода надежд наступило смирение с неизбежным.
Любое вторжение в представление о себе и о мире несет угрозу и является маленьким потрясением.
Не знаю, все ли не любят потрясений - это я, скорее, встречала тех, кто не любит. Мой опыт не всеобъемлющ, у меня особый информационный пузырь - впрочем, как и у каждого.
На каникулах смотрела фильм о том, как супружеская пара наблюдала из своего пентхауса за другой парой, находящейся на яхте напротив их дома. Женщина с яхты исчезла. Пара вмешалась, претерпев ряд потрясений. Герою пришлось убить убийцу-психопата, прибегнув к необходимой самообороне. Пост-мортем адекватное видение людей и обстоятельств рядав преступлений было восстановлено. Плата за это была высока. И я читала комментарии к этому фильму: больше 90 % людей говорят о том, что не нужно вмешиваться в чужие дела, быть назойливыми (назойливость - это походы в полицию и вопросы, откуда у женщины с яхты появились синяки на лице). То, что пара пыталась предотвратить преступление - остается за кадром. То, что по городу ходит убийца, оставило людей безразличными. Равнодушие является незыблемой защитой. Конечно, легче сфокусироваться только на красивых видах марины и ненависти к "богатым". Не раскачивать собственную лодку. Вечный штиль - прекрасное состояние, да. И как я понимаю этих людей!
Потрясение может изменить взгляд на людей и обстоятельства.
Иногда вовремя.
Я сейчас говорю не об изменении точки зрения другого человека, а о возможности высказывания быть услышанным.
Это может случаться по разным причинам: один говорит на суахили, другой - на пушту; один хочет, чтобы о его позиции догадывались, другой не столь проницателен, чтобы догадаться; нет универсальной, понятной обоим, символики (например, рисунок, жесты), близких обеим сторонам ценностей; предубеждение относительно той группы людей, к которой относится собеседник (ксенофобия или интроецированные части personality, не дающие проникнуть словам другого человека сквозь стену недоверия); отказ от вероятного погружения в нежелательные переживания; отличия в опыте (невозможно объяснить трехлетнему ребенку интегральное исчисление); требования невыполнимого; борьба за власть; атакующий, уклончивый или невнятный стиль говорения; свойства характера и т.д.
Бывают ситуации, когда двум людям или группам людей договориться не посчастливилось.
Так часто происходит, когда кто-то хочет, чтобы его восприятие реальности стало всеобщим. Из-за этого происходят войны.
Реальностей больше, чем одна - в отстутсвие объективнх данных - того, что можно измерить и спрогнозировать его дальнейшую судьбу.
В случае с кометой Дебиаски какое-то время объективная реальность была доступна только астрономам.
Когда комету смогли увидеть все люди, власть имущие и те, кто предпочел остаться в розовых очках, продолжили улыбаться и махать.
Даже разговоры о научном консенсусе, с опорой на базу знаний, приобретенных благодаря эволюции и цивилизационным достижениям, терпят неудачу и крах.
Чего же тогда хотеть от обычных людей, не снабженных доказательной базой - кроме собственного опыта? Чужой опыт означенной базой не является. подлежит несложному обесцениванию, и (что не очевидно) это обесценивание не дает случиться знакомству людей друг с другом.
Люди, пытающиеся что-то сказать другим людям, переживают растерянность, разочарование и бессилие.
Для того, чтобы другой услышал или припомнил ваш разговор, должны произойти события (и это не обязательно личная терапия), которые позволят информации пророваться сквозь стены недоверия.
Иногда это события внешнего характера (бывает. что шоковые), и они приводят к изменениям восприятия происходящего и пересмотру позиции.
В случае с кометой Дебиаски кто-то спрятался в обесценивание, кто-то был вынужден произвести большую внутреннюю работу и готовиться к последствиям разными способами, призванными помочь каждому в тяжелой ситуации. После периода надежд наступило смирение с неизбежным.
Любое вторжение в представление о себе и о мире несет угрозу и является маленьким потрясением.
Не знаю, все ли не любят потрясений - это я, скорее, встречала тех, кто не любит. Мой опыт не всеобъемлющ, у меня особый информационный пузырь - впрочем, как и у каждого.
На каникулах смотрела фильм о том, как супружеская пара наблюдала из своего пентхауса за другой парой, находящейся на яхте напротив их дома. Женщина с яхты исчезла. Пара вмешалась, претерпев ряд потрясений. Герою пришлось убить убийцу-психопата, прибегнув к необходимой самообороне. Пост-мортем адекватное видение людей и обстоятельств рядав преступлений было восстановлено. Плата за это была высока. И я читала комментарии к этому фильму: больше 90 % людей говорят о том, что не нужно вмешиваться в чужие дела, быть назойливыми (назойливость - это походы в полицию и вопросы, откуда у женщины с яхты появились синяки на лице). То, что пара пыталась предотвратить преступление - остается за кадром. То, что по городу ходит убийца, оставило людей безразличными. Равнодушие является незыблемой защитой. Конечно, легче сфокусироваться только на красивых видах марины и ненависти к "богатым". Не раскачивать собственную лодку. Вечный штиль - прекрасное состояние, да. И как я понимаю этих людей!
Потрясение может изменить взгляд на людей и обстоятельства.
Иногда вовремя.
Нам кажется, что в нашей сильной вовлечённости нет ничего страшного. Вы просто много работаете, вам не остановиться когда вкусно, интересно, любопытно, хочется. Вам нравится, вы испытываете приятное или весьма ощутимое возбуждение, ведь это значительно интереснее, чем депрессивное отсутствие желаний и энергии.
Вы прекрасно помните, как это скучно и муторно, когда вы ничего не хотите. Поэтому когда желания пробуждаются, их непременно хочется реализовать. Все. Пока не перестанет хотеться.
Желания и аффекты захватывают нас, и руководят нами, а мы не осознаем, что власть над нами отдана этому аффекту. И счёт за потерянный контроль над собой непременно придет.
За постоянным возбуждением вскоре появятся истощение и депрессия, потому что психике нужно восстановиться. Депрессия опять отнимет все желания и силы, мы будем вынуждены не вовлекаться, тупить, плавать в тоске и бессмысленности, чтобы потом хотеть опять.
Таким образом, желания (даже самые социально одобряемые) без умения ставить себе внутренние ограничения, расшатывают психику, заставляя нас жить по принципу маятника с большой амплитудой. Такая неуравновешенность обеспечивает нам бурную жизнь, но ... Срок службы лодки, постоянно пребывающей в штормах значительно меньше, чем той, что ходит в спокойных водах.
Irina Mlodik
Вы прекрасно помните, как это скучно и муторно, когда вы ничего не хотите. Поэтому когда желания пробуждаются, их непременно хочется реализовать. Все. Пока не перестанет хотеться.
Желания и аффекты захватывают нас, и руководят нами, а мы не осознаем, что власть над нами отдана этому аффекту. И счёт за потерянный контроль над собой непременно придет.
За постоянным возбуждением вскоре появятся истощение и депрессия, потому что психике нужно восстановиться. Депрессия опять отнимет все желания и силы, мы будем вынуждены не вовлекаться, тупить, плавать в тоске и бессмысленности, чтобы потом хотеть опять.
Таким образом, желания (даже самые социально одобряемые) без умения ставить себе внутренние ограничения, расшатывают психику, заставляя нас жить по принципу маятника с большой амплитудой. Такая неуравновешенность обеспечивает нам бурную жизнь, но ... Срок службы лодки, постоянно пребывающей в штормах значительно меньше, чем той, что ходит в спокойных водах.
Irina Mlodik
И после плохого урожая нужно сеять" - эти слова Сенеки для меня являются точкой опоры в трудные моменты внешних катаклизмов. Ведь что может помочь тебе, когда урожай - плохой? Проклятья? Метания по полю? Ужасные картины будущего? Не. Ты просто встаешь - и снова засеиваешь поле. Делаешь то, что важно и то, что зависит только от тебя, а не от прихотей судьбы. Снова говоришь теплые слова детям. Обнимаешь жену. Снова говоришь с клиентами про их жизни, боль и радость. Готовишь себе обед - его запах для меня все равно что "и если есть в кармане пачка сигарет...". Кстати, никто не мешает это еще и петь. Смотришь на бесстрастное звездное небо, которое, в свою очередь, видело уже миллион передряг на нашей маленькой планете... Держишь слово перед друзьями или любыми людьми, перед которыми у тебя обязательства. Вдыхаешь запах тающего снег и воспоминаешь - а сегодня весна... Или просто замираешь на несколько минут перед телевизором, в котором рассказывают о жизни на планете Земля - пингвинов в Антарктике или про Галапагосы.
Мы не знаем, как долго будут плохие времена. Не знаем, дадут ли всходы наши семена.
Но что нам остается? Просто сеять - рядом с близкими. Потому что только тогда остается надежда и шанс на лучшее, и остается смысл. Ведь если не разбросал семена - все твои надежды действительно бессмысленны.
Илья Латыпов
Мы не знаем, как долго будут плохие времена. Не знаем, дадут ли всходы наши семена.
Но что нам остается? Просто сеять - рядом с близкими. Потому что только тогда остается надежда и шанс на лучшее, и остается смысл. Ведь если не разбросал семена - все твои надежды действительно бессмысленны.
Илья Латыпов
Но почему же тогда не у всех присутствует этот восторг от своей работы? Из-за чего многие теряют свою активность и целеустремленность с возрастом?
Я описала процесс здорового развития. Ребенок растет, пробует себя в доступной деятельности, вместе со взрослым осваивает более сложные действия (вспомним здесь Выготского и его «зоны ближайшего развития»), видит свои возможности, радуется от своих действий и с радостью их совершенствует. Но есть и нездоровый процесс развития. Если открыть для ребенка возможность воздействия на окружающий мир, а затем запретить ему такое воздействие, то с ним происходят крайне неприятные вещи. Сначала возникает ярость, потом отказ от взаимодействия, дальше – что-то вроде кататонического ступора и в итоге – полная изоляция от окружающего мира.
Такой процесс психиатр и психоаналитик Ф. Бручек назвал «травмой неудачного влияния». Его экспериментальные исследования показали, что у младенцев вызывает сильное недовольство и выраженные страдания ситуация, когда их лишают возможности повлиять на событие, предугадать или понять его, если до этого они имели такую возможность. Он рассматривал потребность в эффективности и стремление к инициативе как основу развивающегося чувства собственного «я», а травматические нарушения в них — как основные нарциссические травмы, предрасполагающие к значительной психопатологии в ходе дальнейшего развития.
Если нам повезло и в нашем окружении были взрослые, не мешающие нашему желанию влиять на мир, развивающие наше удовольствие быть причиной, то мы вырастаем людьми, умеющими радоваться своей деятельности, находящими смысл в своем труде, желающими достигать своих целей. Но так бывает не всегда и часто мы видим другие варианты: страх перед началом какого-то дела, неуверенность в собственном праве творить и пробовать, синдром самозванца, выгорание от трудоголизма и завышенных требований. Можно предположить, что здесь мы наблюдаем последствия «травмы неудачного влияния», которые отравляют нам жизнь и во взрослом возрасте. Они не дают нам насладиться своим влиянием на мир, своим хотя бы минимальным всемогуществом, своим правом на созидание.
Что же делать, если вы наблюдаете у себя «травму неудачного влияния»? Далее идут мои мысли, под ними нет объективных исследований, только мой опыт. Основная идея: возвращать себе ощущение своего влияния через реальные дела. На мой взгляд здесь лучше всего работает освоение различных навыков, где видны конкретные результаты, типа шитья, мелкого ремонта. Главное, чтобы вам было прикольно и интересно от самого процесса.
И еще немного советов туда же:
- замечайте то, что вы реально делаете;
- останавливайте самокритику и любое обесценивание своего труда;
- создавайте для себя ситуации успеха: даже минимальное ощущение «Я смог/смогла!» помогают почувствовать свою «хорошесть»;
- тренируйте самодисципину в мелочах: режим работы и отдыха, время на сон, физические нагрузки, распорядок дня и т.д.;
- окружите себя группой поддержки, теми, кто любит и верит в вас;
- разбивайте большие дела на небольшие кусочки;
- находите смысл даже в повседневной работе: не просто мою полы, а очищаю свое жилище;
- поспрашивайте своих знакомых на предмет того, как вы изменили их жизнь и в чем на них повлияли;
И в конце мне хочется пожелать всем нам вспомнить наши детские игры и то, с каким удовольствием мы погружались когда-то в мир своей игровой реальности. Это ощущение свободы, азарта, интереса точно когда-то было в нас, даже если кажется, что оно безвозвратно потеряно. Давайте найдем его внутри себя и посмотрим на новую задачу в своей жизни как на игру, в которой я могу на что-то повлиять и развлечь себя, независимо от результата.
Olga Malinina
Я описала процесс здорового развития. Ребенок растет, пробует себя в доступной деятельности, вместе со взрослым осваивает более сложные действия (вспомним здесь Выготского и его «зоны ближайшего развития»), видит свои возможности, радуется от своих действий и с радостью их совершенствует. Но есть и нездоровый процесс развития. Если открыть для ребенка возможность воздействия на окружающий мир, а затем запретить ему такое воздействие, то с ним происходят крайне неприятные вещи. Сначала возникает ярость, потом отказ от взаимодействия, дальше – что-то вроде кататонического ступора и в итоге – полная изоляция от окружающего мира.
Такой процесс психиатр и психоаналитик Ф. Бручек назвал «травмой неудачного влияния». Его экспериментальные исследования показали, что у младенцев вызывает сильное недовольство и выраженные страдания ситуация, когда их лишают возможности повлиять на событие, предугадать или понять его, если до этого они имели такую возможность. Он рассматривал потребность в эффективности и стремление к инициативе как основу развивающегося чувства собственного «я», а травматические нарушения в них — как основные нарциссические травмы, предрасполагающие к значительной психопатологии в ходе дальнейшего развития.
Если нам повезло и в нашем окружении были взрослые, не мешающие нашему желанию влиять на мир, развивающие наше удовольствие быть причиной, то мы вырастаем людьми, умеющими радоваться своей деятельности, находящими смысл в своем труде, желающими достигать своих целей. Но так бывает не всегда и часто мы видим другие варианты: страх перед началом какого-то дела, неуверенность в собственном праве творить и пробовать, синдром самозванца, выгорание от трудоголизма и завышенных требований. Можно предположить, что здесь мы наблюдаем последствия «травмы неудачного влияния», которые отравляют нам жизнь и во взрослом возрасте. Они не дают нам насладиться своим влиянием на мир, своим хотя бы минимальным всемогуществом, своим правом на созидание.
Что же делать, если вы наблюдаете у себя «травму неудачного влияния»? Далее идут мои мысли, под ними нет объективных исследований, только мой опыт. Основная идея: возвращать себе ощущение своего влияния через реальные дела. На мой взгляд здесь лучше всего работает освоение различных навыков, где видны конкретные результаты, типа шитья, мелкого ремонта. Главное, чтобы вам было прикольно и интересно от самого процесса.
И еще немного советов туда же:
- замечайте то, что вы реально делаете;
- останавливайте самокритику и любое обесценивание своего труда;
- создавайте для себя ситуации успеха: даже минимальное ощущение «Я смог/смогла!» помогают почувствовать свою «хорошесть»;
- тренируйте самодисципину в мелочах: режим работы и отдыха, время на сон, физические нагрузки, распорядок дня и т.д.;
- окружите себя группой поддержки, теми, кто любит и верит в вас;
- разбивайте большие дела на небольшие кусочки;
- находите смысл даже в повседневной работе: не просто мою полы, а очищаю свое жилище;
- поспрашивайте своих знакомых на предмет того, как вы изменили их жизнь и в чем на них повлияли;
И в конце мне хочется пожелать всем нам вспомнить наши детские игры и то, с каким удовольствием мы погружались когда-то в мир своей игровой реальности. Это ощущение свободы, азарта, интереса точно когда-то было в нас, даже если кажется, что оно безвозвратно потеряно. Давайте найдем его внутри себя и посмотрим на новую задачу в своей жизни как на игру, в которой я могу на что-то повлиять и развлечь себя, независимо от результата.
Olga Malinina
О репрезентировании
Из лекций Коротецкой А.И. Аурелия Коротецкая
Репрезентации - это бсз представления вещей, слов, аффектов. Первые представления создаются (строятся) посредством общения мать - младенец. Например, младенец плачет, мама слышит плачь, она находит у себя внутри соответствующий отголосок (аффект). И подходит к младенцу со словами и чувствами: "Ты плачешь, ты недоволен, ты голоден". То есть мама отражает своему младенцу его переживание голода. Постепенно у младенца строится представление о голоде. Возбуждение у младенца, которое матерью определяется как тревога и неудовольствие связывается в представление у младенца с голодом. Немаловажно, что мама не оставляет младенца с его тревогой, а кормит младенца и говорит, что теперь он сыт и доволен. Таким образом представления голода и насыщения будут представлены в бсз младенца адекватно его ощущениям.
Чтобы представления у младенца начали строиться необходимо, чтобы мама смогла чувствовать своего ребенка, определять аффект, подбирать слова, таким образом обозначая соответствующие вещи, переживания, аффекты для младенца. Психика младенца постепенно, посредством адекватного ответа матери на переживания младенца (эмпатии матери) будет строить (наполняться) репрезентациями.
Репрезентации строятся всю жизнь. Их недостаточность может восполнить психоаналитический процесс.
Из лекций Коротецкой А.И. Аурелия Коротецкая
Репрезентации - это бсз представления вещей, слов, аффектов. Первые представления создаются (строятся) посредством общения мать - младенец. Например, младенец плачет, мама слышит плачь, она находит у себя внутри соответствующий отголосок (аффект). И подходит к младенцу со словами и чувствами: "Ты плачешь, ты недоволен, ты голоден". То есть мама отражает своему младенцу его переживание голода. Постепенно у младенца строится представление о голоде. Возбуждение у младенца, которое матерью определяется как тревога и неудовольствие связывается в представление у младенца с голодом. Немаловажно, что мама не оставляет младенца с его тревогой, а кормит младенца и говорит, что теперь он сыт и доволен. Таким образом представления голода и насыщения будут представлены в бсз младенца адекватно его ощущениям.
Чтобы представления у младенца начали строиться необходимо, чтобы мама смогла чувствовать своего ребенка, определять аффект, подбирать слова, таким образом обозначая соответствующие вещи, переживания, аффекты для младенца. Психика младенца постепенно, посредством адекватного ответа матери на переживания младенца (эмпатии матери) будет строить (наполняться) репрезентациями.
Репрезентации строятся всю жизнь. Их недостаточность может восполнить психоаналитический процесс.
Что тут непонятного? Клиент психотерапевта хочет очень простых вещей:
- взять под контроль свой гиперконтроль
- усерднее справляться с усталостью
- побыстрее замедлиться
- не бояться быть бесстрашным
- перестать наконец прокрастинировать
- наилучшим способом справиться с перфекционизмом
- стать неудобным, чтоб получать больше одобрения
- самостоятельно справиться с одиночеством
- сепарироваться, чтоб партнер наконец успокоился
- чтоб разрешили взять, что мое по праву
- чуть исправиться, чтоб принять себя таким такой есть
П.С. Автор Владимир Лиханский
- взять под контроль свой гиперконтроль
- усерднее справляться с усталостью
- побыстрее замедлиться
- не бояться быть бесстрашным
- перестать наконец прокрастинировать
- наилучшим способом справиться с перфекционизмом
- стать неудобным, чтоб получать больше одобрения
- самостоятельно справиться с одиночеством
- сепарироваться, чтоб партнер наконец успокоился
- чтоб разрешили взять, что мое по праву
- чуть исправиться, чтоб принять себя таким такой есть
П.С. Автор Владимир Лиханский
Подтверждение собственной ценности путем демонстрации достижений тому, кто вас обесценивает - не самый лучший путь.
Сфера, в которой произведены достижения, может не представлять никакой ценности для этого человека. К примеру, вы спасли сотни людей на хирургическом столе и получили грамоту от Минздрава. А мама считает, что вы толстый и обязаны выглядеть достойным для нее образом, а без этого вы ни на что не годны. Говорит: "Слава Богу, что все эти люди были под наркозом, иначе бы они с криками разбежались". И это ее представление перечеркивает все ваши доказательства того, что вы годны на что-то, помимо ущерба маминому воображаемому подиуму.
Приносить доказательства можно годами, по гроб чьей-то из вас жизни.
Мама хочет хорошего. Она вряд ли сменит концепцию.
С мамой есть шанс эволюционного характера.
Матери могут услышать крик и плач ребенка, в каком бы возрасте этот ребенок не находился.
Вместо доказательств в ответ на обесценивающие фразы можно предоставить реакцию.
Возмутиться, заявить, что вы оскорблены, заплакать от обиды и бессилия, предупредить о том, что если эти оскорбления продолжатся, вы будете вынуждены прекратить общение. И, если это продолжится, уйти на подходящую вам дистанцию.
Мама (или любой человек, наделенный "маминой" властью) может остаться равнодушной к тому, что вы сообщаете, Или сказать:"А, ты плачешь потому, что ты толстый, бедненький мой!".
А может услышать/увидеть. И пересмотреть свою линию поведения.
Позиция "Не сдамся, показав свою уязвимость" - тоже дар достигательного характера.
В случае нежелания или технической невозможности обращаться с реакцией прямо к маме (мама не дает ничего сказать, выбегает за дверь, бросает трубку, или мамы уже нет) все эти чувства можно выразить, рассказывая об этом другому человеку.
Который принимает вас - с достижениями и с "провалами", а также без них. Ему не обязательно приносить дары достижений.
Возможно, маме (или человеку, наделенному "маминой" властью), вовсе не нужны достижения, хотя она многократно намекала на то, что нужны.
Практика принесения достигательных даров показывает, что партнер может не разделить радости по их поводу, а, наоборот, "свернуть" радушие, отодвинуться или обесценить. Это указывает на то, что ему нужно другое - чтобы вы без него не могли обойтись. Для сохранения власти над ситуацией и своего на вас влияния он может вести себя обесценивающим образом.
Вы тут при чем?
Близкие отношения - это не то место, где должны любить за достижения. Даже если кто-то вам так говорил раньше - эти люди обманывались и обманывали вас.
Достижения может отметить Кабмин/Минздрав и прочие палаты мер и весов. Достижения могут вызвать уважение, восхищение, всяческие конкурентные переживания.
Любовь и привязанность находятся в другом месте.
Идти за любовью в Минздрав - это как идти за золотом в пустыню, а не на ручей Бонанза.
И, если человек считает достижением какой-то вес, какой-то облик, какое-то количество предметов, жен, рабынь, ослиц, а вы - то, что вам удался суп по новому рецепту или то, что вы прошли на километр больше, чем вчера, а до того болели и стали выздоравливать - вам не договориться.
А если "слив" продолжится - можете спросить:"Слушай, а я могу тебе чем-то помочь?".
Затем ждите ответа.
Вопрос чрезвычайно важен.
Для вас.
Анна Федосова
Сфера, в которой произведены достижения, может не представлять никакой ценности для этого человека. К примеру, вы спасли сотни людей на хирургическом столе и получили грамоту от Минздрава. А мама считает, что вы толстый и обязаны выглядеть достойным для нее образом, а без этого вы ни на что не годны. Говорит: "Слава Богу, что все эти люди были под наркозом, иначе бы они с криками разбежались". И это ее представление перечеркивает все ваши доказательства того, что вы годны на что-то, помимо ущерба маминому воображаемому подиуму.
Приносить доказательства можно годами, по гроб чьей-то из вас жизни.
Мама хочет хорошего. Она вряд ли сменит концепцию.
С мамой есть шанс эволюционного характера.
Матери могут услышать крик и плач ребенка, в каком бы возрасте этот ребенок не находился.
Вместо доказательств в ответ на обесценивающие фразы можно предоставить реакцию.
Возмутиться, заявить, что вы оскорблены, заплакать от обиды и бессилия, предупредить о том, что если эти оскорбления продолжатся, вы будете вынуждены прекратить общение. И, если это продолжится, уйти на подходящую вам дистанцию.
Мама (или любой человек, наделенный "маминой" властью) может остаться равнодушной к тому, что вы сообщаете, Или сказать:"А, ты плачешь потому, что ты толстый, бедненький мой!".
А может услышать/увидеть. И пересмотреть свою линию поведения.
Позиция "Не сдамся, показав свою уязвимость" - тоже дар достигательного характера.
В случае нежелания или технической невозможности обращаться с реакцией прямо к маме (мама не дает ничего сказать, выбегает за дверь, бросает трубку, или мамы уже нет) все эти чувства можно выразить, рассказывая об этом другому человеку.
Который принимает вас - с достижениями и с "провалами", а также без них. Ему не обязательно приносить дары достижений.
Возможно, маме (или человеку, наделенному "маминой" властью), вовсе не нужны достижения, хотя она многократно намекала на то, что нужны.
Практика принесения достигательных даров показывает, что партнер может не разделить радости по их поводу, а, наоборот, "свернуть" радушие, отодвинуться или обесценить. Это указывает на то, что ему нужно другое - чтобы вы без него не могли обойтись. Для сохранения власти над ситуацией и своего на вас влияния он может вести себя обесценивающим образом.
Вы тут при чем?
Близкие отношения - это не то место, где должны любить за достижения. Даже если кто-то вам так говорил раньше - эти люди обманывались и обманывали вас.
Достижения может отметить Кабмин/Минздрав и прочие палаты мер и весов. Достижения могут вызвать уважение, восхищение, всяческие конкурентные переживания.
Любовь и привязанность находятся в другом месте.
Идти за любовью в Минздрав - это как идти за золотом в пустыню, а не на ручей Бонанза.
И, если человек считает достижением какой-то вес, какой-то облик, какое-то количество предметов, жен, рабынь, ослиц, а вы - то, что вам удался суп по новому рецепту или то, что вы прошли на километр больше, чем вчера, а до того болели и стали выздоравливать - вам не договориться.
А если "слив" продолжится - можете спросить:"Слушай, а я могу тебе чем-то помочь?".
Затем ждите ответа.
Вопрос чрезвычайно важен.
Для вас.
Анна Федосова
О том, как зарождается нарциссическая травма.
Если родитель сам является нарциссически травмированным, он ретрофлексирует свой гнев в адрес своего тоже нарциссического родителя, и направляет его в н у т р ь себя, что р а з р у ш а е т его идентичность. Это то, как психика ребенка справляется с презрением родителя. Но есть и вторая сторона. Такой ребенок, когда слышит или видит вербальное и невербальное проявление какой-то похвалы родителя в адрес другого человека, независимо, взрослого или ребенка, он интерпретирует эту п о х в а л у как л ю б о в ь.
У маленького ребенка психика б и н а р н а я: ноль и единица, то есть если ругают - значит не любят, если хвалят - значит любят.
И в условиях дефицита н е похвалы, а именно о щ у щ е н и я любящего сердца матери, он принимает похвалу за любовь к другому человеку «который заслужил любовь». Любовь заслужить нельзя, она либо есть в сердце, либо ее нету. Заслужить можно похвалу или оценку.
Так куда же девается любовь, которая рождается вместе с рождением ребенка? Она родителем ретрофлексируется вместе с гневом и становится недоступна, как для самого родителя в отношении себя, так и в отношении к другим людям.
А что же такое тогда выражает похвала в адрес других, что ребенок так сильно на нее реагирует? Это не просто похвала, типа «ну молодец», в такой похвале можно почувствовать много чувств, и основным из них является нарциссическая з а в и с т ь к тому, что есть у других.
Невыраженный и ретрофлексированный гнев рано или поздно из простого чистого желания любви от другого и проявления любви к другому со временем превращается в яд. И этот яд и есть зависть, которая может стать светлее и пережиться только, если человек ее осознает. З а в и с т ь - это невозможность пережить боль нелюбви, в которой сам человек не виноват. Просто так случилось.
Ну и результатом всего этого становится попытка стать кем-то другим, «заслуживающим любовь». И образ себя заслуживающего любви со временем становится главной опорой психики, вытесняя в бессознательное то, что есть человек на самом деле, его истинность и настоящесть.
Anna Yudin (с)
Если родитель сам является нарциссически травмированным, он ретрофлексирует свой гнев в адрес своего тоже нарциссического родителя, и направляет его в н у т р ь себя, что р а з р у ш а е т его идентичность. Это то, как психика ребенка справляется с презрением родителя. Но есть и вторая сторона. Такой ребенок, когда слышит или видит вербальное и невербальное проявление какой-то похвалы родителя в адрес другого человека, независимо, взрослого или ребенка, он интерпретирует эту п о х в а л у как л ю б о в ь.
У маленького ребенка психика б и н а р н а я: ноль и единица, то есть если ругают - значит не любят, если хвалят - значит любят.
И в условиях дефицита н е похвалы, а именно о щ у щ е н и я любящего сердца матери, он принимает похвалу за любовь к другому человеку «который заслужил любовь». Любовь заслужить нельзя, она либо есть в сердце, либо ее нету. Заслужить можно похвалу или оценку.
Так куда же девается любовь, которая рождается вместе с рождением ребенка? Она родителем ретрофлексируется вместе с гневом и становится недоступна, как для самого родителя в отношении себя, так и в отношении к другим людям.
А что же такое тогда выражает похвала в адрес других, что ребенок так сильно на нее реагирует? Это не просто похвала, типа «ну молодец», в такой похвале можно почувствовать много чувств, и основным из них является нарциссическая з а в и с т ь к тому, что есть у других.
Невыраженный и ретрофлексированный гнев рано или поздно из простого чистого желания любви от другого и проявления любви к другому со временем превращается в яд. И этот яд и есть зависть, которая может стать светлее и пережиться только, если человек ее осознает. З а в и с т ь - это невозможность пережить боль нелюбви, в которой сам человек не виноват. Просто так случилось.
Ну и результатом всего этого становится попытка стать кем-то другим, «заслуживающим любовь». И образ себя заслуживающего любви со временем становится главной опорой психики, вытесняя в бессознательное то, что есть человек на самом деле, его истинность и настоящесть.
Anna Yudin (с)
Я не могу написать быстро и внятно статью о трансгенерационной передаче травмы и о том, как травма предыдущих поколений работает в теперешнем поколении. Чую, что нужно, но пока нет технической возможности.
Поэтому вот:
Краткие тезисы:
1. Непроработанная психическая травма продолжает жить не только в памяти человека, его пережившего, но и в качестве феноменов, влияющих на следующие поколения.
2. Прошлое оказывает влияние на настоящее через лояльность семейным традициям (). Лояльность индивида по отношению к родительской семье — это нечто большее, нежели чувство признательности родителям за свое воспитание или желание вернуть им некий долг. Не следует забывать о многочисленных проявлениях скрытой лояльности, династических ожиданиях (generational legacies) и неразрешенных конфликтах в ряду поколений. Проиллюстрируем вышесказанное на примере. Выбор партнера и обращение с детьми имеют в своей основе проективный процесс, в результате которого супруг и дети замещают отсутствующие фигуры из прошлых, первичных, объектных отношений (Boszormenyi-Nagy & Spark, 1973).
3. Непрожитые и необсужденные ("заговор молчания", семейные тайны) травмы предков (живых и умерших) могут проживаться их потомками.
4. Это происходит путем идентификации (слияния) потомка с судьбой или частью судьбы предка, особенно если этот потомок через родительскую или семейную проекцию был по умолчанию призван повторить эту судьбу.
5. Мы наследуем не только генетическую информацию, но и эпигенетическую - нам передается коллективное бессознательное семейной системы.
6. Переживания часто имеют "запредельный" характер, приобретают признаки обсессий, мешают жить.
7. Они появляются или в определенном возрасте, или в определенной ситуации (триггер), или сопровождают человека всю жизнь.
8. В работе с клиентом можно выделить ключевую жалобу и задаться вопросом "Кто в действительности это говорит?". Не голос ли это предка, транслирующего свои непрожитые переживания?
9. Сам человек может испытывать в течение долгого времени или в ответ на триггерные события странные, не присущие ему переживания, которые могут казаться "не своими". Пример: женщина почему-то боится умереть на чужбине и в одиночестве. Испытывает жуткий страх при поездках за границу. Родилась после смерти бабушки, которую "заместила" в семье - воспроизведя элементы ее характера, судьбы и способностей (через проекции семьи). Ключевая жалоба: "не хочу умирать вдали от родины". При исследовании оказывается, что ее бабушка умерла в больнице в столице соседнего государства. Все четверо родителей ее родителей умерли в одиночестве, в отрыве от близких(больницы или во время краткого отсутствия супруга). В возрасте 51 года (возраст смерти бабушки) женщина после 20-летнего перерыва приезжает в тот город в командировку.
10. Отделиться от унаследованной травмы возможно путем отыскания в истории семьи того человека, судьбу которого мы можем неосознанно воспроизводить (сохраняя лояльность семейной системе), легализации и обсуждения важного для того человека события и "возвращения" переживаний их настоящему владельцу - даже если он давно умер.
("Это - не мое").
11. Как только человек осознает источник и влияние трансгенерационного паттерна, на этом паттерн прекращает свое действие.
ЗДЕСЬ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТЕМЕ:
Браун Дж., Кристенсен Д.
Теория и практика семейной психотерапии —СПб.: "Питер", - 2001 —352 с. (ГЛАВА 5. Трансгенерационная семейная психотерапия).
http://readbookonline.ru/read/436
Тарабрина Н.В., Май Н.В. Феномен межпоколенческой передачи психической травмы (по материалам зарубежной литературы). Консультативная психология и психотерапия. — 2013, No 3.
https://psyjournals.ru/files/65243/%D0%92%D0%B5%D1%80%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%B0%20%D0%B2%20%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D1%82%20%D0%9A%D0%9F%D0%9F-3-2013%20%285%29.96-119.pdf
Ханелия Н.В. Современные представления о трансгенерационной передаче травмы // Журнал Практической Психологии и Психоанализа.- 2019. - №1.
https://psyjournal.ru/articles/sovremennye-predstavleniya-o-transgeneracionnoy-peredache-travmy
Поэтому вот:
Краткие тезисы:
1. Непроработанная психическая травма продолжает жить не только в памяти человека, его пережившего, но и в качестве феноменов, влияющих на следующие поколения.
2. Прошлое оказывает влияние на настоящее через лояльность семейным традициям (). Лояльность индивида по отношению к родительской семье — это нечто большее, нежели чувство признательности родителям за свое воспитание или желание вернуть им некий долг. Не следует забывать о многочисленных проявлениях скрытой лояльности, династических ожиданиях (generational legacies) и неразрешенных конфликтах в ряду поколений. Проиллюстрируем вышесказанное на примере. Выбор партнера и обращение с детьми имеют в своей основе проективный процесс, в результате которого супруг и дети замещают отсутствующие фигуры из прошлых, первичных, объектных отношений (Boszormenyi-Nagy & Spark, 1973).
3. Непрожитые и необсужденные ("заговор молчания", семейные тайны) травмы предков (живых и умерших) могут проживаться их потомками.
4. Это происходит путем идентификации (слияния) потомка с судьбой или частью судьбы предка, особенно если этот потомок через родительскую или семейную проекцию был по умолчанию призван повторить эту судьбу.
5. Мы наследуем не только генетическую информацию, но и эпигенетическую - нам передается коллективное бессознательное семейной системы.
6. Переживания часто имеют "запредельный" характер, приобретают признаки обсессий, мешают жить.
7. Они появляются или в определенном возрасте, или в определенной ситуации (триггер), или сопровождают человека всю жизнь.
8. В работе с клиентом можно выделить ключевую жалобу и задаться вопросом "Кто в действительности это говорит?". Не голос ли это предка, транслирующего свои непрожитые переживания?
9. Сам человек может испытывать в течение долгого времени или в ответ на триггерные события странные, не присущие ему переживания, которые могут казаться "не своими". Пример: женщина почему-то боится умереть на чужбине и в одиночестве. Испытывает жуткий страх при поездках за границу. Родилась после смерти бабушки, которую "заместила" в семье - воспроизведя элементы ее характера, судьбы и способностей (через проекции семьи). Ключевая жалоба: "не хочу умирать вдали от родины". При исследовании оказывается, что ее бабушка умерла в больнице в столице соседнего государства. Все четверо родителей ее родителей умерли в одиночестве, в отрыве от близких(больницы или во время краткого отсутствия супруга). В возрасте 51 года (возраст смерти бабушки) женщина после 20-летнего перерыва приезжает в тот город в командировку.
10. Отделиться от унаследованной травмы возможно путем отыскания в истории семьи того человека, судьбу которого мы можем неосознанно воспроизводить (сохраняя лояльность семейной системе), легализации и обсуждения важного для того человека события и "возвращения" переживаний их настоящему владельцу - даже если он давно умер.
("Это - не мое").
11. Как только человек осознает источник и влияние трансгенерационного паттерна, на этом паттерн прекращает свое действие.
ЗДЕСЬ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТЕМЕ:
Браун Дж., Кристенсен Д.
Теория и практика семейной психотерапии —СПб.: "Питер", - 2001 —352 с. (ГЛАВА 5. Трансгенерационная семейная психотерапия).
http://readbookonline.ru/read/436
Тарабрина Н.В., Май Н.В. Феномен межпоколенческой передачи психической травмы (по материалам зарубежной литературы). Консультативная психология и психотерапия. — 2013, No 3.
https://psyjournals.ru/files/65243/%D0%92%D0%B5%D1%80%D1%81%D1%82%D0%BA%D0%B0%20%D0%B2%20%D1%84%D0%BE%D1%80%D0%BC%D0%B0%D1%82%20%D0%9A%D0%9F%D0%9F-3-2013%20%285%29.96-119.pdf
Ханелия Н.В. Современные представления о трансгенерационной передаче травмы // Журнал Практической Психологии и Психоанализа.- 2019. - №1.
https://psyjournal.ru/articles/sovremennye-predstavleniya-o-transgeneracionnoy-peredache-travmy
readbookonline.ru
Теория и практика семейной психотерапии, Браун Джозеф
Теория и практика семейной психотерапии (Браун Джозеф)
о передаче матерью фрагментов травмы ее ребенку:
https://www.psyoffice.ru/18-63236.htm
еще о передаче травмы ребенку:
https://cyberleninka.ru/article/n/peredacha-travmy-rebenku-v-semie-kak-fokus-raboty-v-integrativnoy-detskoy-psihoterapii/viewer
КНИГИ:
Уолинн М. Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние. - К.: "Форс України", 20201. - 304 с.
Шутценбергер А.А. Психогенеалогия. Как излечить семейные раны и обрести себя. - М.: "Психотерапия". - 2010. - 224 с.
Шутценбергер А.А. Синдром предков. Трансгенерационные связи, семейные тайны.
ПО ССЫЛКЕ:
file:///C:/Users/01001/Desktop/MSKSEMEYKALECTURES/%D0%9D%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F%20%D0%BF%D0%B0%D0%BF%D0%BA%D0%B0/AnnAnselinShuttsenbergerSindrompredkov.pdf
\
Анна Федосова
https://www.psyoffice.ru/18-63236.htm
еще о передаче травмы ребенку:
https://cyberleninka.ru/article/n/peredacha-travmy-rebenku-v-semie-kak-fokus-raboty-v-integrativnoy-detskoy-psihoterapii/viewer
КНИГИ:
Уолинн М. Это началось не с тебя. Как мы наследуем негативные сценарии нашей семьи и как остановить их влияние. - К.: "Форс України", 20201. - 304 с.
Шутценбергер А.А. Психогенеалогия. Как излечить семейные раны и обрести себя. - М.: "Психотерапия". - 2010. - 224 с.
Шутценбергер А.А. Синдром предков. Трансгенерационные связи, семейные тайны.
ПО ССЫЛКЕ:
file:///C:/Users/01001/Desktop/MSKSEMEYKALECTURES/%D0%9D%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F%20%D0%BF%D0%B0%D0%BF%D0%BA%D0%B0/AnnAnselinShuttsenbergerSindrompredkov.pdf
\
Анна Федосова
www.psyoffice.ru
Часть 3. Психологические последствия психической травмы и передача травмы следующим поколениям
После психических травм могут развиваться такие расстройства как: депрессия в сочетании с ПТСР, фобии, социальные фобии, тревожные расстройства, агорафобия, алкогольная зависимость, наркомания и т.д. Если после травмы
Что ещё мне понравилось в книге Клары Муччи про пограничные тела.
Это один из таких вот самых моих любимых моментов в книжках - когда тебе не то что рассказывают что-то совершенно новое и неизведанное, а когда указывают на какую-то, казалось бы, банальную вещь и ты понимаешь, что у тебя эта вещь была в тотальном слепом пятне и ты ваще никогда в таком ключе не думала.
Это я про одну главу, где Клара Муччи рассказывает про случай, когда клиентка находится на невротическо-пограничном уровне. Не "наверное скорее невротическом" или "наверное скорее пограничном", а именно, пардон за каламбур, на пограничной зоне между пограничностью и невротичностью. Они именно что вместе и именно что тесно переплетены. Это НЕ чистая невротичность, и это НЕ чистая пограничность.
Казалось бы - ну не, так не бывает. Есть или хорошие целостные внутренние объекты и хорошая функциональность, или есть плохие нецелостные внутренние объекты и плохая функциональность. В конце концов, родители или дали в психике сформироваться чему надо, или не дали, какие тут могут быть полутона. Родители то одни.
Родители одни, это факт. И они точно оказали влияние на психику ребёнка - или не таким присутствием, или не таким отсутствием. И, допустим, они оставили в этой психике разные недоделанные дела, что вполне может привести к проблемам пограничного уровня. Так откуда же тогда взяться невротичности?
И тут на сцену неожиданно врываются...
Бабушки.
Хороший опекун (не прямой родитель), описывает Клара Муччи, вполне может благоприятно повлиять на психику ребёнка и позволить ему наработать и безопасную привязанность и хорошие такие пласты целостности, которые весьма соответствуют невротическому уровню.
Соответственно, в целом, такой человек может функционировать очень хорошо и никакой пограничности там видно не будет, но он же, например, может вылетать в нешуточные пограничные реакции на темах, связанных с травмировавшим его родителем. В случае, который описывала Клара Муччи, это была вызывающая отвращение фигура матери, которая привела к отчуждению от тела у клиентки (неспособность принять своё женское тело, проблемы интимного характера и проблемы с построением отношений с мужчинами).
А по всем другим фронтам у женщины всё было хорошо, ибо там имелся вклад от доброй бабушки, которая эту женщину воспитывала вместо матери.
Yanina Breidaka
Это один из таких вот самых моих любимых моментов в книжках - когда тебе не то что рассказывают что-то совершенно новое и неизведанное, а когда указывают на какую-то, казалось бы, банальную вещь и ты понимаешь, что у тебя эта вещь была в тотальном слепом пятне и ты ваще никогда в таком ключе не думала.
Это я про одну главу, где Клара Муччи рассказывает про случай, когда клиентка находится на невротическо-пограничном уровне. Не "наверное скорее невротическом" или "наверное скорее пограничном", а именно, пардон за каламбур, на пограничной зоне между пограничностью и невротичностью. Они именно что вместе и именно что тесно переплетены. Это НЕ чистая невротичность, и это НЕ чистая пограничность.
Казалось бы - ну не, так не бывает. Есть или хорошие целостные внутренние объекты и хорошая функциональность, или есть плохие нецелостные внутренние объекты и плохая функциональность. В конце концов, родители или дали в психике сформироваться чему надо, или не дали, какие тут могут быть полутона. Родители то одни.
Родители одни, это факт. И они точно оказали влияние на психику ребёнка - или не таким присутствием, или не таким отсутствием. И, допустим, они оставили в этой психике разные недоделанные дела, что вполне может привести к проблемам пограничного уровня. Так откуда же тогда взяться невротичности?
И тут на сцену неожиданно врываются...
Бабушки.
Хороший опекун (не прямой родитель), описывает Клара Муччи, вполне может благоприятно повлиять на психику ребёнка и позволить ему наработать и безопасную привязанность и хорошие такие пласты целостности, которые весьма соответствуют невротическому уровню.
Соответственно, в целом, такой человек может функционировать очень хорошо и никакой пограничности там видно не будет, но он же, например, может вылетать в нешуточные пограничные реакции на темах, связанных с травмировавшим его родителем. В случае, который описывала Клара Муччи, это была вызывающая отвращение фигура матери, которая привела к отчуждению от тела у клиентки (неспособность принять своё женское тело, проблемы интимного характера и проблемы с построением отношений с мужчинами).
А по всем другим фронтам у женщины всё было хорошо, ибо там имелся вклад от доброй бабушки, которая эту женщину воспитывала вместо матери.
Yanina Breidaka
Вспомнила, как одна замечательная супервизор мне сказала как-то, что смотреть нужно не столько на содержание поведения человека, сколько на то, что за ним, то есть на то, какая потребность стоит за этим поведением. И спустя время, я поняла, что такое отношение мне очень помогает сохранять не только устойчивость, но и большой интерес к клиентам, даже в моменты, когда непросто складывается контакт и проявляются избегающие или нападающие режимы. Главный вопрос остаётся за пределами поведения и смещает в эмоциональный удивительный мир человека. Может еще кому-то поможет такая идея, а может кто-то ее использует уже давно.
А самый большой кайф — это обнаружить с человеком его истинную потребность, потому что это уже полпути к свободе и гибкости.
Elizaveta Velikodvorskaya
А самый большой кайф — это обнаружить с человеком его истинную потребность, потому что это уже полпути к свободе и гибкости.
Elizaveta Velikodvorskaya
"Каждый ребенок рождается в саду человечества как цветок. Все цветы отличаются друг от друга. В нашем обществе часто говорят, даже когда мы молоды, что с нами что-то не так и что если мы просто купим правильный продукт, или будем выглядеть определенным образом, или если у нас будет «правильный» партнер, это все исправит. Будучи взрослыми, мы можем напомнить молодым, что они уже красивы – такие, какие они есть; им не нужно быть кем-то еще.
—
Это было в 1966 году в Атланте. Подруга отвезла меня в аэропорт. Когда мы прощались, она спросила: «А буддийского монаха можно обнимать?» В моей стране мы не привыкли выражать себя таким способом, но я подумал: «Я учитель дзен. У меня не должно быть с этим никаких проблем». И я сказал: «Почему бы и нет?», и она обняла меня, но, честно говоря, я был довольно напряжен. Сидя в самолете, я решил, что если хочу работать со своими западными друзьями, я должен буду узнать их культуру. Поэтому я создал медитацию объятий. Медитация объятий – это сочетание Востока и Запада.
В этой практике вы должны по-настоящему ощущать человека, которого держите в объятиях, не просто ради видимости. Не гладить его по головке, притворяясь, что вы с ним, а дышать осознанно и обнимать его всем своим телом, душой и сердцем. Медитация объятий – это практика осознанности. «Когда я вдыхаю, то знаю, что мой дорогой человек находится в моих объятиях, что он живой. Выдыхая, говорю: он так мне дорог». Если вы дышите глубоко и именно так, обнимая человека, которого любите, то энергия вашей заботы и признательность проникнут в него, он получит подпитку и распустится как цветок".
Тит Нат Хан «Как любить осознанно»
https://pda.litres.ru/nat-han-tit/kak-lubit-osoznanno/
—
Это было в 1966 году в Атланте. Подруга отвезла меня в аэропорт. Когда мы прощались, она спросила: «А буддийского монаха можно обнимать?» В моей стране мы не привыкли выражать себя таким способом, но я подумал: «Я учитель дзен. У меня не должно быть с этим никаких проблем». И я сказал: «Почему бы и нет?», и она обняла меня, но, честно говоря, я был довольно напряжен. Сидя в самолете, я решил, что если хочу работать со своими западными друзьями, я должен буду узнать их культуру. Поэтому я создал медитацию объятий. Медитация объятий – это сочетание Востока и Запада.
В этой практике вы должны по-настоящему ощущать человека, которого держите в объятиях, не просто ради видимости. Не гладить его по головке, притворяясь, что вы с ним, а дышать осознанно и обнимать его всем своим телом, душой и сердцем. Медитация объятий – это практика осознанности. «Когда я вдыхаю, то знаю, что мой дорогой человек находится в моих объятиях, что он живой. Выдыхая, говорю: он так мне дорог». Если вы дышите глубоко и именно так, обнимая человека, которого любите, то энергия вашей заботы и признательность проникнут в него, он получит подпитку и распустится как цветок".
Тит Нат Хан «Как любить осознанно»
https://pda.litres.ru/nat-han-tit/kak-lubit-osoznanno/
ЛитРес
Как любить осознанно — Тит Нат Хан | ЛитРес
Книга освобождает понятие любви от информационного шума и стрессов.
В ней вы найдете зерна мудрости, которые оказывают мощное целительное воздействие на нас в тот момент, когда мы начинаем их практиковать. Знаем ли мы, что зн…
В ней вы найдете зерна мудрости, которые оказывают мощное целительное воздействие на нас в тот момент, когда мы начинаем их практиковать. Знаем ли мы, что зн…
Архив.
Что делать, если распознаешь в себе жизнь только, когда больно или когда эмоции через край?
А все что до этого: "норм", "со мной ничего особенного не происходит", "не могу тебе ничего интересного про себя рассказать"...
В эти формулировки искренне веришь, если в опыте внимание к тебе со стороны близких очень связано с форс-мажором. В остальное время ничего особенного в тебе не распознавали.
Так и живёшь с ощущением, что приходить к другому можно только с чем-то значительным.
Пусть так! - в какой-то момент подумаешь ты. И уже можно будет с этим смириться.
Но что делать, если ты одновременно живёшь с ощущением, что ни один живой человек не вынесет твоего форс-мажора, твоей боли или злости?
Если привык ясно видеть, как делаешь своей болью больно другому. Как своей неустойчивостью ты буквально сбиваешь его с ног.
И вот уже нужно бежать поднимать, отряхивать и утешать. Только не тебя. А его, конечно.
Так и живёшь с ощущением своей разрушительности и хрупкости близких. И один способ их не потерять - это очень беречь от всяких напастей, главная из которых ты.
Так и пытаешься вместиться между первым и вторым.
Быть таким интересным, легким, не скучным и никого не обременяющим человеком.
Иногда, такой человек приходит на терапию. И там может состояться такой вот гипотетический разговор:
Он говорит:
"Не знаю о чем рассказать вам, у меня внутри ничего особенного нет, пусто..."
А терапевт ему:
"Как интересно! Расскажите мне про эту пустоту."
Тогда человек может подумать:
"Какой глупый терапевт. Как можно рассказать про то, чего нет!"
или
"Какой странный терапевт. Что же здесь может быть интересного!"
А терапевт окажется ещё и занудой. Потому что продолжит смотреть в это "ничего" и интересоваться.
А через какое-то время человек придет к этому терапевту и вдруг расчуствуется, неожиданно для себя, и расскажет что-то трогательное или даже заплачет.
А терапевт ему скажет:
"Какая грустная история! Я так вам сопереживаю."
или
"Какая страшная история произошла с вами."
И человек вздохнет и подумает:
"Ну вот, придется и этого теперь утешать и успокаивать"
и скажет:
"Да со мной все ведь в порядке, не волнуйтесь".
или
"Как наверное вам тяжело целый день выслушивать людей".
А терапевт возьмёт и не поверит, что все в порядке. И не захочет успокаиваться.
Да и вообще скажет:
"Я разберусь с собой, я умею..."
То есть попадется этому человеку мало того глупый, странный и занудный, так ещё и впечатлительный и недоверчивый терапевт.
И это будет удача. Потому что такой этому человеку и нужен.
Evgeniya Andreeva
Что делать, если распознаешь в себе жизнь только, когда больно или когда эмоции через край?
А все что до этого: "норм", "со мной ничего особенного не происходит", "не могу тебе ничего интересного про себя рассказать"...
В эти формулировки искренне веришь, если в опыте внимание к тебе со стороны близких очень связано с форс-мажором. В остальное время ничего особенного в тебе не распознавали.
Так и живёшь с ощущением, что приходить к другому можно только с чем-то значительным.
Пусть так! - в какой-то момент подумаешь ты. И уже можно будет с этим смириться.
Но что делать, если ты одновременно живёшь с ощущением, что ни один живой человек не вынесет твоего форс-мажора, твоей боли или злости?
Если привык ясно видеть, как делаешь своей болью больно другому. Как своей неустойчивостью ты буквально сбиваешь его с ног.
И вот уже нужно бежать поднимать, отряхивать и утешать. Только не тебя. А его, конечно.
Так и живёшь с ощущением своей разрушительности и хрупкости близких. И один способ их не потерять - это очень беречь от всяких напастей, главная из которых ты.
Так и пытаешься вместиться между первым и вторым.
Быть таким интересным, легким, не скучным и никого не обременяющим человеком.
Иногда, такой человек приходит на терапию. И там может состояться такой вот гипотетический разговор:
Он говорит:
"Не знаю о чем рассказать вам, у меня внутри ничего особенного нет, пусто..."
А терапевт ему:
"Как интересно! Расскажите мне про эту пустоту."
Тогда человек может подумать:
"Какой глупый терапевт. Как можно рассказать про то, чего нет!"
или
"Какой странный терапевт. Что же здесь может быть интересного!"
А терапевт окажется ещё и занудой. Потому что продолжит смотреть в это "ничего" и интересоваться.
А через какое-то время человек придет к этому терапевту и вдруг расчуствуется, неожиданно для себя, и расскажет что-то трогательное или даже заплачет.
А терапевт ему скажет:
"Какая грустная история! Я так вам сопереживаю."
или
"Какая страшная история произошла с вами."
И человек вздохнет и подумает:
"Ну вот, придется и этого теперь утешать и успокаивать"
и скажет:
"Да со мной все ведь в порядке, не волнуйтесь".
или
"Как наверное вам тяжело целый день выслушивать людей".
А терапевт возьмёт и не поверит, что все в порядке. И не захочет успокаиваться.
Да и вообще скажет:
"Я разберусь с собой, я умею..."
То есть попадется этому человеку мало того глупый, странный и занудный, так ещё и впечатлительный и недоверчивый терапевт.
И это будет удача. Потому что такой этому человеку и нужен.
Evgeniya Andreeva
Вот, про сети в мозге нашла у себя старый конспект (вроде не публиковала его ещё).
Когда учёные поняли, что что-то сложновато привязать комплексные функции к каким-то отдельным частям мозга, они решили - давайте лучше будем на всё смотреть с точки зрения сетей. В каждую сеть входят определённые участки мозга, и каждая сеть имеет свои важные функции.
Было выделено три такие сети (русские переводы встречаются разные):
1) Default mode network, DMN - дефолтная сеть, сеть покоя, сеть пассивного режима работы
2) Central executive network, CEN - центральная управляющая сеть
3) Salience network, SN - сеть салиентности, сеть обнаружения ключевых событий, сеть выявления значимости
Дефолтная сеть мозга у нас работает, когда мы особо ничего не делаем. Она отвечает за все ВНУТРЕННЕ обращённые процессы и отвечает за базовое ощущение "я" в том числе.
Центральная управляющая сеть отвечает за все ВНЕШНЕ ориентированные процессы и нужна для постановки целей и решения задач.
Сеть салиентности нужна для обнаружения, что сейчас важно для мозга, а что не важно, на что надо обращать внимание, а на что не надо. Эта сеть решает, какой ВНУТРЕННИЙ или ВНЕШНИЙ стимул мы посчитаем достойным внимания. Она работает как некая "прослойка" и "переключатель" между дефолтной сетью и сетью решения задач.
Островок является частью именно вот этой сети салиентности. Более того, есть исследования, которые говорят, что именно островок и именно вот эта правая передняя его часть (которая за эмпатию тоже отвечает) и является этим главным "переключателем". Что делает переключатель? Переключатель решает, какие нейронные процессы мы сейчас подавим за ненадобностью, а какие наоборот активируем.
Конечно, сразу хочется задуматься:
а если человек зависает только в активной дефолтной сети (которая про "вовнутрь" и чувство собственного "я"), не будет ли он "слишком внутри" и слишком "про себя", и не будет ли это "я" каким-то слишком активированным и единственно важным?
а если человек зависает только в центральной управляющей сети, не будет ли он слишком про "наружу" и "вовне"? и если у него всё вовне, и сейчас работает только эта внешняя сеть, а дефолтная "внутренняя" сеть не работает как надо, то что тогда будет с ощущением "я", за которое она отвечает?
а что если сеть салиентности не будет работать как надо, то как тогда будет происходит выбор важных или неважных стимулов? не будет ли там "сенсорной каши"? и что будет происходить с пониманием, что внутреннее, а что внешнее, и в какой момент где что? не будет ли это внутреннее и внешнее немного перепутываться?
Yanina Breidaka
Когда учёные поняли, что что-то сложновато привязать комплексные функции к каким-то отдельным частям мозга, они решили - давайте лучше будем на всё смотреть с точки зрения сетей. В каждую сеть входят определённые участки мозга, и каждая сеть имеет свои важные функции.
Было выделено три такие сети (русские переводы встречаются разные):
1) Default mode network, DMN - дефолтная сеть, сеть покоя, сеть пассивного режима работы
2) Central executive network, CEN - центральная управляющая сеть
3) Salience network, SN - сеть салиентности, сеть обнаружения ключевых событий, сеть выявления значимости
Дефолтная сеть мозга у нас работает, когда мы особо ничего не делаем. Она отвечает за все ВНУТРЕННЕ обращённые процессы и отвечает за базовое ощущение "я" в том числе.
Центральная управляющая сеть отвечает за все ВНЕШНЕ ориентированные процессы и нужна для постановки целей и решения задач.
Сеть салиентности нужна для обнаружения, что сейчас важно для мозга, а что не важно, на что надо обращать внимание, а на что не надо. Эта сеть решает, какой ВНУТРЕННИЙ или ВНЕШНИЙ стимул мы посчитаем достойным внимания. Она работает как некая "прослойка" и "переключатель" между дефолтной сетью и сетью решения задач.
Островок является частью именно вот этой сети салиентности. Более того, есть исследования, которые говорят, что именно островок и именно вот эта правая передняя его часть (которая за эмпатию тоже отвечает) и является этим главным "переключателем". Что делает переключатель? Переключатель решает, какие нейронные процессы мы сейчас подавим за ненадобностью, а какие наоборот активируем.
Конечно, сразу хочется задуматься:
а если человек зависает только в активной дефолтной сети (которая про "вовнутрь" и чувство собственного "я"), не будет ли он "слишком внутри" и слишком "про себя", и не будет ли это "я" каким-то слишком активированным и единственно важным?
а если человек зависает только в центральной управляющей сети, не будет ли он слишком про "наружу" и "вовне"? и если у него всё вовне, и сейчас работает только эта внешняя сеть, а дефолтная "внутренняя" сеть не работает как надо, то что тогда будет с ощущением "я", за которое она отвечает?
а что если сеть салиентности не будет работать как надо, то как тогда будет происходит выбор важных или неважных стимулов? не будет ли там "сенсорной каши"? и что будет происходить с пониманием, что внутреннее, а что внешнее, и в какой момент где что? не будет ли это внутреннее и внешнее немного перепутываться?
Yanina Breidaka
РАЗЪЕДИНЕНИЕ С УНАСЛЕДОВАННЫМ ПРИЗРАКОМ
(работа с последствиями трансгенерационной травмы)
(ЧАСТЬ 1)
«О, мудрые, сил разума, вам данных,
не пожалейте, в сущность проникая»
− Данте Алигьери
Людям присуще избегать воспоминаний о тяжелых событиях или длительных сложных периодах жизни – как собственной, так и жизни предыдущих поколений. Радость и спокойствие переживать приятней, чем разочарование, скорбь и тревогу, поэтому часть истории самого человека или его семьи может исчезнуть и быть заблокирована для воспоминаний и обсуждения через диссоциацию, отрицание, игнорирование или намеренное замалчивание.
В каждой семье есть те, кем принято гордиться, а есть и те, о которых стыдно, страшно или по неизвестным причинам не принято упоминать. Также есть и события, фоновые (из широкого контекста жизни) или личные, повлиявшие на судьбу всей семьи, воспоминания о которых могут вызвать болезненные переживания. И поэтому прикоснуться к ним невозможно.
Однако мы замечаем, что кто-то из родственников, не знавший другого, умершего до его рождения или исключенного из семьи другого родственника, очень на него похож и «повторяет» элементы его судьбы. Нам может показаться странным, что близко к приближению важной для семьи даты (например, дня смерти патриарха семьи) начинают болеть его родственники. Мистические переживания вызывает совпадение дат рождения родителей и детей, совпадение имени и судьбы кого-то из предков с именем и судьбой их дальнего потомка, повторение в нескольких поколениях мужчин «неудачи» в определенном возрасте, остановки собственных желаний и отказ от потребностей в то время, как все в мире благоприятствует воплощению замысла. Иногда нас охватывают тяжелые переживания или состояние некоторой скованности, впечатление того, что «книгу нашу судьбы пишет кто-то другой», причин для которых нет во внешнем мире. Или при появлении в среде триггерного события нас могут охватить переживания запредельной мощи, от которых невозможно избавиться. Их может сопровождать ощущение чужеродности.
Анна Федосова
(работа с последствиями трансгенерационной травмы)
(ЧАСТЬ 1)
«О, мудрые, сил разума, вам данных,
не пожалейте, в сущность проникая»
− Данте Алигьери
Людям присуще избегать воспоминаний о тяжелых событиях или длительных сложных периодах жизни – как собственной, так и жизни предыдущих поколений. Радость и спокойствие переживать приятней, чем разочарование, скорбь и тревогу, поэтому часть истории самого человека или его семьи может исчезнуть и быть заблокирована для воспоминаний и обсуждения через диссоциацию, отрицание, игнорирование или намеренное замалчивание.
В каждой семье есть те, кем принято гордиться, а есть и те, о которых стыдно, страшно или по неизвестным причинам не принято упоминать. Также есть и события, фоновые (из широкого контекста жизни) или личные, повлиявшие на судьбу всей семьи, воспоминания о которых могут вызвать болезненные переживания. И поэтому прикоснуться к ним невозможно.
Однако мы замечаем, что кто-то из родственников, не знавший другого, умершего до его рождения или исключенного из семьи другого родственника, очень на него похож и «повторяет» элементы его судьбы. Нам может показаться странным, что близко к приближению важной для семьи даты (например, дня смерти патриарха семьи) начинают болеть его родственники. Мистические переживания вызывает совпадение дат рождения родителей и детей, совпадение имени и судьбы кого-то из предков с именем и судьбой их дальнего потомка, повторение в нескольких поколениях мужчин «неудачи» в определенном возрасте, остановки собственных желаний и отказ от потребностей в то время, как все в мире благоприятствует воплощению замысла. Иногда нас охватывают тяжелые переживания или состояние некоторой скованности, впечатление того, что «книгу нашу судьбы пишет кто-то другой», причин для которых нет во внешнем мире. Или при появлении в среде триггерного события нас могут охватить переживания запредельной мощи, от которых невозможно избавиться. Их может сопровождать ощущение чужеродности.
Анна Федосова
«Пережить» – значит пройти через то, о чем не хочется даже думать, но ведь бегство – еще страшнее» 11.
Человек, переживающий вместо кого-то, носит в себе так называемого «призрака» или становится «склепом» для хранения тайн, невыраженного раньше, не говоримого сейчас и здесь.
А.А. Шутценбергер была убеждена в том, что «терапевт… помогает клиенту идентифицировать свой «склеп», освободить призрак, дав ему имя, а носитель призрака сможет… прекратить свою идентификацию, отделиться от призрака предка… и уйти с миром….Когда людям дают возможность высказаться и помогают разговориться, побуждают рисовать, вновь проигрывать сцены на психодраматических сессиях…, то таким образом удается прекратить травмирующее воздействие и траур с помощью символического акта, завершающего неоконченные действия. Когда понимающий человек – контейнирующий психотерапевт слушает и слышит, у таких пациентов и даже у их детей симптомы часто прекращаются» 14.
Сейчас я приведу довольно объемную цитату из статьи Н.В. Ханелия о трансгенерационной передачи травмы: «Основное содержание трансгенерационной передачи наиболее полно раскрыто в работах Н. Абрахама и М. Терек (Abraham, 1984, 1994). Центральной для них была идея о том, что любой опыт, который не может быть психологически «переварен», то есть узнан, вербализован и трансформирован в элемент собственной психической жизни, травматичен по своей сути. Такой неперевариваемый объект часто является неким секретом, например, постыдным или тайным событием, участником которого был предок. «Чаще всего пытаются скрыть события, которые вызывают интенсивные чувства вины и стыда: факт смерти или усыновления, совершенные преступления, психические заболевания, материальное состояние и др.» (Мизинова, 2012). Трагический парадокс заключается в том, что «об этом» запрещено говорить в семье, но также «об этом» не представляется возможным забыть вследствие запрета на проговаривание. Такой объект не интроецируется, не становится частью собственной психической жизни индивида, оставаясь слепой зоной, присутствие которой человек не осознает, но которая может субъективно ощущаться как нечто чужеродное, вызывающее странные поступки, реакции и переживания, а также соматические симптомы. Вследствие замалчивания, в психике формируется своего рода лакуна, которая передается из поколения в поколение. Своеобразность такого объекта заключается в его одновременном видимом отсутствии и имманентности данной семейной системе: его наличие в ней предусмотрено, но он по каким-то причинам в ней не присутствует. К. Эльячефф подтверждает, что «замалчивание на деле не только не спасает от травм, но приводит к различным патологическим проявлениям в нескольких поколениях».
Анна Федосова
Человек, переживающий вместо кого-то, носит в себе так называемого «призрака» или становится «склепом» для хранения тайн, невыраженного раньше, не говоримого сейчас и здесь.
А.А. Шутценбергер была убеждена в том, что «терапевт… помогает клиенту идентифицировать свой «склеп», освободить призрак, дав ему имя, а носитель призрака сможет… прекратить свою идентификацию, отделиться от призрака предка… и уйти с миром….Когда людям дают возможность высказаться и помогают разговориться, побуждают рисовать, вновь проигрывать сцены на психодраматических сессиях…, то таким образом удается прекратить травмирующее воздействие и траур с помощью символического акта, завершающего неоконченные действия. Когда понимающий человек – контейнирующий психотерапевт слушает и слышит, у таких пациентов и даже у их детей симптомы часто прекращаются» 14.
Сейчас я приведу довольно объемную цитату из статьи Н.В. Ханелия о трансгенерационной передачи травмы: «Основное содержание трансгенерационной передачи наиболее полно раскрыто в работах Н. Абрахама и М. Терек (Abraham, 1984, 1994). Центральной для них была идея о том, что любой опыт, который не может быть психологически «переварен», то есть узнан, вербализован и трансформирован в элемент собственной психической жизни, травматичен по своей сути. Такой неперевариваемый объект часто является неким секретом, например, постыдным или тайным событием, участником которого был предок. «Чаще всего пытаются скрыть события, которые вызывают интенсивные чувства вины и стыда: факт смерти или усыновления, совершенные преступления, психические заболевания, материальное состояние и др.» (Мизинова, 2012). Трагический парадокс заключается в том, что «об этом» запрещено говорить в семье, но также «об этом» не представляется возможным забыть вследствие запрета на проговаривание. Такой объект не интроецируется, не становится частью собственной психической жизни индивида, оставаясь слепой зоной, присутствие которой человек не осознает, но которая может субъективно ощущаться как нечто чужеродное, вызывающее странные поступки, реакции и переживания, а также соматические симптомы. Вследствие замалчивания, в психике формируется своего рода лакуна, которая передается из поколения в поколение. Своеобразность такого объекта заключается в его одновременном видимом отсутствии и имманентности данной семейной системе: его наличие в ней предусмотрено, но он по каким-то причинам в ней не присутствует. К. Эльячефф подтверждает, что «замалчивание на деле не только не спасает от травм, но приводит к различным патологическим проявлениям в нескольких поколениях».
Анна Федосова
Аналитики выдвинули гипотезу о существовании механизма «эндокриптической идентификации», когда элемент психического не интроецируется, а образует в психике инородный объект. Субъект идентифицируется с чем-то неотгореванным, с чужим стыдом, потерей, которые не были интроецированы в предыдущих поколениях должным образом, например, через траур, осознавание или проговаривание. Этот объект, который Н. Абрахам и М. Терек называют «мертвым объектом» завладевает психикой субъекта, «бросая тень на его эго». Продолжая эту мысль, авторы также предполагают, что «мертвый объект» присваивает себе идентичность субъекта в качестве такого пространства, где он (такой объект) может продолжать свое существование. Призрак как таковой не несет функцию вытеснения. Он оказывает контаминирующее воздействие на субъект и похищает витальность. В этих условиях эмоциональная сфера замораживается, а способность к построению отношений во вне ослабевает. Происходит своеобразная колонизация психики. По мнению Абрахама, симптомы, вызванные под влиянием призрака (например, фобии, навязчивости и пр.), постепенно снижаются, после того как призрак будет «извлечен» из бессознательного.
Таким образом, можно говорить о существовании воспоминаний без опыта проживания. Потомки оказываются втянуты в непрожитую жизнь предков, которые не смоги справиться со своими травмами и страданиями.
Другой французский психоаналитик – С. Тиссерон – подробно описал действие замалчивания. Не передавая какую-то информацию на вербальном уровне, то есть замалчивая ее, предки транслируют её потомкам на невербальном уровне. По выражению Тиссерона, секрет «просачивается» через контейнер посредством символов, образов, жестов, интонации, манеры речи (Lassmann, 2013). Такой дисбаланс оказывается очень травмирующим для психики воспринимающей стороны во многом потому, что семейный секрет сопряжен с тревогой, стыдом, травматическим опытом, горем. Ребенок не знает истории, но чувствует и перенимает тревогу и стыд, с ней связанные. Символическим способом выражения этого секрета могут стать разнообразные симптомы и нарушения поведения, отношений, когнитивной и эмоциональной сферы (Nicolo, 2014).
Трансгенерационный объект появляется в первом поколении как то, о чем нельзя говорить, так как с ним связна какая-то боль или стыд. Во втором поколении он становится запрещенным к упоминанию, невыразимым и, наконец, в третьем поколении о нем перестают думать, он не воспринимается на когнитивном уровне и знание о нем отсоветует (Yassa, 2002). Иными словами, именно к третьему поколению материал оказывается вытесненным в область бессознательного и именно в этом поколении становятся наиболее выражены проблемы психологического функционирования. Последующие поколения оказываются резервуаром для переживаний предыдущего поколения, которым они не смогли дать выход и вынуждены были «вложить» их в своих потомков.
Если говорить о коллективной травме, то она становится частью культурной идентичности группы и воздесйтвует на каждого представителя этой группы.
Один из ведущих исследователей феномена передачи трансгенерационной травмы в контексте Холокоста Н. П. Келлерман (Kellerman, 2001), говорит о четырех сферах, где трансгенерационное влияние наиболее очевидно:
1. Переживание Я. Нарушение самооценки с постоянными проблемами идентичности, ощущение себя в зависимости от «статуса» предка «жертва/преследователь/погибший/оставшийся в живых», жизнь, подчинена стремлению к достижениями, чтобы возместить убытки родителей, проживание жизни в роли «заместителя» своих утраченных родственников.
2. Когнитивная сфера. Катастрофизация, страх и ожидание следующей трагедии, озабоченность смертью, низкая стрессоустойчивость перед раздражителями, которые могут напоминать о трагических событиях.
3. Эмоциональная сфера. Тревога аннигиляции, кошмары преследований, частые дисфорические настроения, связанные с ощущением утраты и скорби. Неразрешенный конфликт вокруг гнева, осложненный чувством вины. Повышенная уязвимость к стрессовым событиям.
4. Сфера межличностных отношений.
Таким образом, можно говорить о существовании воспоминаний без опыта проживания. Потомки оказываются втянуты в непрожитую жизнь предков, которые не смоги справиться со своими травмами и страданиями.
Другой французский психоаналитик – С. Тиссерон – подробно описал действие замалчивания. Не передавая какую-то информацию на вербальном уровне, то есть замалчивая ее, предки транслируют её потомкам на невербальном уровне. По выражению Тиссерона, секрет «просачивается» через контейнер посредством символов, образов, жестов, интонации, манеры речи (Lassmann, 2013). Такой дисбаланс оказывается очень травмирующим для психики воспринимающей стороны во многом потому, что семейный секрет сопряжен с тревогой, стыдом, травматическим опытом, горем. Ребенок не знает истории, но чувствует и перенимает тревогу и стыд, с ней связанные. Символическим способом выражения этого секрета могут стать разнообразные симптомы и нарушения поведения, отношений, когнитивной и эмоциональной сферы (Nicolo, 2014).
Трансгенерационный объект появляется в первом поколении как то, о чем нельзя говорить, так как с ним связна какая-то боль или стыд. Во втором поколении он становится запрещенным к упоминанию, невыразимым и, наконец, в третьем поколении о нем перестают думать, он не воспринимается на когнитивном уровне и знание о нем отсоветует (Yassa, 2002). Иными словами, именно к третьему поколению материал оказывается вытесненным в область бессознательного и именно в этом поколении становятся наиболее выражены проблемы психологического функционирования. Последующие поколения оказываются резервуаром для переживаний предыдущего поколения, которым они не смогли дать выход и вынуждены были «вложить» их в своих потомков.
Если говорить о коллективной травме, то она становится частью культурной идентичности группы и воздесйтвует на каждого представителя этой группы.
Один из ведущих исследователей феномена передачи трансгенерационной травмы в контексте Холокоста Н. П. Келлерман (Kellerman, 2001), говорит о четырех сферах, где трансгенерационное влияние наиболее очевидно:
1. Переживание Я. Нарушение самооценки с постоянными проблемами идентичности, ощущение себя в зависимости от «статуса» предка «жертва/преследователь/погибший/оставшийся в живых», жизнь, подчинена стремлению к достижениями, чтобы возместить убытки родителей, проживание жизни в роли «заместителя» своих утраченных родственников.
2. Когнитивная сфера. Катастрофизация, страх и ожидание следующей трагедии, озабоченность смертью, низкая стрессоустойчивость перед раздражителями, которые могут напоминать о трагических событиях.
3. Эмоциональная сфера. Тревога аннигиляции, кошмары преследований, частые дисфорические настроения, связанные с ощущением утраты и скорби. Неразрешенный конфликт вокруг гнева, осложненный чувством вины. Повышенная уязвимость к стрессовым событиям.
4. Сфера межличностных отношений.